Глава 2
Выдохнув, Генри попыталась сконцентрировать свою мысль. О чём там говорила Лили? Это весьма с трудом вспоминалось, ибо молодой человек на другом конце провода дышал так, что Генри каждый раз на это отвлекалась. Никогда она ещё не испытывала такого влечения к человеку через телефонный разговор... да какой разговор, он сказал только одно слово, а она уже готова расстегнуть свой лифчик и сказать: «Бери меня всю и полностью!»
— Алло, — девушка нервничала, но пыталась этого не показывать, не зная, что сказать парню, которому сама же позвонила. Потом вспомнила слова подруги и совсем немного, самую капельку, расслабилась. — Я... я от Лили, меня зовут Ген...
— Генриетта, не так ли? — голос, принадлежащий парню, был низкий, приятный, колыхал крохотные волосинки на теле и заставил ногти девушки судорожно впиться в ладони. Было такое однажды, когда она, напившись чуть ли не до потери пульса, пристала к незнакомцу, у которого был точно такой же голос. Тот незнакомец не захотел поближе познакомиться с девушкой и был облит текилой из только что купленной бутылки, а потом долго кричал на неё, говоря, что вызовет полицию. Генри с того самого момента поняла, что её дико заводят такие голоса, каким бы страшилой не был обладатель голоса. Она готова была даже Квазимодо поцеловать, если у него был такой голос — жаль только, что Ферроу никогда в жизни не читала Виктора Гюго, а смотрела мультики по каналу Дисней.
— Да, это я, — девушка легко улыбнулась, хотя знала, что собеседник её не видел. Всё равно хотелось хоть как-то показать, что она очень сильно заинтересована в общении с ним. — Лили сказала, что вы, по меркам моей мамы, просто идеальный для меня муж, да и от курения избавите на раз-два. Хотя ни в том, ни в другом я не уверена.
— Согласен, — охотно поддержал позицию девушки собеседник, внезапно усмехнувшись — этот звук, выпуск воздуха в трубку, пустил по её шее приятные мурашки. — Вы меня не видели, я не знаком с вашей мамой, да и чтобы избавиться от столь пагубной привычки, как курение, нужны воля и желание. Ну, что ж, раз вы мне позвонили, значит, вы точно уверены во всех своих решениях. Как насчёт пиццы и содовой?
— Как насчёт текилы и сушёных кальмаров?
В трубке послышалось недовольное сопение: молодой человек явно не горел желанием распивать алкоголь, и Генри каждой клеточкой своего тела это чувствовала. Поэтому, вздохнув, она перекатилась на живот, играя с лямкой бюстгальтера, и произнесла, явно идя на уступки и наступая на горло одному из своих принципов, звучащих как «никогда не знакомься с парнями трезвой»:
— Я шучу. Выслать свой адрес? Или встретимся на оговорённом месте?
— Высылайте адрес сообщением. Я освобожусь через полчаса и буду у вашего дома. До скорой встречи, Генриетта. Если вы не знали, меня зовут Тим. Тим Барнс. Рад знакомству.
— Я тоже рада знакомству с вами, — протянула девушка, отключая телефон и протяжно выдыхая. Некоторое время она просто смотрела на тёмное стекло, понимая, что её ждёт что-то такое, что даже не бывало во время ВУП. А может, чёртово предвкушение просто слишком сильно взыграло, вот полуобнажённая девушка и мечтала.
Напечатав адрес своей лачуги, Генри поднялась с кровати и потянулась. Взяв резинку со стола, завязала волосы в хвост и принялась одеваться, ища одежду в будто бы бездонном шкафу. Младшие сёстры не подглядывали за ней — знали, как рыжая бесилась с этого, как могла ударить, если нарушали её личное пространство. В принципе, это не отменяло большой любви Генриетты к сёстрам, которые не имели ничего против того, что от неё вечно пахло сигаретами и мятными жвачками. Кажется, Тиму Барнсу не понравится это сочетание.
Да и похуй.
Совсем скоро, когда Генри всё же приготовила что-то для Рози и Сюзи, ей пришло сообщение, что парень ожидал её прямо рядом с дверьми. Мог бы зайти в дом — матери всё равно нет, она бы истерику не закатила, увидев представителя мужского пола в опасной близости от одной из своих дочерей. Младшим хотелось хоть раз в глаза увидеть человека — вон, как старались, с ногами залезли на подоконник. А Генри лишь сшугнула их с насиженного места и приударила каждую полотенцем по голове.
