Глава 4
Хейли слышала, как на первом этаже Эшер желает ее маме повеселиться, даже сквозь музыку, играющую в колонках. Зазвенели ключи, вновь хлопнула входная дверь. Последние два часа Хейли лежала поверх одеяла, борясь с сонливостью и дожидаясь, пока Эшер прибудет, чтобы проследить за ней вместо родителей, собирающихся поужинать в ресторане с Эйденом. Те собирались вместе каждый четверг, создав небольшую традицию.
Первый родительский запал заботы и волнения прошел. Хейли теперь не оставалась одна в доме ни на минуту исключительно из-за Эшера, готового заменить папу или маму на посту, который тем начал потихоньку надоедать.
Мать стала чаще придираться к Хейли по разным мелочам. Это касалось не только того, как и что она говорит, но и внешнего вида, движений, взглядов. Их чайник неизбежно закипал — его свист закладывал уши, а горячие бока обжигали. Хейли больше не выходила из комнаты, чтобы перекусить или включить телевизор на первом этаже. Она довольствовалась закусками, хранящимися у нее в комнате, и ноутбуком с подключенными каналами.
Дверь в комнату открылась, чтобы пропустить Эшера внутрь. На нем была спортивная одежда — свежая футболка и штаны. В расписании у него сегодня стояло посещение спортзала — количество его тренировок увеличилось с тех пор, как пропал Ной. Даже ее парень испытывал смутную тревогу, раз физически подготавливался к предполагаемым трудностям.
Эшер бросил свою сумку для тренировок на пол, заваливаясь на кровать рядом с Хейли и обнимая ее поперек живота. Лицом он уткнулся в одну из ее грудей, на что Хейли вздохнула, запуская пальцы в его волосы.
— Устал? — спросила она, перебирая влажные пряди, ставшие слегка темнее из-за принятого недавно душа. Он застонал от удовольствия.
— Да. Я морально и физически раздавлен.
Ной часто говорил также, приходя домой после работы или волонтерства в больнице. Хейли скользнула пальцами по шее Эшера, заставляя его выгнуться под массирующими прикосновениями — тот напоминал ластящегося кота, отчего рука невольно тянулась почесать его за ушами.
Хейли погладила его по затылку.
— Что-то случилось? — она сразу уловила напряжение, которое сковывало чужое тело, несмотря на попытки его спрятать. Плечи Эшера окаменели, прежде чем с усилием расслабиться. Тот перекатился на спину, уставившись в потолок. На его челюсти стали заметны желваки.
— Отец, — произнес Эшер, и вопросов больше не возникло. Хейли не намеривалась просить его объяснить, но тот продолжил. — Он сказал, что с большей радостью заставил бы тебя поменять пол и сделал бы своей наследницей, чем терпел такого разочаровывающего сына, как я.
Хейли удивленно дернула бровью. Даже так.
— Эйден просто давит на тебя, чтобы ты старался измениться и соответствовал его идеалу сына.
— Может, ты знаешь, почему каждый раз в пример он мне ставит тебя?
Хейли повернула голову, чтобы хмуро взглянуть на него. Эшер предпочел созерцать потолок. Его кулаки сжались, показывая негодование и обиду.
— Ты обвиняешь меня в том, что я по неизвестной никому причине нравлюсь твоему отцу? — уточнила она без всякого выражения в голосе. Эшер приоткрыл рот, но ничего не сказал, вместо этого виновато поджав губы.
Хейли поерзала, чувствуя себя рядом с ним неуютно.
— Прости, я не это имел в виду. Его внимание к тебе и вечное недовольство мной приводит меня в бешенство, — пояснил Эшер. Он медленно потянулся коснуться пальцев Хейли, и та не отдернула руку, что заставило его с облегчением выдохнуть.
— Я понимаю, почему ты злишься, только не впутывай меня в это, хорошо?
Эйден кивнул, притягивая ее к себе и помогая устроиться на своей груди. Хейли прикрыла глаза, позволяя своей усталости взять вверх. Однако зуд между ребер, оставшийся после этой небольшой перепалки потряхивал ее, не давая успокоиться. Она подняла голову, чтобы посмотреть на Эшера, выглядящего таким же перевозбужденным. Тот измучено глянул ей в глаза и перевел взгляд ниже, на ее губы. Она потянулась, чтобы поцеловать его.
Теплое прикосновение отдало легкой подавленностью, но никто из них не отстранился, ощущая потребность в подобном уровне близости. Эшер перекатился, укладывая ее спиной на покрывало и опускаясь сверху. Вес его тела приятно вжал ее в постель.
Они никогда не заходили в ее доме дальше поцелуев. Возможно, причина была в неловкости из-за того, что Ной мог прийти в любой момент и застукать их, но Хейли считала, что дело состояло в другом.
Она до сих пор помнила тот день так ярко, что от воспоминаний слезились глаза. Ей было двенадцать, ее брату и Эшеру пятнадцать. Ной долгое время выглядел подавленным. У него пролегли синяки под глазами, и он не отрывал взгляд от пола, чем очень сильно беспокоил Хейли. Посвящать в свои проблемы сестру, как и лучшего друга, он не стал. Впервые в жизни. Хейли посоветовалась с Эшером, и они не придумали ничего лучше, чем загнать Ноя в угол и вынудить рассказать, что его так тревожит.
