Глава 5
Как только Хейли показалась в палате бабушки, та сразу приняла оживленный вид. Женщина полусидела в постели, листая пожелтевший от времени журнал. Ее голова была обернута желто-красным платком на манер тюрбана, а на плечи накинут темно-зеленый халат. Рассматривая длинные сережки с перьями, висящие в ее ушах, Хейли с трудом могла вообразить, что эта женщина родила ее мать, так не похожую на нее.
На душе скребли кошки при мысли о том, что бабушки не станет в скором времени. По словам врача, это было неизбежно. Единственное, что они могли делать для нее — быть рядом и поддерживать, чем Ной и занимался. Он не пропускал дни посещений, стремясь развлечь ее или поухаживать за ней.
— Привет, золотце, — поприветствовала бабушка Хейли. Та подошла, чтобы обнять ее — от нездорового тела пахло лекарствами и смертью. Привычный запах, раньше внушающий страх, теперь успокаивал.
— Привет, бабуль, — ответила Хейли. Она присела на стул у кровати, оглядываясь. Обычно медсестра оставляла на тумбочке стакан воды, но сейчас там лежала небольшая стопка модных журналов.
Хейли не хотелось думать, насколько бабушке здесь было скучно и одиноко между их посещениями, раз она начала выпрашивать настолько давнее старье. Та словно сожалела о прошедшей жизни и стремилась вернуть упущенное время, которое могло быть наполнено развлечениями, а не попытками выбраться из бедности. Даже ее сегодняшний образ кричал об этом.
— Как насчет выполнить просьбу больной, умирающей женщины? — весело спросила бабушка. Хейли недоверчиво приподняла бровь.
— Я не буду снова проносить в больницу сигареты или алкоголь для тебя, — отрезала она. — Твой лечащий врач пообещал, что если поймает меня еще раз, то запретит сюда ходить.
— Как будто что-то из этого может сделать мое здоровье хуже, чем оно есть, — обиженно пробубнила бабушка.
Могли ли умирающие люди на самом деле смириться со своей смертью? Хейли прочитала достаточно автобиографией болеющих раком, чтобы быть в курсе, как сильно и горько те плачут, оставшись в одиночестве. Они заставляют себя улыбаться для спокойствия родных, лежа на подушке, пропитанной их слезами.
Хейли взяла бабушку за руку.
— Но я могла бы, например, принести тебе газировку из автомата. Что скажешь? Как насчет того, чтобы поднять сахар в крови?
Бабушка снисходительно взглянула на нее, коснувшись ее руки сухими пальцами, на ощупь походившими на засохшую апельсиновую кожуру. В детстве, когда бабушка возвращалась из своих путешествий, прикосновение этих пальцев было успокаивающим.
Ной вынужден был скрывать свою привязанность к бабушке, потому что их мать вбивала ему в голову презрение к тому образу жизни, который вела ее родительница. Она требовала от сына послушания, смирения, строгости к самому себе и трепета перед Богом, в которого не верила, но которым страшила своих детей. На Хейли это влияние не распространялось, поэтому ночью она пробиралась в комнату бабушки и долго внимала ее историям. Иногда они не подходили для детских ушей, но Хейли слушала их внимательно и без глупого хихиканья, что заставляло бабушку относится к ней, как к равной.
— Ты слишком хорошо меня знаешь, золотце, — бабушка довольно улыбнулась, отпуская ее. — Неси сюда свою газировку.
Хейли подхватила сумку, пообещав ей, что справится за несколько минут. Ей нужно было только спуститься на второй этаж и свернуть за угол, где находился автомат, у которого точно не будет очереди.
Лифт звякнул, и двери разъехались, впуская ее внутрь. У Хейли не имелось клаустрофобии, но стены больничного лифта словно сдавливали ее со всех сторон, мешая вспоминать о том, как правильно дышать. Она нажала на кнопку с цифрой «2», жалея, что не пошла по лестнице, но испытала облегчение оттого, что в лифте никого не оказалось. Больница заставляла ее чувствовать себя неуютно. В особенности крыло с неизлечимо больными пациентами. Ее глаза жгло при одном взгляде на детей, передвигающихся по коридорам на колясках, или на взрослых с потухшими взглядами. Лучше было умереть быстро и безболезненно, чем влачить столь жалкое существование.
Лифт остановился на нужном этаже, и Хейли вышла, роясь в сумочке. Она достала кошелек, заворачивая за угол с вечно наполненным автоматом, который случайно обнаружила еще при переводе сюда бабушки, потерявшись среди одинаковых коридоров. И от неожиданности сбилась с шага — в ее секретном месте стояла девушка, рассматривающая продукты сквозь прозрачное стекло, на которое тяжело опиралась рукой.
