Numb

Паркер продолжал носить очки, хоть в этом больше не было необходимости. Он не хотел тревожить тетю Мей, ведь она все равно бы не поверила в то, что у него есть деньги на линзы. В воскресенье, после завтрака, он направился с Фелицией на прогулку по Линкольн-парку.

— Собственно, на парах ты вообще стал редко появляться. Работа? — она опустила длинные ресницы.

— Да, — ответил Паркер односложно, вспоминая клубы и собрания.

Фелиция лишь поправила низ белой кофты и приподняла брови, не ожидая подобный ответ.

— А язык у тебя завязался обратно. Устаешь?

— И это тоже.

— Вот и хорошо. Мой отец хочет познакомиться с тобой, — она повернулась к Питеру и, увидев удивление, продолжила, — я пыталась отговорить.

— Это же сам офицер Харди — человек важный, суровый. Я ему итак не понравлюсь, ты же знаешь мое прошлое, — сказал он последнее в шутку, вспоминая ту самую вечеринку месяц назад.

Она оказалась последней, после этого университет запретил их организовывать.

— В любом случае, это не обсуждается. Это надо сделать и все. Для меня это важно.

Наверное, и благодаря ему Фелиция не выносила слабость и сопли и пыталась поскорее с ними расправиться.

Часто мелькал он и в новостях, стоя рядом с героями. Казалось, что он был очень близок к ним — настолько, что Паркеру с трудом это представлялось.

— Да. Он относится ко мне чересчур бережливо. После того, как пару мальчиков из нашей группы задержали за распространение травы, он очень разозлился, — сказала Фелиция, как будто шутя над сложившейся ситуацией,— он хочет знать, что ты не такой.

—Я не такой,— сказал Паркер.

— Значит, тебе нечего скрывать. Сходим к нему на обеденном перерыве.

Ожидая встречи с предвкушением, Паркер теребил длинные пальцы, сидя вместе с девушкой в кафе. Взяв только кофе, он начал представлять знакомство с офицером, как когда-то представлял недалекое будущее.

С трудом пытаясь разглядеть желаемое, Паркер стал представлять то, что произойдет. Видя отрывки, моменты с холодной лампой, улыбкам, спокойными переговорами, и, наконец, громкими и непонятными звуками, он перестал.

— Как думаешь, все пройдет гладко? — спросила Фелиция. Похоже, она и вправду волновалась.

—Да, думаю, да, — ответил Питер односложно, кивая головой. Все-таки, юноша предупредил тетю, что может быть поздно.

Да, полицейский участок. Большое, пятиэтажное здание, наполненное рабочими из разных криминальных сфер. Ощущая запах чистых коридоров и кофе из столовой, пара поднималась на третий этаж. Паркер, заметив странный проход в темную комнату, подумал, что это комната для допросов.

Пройдя чуть дальше — к людям, разговаривающим у автомата, Фелиция, по-видимому, разузнала, где находится ее отец.

— Надо подождать.

Питеру не нравилось ждать, но он всегда знал, что с этим ничего не сделать. Вскоре, парень понял, что слышит что-то отдаленно напоминающее крик из той самой комнаты. Но, взглянув на Фелицию, он понял, что, вероятно, он один слышит это — или девушке просто неинтересно.

Начав прислушиваться, он отметил для себя и подростковый голос.

Что-то о вечеринке... Да, Фелиция была права. Похоже, ее отцу есть дело до окружения дочери и до справедливости даже для таких пустяковых дел.

Вскоре, вышел и он: высокий, не широкоплечий, но все же довольно крепкого телосложения, с бородкой с сединой и залысиной, с горбатым носом, голубыми глазами и характерными приподнятыми уголком вверх бровями. От него исходило нечто вполне естественно-оберегающие, а взгляд его хоть и был строг и придирчив к новому знакомому, но и оставался благоразумным. Он улыбнулся из вежливости Паркеру, отчего юноша поднял уголки губ в ответ, и обнял дочь в знак приветствия.

— Господи, новые рабочие — настоящая заноза! Сколько не повторяй одно и то же, они совершают те же ошибки!

