4
Толя лежал на холодном полу, прижавшись спиной к стене. Его тело ныло от свежих синяков, а в горле стоял ком — не от слёз, их уже не осталось, а от безысходности. Он смотрел в потолок, на котором плясали тени от уличного фонаря, и думал о том, как всё могло быть иначе. О том, как Артём улыбался ему с утра, заваривая кофе в их маленькой кухне. Как он, сонный, приходил обнимать Толю сзади, говоря что-то вроде: "Скоро будешь, засоня?"
Дмитрий, его нынешний "любовник", спал в соседней комнате, громко и противно сопя. Толя ненавидел этот звук. Он ненавидел всё — эти стены, этот запах дешёвого алкоголя, который не выветривался из квартиры, этот голос, который каждый день обещал ему "проучиться". Но больше всего он ненавидел себя. За то, что однажды поверил, что Артём — это скучно. За то, что ушёл.
Артём… Толя закрыл глаза, представляя его. Его руки — такие сильные, но всегда нежные. Его голос — спокойный, даже когда он сердился. "Только не делай так больше, ладно? Я переживаю", — говорил он, когда Толя приходил домой пьяным после друзей. Никогда не повышал голос. Никогда не бил.
Толя сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он хотел позвонить ему. Просто услышать его голос. Но что он скажет? "Прости, я был дурак"? Не смешно ли это?
Дмитрий заворочался в соседней комнате, и Толя замер. Его сердце заколотилось, и он почувствовал, как по спине побежали мурашки. Не сейчас. Пожалуйста, не сейчас.
Он встал, осторожно, чтобы не скрипнул пол, и подошёл к окну. Улица была пустынна, только редкие машины проезжали вдалеке. Толя положил лоб на холодное стекло, представляя, как Артём, возможно, сейчас спит, ни о чём не подозревая.