— Если мать увидит, что подоконники стёрты или эти её чёртовы салфетки скинуты на пол, она каждую из нас придушит, — Генри поправила все вещи, стоящие на подоконнике, и обернулась к сёстрам. — Я ухожу. Поешьте.
Напялив свою обувь, Генри распахнула дверь, вдыхая всей грудью холодный вечерний воздух. И тут, как только она посмотрела на этого самого парня, в голове что-то щёлкнуло и распалось на несколько частей. Да, с такими парнями даже пить страшно: в его глазах тонули, эти губы целовали, в таких волосах пальцы путались. Осторожно выдыхая, девушка подошла к калитке и, откашлявшись, достаточно медленно спросила, будто не хотела отпугивать мгновение:
— Тим Барнс?
— Он самый, — а голос такой же, как из трубки.
Казалось, сам Тим не наслаждался внешностью Генри, как она его, но волшебство момента не пропадало: он казался прекрасным, как древнегреческий бог, и его хотелось засосать по самые гланды.
— Я бы хотела уйти из дома, — Генри улыбнулась, открывая калитку, а потом неуклюже закрыла её, будто впервые видя представителя мужского племени. — Спасибо. Теперь почему-то выпить пива с кальмарами не хочется.
— Текила, — девушка непонятливо посмотрела на нового знакомого с острой линией челюсти, который неожиданно улыбнулся. — Изначально ты говорила про текилу с сушёными кальмарами, а я про содовую с пиццей.
Разговор не особо клеился, потому только что познакомившаяся парочка шла не спеша по улице по направлению к ближайшей пиццерии. У Генри было множество стратегий, как себя вести на свиданиях, которые шли не так или ей совершенно не нравились: она просто отлучалась в туалет, вскрывала там окно и вылезала на улицу. Сейчас она боялась, что насытится пиццей, выпьет содовой и убежит в этой своей манере, потому что с такими парнями, как этот самый Барнс, никогда нельзя быть в чём-то уверенной.
Был однажды пример — нормальный по виду молодой человек, ухоженный, из таких, от которых пахло одеколоном, а в их машинах играл классический рок. Он красиво ухаживал, но дело в том, что сразу же, на первом свидании, выдвинул свои требования: кафе оплачивается пополам, секс только без презерватива, в колледже они никак не пересекаются и делают вид, что не знают друг друга. В тот момент Генри, даже не заказав чай, сказала, что целый день мучается с животом, виновато улыбнулась, ушла в туалет и вскоре исчезла из жизни того студента.
И нет, это не антиреклама отношений, если пара учится в одном учебном заведении, ведь нет ничего прекраснее взаимной любви, когда оба партнёра счастливы.
— Ладно, раз так туго идёт разговор, наверно, мне нужен список вопросов для неловких прогулок, в которых конечная цель — пиццерия, — Генри на это улыбнулась, а Тим поднёс к губам воображаемый микрофон и начал свой фарс: — Итак, Генри, расскажи немного о себе. Сколько лет? На кого учишься? Какой знак зодиака?
— Мне двадцать, учусь на редактора, по знаку зодиака — Близнецы, — девушка приняла правила игры и сжала кулачок, показывая, что это микрофон. — Тогда продолжим, Тимми, — на прозвище молодой человек улыбнулся, но не сказал ничего против. — Сколько тебе лет? Кем работаешь? Знак зодиака?
— Мне двадцать два, подрабатываю в одном местечке, которое потом тебе обязательно покажу, а также я Овен.
Это было слишком чертовское попадание — горячий Овен, который ещё явно рассчитывал на длительные встречи. Генриетте он уже нравился, хотелось положить руку ему на спину, чтобы они поскорее дошли до пиццерии и ей открылось при поедании пищи его настоящее лицо. Не может быть, чтобы у такого красивого и откровенно охрененного парня (а таких Ферроу чувствовала в округе километра) не было девушки. Может, он страшно чавкал, когда ел? Хвастался своим достоинством? Старался устроиться подкаблучником сразу же, как понимал, что перед ним шугар мамми?
Шугар Генри никогда не было, а позиция мамми ей совершенно не нравилась.
— Чёрт, парень, ты слишком идеален, я что-то совсем уж не уверена в том, что ты реальный или хотя бы говоришь правду, — девушка слегка откашлялась и оценила профиль нового знакомого, признав, что он вроде как не прозрачный, да и сам абсолютно телесный — хорошо пах, его рука твёрдая, а взгляд направлен не в пространство, а куда-то явно на вход пиццерии. — Хорошо, раз будем есть пиццу, какая любимая?
