Cascata

Вокруг искусственные лица,
Всё подделка,
И даже если хочешь утопиться —
Всюду мелко...

Flёur

Они вышли из аэропорта, замерев у выхода. Каждый думал о своём. Валерия молила всех богов, чтобы не встретилась с кем-то знакомым и с ним раньше времени, а Лиам желал лишь попасть в отель, чтобы выспаться и придумать план, как отказаться от жизни в Пьемонте. Это было последним, чего хотел Сальваторе — снова окунаться в этот мрак.

— Я ведь хотел спокойной жизни без криминала... — устало вздохнул парень, когда они сели в такси. Валерия грустно улыбнулась, уложив голову на плечо названного брата.

— Покой нам только сниться может, но ты не переживай... Я буду рядом, Елена будет рядом, — кудрявый грустно усмехнулся. Елена, она не видела его пять лет и вряд ли будет относится так же, как и раньше.

— Елена... У неё уже другие близкие люди, не думаю, что она будет рада меня видеть, — Валерия тяжело вздохнула и чмокнула брата в щеку.

Они оба не очень любили этот мир. Две творческие души, которые не желали кого-то убивать или смотреть на то, как кого-то убивают. Они не признавали жестокости, не чтили традиций семьи, не любили грубость.

Лиам знал, что если он вольется в этот мир, то его уже нельзя будет остановить, он станет тем самым монстром, которого боялся всегда — своим отцом, а этого он точно не хотел.

Валерия же мечтала о свободе, мечтала о том, что за ней не будет постоянной слежки, она будет вправе решать сама, что делать, как жить и куда идти... А главное — кого любить.

В голове всплыл образ парня, вечно таскающего ей полевые цветы и конфеты. Вечно смотрящего на неё, словно она самое главное чудо в этом мире. Его мечта.

— Я женюсь на тебе.

— Тогда тебе придётся поговорить со всеми моими братьями. Не боишься?

— Ради того, чтобы ты стала моей, я готов отправиться даже в логово Сатаны, — она хитро улыбнулась.

— Комната Мора справа по коридору, — он рассмеялся, а Валерии вдруг показалось, что мир стал на тон ярче.

Отель «Утренняя звезда» был одним из лучших на Сицилии. Заселившись в два соседних номера, брат с сестрой приняли душ и встретились в комнате Марино. Девушка уселась рядом с парнем, протягивая ему стакан с какао и протяжно вздохнула. Она знала, о чем думает парень, но к сожалению сама никак не могла ему помочь.

— Почему они не хотят сделать главой Елену?

— Это правило семьи, — последнее слово он будто выплюнул и криво усмехнулся, — она очень умная, сильная и волевая, достойная глава семьи, но никто не сделает её таковой. Другие не поймут.

— У тебя есть план? — Сальваторе младший лукаво улыбнулся, взглянул на сестру. — Конечно же у тебя есть план.

— Да, но он долгий, мне придётся остаться тут. Надолго, — Марино приподняла левую бровь, фыркнула.

— Подожди, я знаю что ты хочешь сказать: «И если ты захочешь уйти, то я пойму», а фигушки тебе. Я останусь с вами, мой будущий глава, — Валерия поднялась с места, сделав шуточный поклон и захихикала, когда молодой человек горделиво нахохлился и тоже засмеялся.

— Спасибо, — улыбнулся Лиам, — правда спасибо, а что насчёт твоей проблемы? — весь пыл Вал буквально пропал, она вернулась на своё место, свела ноги вместе, взяв свою кружку.

— У меня нет плана. Пока что. Мне страшно. — кудрявый лишь устало вздохнул, поцеловал брюнетку в щеку и прошептал.

— Если ты его любишь, моя любовь, я сделаю всё, чтобы вы были вместе. Обещаю. — Валерия тепло улыбнулась, уложив голову на плечо брата. — Спой мне, — вдруг попросил он. — Я скучаю по твоему голосу, он всегда успокаивает, — успокаивает... Она снова вспомнила Фабио, его улыбку, то как он глядя ей в глаза шептал: «Моя Лерея, моё спокойствие...», — тяжело вздохнув, Марино запела сицилийскую песню.

