Глава 4
У Генри не было ни одного воспоминания, связанного с цирком, ни хорошего, ни плохого, потому что она ни разу в них не ходила и вообще старалась такие места, где скапливался народ и удушающе пахло сахарной ватой с попкорном, избегать. Она видела листовки с представлениями, слышала о каких-то знаменитых цирках, но сама относилась к этому всему очень ровно, но с лёгким холодком, и сейчас, рядом с красно-жёлтым потрёпанным от времени шатром она себя чувствовала не очень хорошо. Это место будто высасывало из неё жизненную силу, но раз Тим назвал этот адрес, значит, сюда и надо идти, войти и у проходящих мимо работников спрашивать, не видели ли они своеобразного красавчика.
— Неплохо, — проговорила Генри на грани слышимости и зашла внутрь шатра, осознавая, что здесь настолько тихо, что зашуршавшая материя неприятными ощущениями отдалась в ухе.
Всё было подозрительно, складывалось ощущение, что сейчас из-за поворота выскочит клоун-убийца с окровавленным топором и отсечёт рыжую голову, в которой сейчас царила полная паника. Отсек крытых касс был пустой, и Генри прошла дальше, не слыша даже копошения животных — раз это цирк, тут должны находиться слоны, может быть, какие собачки и птицы, а они все издавали какой-никакой шум, тем более когда приходил посторонний. Девушка продолжила идти, но не успела выйти к арене, как была внезапно перехвачена за запястье и повёрнута к кому-то, кто держал в руке зажжённую зажигалку и пристально осматривал её лицо, немного испуганное. Ферроу в ответ заметила разного цвета глаза, пухлые губы и неуловимое, очень лёгкое сходство с Тимом, но это не был он, а незнакомец всё продолжал молчать и слегка улыбаться, будто хищник нашёл себе добычу и хотел её поцарапать своими огромными когтями.
— Ты кто? — вырвалось у Генри, и она заметила, как язычок зажигалки исчез, но глаза парня, будто кошачьи, всё равно светились в темноте. Странное зрелище, но завораживающее — в зрачках будто мерцали звёзды, а он сам был воплощением космоса, хотя испустил ироничный смешок: правда ведь, он должен спрашивать, что тут делала эта рыжая девчонка, а не она у него.
— Я Леандр, а ещё мне интересно, что ты тут забыла, — это было немного грубо, но ожидаемо — не все любили, когда в их личное или рабочее пространство проникали совершенно посторонние люди, с которыми они не знакомы. — Или ты чья-то?
— Мне Тим точку здесь кинул, как ты думаешь, я бы стала просто так заходить в шатёр? Будь моя воля — прошла бы и не заметила, так ещё у вас тут тихо, как в склепе, — проговорила студентка и поправила волосы. — Я Генри. И да, как я говорила, я пришла за Тимом. Он сейчас тут?
— Пока он занимается своими снарядами, отец его наказал, потому что весь день провёл в телефоне, — Леандр возвёл глаза к потолку и ухмыльнулся. — Забавный мой братишка: и девчонку новую подцепил, и тонну наказаний тоже, как бы ещё от деда штраф не получил.
— А у вас тут что, семейный цирк, что ли? — девушка кашлянула для проформы и пошла всё же к арене, а Леандр за ней. — Тим — твой брат?
— А что, он не рассказывал? Тимми вроде самый открытый из нас, — Леандр указал на сиденье на первом ряду, и Генри с удовольствием присела — ноги тряслись от волнения, тем более она не думала, что встретит кого-то из родственников своего нового знакомого. — Я сейчас ему позвоню, но думаю, что он пока занят. А уж если он сам позвал сюда, может, хотел провести экскурсию, чёрт его знает. Хочешь?
Генри на краткое мгновение задумалась: уже который раз за день она чувствовала себя героиней низкопробного ужастика, и в этот раз всё было намного забавнее, ведь в цирке она никогда не была, а тут появилась возможность осмотреть всё изнутри и, главное, задать вопрос — почему тут так тихо? Почему, если тут много людей, стояла такая тишина, что любой шорох ударял в сердце и заставлял вздрагивать, пускай это был всего лишь ветер, задувающий в дыры плотного шатра? Леандр был спокоен, написав что-то Тиму, возможно, дерзкое, потому что явно был старше, он предпочёл стоять и оглядывать теребящую рукава девушку, которую видел впервые в своей жизни.
