Глава 11
Хейли как можно незаметнее покинула больницу, чтобы знакомые Ноя не заподозрили ее в слежке. Многие и так в тайне относились к Хейли с пренебрежением из-за того, что она «не оставляла Ноя в покое». Будто бы это она ходила за братом привязанной собачкой, а не Ной стремился постоянно ее опекать.
Следовать за Ноем, не привлекая внимания, было несложно — они с Хейли обменялись телефонными трекерами, чтобы всегда знать, где можно друг друга найти. Точка с его местоположением была активна и стремительно продвигалась по карте. Ной практически несся, не замечая ничего вокруг, поэтому Хейли забыла о страхе попасться, пытаясь идти как можно быстрее.
Они прошли к центру города и свернули у мэрии. Хейли, державшая дистанцию в сто метров, незаметно для себя очутилась ближе необходимого. Она поняла свою ошибку, когда на телефоне всплыло уведомление от Ноя. Не желая себя выдавать, она прослушала сообщение в теневом режиме.
«Хейли... Хейли, сестренка, из тебя отстойный детектив. Я вижу, как ты крадешься за мной. Послушай, возвращайся в больницу. Или домой. Кое-что произошло, касающееся Эшера, и мне нужно с ним поговорить. Я обязательно тебе все расскажу, когда вернусь, ладно? Люблю тебя».
Хейли досадливо закусила щеку изнутри, останавливаясь. Она смиренно подождала, пока Ной завернет на следующей улице за угол, и снова бросилась в погоню. Из сообщения Ноя ей удалось выцепить самое главное. Ее парень попал в какую-то передрягу, в которую брат не хотел ее посвящать. Значит, случилось что-то по-настоящему серьезное, и она не могла это пропустить.
Чем ближе они подходили к дому Эшера, тем неспокойнее становилось Хейли. Что такого могло незамедлительно понадобится Ною от лучшего друга? Почему Ной выглядел так, словно весь его мир лопался по швам? Почему захотел поговорить с Эшером именно сейчас, после посещения больницы? Хейли с силой расслабила пальцы, когда чехол ее телефона еле слышно хрустнул.
Дом Хоулов, вопреки тому, что отец Эшера был мэром, располагался практически на окраине города. Чтобы добраться до него, от больницы нужно было идти минут тридцать. Ной преодолел это расстояние за пятнадцать.
Как только точка Ноя на экране телефона остановилось внутри дома, Хейли устремилась к воротам, не желая пропустить ничего важного. Если между Ноем и Эшером возникло какое-то недопонимание, которое она была в силах развеять, то она сделала бы это. Если они оба находились в опасности, она приложила бы все силы, чтобы спасти их обоих.
Хейли, оставаясь незамеченной, проскользнула в ворота, открыв их с помощью электронного замка, который им с Ноем выдал Эшер для пользования в любое время. Она нырнула в кусты, растущие по периметру территории, и быстро обошла дом, чтобы добраться до задней двери. Вероятность того, что она сделала проблему из ничего, все еще могла быть актуальной, поэтому она не хотела попасться.
Черный вход был не заперт. Не успев пройти внутрь, Хейли услышала голос Ноя — тот на ее памяти впервые был настолько зол, что практически кричал. Она так оторопела, что до нее не сразу дошел смысл долетающих слов.
— Ты совершил гребаное преступление, Эш, ты понимаешь это?!
Хейли сглотнула, неслышно пройдя в коридор и заперев за собой дверь. Дышать выходило с трудом, словно кто-то подобрался к ней со спины и вдруг начал душить. Ладони вспотели, а каждое сокращение сердечной мышцы ощущалось в сотню раз сильнее — боль была невыносимой.
Даже не вникнув в курс дела, Хейли осознавала, что произошло непоправимое. Ной не принимал поспешных, необдуманных решений прежде, а теперь он сорвался из больницы к Эшеру, чтобы обвинить его в... в чем?
— Почему ты так спокоен? Очнись и ответь мне уже что-нибудь, мать твою!
Послышался глухой звук, словно что-то мягкое ударилось о деревянную поверхность. Хейли сжалась на секунду, переживая испуг, а потом двинулась вдоль стены на крики. Ситуация принимала серьезные обороты; ей следовало помешать своему брату и парню натворить дел.
— Заткнись! — зашипел Эшер, и следом раздались звуки борьбы. Хейли споткнулась, замерев на месте. В их потасовки ей влезать еще не приходилось. — Ты представить не можешь, в каком дерьме я оказался два года назад!
— Потому что ты мне ничего не рассказал, мудила!
Дальше они начали всерьез драться — до Хейли долетали сдавленные крики и вопли, от которых она все сильнее вдавливалась плечом в стену, мечтая, чтобы их сумасшествие прекратилось. Мысли в ее голове хаотично метались, в воображении проносились картинки того, как на чужой коже появляются синяки и царапины. Ей показалось, что она ощущает едкий запах ярости, словно вся кухня Эшера полыхала.
Хейли показалось, что прошла вечность, прежде чем все закончилось. Внезапная тишина застигла ее врасплох. Она до того сильно жмурилась, что ее веки болели. Тяжелое дыхание Ноя и Эшера, доносившееся до ушей, слегка успокаивало, хоть и не было показателем того, что никто из них серьезно не пострадал.
— Ты понимаешь, что хоть и косвенно, но ты стал убийцей?
Слова Ноя потрясли Хейли, прогремев в ее воображении громом посреди ясного неба. Не в силах больше удерживаться на ногах, она осела на пол у стены. Ее кофта задралась, из-за чего она невольно стесала кожу спины о стену, однако не заметила этого.