— Есть дни, когда я не сплю и думаю о тебе.

Закрываюсь дома, и лишь тишина мой единственный друг

В то время как снег падает за окнами

Я жду тебя здесь возле огня.

Этой зимой у нас что-то не так

И Рождество не поможет нам это исправить

А ведь год назад все было по-другому

Надеемся, что это не закончилось...

***

Валерия проснулась раньше своего брата, в принципе, как и обычно. Надев чёрные джинсы с завышенной талией, белую блузку и синий свитер, кудрявые волосы она лишь распустила, надев тряпичный ободок, а на ноги обула чёрные ботинки, достав из шкафа кожаную куртку, девушка положила в карман телефон и вышла из номера, закрыв его за собой.

Постучав в номер, Марино усмехнулась, когда с той стороны двери послышался сонный голос Сальваторе.

— Ты жестокая, — на самом деле, девушка сама не спала целую ночь. Осознание, что они скоро встретятся с Костой, съедало её изнутри. Ей было страшно, а когда ей страшно, она хочет поскорее решить этот вопрос.

— Открывай, спящая красавица.

Спустя ровно час, когда парочка уже позавтракала и морально подготовилась, они вышли из отеля, направляясь к такси, что стояло рядом с отелем.

— Мы позвоним Елене?

— Нет, — отчеканил парень. — Мы поедем к Морелло. Они явно все там, вот и поговорим, — Брюнетка закивала, но нервный вздох всё же вышел из её горла.

***

Елена весь день была словно на иголках. Приехав сегодня в дом Джонатана, она каждый раз дёргалась, когда её кто-то звал и слушала разговоры в пол уха. Даже когда Адель рассказывала ей историю из университета, Сальваторе лишь поддакивала, но не слышала и половины того, что рассказывала подруга. Словно чувствовала, что случится какая-то беда.

— Ты сегодня какая-то странная, — к девушке подсела младшая Морелло, скрестив руки на груди. Они сидели на балконе второго этажа, который вёл во внутренний двор, и пили кофе. Прохладный ветер отлично отрезвлял голову, к тому же на Сицилии никогда не бывает слишком холодно.

— Со мной всё нормально.

— Елена, ты выглядишь так, словно ждёшь нападения. Даже отец это заметил, что случилось? — девушка устало вздохнула, откинувшись на спинку своего стула, и заговорила.

— Я не знаю, всё слишком быстро происходит, такое чувство, будто на нашу голову готовится упасть новая беда.

— Ты просто устала, — Аврора погладила подругу по щеке, — может мы сходим с тобой куда-нибудь? Отдохнём. Адель тоже пойдёт с нами, вы в последнее время слишком мрачные, мне это не нравится.

— Аврора, у меня много работы, к тому же...

— Я дочь твоего босса, Елена, — строго проговорила девочка. — Я хочу поехать погулять, и ты поедешь со мной, возражения не принимаются.

— Я... — она не успела сказать и слова, как ворота в дом открылись, и во дворе показалась тёмная кудрявая макушка и возмущённый голос.

— Чувствую, что за последние года Морелловские щенки совсем забыли, что такое правила хорошего тона? Отойди с дороги, парень, пока ещё можешь. Не зли меня, — губы Елены растянулись в улыбке, девушка рванула на первый этаж, слыша голос Рори. — Позовите Елену Сальваторе, пока я не начал вспоминать, какого это — бить морды невоспитанным мальчикам.

— А я прям так и кожей чувствовала, что ещё одна беда свалится мне на голову, — выходя из дома во двор, заговорила Елена. Наконец-то она увидела его снова. Спустя пять лет. Лиам вырос, вытянулся и больше не был похож на тех слащавых мальчиков из попсовых групп, он был похож на мужчину.

— Правда? Считаешь меня бедой? Я бы обиделся на тебя, не будь ты Елена Сальваторе, так что, считай повезло, — девушка рассмеялась, пытаясь сдержать слезы, и кинулась к брату в объятия.

Зарывшись в волосы старшей, парень вдруг почувствовал покой, который прежде ощущал лишь в рисовании. Возможно, раньше он не предавал этому значения, но Елена была катализатором его гнева, лучиком света в этой сплошной мгле и, возможно, он совершил самую большую ошибку в мире, когда решил бросить её в этом гадюшнике одну.