— Маргарита, я веган, а тебе, я спорю, нравится либо пеперони, либо гавайская, — с этого Генри аж рассмеялась, и на неё кинули взгляд, на этот раз очень тёплый. — Ну а что, ты выглядишь как человек, который как раз смешает ветчину и ананасы чисто ради прикола.
За время похода до пиццерии Генриетта сделала пару очень даже позитивных выводов: они быстро нашли общий язык, они явно понравились друг другу, а значит, любимая подруга будет выслушивать тонну голосовых сообщений после явно приятного и длинного свидания. Конечно, девушка редко одобряла, когда её с кем-то сводили таким достаточно ужасным способом, как простая дача номера вместе с какими-то указаниями сказать что-то, повернуться против часовой стрелки и ударить в ладоши три раза, чтобы на той стороне трубки ответили. Лили умела подбирать парней: все были будто бы как на подбор, хорошие, гладкие в нужных местах и столь сильно заботящиеся о партнёрше, что не спали с ней на первом свидании. Это даже необычно, попахивало драйвом и перцем, прямо как когда Генри вместе с Тимом зашли в пиццерию и вдохнули аромат лепёшек и томатного соуса — Барнс получил очередное очко в коллекцию, потому что здесь Ферроу ещё ни разу не была, несмотря на то, что жила достаточно близко. Они недолго толкались у кассы, под песню Skillet «Alien Youth», которая, как оказалось, была у парня любимой, выбирая себе пиццу и напитки, а когда пошли выбирать себе столик, оказалось, что большинство свободно, потому кожаный красный диван вскоре заскрипел, а девушка вновь развернулась к парню. Ей было слишком интересно что-либо узнавать о нём новое, ведь она видела его впервые, а до этого краем уха от Лили что-то слышала. Но что с подруги взять — она наболтает и через минуту забудет, о ком вообще шла речь, потому что у неё память как у рыбки и мыслительный диапазон не охватывает все аспекты собственной жизни, хотя пора уже.
— Я, кстати, оплатил наши заказы, денег давать не надо, — девушка уже рылась в кошельке, матеря себя за то, что потратит сегодня слишком много, а многие парни не собирались даже один доллар оплачивать. Тим же какой-то совершенно другой, а может, просто Генри умела выбирать каких-то уродов, которые слюни пускали при слове «сиськи» и готовы тыкаться в неё членом даже в полуобморочном состоянии. — Что? Так должны поступать воспитанные мужчины.
Он будто вырос в девятнадцатом веке и случайно попал в двадцать первый: галантный, обходительный, даже не дал заплатить за себя девушке, не делал пошлых намёков и уж тем более не лез сразу с поцелуями, якобы это «оплата» за хорошее расположение и приятное времяпрепровождение. У Генри странно кружилась голова рядом с ним, тёмно-янтарные глаза затягивали в свои пучины и консервировали, как в топком болоте, и девушка поняла — она обречена, ведь после таких мужчин все остальные кажутся пылью и грязью под ногтями. Зато сейчас было так тепло и мягко, будто бы её укутали в одеяло и ласково держали в объятиях — даже мама так не делала, а именно она должна была дарить в своё время заботу и любовь, но всё самолично заменила на ненависть и отвращение. Старшая Ферроу могла так делать, о да, ведь её принципы во многом отличались от общепринятых — она религиозная фанатичка, у которой вместо мозга Библия, а по венам текут разбавленные в мирре и пороке заповеди.
— Ты что, сын богатенького отца? — вопрос был немного неприличным, но Тим вдруг достаточно радостно улыбнулся и отрицательно покачал головой, чем раззадорил любопытство рыжей, у которой уши всегда краснели от чего-то нового и интересного. Таковым сейчас был парень, сидящий рядом, и Генри чуть к нему приблизилась, но всё равно была на достаточном расстоянии, так как они до сих пор ещё пребывали в статусе новых знакомых. — Чувствую, меня ждёт увлекательный рассказ о том, как умерла твоя богатая родственница, а ты оказался любимчиком?
— Не, слишком уж звучит не очень, — Барнс покачал головой. — Я всего добился сам.
— Не договаривай только «и ты тоже всего добьёшься сама», а то реально будешь походить на всех этих бизнес-коучей, — девушка поморщилась. — Знаешь, действительно на такого человека похож: ухоженный весь такой, красивый.
