Оружие свободы
Еще в детстве мне объяснили, что брать чужое ни в коем случае нельзя. Нет, я не говорю о том, что нужно всегда пользоваться только своими вещами – в идеале так-то оно и есть. Но совсем не плохо, если ты, сидя на уроках, вспомнил о забытом карандаше в тот момент, когда он тебе понадобился, и попросил взаймы у соседа; нет плохого и в том, чтобы занять у друга немного денег при необходимости, конечно же, с возвратом суммы позже. Однако есть такие вещи, которые ни занять, ни одолжить никак нельзя. И все же есть люди, для которых этого «нельзя» не существует.
В этом я убедилась, придя от подруги домой и узрев, как на кухне за столом сиди мой благоверный и довольно молоденькая кудрявая девчушка. Судя по всему, они только собирались после ужина пить чай, а меня вовсе не ожидали так рано. Это было заметно по растерянному Бониному лицу.
- Здравствуй, милый, может представишь мне нашу гостью? – как можно добрее улыбнулась я.
- Это Оля, она со мной учится, на первом курсе, - ответил мне Стуков. Он уже чувствовал мое напряжение.
- Я смотрю, вы чай собрались пить, - фальшивая улыбка тяжестью лежала на лице. – Бонечка, а к чаю-то у нас ничего и нет, сбегаешь до магазина? Я что-то устала, пока хоть посуду помою.
- Ну хорошо, - неуверенно согласился он, понимая, что перечить мне в данный момент бесполезно.
Быстро собравшись, он обернулся на меня, тяжело вздохнул, кожей ощущая тот холод, что источала моя аура, затем открыл дверь и вышел. Я вернулась к Оле на кухню и начала мыть посуду.
- Оля, а как вы умудрились познакомиться с Богданом, когда он уже на четвертом курсе? – как бы невзначай спросила я, оттирая тарелку.
- Я нашла его в контакте, позже оказалось, что мы учимся в одном колледже, - искренне и наивно улыбнулась девочка.
- И давно вы так общаетесь? – продолжала я расспросы.
- А что, ты ревнуешь? – с беззлобной усмешкой спросила девчонка, совсем не ощущая моего настроя. Я повернулась к ней, отчего она слегка вздрогнула.
- Не стоит так шутить с той, у кого нож в руках, - с зеркального стального лезвия скатывались прозрачные капли. Но вместе с угрозой в голосе я ослепительно улыбалась, и Оля, словно не заметила, в какой опасности она находится. Ладно, спокойно, Кира...
Я развернулась обратно к раковине и начала тереть сковородку. Несколько минут тишину нарушал лишь шум воды, но потом я услышала то, чего и ждала, и все же не ожидала.
- Я люблю Богдана, Кира. Прошу, отдай его мне.
Мои глаза медленно стекленели, костяшки на пальцах белели оттого, как сильно рука стиснула ручку сковороды. На шее вздулись одна за другой вены, я была в ярости от такой наглости. Приняв мое молчание за позволение говорить дальше, она продолжила.
- Я позабочусь о нем, он меня обязательно полюбит, прошу, пойми меня...
- Оля, скажи мне. Ты Рапунцель смотрела?
Неожиданный вопрос застал девушку врасплох, заставив ненадолго замолчать.
- Смотрела, а при чем тут...
- Помнишь, как называл сковороду Флин? – вновь перебила ее я, медленно поворачиваясь и подходя к сидящей за столом девочке.
- Эм, кажется...
- Сковорода – оружие свободы. Так что, Оленька ты свободна!
Я гаркнула на опешившую девушку и хорошенько приложила по ее кудрявой голове «оружием свободы». Оля охнула и свалилась к моим ногам, держась за голову.
- Это ж надо иметь столько наглости, чтобы явиться ко мне, за просьбой отдать моего жениха тебе. Ты рехнулась? Или Боня тебя мало предупреждал о том, насколько я ревнива?
Взяв ее за шкварник, как провинившегося котенка, я протащила ее до прихожей, пинком распахнула дверь и вышвырнула вон. Бросив в подъезд ее туфли и сумку, я хлопнула дверью прямо перед ее носом и с довольным видом вернулась на кухню, усевшись за стол и отхлебнув горячего чаю – красота.
Через несколько минут в квартиру влетел Стуков, тяжело дыша, уставился на меня.
- Ты че с ней сделала?! – проорал он мне прямо на ухо.
- Ничего, заюшка, просто пояснила популярно, что на чужое зариться не стоит.