Валери тихо стояла в стороне, наблюдая за воссоединением сестры и брата, умиляясь тому, как Лиам старается скрыть свою радость за маской сарказма. Она жила рядом с этим человеком пять лет и прекрасно знала, когда он надевает свои излюбленные маски, не показывая настоящие чувства. Сейчас, она всеми силами старалась найти знакомое лицо в толпе снующих туда-сюда людей, и попытаться сделать хоть что-то, но всё тщетно.

— А где Джонатан и компания? — задал такой нужный сейчас вопрос Лиам.

— Они уехали по делам, скоро будут дома. Валери, почему ты стоишь так далеко? Иди же сюда, — Сальваторе старшая протянула сестре руки для объятий, и Марино просто не смогла отказаться. Она всегда любила Елену, даже больше, чем своих двоюродных сестёр, потому что она была яркой, умной и весёлой, такой, какой хотела быть сама Валери. — Он постоянно думал о тебе, — голос Елены заставил сероглазую вздрогнуть. — О, Фабио пишет, что они уже почти приехали, с минуты на минуту будут, — паника, её охватила дикая паника. Нужно было срочно бежать, как можно скорее и дальше, лишь бы не видеться с ним. Она ещё не готова, точно, не готова.

— Я... Мне только что написала Есения, говорит тётушка Анна срочно хочет меня видеть. Мне нужно спешить, но я обязательно зайду, — чмокнув Елену в щеку, Валерия метнула в сторону брата многозначительный взгляд и, не слушая голоса за спиной, выбежала из двора, именно в тот момент, когда рядом остановился голубого цвета Maserati, и оттуда вышли две мужские фигуры. Марино не успела затормозить, попав в руки парня в бежевом пальто и сладким голосом.

— Осторожнее, сеньорита, — зашептал такой знакомый голос, — вы словно от призрака убегаете.

— Хуже, от своей судьбы, — они встретились взглядом, и Валерия прокляла себя за свою медлительность, потому что он явно её узнал, но не успел сказать и слова, как девушка вырвалась из рук опешившего мужчины, и нырнула в первое попавшееся такси.

— Кто это был? — Джонатан остановился рядом с другом. — Ты так смотрел, словно узнал её.

— Я... Готов поклясться, что это была она, — словно завороженный, Коста не мог оторвать взгляд от переулка, куда уехало такси. — Лерея, это была она, — Мор лукаво улыбнулся, похлопал друга по плечу и проговорил:

— Если это была она, то мы найдём её, мой друг, обещаю, — и вместе двое друзей направились в дом.

***

Казино семьи Морроне «Полуночная звезда» стоял в центре Катании. Оно было самом престижным и имело много филиалов по всей Сицилии, благодаря дружбе с Крестным отцом. Здесь отдыхали и тратили деньги богатейшие люди страны, уходя отсюда либо со счастливой улыбкой, либо со слезами на глазах.

Рамон Морроне, хозяин всех казино, вместе с управляющим, вошёл в помещение, о чём-то переговариваясь. Свет в зале не действовал на нервы, был слегка приглушённым и усиливался лишь над игровыми автоматами или столами, а живая музыка, которой занималась Габриэлла и каждый раз звала новых и новых музыкантов, придавала заведению особого шарма.

— Сестрица, снова пользуешься положением и пьешь бесплатные напитки? — усмехнулся блондин, заметив Селест, сидящую за баром. Рыжая подняла голову, весело помахала братьям, поправив очки на носу, и встала со своего места. В руках Мэллос держала папку с бумагами и, попрощавшись с Клариссой, направилась к братьям.

— Я систематизировала бумаги, которые ты просил, Рам, — протягивая чёрную папку старшему, проговорила девушка. — Могу идти домой?

— С тобой поедет Макс и двое наших ребят, — Габи готова была открыть рот, чтобы возразить, но вспомнив случай в Пьемонте, решила не испытывать судьбу.

— Ладно, — закатив глаза, протянула она. — Максииии, поехали домой! — Вальдес, наблюдающий за одним из столов, кивнул, и передав работу другому парню, махнул двум охранникам, подзывая их.