— Спасибо, приму за комплимент.
Принесли заказанную еду, и, продолжая разговаривать, парочка принялась за пиццу: казалось, Генри впервые встречала такого парня, который к тому же умел поддержать приятную беседу, ничем её не напрягая. Практически каждый желал залезть в её трусы, этот же будто не строил из себя мистера галантность, а по-настоящему таким являлся. Что ж, девушка с удовольствием оценила все эти ухаживания, даже пицца в компании нового знакомого так и лезла в горло, что говорило о комфорте, и как же хорошо, что Лили не себе этого парня в карман положила, а своей подружке. Кажется, всё-таки придётся сходить с родителями на утреннюю службу в воскресенье и помолиться за здравие подруги под кодовой кличкой «маленькая мразь». Господь, конечно, не услышит, зато маме будет приятно, что её дочь не только бухает и курит, как чёрт, но и готова искупить все грехи. Всё в этом христианстве отлично — грешишь, совершаешь плохие поступки, а на смертном одре в глубокой старости зовёшь священника, и считай, ты в Раю. Забавная тенденция, Генриетта пообещала себе, что обязательно так сделает, если не сторчится к двадцати пяти годам где-то в подворотне.
— Думаю, мы можешь ещё погулять, если ты хочешь, — кивнул Тим, когда Генри уже на улице доставала пачку сигарет и зажигалку, а потом поморщился. — Ты действительно собираешься это сделать?
— А ты думаешь, что это плохая идея? — сигарета оказалась в губах девушки, она смотрела на Барнса и не могла понять, что не так. Обычная же привычка, такая у многих есть, и пускай может испортить здоровье, да и вообще жизнь, в принципе, но этот взгляд не давал ей покоя. От него пошли мурашки по пояснице и вниз, Генри даже сглотнула, но кончик всё равно подожгла, делая первую и последнюю на данный момент затяжку — совсем не стесняясь и не боясь, парень отобрал сигарету и разломил её пополам. — Эй! Они, вообще-то, недешёвые.
— Не играй с огнём, — Тим вновь смотрел прямо в её глаза, а в глубине тёмных зрачков всё тлели странные угли, заставляющие склонять голову и подчиняться, а потом — отдать пачку в руки улыбающегося парня и схватиться за виски, потому что ещё чуть-чуть и голова буквально взорвётся. — Это порой очень плохо кончается.
— А ты что, пожарный, если рассуждаешь так? — боль поутихла, но чёрные мушки всё равно мелькали перед глазами, и, только проморгавшись, удалось от них избавиться. — Или расскажешь мне душераздирающую историю о том, как у тебя мама заснула с сигаретой во рту, а наутро оказалось, что ты бездомный?
— Просто скажу, что огнём надо уметь управлять, да и вообще курить не советую, тем более ты девушка молодая, ещё испортишь себе организм, — он положил сигареты в карман и подал локоть. — Пойдём гулять?
Через пару минут удалось прийти в себя и осознать, что, во-первых, у неё отобрали сигареты, во-вторых, придётся покупать новую пачку, так ещё и зажигалку, а она, между прочим, не какая-то там одноразовая. Тим больше не поднимал разговор о вреде курения, что было очень приятно, потому что впечатление о себе он уже успел подпортить, а хотелось имидж в собственных глазах восстановить, чтобы не было настолько страшного расстройства. Они дошли достаточно быстро до дома, всё это время Генриетта тёрла голову, глаза, казалось, будто засыпали песком и слезились, а потом она глубоко вдохнула и выдохнула. Вроде бы внутри всё успокоилось, на крыльце никого не обнаружилось, но стыдно за свою крошечную халупу, которую надо отремонтировать и покрасить, а в семье лишь один мужик, да и тот не обладал достаточными финансами, чтобы превратить стены и дверь во что-то более презентабельное.
— Предлагаю встретиться как-нибудь ещё и прогуляться, — Тим затягивал в омут, в особенности когда так невесомо касался, а потом поцеловал костяшки пальцев. — И не кури больше, пожалуйста.
От пальцев Генри до этого пахло сигаретным пеплом и соусом от пиццы. Сейчас же они горели огнём, и оттуда выжигалось всё: привычка курить, пить, все бранные слова, и девушка посмотрела вслед уходящему и ловящему такси Тиму — с ним явно что-то было не так.