Однако стоило им закрыться втроем в комнате, как тот начал плакать. Это даже сложно было назвать плачем, рыдания больше походили на звуки диких спазмов у него в гортани, из-за которых он задыхался и кашлял, срывая горло. Хейли обнимала его за плечи, прижимая к себе. Она ощущала быстрое биение своего сердца, вибрацию тела брата и пощипывание в своих широко раскрытых глазах. У Ноя раньше никогда не было настолько сильных срывов. Он мог тихо поплакать ей в плечо, бормоча о своих неудачах, но чтобы его буквально прорвало... Хейли тогда не понимала, трясет ли от эмоций ее брата или ее саму.
Эшер погладил ее по спине, оторвал от нее Ноя и похлопал его по щекам. Когда тот поднял на него мутный взгляд, он попросил рассказать, что произошло. Истерика начала накатывать по новой — Эшер сообщил, что если Ной считает, что они с Хейли не достойны его честности, то пусть скажет об этом прямо. Тот замотал головой еще прежде, чем Эшер успел закончить предложение. Он согнулся пополам, спрятав лицо в ладонях, и рассказал им.
Это было впервые, когда Хейли слышала что-то о желаниях своего брата. Она была не особо заинтересована в физической стороне близости между мужчиной и женщиной, но многое знала, потому что была не по годам развита. Однако воспринимала все, что было связано с братом, настолько платонически, что слово «секс» не всплывало в ее голове, когда они находились рядом.
Тот признался с безумной ненавистью в каждом слове, направленной на самого себя, что испытывает возбуждение к новой учительнице в школе. Он пытался подавить в себе «это отвратительное, мерзкое чувство», но у него не вышло.
Эшер с ошеломлением смотрел на Хейли. Та сглотнула, отчетливо понимая, откуда растут ноги. Их до жути чопорная и требовательная мать. Ее запреты, касающиеся всех аспектов жизни, умноженные на внушение страха перед карающим выдуманным Богом. И одержимость своим сыном.
Хейли заплакала, осознавая, что ничем не сможет ему помочь. Ной воспринял ее слезы по-своему. Он вскочил на ноги и бросился к окну. Эшер успел схватить его за шиворот и сильно дернуть назад, опрокидывая на себя. Хейли глядела на расплывающуюся перед глазами картину того, как они возятся на полу, как их возня перерастает в драку.
Она буквально оцепенела при мысли, что намеревался сделать ее брат. Он пытался ее бросить. В ней полыхало такое сильное чувство предательства, что она встала, направившись к тому же самому окну. Ее схватил Ной, когда она взобралась ногами на подоконник.
— Идиотка, что ты творишь?! — заорал Ной, неприятно впиваясь в ее плечи пальцами. Он притянул ее и обнял с силой, от которой затрещали ее кости.
Они проговорили втроем всю ночь. Не было похоже, что Ной верил в нормальность своих влечений, в которых его уверял Эшер, однако Хейли, сидя там и чувствуя боль в руке, сжимаемой братом, верила, что тот изо всех сил пытается принять себя. С того дня его беспокойство по поводу влечения к своей учительнице постепенно утихло. Но чего это стоило.
Сейчас же впервые можно было не бояться, что ее брат вернется в любой момент и испортит настроение, окутавшее их тяжелой дымкой. Вопреки свободе, какую должна была испытывать Хейли, происходящее стало видеться ей в более мрачном свете. Она сжала волосы Эшера, притягивая его и стараясь забыться, но навязчивые воспоминания терроризировали ее, словно комары, сосущие кровь.
Неожиданно в комнате раздался какой-то звук. Она прислушалась и еле удержала Эшера, чуть не свалившегося с кровати. Потому что вслед за звуком прогремело «Эшер!» голосом Ноя, отчего они оба дернулись, уставившись друг на друга широко раскрытыми глазами. Зрачки Эшера сузились, дыхание стало прерывистым. Хейли оглянулась, заметив, что ее телефон был разблокирован.
— Черт, видео включилось, — она протянула руку, останавливая видеозапись. Эшер жалобно простонал, утыкаясь лицом ей в живот. Он наверняка тоже вспомнил о том дне, когда пережил попытку выйти в окно обоих своих друзей.
— Я чуть в штаны не наложил, — пожаловался он. Хейли со сдерживаемым смехом примирительно погладила его по спине и притянула к себе, чтобы успокаивающе обнять.
— Прости, — сдавленно попросила она. Эшер ущипнул ее за бок, потому что знал, что она улыбается.
Они лежали в тишине, успокаивая дыхание. Хейли поерзала и вздрогнула снова, когда ее телефон завибрировал входящим вызовом.
— Кто это? — у Эшера слипались глаза. Он почти заснул, обнимая ее. Хейли взяла мобильник в руки.
— Моя мама, — ответила она и приняла вызов. Видимо, Эйден с отцом оставили мать за столом одну и отошли ради приватного разговора, поэтому та решила развеять свою скуку. Странно только, что она выбрала Хейли в качестве утешения.
Мама напомнила ей о том, что завтра день посещения ее бабушки. С тех пор, как бабушка стала чувствовать себя хуже из-за постоянных болей в поджелудочной, ее переместили в больницу. Ей провели две операции по удалению опухоли, но прогнозы были неутешительными. Ной стал волонтерить в прошлом году, чтобы присматривать за ней. Они часто посещали ее вдвоем с Хейли. Теперь она делала это одна.
— Завтра навещаю бабушку в больнице, — Хейли закончила звонок, блокируя телефон и поворачиваясь в объятиях Эшера. Тот выглядел недовольным.
— Я подвезу тебя, — предложил он.