— Я подгоню машину, сеньорита?

— Нет, я хочу прогуляться. Подожди минуту, — шатен кивнул, вместе с охраной выходя на улицу. Габриэлла вновь повернулась к братьям.

— Клэри сказала, что у вас будут важные гости сегодня, поэтому меня отпускаете? — Морроне промолчал, отводя глаза. — Ясно, я ведь всё равно узнаю. Удачи. — Чмокнув обоих братьев, рыжая вышла из помещения.

— Она будет в ярости, — протянул Джино, смотря на сестру, которая направлялась к парковке.

— Она явно будет в ярости, — фыркнул Рамон. — Но у нас нет другого выбора.

***

Машина Макса стояла в самом конце парковки. Пока они направлялись к красной Chevrolet Camaro, Габриэлла решила разузнать всё, что касается встречи Рамона и Джино. Обняв друга за руку, Селест, невинно улыбнувшись, протянула.

— Макс, — молчание. — Ну Макс...

— Я знаю, что ты хочешь, и не скажу ничего.

— Ну Макс, пожалуйста, пожалуйста! Ты же любишь меня! — молодой человек фыркнул, остановился и повернул голову в сторону подруги. — Кто должен приехать к братьям?

— Амедео, они должны обсудить какое-то важное дело. Это всё, что я знаю, — Она сузила зелёные глаза, внимательно глядя на названного брата. Врёт? Вроде бы и нет, но Макс всегда знал, как нужно себя вести, чтобы не выдать свои эмоции Селест, уж слишком долго они были знакомы.

Вдруг девушка замерла, глубоко вздохнув прохладный зимний воздух, а большие глаза расширились от удивления. Парфюм, она точно знала, чей это парфюм, и никогда бы его не спутала с чем-то другим, им пользовался лишь Рамон и... «Быть такого не может...» — чересчур резко развернувшись, девушка стала вглядываться в окружающих их людей, но знакомой белой макушки так и не заметила. «Наверное показалось», — подумала Селест, облегчённо выдохнув. После их последней встречи прошло три дня, Морелло не звонил, не выходил на связь и, если честно сказать, ей стало немного скучно. Получать от него сообщения, постоянно ругаться, слушать его колкости, это была явно самая интересная часть её жизни и... Ей это нравилось в какой-то степени, и так же сильно бесило.

— Селест? — Вальдес коснулся плеча подруги. — Что случилось?

— Ничего, мне наверное показалось совершенно невозможное. Пойдём, купим по дороге кучу сладостей и устроим с мелкими марафон сверхъестественного! — обнимая парня, радостно пропела девушка и готова была поклясться, что в этот момент её буквально прожигал чей-то взгляд.

***

В кабинете Рамона Морроне собрались все трое. Себастьян сидел на чёрном диване, перелистывая один из журналов на столе, стараясь не думать о будущем разговоре. Мэллос старший, хоть и был человеком молчаливым, но прекрасно всё понимал и сразу догадался, почему к ним решил наведаться Крестный отец. Свои намерения Амадео объявил у себя дома на балу, и Башу очень хотелось встать, забрать сестру и больше никогда не выпускать её из дома. Найти ей достойного мужа, чтобы никакие Морелло из своих гадюшников, больше не смели смотреть на неё. Да кто он такой, чтобы стать мужем его сестры? Их ангела, их маленькой Габи.

Джино стоял у окна, за спиной Рамона, держа в руках стакан с ромом, и не сводил взгляда с улицы. Рыжий подумал, что будь у брата в руках оружие, Мор не дошёл бы до входа в казино.

— Дон Морроне, к вам пришли, — кивнув работнику, что можно выпустить гостей, троица приготовилась встречать гостей.

— Держите себя в руках, что бы они не говорили, — предупредил брюнет, глядя на братьев, и тем ничего не оставалось, как кивнуть.

В кабинет вошёл сначала Амадео, в чёрном костюме тройке и тростью в руках. Он снисходительно улыбался и раскрыл руки, когда Рамон поднялся с места, чтобы поприветствовать мужчину. Но напряжение стало нарастать, когда за спиной Крестного появился светловолосый глава Морелло, в сером костюме и с довольной улыбкой.