— Что же интересного показывает телевизор, пап? — Улыбнулась Фелиция, ссылаясь на тот экран, что показывает то, что видят камеры в комнате допроса.

— Ничего, но в любом случае, мне важно, чтобы новички проходили проверку под моим надзором, — ответил он спокойно, — Ну а ты что? Паркер, верно? — Поинтересовался Харди, хотя уже узнал Паркера.

—Верно. — Ответил Питер. — А вы работаете и со мстителями? — вырвалось у него тут же, на что офицер рассмеялся и похлопал его по плечу.

— Да, работаю, — сказал он своим чуть грубоватым голосом, — точнее, они со мной, хотя ты уже знаешь о корпоративной работе.

Теперь, когда Питер понял, что Харди тоже знает о тату и о том, что юноша помогал с ней, ему стало еще страшнее сказать лишнего. Паркер молчал, глядя на офицера.

— Да, не каждый день встречаешься с офицером, — Фелиция пыталась не выдать и свое удивление, но Паркер помнил тот взгляд.

Он продолжал стоять с поднятыми на него глазами, сжимая плечи. Через время они оказались в какой-то столовой напротив участка.

— Папа, ты же понимаешь, всем нам сейчас тяжело дается учеба там, вот и решили развлекаться хотя бы в первом триместре, — Фелиция говорила тише обычного, когда была перед отцом, — Паркер тоже, вот, работает волонтером.

— Волонтером! — Сказал он, выражая наигранное восхищение, — как же так вышло, что мы не познакомились раньше? — Произнес мужчина со скрытым укором, обращаясь к Фелиции.

— Так бывает, — ответила на это девушка.

Кажется, все осознавали, для чего эта встреча назначалась. Харди своевременно посматривал на парня оценивающе, пытаясь найти в нем нечто скрытое.

— И зачем, Питер, тебе столько работать, разве мама с папой обычно не занимаются этим?

— Обычно — да, и без них жить и вправду довольно тяжело.

— Неужто ты сирота?

— Это невежливо, — произнесла тихо Фелиция.

— Да, и сейчас мы с моей тетей живем на мои деньги.

— Ясно, — сказал на это мужчина.

Возникла пауза.

— Ну, так что ж, касаемо ваших верных и сидячих ныне под присмотром друзей...

— Я подумал, это странно, что именно вы участвуете на допросах по таким пустякам, — начал Питер, глядя на вникающий взгляд Харди. — Нет, я понимаю, что это в порядке вещей, но я... Кому-то надо заниматься юношескими проказами?... — Спросил Питер немного неуверенно, вспоминая то, что сам сделал на той вечеринке.

— Нотки педантичности! — Харди глотнул кофе и взглянул на Питера, на сей раз, без саркастичного взгляда, — и если строго между нами, то я опасаюсь, что это дело просто является частью одного очень крупного, над которым я ломаю голову, — он рассмеялся, прежде чем добавить. — И конечно, никто об этом не знает, потому я прикидываюсь, что являюсь просто справедливым копом, что проверяет своих новоиспеченных товарищей.

Питер удивленно поднял брови. Большего знать ему и не хотелось.

— Но только нотки, конечно, — произнесла девушка, — педантичность, боже, точно не про Питера.

Что-то казалось в истории Харди странным, и Паркера на миг охватили мурашки.

— А как ты думаешь, может ли справедливый коп дать посмотреть на это? — спросила Фелиция, улыбаясь, и Харди не смог устоять.

***

Пара полицейских присели на кончики своих рабочих столов, глядя на телевизор, на которым показывали комнату допроса. Паркер сидел вместе с ними, чувствуя себя несколько неловко, но понимая то, что это поможет и ему разобраться со своим предубеждением.

Там парень уселся на пластмассовый стул, находясь в наручниках. На железном столе лежали ножницы ближе к другой стороне и небольшая стопка бумаг, которые оставили тому, кто будет вести допрос. Рядом стояла камера, повернутая на парня. Тут же в кабинет зашел и полицейский. Паркер пригляделся: тот был еще молод, отчего форма выглядела наляписто на его худом теле. Присаживаясь напротив с приподнятой головой, она начал:

— Устал я от ваших дел, малый. Кокаин среди подростков — просто как чума на простых работяг. — Произнес он, вздохнув.