Та была в больничной одежде. Ее длинные блондинистые волосы блестели, но, как только она повернулась, Хейли еле подавила вскрик — чужая кожа обтянула тонкие кости, застаревшее отчаяние искрилось в блеклых глазах, а губы потрескались до глубоких ранок. Странно, что та оказалась здесь без присмотра или вообще могла передвигаться самостоятельно.
— Хейли Киин, — произнесла вдруг девушка сиплым голосом и изобразила улыбку. — Давно не виделись.
Рейчел Кий. В школе она была самой симпатичной и сообразительной девушкой с ее длинными стройными ногами, очаровательной улыбкой и блестящими результатами за промежуточные экзамены. Пока однажды не попала в больницу, находясь на грани смерти. Говорят, она билась в истерике и так кричала, что люди в зале скорой помощи вздрагивали от пронзительного визга.
Их общие одноклассники тогда построили много теорий по поводу того, что с ней могло произойти: нервный срыв из-за расстройства пищевого поведения, аварии, истощение из-за попыток попасть в топ лучших учеников школы. Хейли не слышала, чтобы хоть одно из этих предположений подтвердилось.
Рейчел всегда была загадкой для окружающих. В больнице она не подпускала никого к себе, пока с началом волонтерства Ноя постепенно не вошла с ним в контакт. Ной делился результатами восстановления Рейчел с Хейли, но утаивал содержание их разговоров. Какое-то время Хейли считала, что ее брат влюблен в эту сломанную девушку.
— Привет, Рейчел.
Удивительно, как всего один разговор может перевернуть весь мир человека с ног на голову. Хейли пересекла раздвижные двери больницы, остановившись на крыльце, неподалеку от курящих администраторов. Она держала телефон обеими руками, собираясь с мыслями, чтобы позвонить Эшеру.
Бабушка попрощалась с ней с явным выражением грусти на лице, из-за чего Хейли жгла сильнейшая вина. Ее ерзанье на кресле для посетителей не осталось незамеченным. Хотя бабушка не спросила, что ее беспокоит, она не собиралась насильно держать Хейли рядом с собой весь день, поэтому притворилась, что ее клонит в сон, и отпустила. Порыв вернутся назад то и дело настигал Хейли, спешащую на выход. Прощаясь, она всегда начинала гадать, выйдет ли у них увидеться в следующий раз до того, как жизнь ее родного человека оборвется.
Первый гудок телефона пронзил ушную перепонку. Хейли пошла вперед, вдоль дороги, кутаясь в черный кардиган. Серые тучи затягивали небо, воздух пропитался запахом надвигающейся грозы. Ей следовало поспешить, чтобы добраться до дома без проблем.
Эшер ответил на звонок через минуту. Его голос звучал устало, на заднем плане гуляло небольшое эхо, значит, он все еще не закончил работу в мэрии на сегодня.
— Привет, Хейли. Что-то случилось?
— Я... — Хейли запнулась, — я встретила Рейчел Кий в больнице. Помнишь, она была еще очень популярна, когда вы с Ноем заканчивали школу?
Продолжительная пауза могла означать либо то, что Эшер пытается вспомнить девушку на несколько лет младше него, либо то, что он потерялся от внезапности заявления.
— Я помню ее, — помедлив, ответил он.
Рейчел, обернувшись по сторонам, перешла дорогу. Порывы холодного ветра распахивали полы ее кардигана в стороны и морозили кожу, из-за чего она закуталась поплотнее.
— Ты знал, почему она попала в больницу? — задала она вопрос. Вряд ли Эшер мог знать, учитывая, что люди, с которыми та училась, не были в курсе.
Хейли тоже не знала ответ еще десять минут назад. Кто бы подумал, что именно сегодня ей откроется тайна, о которой умалчивали три года. Если бы у нее спросили, желала ли она узнать правду, то она бы дала отрицательный ответ.
— Нет, — вторя ее мыслям, отозвался Эшер.
— У нее был выкидыш, — выпалила Хейли, не найдя способа преподнести эту информацию корректно. Как вообще можно было рассказать о подобном так, чтобы собеседник не задохнулся от ужаса? Ее губы дрогнули, и она поджала их, пытаясь вернуть самообладание. — Ей было семнадцать лет, Эшер. Кто-то избил ее до такой степени, что она потеряла ребенка.
— Боже, — сдавленно раздался голос Эшера. Хейли вслушиваясь в его дыхание, продолжала идти уже не настолько твердой походкой. Ей казалось, что земля уходит из-под ног, словно она ступила на беговую дорожку, которая начала без предупреждения крутиться в другую сторону.