— Рамон, я восхищаюсь твоей работой, казино стало расти и гостей стало больше. Прекрасно! — Морроне слабо улыбнулся, кивнув мужчине и указав на кресло рядом.

— Благодарю, для меня это великая похвала. Прошу садитесь, официант принесёт чего-нибудь выпить, — он глубоко вздохнул и, переведя взгляд на Джонатана, его улыбка стала холоднее. — Вы у нас впервые, дон Морелло, поэтому счастлив сказать... — он протянул руку блондину, и карие глаза сверкнули, — Добро пожаловать на территорию Морроне, — казалось, обычное приветствие, но только глупец не услышит эту угрозу в голосе главы клана.

***

— Вы хотите поговорить, я так полагаю, — Рамон вернулся на своё место, скрестив руки на столе. Джон и Амадео уместились на диване перед Себастьяном, что не сводил взгляда с Мора, так же, как и Джино, который так и не сошёл с места, пока братья говорили. — Я вас слушаю, — Амадео улыбнулся, сделав глоток виски, и вновь взглянул на Рамона.

— Ты не рад меня видеть, сынок? Так спешишь избавиться от меня?

— Это не имеет к вам никакого отношения, но вы знаете как я отношусь к другим персонам, и мои люди не очень рады, что главный враг семьи сейчас сидит тут, ещё и живой.

— Это легко исправить, дорогой брат, — фыркнул Джино, сделав глоток из своего стакана.

— Не забывай, что я спас твою сестру, когда на неё напали. Это многое говорит, — Мор расслаблено откинулся на спинку дивана, весело улыбаясь, глядя на то, как вена на висках Джино начинает вздыматься.

— Да, вполне многое, я сделаю это быстро и безболезненно.

— Великодушие не твой конёк, братец, — хмыкнул Себастьян, но заметив холодный взгляд старшего брата, оба замолчали.

— Так о чем разговор?

— Джонатан, расскажи им, — Морелло поддался вперёд, отложив свой бокал, и заговорил.

— Нас пытаются уничтожить, думаю, что и вы это уже поняли. Целью сейчас стали: ваша и наша семья, поэтому я решил посоветоваться с Амадео, чтобы найти нужный выход, и он его дал, — Мор замолчал. Рамон и сам понимал, что парень прав, у них очень много проблем и они касаются не только убийств. Другие семьи косятся на них, словно хищники на добычу. Морроне пытается отгородить семью от этого, но они добрались уже и до Габи, значит совсем близко. Что если в какой-то момент у него просто не хватит сил спасать их? Вдруг он не успеет? Не сможет? Он не переживет этого.

— И что это за выход? — губы Морелло растянулись в слабой улыбке.

— Союз между нашими семьями, — Джино дёрнулся со своего места, но замер, когда рука старшего брата поднялась. Оба Мэллоса кипели, готовые рвануть к парню и сомкнуть пальцы на его шее, но понимали, что это гиблое дело. — Мы с твоей сестрой поженимся. Это будет легендарный союз, который укрепит наши семьи, и никто не посмеет нам угрожать.

— Пошути-ка, кто это? — Джонатан поднял абсолютно серьёзный взгляд и ответил.

— Габриэлла Селестина Мэллос, — Рамон замер, даже не зная, как реагировать. Глава клана Морроне поднялся с места, поставив стакан на стол, и ровным ледяным тоном спросил вновь.

— Повтори?

— Ты слышал. Моей дочери нет даже семнадцати лет, так же, как вашей племяннице, поэтому никто из детей не подходят под эту роль. Селестине уже 20, она отличный выбор.

— Он издевается? — фыркнул средний Мэллос. — Она тебе товар какой-то?!

— Успокойся, Джи, — голос брата заставил парня зарычать.

— Как ты можешь быть таким спокойным, Баш? Он хочет жениться на нашей сестре! Ты отдашь её в логово Сатаны?! В руки к врагам?

— Никто в нашей семье не причинит ей вреда, она будет женой главы Семьи, и относиться к ней будут соответствующе, — Мэллос снова рассмеялся.