Харди вновь улыбнулся, шепча:

— Делает вид, что не работает тут только неделю на испытательном сроке, — и прочие рабочие рассмеялись в ответ.

Полицейский открыл досье на парня, а тот лишь глядел исподлобья. Полистав бумаги, мужчина спросил:

— Томас Браун, два месяца назад исполнилось двадцать один, — тут он отошел от темы,— быстро ты вразумил новые возможности! В общем, не женат, что понятно, родителей зовут Джон Браун и Сьюзан Браун. Пока все верно?

— Верно, — вполголоса сказал он.

Следователь взглянул на парня. Он продолжал только лишь изредка поглядывать на мужчину, а сам держался довольно холодно.

— Значит, продолжим, —полицейский вздохнул, — Университет в твоем досье такой потрясный. Ты только поступил? И как, тяжело было?

Парень не ответил.

— Тяжелый парнишка для первого допроса, — произнес офицер.

— Кофе, чай? — предложил полицейский.

И он вновь не ответил.

— В твоих интересах отвечать мне на поставленные вопросы, — сказал мужчина, —я, разумеется, не настаиваю, но ты представь только, что будет, если из того учреждения тебя просто выпрут. Но ты же невиновен?

— Нет.

— Тогда, будь добр, помоги справиться с этим делом быстрее, — произнес он, — ты ведь организатор, точно?

— Да, — подтвердил он.

—Значит, как все было: по словам остальных твоих друзей, ты пригласил ребят к себе домой в честь начала нового года. Как я понимаю, это является вашей традицией. Каждую неделю один из участников этого дружного кружка совершенно небогатого и не престижного колледжа приглашают к себе в пристанище и устраивают танцы с бубнами. В общем и целом, все происходило как всегда за исключением одной маленькой вещи — кто-то явно из какой-нибудь Ямайки не понял сея веселье и принес на вечеринку пару пакетиков. Но, вероятно, люди были и не против такого расклада событий, отчего эта штука разрослась... Ну а потом, ты знаешь, один из участников все-таки решил сболтнуть лишнего, отчего и ты, и часть других ребят здесь. — пересказал он.

Парень совсем не глядел на полицейского, лишь изредка смотрел на камеры. Иногда его взгляд останавливался прямо на Паркере и Харди, что первого пугало, хотя Питер был полностью поглощен в диалог.

— Нам надо узнать, кто принес то, что принес.

— Знаю.

— Так, значится...Что делал в день вечеринки?

И он начал. Упоминал он и Питера. Делился тем, что подшучивал над его нелепой кофтой тогда, тем, что заметил уже позже то, что случилось с его раковиной.

— Значит, ты не знаешь?

— Нет.

— Никто не показался тебе подозрительным?

— Если не считать подозрительным мою поломанную раковину, то нет, офицер, совершенно нет.

Харди повернулся к Фелиции, спросив:

— А об этом ты что-то знаешь?

— Ничего,— ответила она, — я, наверное, пойду, мне нужно работать над другим проектом, — она улыбнулась Питеру и подмигнула.

И они попрощались. Понадобилось много времени для того, чтобы Томас сказал хоть что-то кроме очевидного. Произошло это тогда, когда полицейский решил соврать о том, что его сдал один одногруппник.

— Нет! Я не знаю, что там «он» сказал, но это бред. Да, я был на этой вечеринке и у меня нет алиби, ведь, знаете, так бывает, я просто отдыхал.

— То есть, укрываешься от очевидной правды?

— Нет, потому что это ложь!

— Это тупик, — сказал Харди, — все, кончаем с этим цирком. Если его и кто может расколоть, так это кто-то, кто умеет давить.

Мужчина поднялся, выключил телевизор и двинулся к комнате допроса довольно деловито.

Вдруг Питер почувствовал, как по его телу скачет рой мурашек, и теперь он знает, что не может ошибаться. Как только Харди скрылся, юноша пошел сам. Быстро открыв дверь, он озадачил присутствующих.