Хейли могла только представлять, каково это — потерять ребенка в столь юном возрасте. Вынести смертельно-опасные побои, после которых будущее дитя, которого ты планировала расти в любви и заботе, умерло внутри тебя, а потом выскользнуло кровавым сгустком между твоих ног.
К горлу подступила рвота, и Хейли остановилась, опершись рукой на фонарный столб. Она не хотела этого, но в голове снова и снова прокручивались воображаемые картинки случившегося.
Эшер тоже молчал, переваривая услышанное. Она различала его прерывистые вдохи и выдохи, медленно успокаиваясь. Но мог ли мужчина сопереживать Рейчел в той же степени, что и женщина?
— Она сама рассказала это тебе? — Эшер прокашлялся, чтобы его голос не звучал так сдавленно. В их паре именно он имел железное самообладание и был тем островком спокойствия, к которому Хейли тянулась в случае наводнения.
— Да, — помедлив, чтобы взять себя в руки, ответила Хейли. — Оказывается, она доверилась Ною настолько, чтобы рассказать ему о трагедии. Тот убедил ее, что мне тоже можно верить. Не понимаю, почему он хотел, чтобы я это знала. Как будто я могу что-то изменить.
Судя по паузам в разговоре и недоверчивости, сквозящий в голосе, у Эшера в голове не укладывалось то, что он узнал. Он чертыхнулся, и Хейли испытала порыв сделать тоже самое. Или заорать, что есть мочи, пока весь скопившийся негатив не выйдет и не принесет ей облегчение. Как жаль, что Рейчел никогда не помог бы такой вид снятия стресса.
— Что еще она рассказала? Она видела, кто это был? — осведомился Эшер.
— Сказала, что было темно, но ей показалось, что эта была... девушка, — Хейли остановилась, словно ударившись об эту мысль, и прикрыла рот рукой. Не может быть. — О боже, Рейчел показалось, что та была бойцом или вроде того и... Эшер, это ведь не может быть Ариша, правда? Это просто смешное, идиотское совпадение, не так ли? — зачастила Хейли. Пульс против воли ускорился. Лишь только она представляла, что все это время тренировалась с человеком, который мог с такой легкостью причинить непоправимый вред молодой девушке, ей хотелось умереть от величины и мерзости человеческой жестокости.
— Слишком много совпадений, — процедил Эшер. Хейли была согласна.
— Кто-то в курсе той истории. Сначала фотография Ариши, потом то, что мне рассказала Рейчел. Происходящее тянет на ужасный детективный сериал, в конце которого все умирают.
— Хейли, успокойся, — тихо попросил Эшер, и Хейли поняла, что говорит так быстро, что задыхается. Она остановилась, пытаясь втянуть воздух в будто схлопнувшиеся легкие. Ей осталось для красоты происходящего только получить паническую атаку прямо посреди оживленной улицы.
— Эшер, — позвала Хейли.
— Ты больше не пойдешь на занятия к Арише, — это звучало почти как приказ. Не терпящее возражений требование напомнило об Эйдене. Эшер походил на отца намного больше, чем думал.
— Нет, — воспротивилась Хейли. — Во-первых, не факт, что это была конкретно она. Ариша ведь тренирует множество девушек. А во-вторых, если я вдруг внезапно перестану к ней ходить, она может что-то заподозрить. Я пока не готова стать очередной жертвой гребанного профессионала, способного превратить мои внутренности в кашу.
— Хейли, чтоб тебя, — у Эшера явно понемногу начали сдавать нервы. — Ты понимаешь, что наше положение далеко не радужное, учитывая то, что ты узнала? Я могу самостоятельно продолжить расследование, не подвергая тебя опасности.
— Но подвергая самого себя? — процедила Хейли. — Очень глупо с твоей стороны надеяться, будто я позволю тебе такое.
Эшер промолчал. Какое-то время Хейли шла, стараясь не обращать на давящую боль в мозге. Будто тот распух настолько, что был готов взорваться в ее голове. К ниточкам, за которые она случайно дернула, были привязаны ножи, которые летели в нее. И от ее реакции зависело, станет ли она их жертвой.
— Позвони мне, когда будешь дома, — наконец, выдал Эшер. — Я приеду, и мы поговорим.
Хейли ответила «хорошо» и завершила звонок, предчувствуя будущую ссору. Они оба будут стоять на своем, доказывая собственную правоту, и в итоге понадобится много времени, чтобы найти компромисс. А терять драгоценные минуты или часы им не позволялось.