— Какой ты хороший мальчик, я тебе вот прям сейчас взял и поверил, ты же никогда не угрожал моей семье да?! Грёбаный ублюдок!

— Джино, — Себастьян поднялся с места, обнимая брата за плечи, — пойдём, нам нужно выйти. — он бросил взгляд на старшего. — Что бы ты не решил, мы будем на твоей стороне, главное, чтобы это поняла сестра. — Морроне кивнул и Баш вывел брата на свежий воздух.

***

— Нет, нет, и ещё раз нет! Никогда! Ни за что! — воскликнула Селест, когда Рамон закончил свой рассказ. Внутри вскипел такой дикий ужас, от каждого слова брата, что ноги буквально больше не держали её. Опустившись на кресло, Габи взглянула на братьев с надеждой, будто просила «помогите, умоляю», но оба Мэллоса закусывали губы, не в силах смотреть на истерику сестры.

— Габи, послушай, пожалуйста...

— Нет, я не буду слушать! Я пойду и убью этого грёбанного ублюдка, потому что устала слышать его имя каждый раз! — рыжая уже не сдерживала эмоций, кричала, пытаясь хоть как-то успокоить себя. — Нет, я отказываюсь! Так и передайте и Амадео, и этому Сатане! — вырвавшись из рук Рамона, она взглянула на него полными слез глазами. — Предатели... — прошептала младшая, убегая на второй этаж.

— Ты слышал её, ты понимаешь, что она возненавидит нас, если мы заставим её! Откажи им! — возмущённо шипел Джино, смотря на Рамона.

— Не возненавидит, — голос Розы разрезал напряжение, — если я поговорю, она согласится.

— Розалия!

— Прекрати, Джино! — строго и резко отчеканила итальянка, и молодой человек замер, не решаясь говорить что-либо ещё. — Я поговорю с ней, она выйдет за него замуж и это моё последнее слово. — Все знают, что женщин на Сицилии не подпускают к делам мафии, но все так же знали, что когда решались дела внутри Семьи, то последнее слово всегда было за старшей женщиной, и никто не имел права ей перечить.

Рамон смотрел на свою жену с восхищением и благодарностью. Роза же бросила на мужа осуждающий и строгий взгляд, словно говорила: «Что ты творишь?», но решила, что не станет устраивать скандал посреди дома. Она устроит его в комнате, когда они будут один на один.

— Спасибо... — прошептал дон одними губами.

— Мы позже поговорим, — строго добавляет женщина, направляясь на второй этаж.

***

Она лежала на кровати, уткнувшись головой в подушку, пытаясь совладать со слезами, которые текли по щекам. Как они могли? Как могли подумать, что она может согласится на такое? От одной мысли, что она ступит на территорию дома Морелло, всё внутри кричало от страха и ужаса. Она представила, как они смотрят на неё, как перешептываются, смеются. Это ужасное состояние, когда она будет словно зверёк в доме охотника.

— Селестина? — двери открылись, и в темноту вошла тонкая и маленькая фигурка Розы. — Милая? — Габриэлла поднялась с места, села на кровати в позе лотоса и, положив перед собой подушку, взглянула на тётю. Роза держала в руках две кружки горячего шоколада и, явно с сожалением, смотрела на рыжую.

Она понимала состояние племянницы, помнила те дни, когда отец сообщил ей о свадьбе с сыном главой Морроне. Как она кричала, плакала и считала всех на свете предателями. Помнит, как думала, что он сломает её, уничтожит, как это обычно бывает в их мире, а потом корила себя за такие мысли.

С самого первого дня его семья относилась к Розе, словно к родной дочке, ухаживая и помогая во всём, а сам Морроне считал её драгоценным цветком, который может сломаться от одного лишнего вздоха.

Он относился к ней, как к королеве, выполнял все капризы, а однажды, когда она ужаснулась от его гнева, пришёл к ней плачущей в комнату, опустился на колени и положив голову ей на ноги прошептал.

— Умоляю, прости меня.

— За что? — спросила тогда перепуганная Роза. Она боялась сделать лишнего вздоха, ведь всегда слышала, как семья Морроне не ценит неповиновение.