— Ну все, Питер, заканчивай, — сказал Харди серьезно, — тебе тут нельзя быть.

Наконец, парень увидел улыбку Томаса, глядящего на него.

— Паркер, — обратился юноша, — чуешь опасность?

Паркера на миг парализовало.

Вдруг Томас резко потянулся за ножницами одной рукой. Не вразумив происходящее, полицейский даже не пошевелился перед тем, как острие оказалось прямо у его глаз.

Питер нечеловечески быстро подбежал к юноше и взял ножнички в руку настолько крепко, насколько мог. Послышался металлический запах.
По острым лезвиям потекла кровь, но остановилась также быстро, как и тогда.

Нападавший наконец встал в полный рост и быстро отошел от парней, пока полицейский тяжело дышал, глядя на ножницы. Очки Питера почти слетели. Харди оглядел Паркера — тот был совсем смятен, видимо не осознавая, что сделал. Все произошло во мгновение, и второй полицейский был убежден, что дело тут не в быстрой реакции и силе обычного худощавого парня.

Первый раз спасти кого-то ощущается всегда по-особенному. Как будто весь мир остановился для того, чтобы ты сделал это. Словно ты смог предотвратить то, что точно бы произошло в той реальности, где ты не успел на секунду, миг, как это всегда происходит. Первый раз ощущается, как удача. Как только Паркер перестал чувствовать жар, его охватило приятной прохладой, которая помогла вернутся в реальность.

Паркер положил ножницы на место и вскоре и сам отошел от следователя подальше, а позднее и вовсе вышел из комнаты допроса.

Харди пошел за юношей.

Догнав его и повернув к себе, он услышал громкое биение его сердца, будто за него ощутил то, как шаги казались Питеру неестественными и тяжелыми. Он глядел на его отчужденное лицо, полное и жалости, и непонимания. Видел его подходящие слезы и замечал его прерывистое дыхание. Паркер не смотрел на Харди, не обратил внимания на то, что он держит его за плечи, но ощущал смущение от собственной беспомощности перед незнакомым человеком. Питеру хотелось провалиться под землю. Только он почувствовал, что обретает уверенность. Офицер пытался разглядеть в Питере его самого, опустив голову набок.

— Все в порядке? — спросил офицер, будто по инерции.

Юноша взглянул на Харди. Когда он перестал защищать не себя, а остальных, он заметил, как тяжело при этом оставаться в строю.

— Зря я все это сделал, зря остался! — сказал он с надрывом.

— Сейчас все в порядке, в порядке, — он похлопал его по плечу. Питер вновь поглядел на офицера.

Осознав происходящее, он вытер слезы и вырвался из хватки Харди.

Тотчас из кабинета вышел дознаватель.

— Это что сейчас было? — Спросил он.

— Запись немного обрежем, и не оставляй этого парня без присмотра!

— Понял, — полицейский продолжал выглядеть несколько растерянно. Взглянув на Паркера, он добавил:

— А где кровь?

— Возвращайся, — повторил Харди, и следователь пошел обратно.

Теперь и офицер посмотрел на руки Паркера, на которых не осталось ни царапины.

— Мне нужно домой, — произнес Питер.

— Извини, но мне придется оставить тебя, — сказал он жалостливо.

***

Кажется, прошло около часа, во время которого Он продолжал дергать ногой, ожидая вердикта.

Вдруг в комнату ожидания зашел мужчина из главного входа. Паркер сразу приметил его: он был высок и чуть загорел, с характерными очками и уложенными волосами. Заметив, как он перешагивает с ноги на ногу чуть уставше из-за возраста и нагрузок, Питер точно понял то, что это был Тони Старк.

Он был один, без охраны и прочей шелухи, да и Паркер сидел также одиноко. Когда он снял очки, они встретились взглядами. Тут же в помещение зашел офицер Харди. Тони окинул мужчину холодным взглядом, произнося:

— На этом твоя работа заканчивается.

— Понял, — он взглянул на Паркера растерянно, с некоторым сожалением.

Питер задался вопросом, почему, но не успев его обдумать, Старк поздоровался и с парнем и добавил:

— Что же дальше, Питер?