— Ты должен молчать об этом, Ной, — через минуты молчания раздалось голосом Эшера. Послышался недоверчивый смешок.
— Я не буду молчать о чем бы то ни было, если дело касается Хейли, и ты знаешь это.
Каким образом то, что Эшер стал убийцей, могло касаться ее? Хейли слышала, как скрежетала черепицы крыши их доверия, разваливаясь. Вмиг все, что она знала о брате и своем парне, показалось недостаточным. Они, сидящие в нескольких шагах от нее, люди, которые провели с ней почти всю ее жизнь, представлялись незнакомцами. Парни всегда были близки, как братья, но вот один вдруг метафорически прижал нож к горлу другого, желая защитить свою настоящую семью.
— Даже если из-за этого ты разрушишь мою жизнь? Своего лучшего друга?
Правда была в том, что и Хейли, и Эшер знали ответ Ноя до того, как тот его произнес.
— Да.
Резкий удар кулака в стену, заставил Хейли шарахнуться в сторону от входа на кухню и почти потерять равновесие, но она удержалась. Помимо жгучей обиды, она имела право получить хоть толику правды, поэтому осталась.
— Ной, ты понимаешь, что если все расскажешь, то уничтожишь меня? Меня, черт возьми, посадят, мой отец откажется от меня и тогда мое предрекаемое всеми светлое будущее станет жалкими попытками найти работу после выхода из тюрьмы? — тяжелое дыхание Эшера давило на плечи, тот проталкивал слова сквозь зубы, словно мясо сквозь мясорубку. — Но что самое главное, — вдруг зашептал тот, — Хейли бросит меня. Самая идеальная девушка в этом гребаном мире. У меня не будет ни гипотетического места в мэрии, ни денег, ни связей, ни возможности построить с Хейли семью. Ты лишишь меня всего за один день.
Тишина звенела, словно и до нее только сейчас дошло, какой властью обладает Ной над своим лучшим другом. Он мог выбрать либо путь помилования, либо полное уничтожение. У Хейли свело желудок от отвращения и сочувствия к Эшеру.
— Нужно отвечать за свои поступки, Эш. Не я изменил своей девушке, не я подкупил отчаявшуюся спортсменку, чтобы устроить своей любовнице выкидыш, не я продолжил жить так, будто ничего не было. Как ты вообще мог все это время веселиться, пока Рейчел совершала попытки умереть, даже когда оказалась в итоге в больнице? Это слишком даже для тебя. Я люблю тебя, но не могу оставить безнаказанным.
Хейли, шатаясь, поднялась на ноги. Открытие, свалившееся на нее, оказалось столько огромным, что втоптало ее в землю. Ей нужно было войти на кухню и посмотреть Эшеру в глаза. Ей нужно было знать, что все его чувства были настоящими, ведь она верила им. Ведь Ной им верил.
Однако она не успела сделать и шага. Послышался лязг металла, Ной неверяще вскрикнул. Раздался грохот, словно рухнул стол. Хейли с широко открытыми глазами пялилась в проем кухни, боясь поверить всем тем догадкам, что посетили ее. Она услышала, как небольшой предмет стукнулся о пол, а потом как Эшер начал судорожно шептать «черт, черт, черт».
Хейли действовала на чистых инстинктах, она пересекла коридор, чтобы забиться под лестницу и закрыть рот рукой. Эшер всего через несколько мгновений пронесся мимо нее. Он мог вернуться в любой момент, но Хейли было необходимо увидеть воочию, что произошло. Земля раскачивалась из стороны в сторону, пока она шла в кухню.
Ной лежал там. В луже крови, которая все увеличивалась и увеличивалась. На его спине чернели раны от ножа. Из них вытекали бурые ручьи, насквозь пропитавшие его кофту, от вида которых Хейли начало мутить. Ной не двигался, не дышал. Его лицо уткнулось в пол, скрывая выражение изумления, которое Хейли заметила в краешке его приоткрытых губ. Воздух пропитался металлическим, липким запахом, впивающимся в язык заточенными лезвиями.
Хейли открыла рот, но из него не вылетело ни звука. В глазах закипали слезы, неслышные рыдание сотрясали грудную клетку, пока она смотрела на брата. Он повернулся к нему спиной, поняла Хейли. Эшер убил его, подкравшись сзади. Ее доверчивого, не ожидавшего от него такой жестокости брата.
На полу мелькнул отблеск лезвия ножа. Хейли прикипела к нему взглядом, пока ее пульс, стучащий в ушах, становился громче и громче. «Смерть! Смерть! Смерть!», — кричало лезвие, манило, требовало взять его в руку. Хейли шатнулась вперед, словно в трансе, но уперлась носками ботинок в руку Ноя, что привело ее в чувства. На минуту ее ослепило злостью собственного порыва, пока она вновь не взглянула себе под ноги.
Ее сердце, стонущее от отчаяния, деформировалось, ломалось — она уже не ощущала страха, о нет. Ее кровь, помимо жгучих страданий, гнал необузданный, дикий гнев, требующий открыть ему доступ наружу и как можно скорее свернуть Эшеру шею. Ведь Хейли готова была платить Ною, который бы сделал что угодно ради нее, той же самоотверженностью. Ничто не могло сравниться с чувством родства и близости, подаренной ей братом. И она собиралась рассчитаться с ним. Жажда мести за него была такой насыщенной, яркой, что она захлебывалась ею, как кровью. И становилось не важно, кого она принесет в жертву.
Приторный запах все еще заполнял ее ноздри. Запах смерти ее самого любимого человека.
Природная терпеливость вынуждала Хейли оставаться на месте — расправа была самым малым, чего заслуживал Эшер за то, что отнял у нее Ноя. Она хотела заставить его страдать.