— Ты испугалась меня, а я хочу быть последним человеком, кого ты будешь бояться, — он поднял голову и заглянул ей в глаза. — Может быть, я как-то не правильно выражаю свои чувства, но... Я полюбил тебя с первого взгляда, как только ты вошла в комнату, моё сердце было отдано тебе. Смотри, ты стала женщиной, которая поставила на колени Рамона Морроне, — он замер, ожидая её дальнейших действий. Её дрожащая рука потянулась к его щетинистой щеке.

— Ты колючий, — хмыкнула девушка, опускаясь к нему на пол. Она взяла его руки в свои и коснулась их губами. — Я тебе верю, я тебя прощаю, и обещаю, что смогу тебя полюбить, — его глаза загорелись, улыбка стала ещё шире и мужчина потянулся к её губам, оставив там почти невесомый, но такой желанный поцелуй.

— Как они могли? — захлёбываясь слезами прошептала рыжая. — Я думала они правда любят меня, а они... Словно товар какой-то...

— Габи, — Морроне села на кровать, поставив две чашки на тумбу. — Послушай меня внимательно и не перебивай, — она взяла руки племянницы в свои и тепло улыбнулась. — Я знаю, что тебе страшно, знаю, как сильно ты переживаешь, но я так же знаю, как тебе интересно, — брюнетка погладила девушку по щеке. — Я ведь знаю, что ты любишь тайны, а этот парень самая большая тайна Сицилии. Так почему самой умной девушке не разгадать эту тайну? — жена Рамона тепло улыбнулась ей.

— Откуда тебе знать, что всё будет хорошо? — «Потому что на твоём месте когда-то была я», — подумала зеленоглазая, но решила, что это не послужит хорошим способом уговорить. Габи была зла, на попытку Розы доказать ей, что возможно этот парень и есть её судьба, она бы лишь устроила новый скандал, поругавшись и с ней. Элейн всегда была умной девушкой, потому лишь подмигнула ей, коварно улыбаясь, и проговорила.

— Я всегда всё знаю, не забыла? — рыжая хмыкнула, опустив голову на плечо брюнетки. — Ты приняла решение? — спустя час задала она вопрос. — Что ты скажешь братьям? — Селестина поднялась с места, вытирая мокрые от слез щеки, и взглянула на полную луну. Месяц назад она была обычной студенткой с маленьким секретом в виде мафиозной семьи, а сейчас от неё зависит мир в их городе. Если она откажется, то тогда Морелло не согласятся на перемирие, Семьи начнут бойню, и тогда Сицилийская мафия падёт. Что бы на это сказала Яна?

Габи представила мать, сидящую за столом в свете луны в своём любимом красном платье. Представила, как она перелистывает страницу книги, это обязательно был бы Хемингуэй, потому что она его обожала. Габи подошла бы к ней, опустилась на колени и положила голову на её ноги, а Яна зарылась бы в её рыжие локоны, отложив книгу.

— Что случилось? — спросила бы мать. — Ты такая озадаченная, — ее голубые глаза наполнились бы волнением, а свободной рукой женщина стала гладить её по щеке.

— Мне страшно, мама, — ответила бы тогда Селест. — Я не знаю что делать, меня поставили в безвыходное положение.

— Расскажи своей маме всё, мы вместе придумаем решение, — и она рассказала бы. Яна нахмурила брови, закусив нижнюю губу и откинулась на спинку кресла из зелёного бархата. — Слушай своё сердце, дочка. Что бы не случилось, я знаю, что ты примешь правильное решение, ты ведь умница и не дашь братьям пострадать, — зелёные глаза Габи наполнились бы слезами, потому что мама была права. Она никогда не даст своих братьев в обиду и если ради их безопасности и безопасности Семьи, ей нужно пожертвовать собой, то...

— Я согласна, — твёрдо и уверенно проговорила рыжая, стоя перед братьями. Рамон удивлённо поднял сонные глаза, Джино рыкнул, разбив стакан об стену, и вышел из комнаты, ничего не говоря, лишь Себастьян сидел на своём месте, смотря себе в ноги. И никто не заметил, как по щекам старшего Мэллоса потекли слезы, потому что мужчина понимал, что сегодня совершил самое большое преступление в жизни — предал сестру.