— Пошли, молчунья, ждать ответа от Тимми — всё равно что капнуть бензином в кружку с водой, это бесполезно, — вздохнул парень и протянул руку Генриетте, которая с готовностью схватилась за ладонь. — Так что найдём всех, но перед этим, как и обещал, экскурсия. Я уверен, тебе понравится.
Мама Генри ненавидела все эти увеселительные мероприятия, которые вызывали у неё лишь нервное напряжение и отвращение; она считала, что лучше прийти в храм, посидеть на мессе, исповедаться, а не смеяться с глупых шуток клоунов, не умиляться с дрессированных собачек и кошек, не играть потом, после представления, с остальными детьми. Она с презрением глядела на чересчур довольные лица людей, когда они поедали сладкую вату, обещали детям сходить и посмотреть на слонов ещё раз, а потом говорила своим девочкам, чтобы они не уподоблялись этим скотам и посвятили свою жизнь служению богу. Джорджина потому и сбежала — она не хотела жить в рамках, в вечных запретах, потому наплевала на семью, на сестёр, конечно же, перед ними извинилась, но сказала матери в лицо, что она чёртова сектантка и должна знать, что вкладывает в совсем уж юные умы. Какой бы «грешницей» старшая дочь семьи Ферроу не была, она просто хотела жить как все обычные люди, радоваться каждому дню и не думать вечно о том, что забыла поблагодарить за ужином какого-то небесного дядьку с бородой.
Все подозревали, что Генри повторит судьбу Джорджины, просто психанёт, найдёт себе мужика и уедет, но Рози порой шутила, что она ниспослана была матери за все грехи, что она совершала, потому что девушка была той ещё оторвой, которой было «прикольно» впервые покурить дома, украсть у родителей бутылку вина, а уже в шестнадцать лишиться девственности на капоте чьей-то машины. Генриетта, правда, мало чего помнила из того, что произошло той ночью: перепила с каким-то новым знакомым, хорошенько проблевалась, а очнулась уже тогда, когда умылась под придорожной колонкой, прополоскав рот, и её практически сразу принялись целовать, поднимая юбку. Потом, конечно, снова был туман, а вернулась домой девушка только под утро, а в школу не пошла — болел живот так, что даже мать сжалилась и поняла, что молитвами тут не обойдёшься, пришлось вызвать врача, который посмотрел на Ферроу-старшую как на дуру и сказал, что её дочь просто начала вести половую жизнь. Ох как орала миссис после ухода доктора Пулмана, ох как божилась кастрировать того парня — всё равно же не смогла к нему прикоснуться, так как он был весьма горячим латиносом, а садиться в тюрьму и быть с ярлыком расистки совершенно не хотелось, тем более что женщина боялась за свою шкуру даже больше, чем за пятерых дочерей.
— Тимми про тебя ни черта не рассказывал, — Генри уже забыла, почему здесь оказалась и что это за парень с ней рядом, но потом тряхнула головой — это Леандр, вроде как брат Тима, который при хорошем освещении оказался вовсе на него не похожим. Да и она сюда пришла уж точно не для экскурсии, а для того, чтобы забрать парня с работы и немного погулять. — Но я предлагаю тебе вытянуть одну карту — погадаю на будущее.
— Ты типа гадалки мужского розлива? — девушка рассмеялась, и даже новый знакомый не воспринял это как оскорбление, а просто остановился и вполне серьёзно достал колоду обычных игральных карт. — А если я вытяну пиковую даму? Можешь мне пообещать, что я не умру сразу же?
— Это карты, а не я, — колода в его руках искрилась, изменялась — Леандр их тасовал, а потом протянул Генри рубашкой кверху. — Правила таковы: выбираешь карту снизу и карту сверху, затем я тасую и ты снова выбираешь две карты — снизу и сверху. Вроде всё просто, но какой выбор сделаешь ты?
— Надеюсь, что хороший, — и Генри с готовностью достала две карты, а после тасования — ещё две. С некоторым предвкушением девушка перевернула карты под чутким руководством Леандра и уставилась на четыре туза, что сильно её поразили — может, это какой-то дешёвый фокус? — И что это значит?
— Благие вести, — мудро произнёс парень. — Если ты чего-то очень сильно желаешь, возможно, это в скором времени случится, если ждёшь — человек приедет. В общем, тузы тебе говорят, что всё будет хорошо. И да, да, прости, тяну время, но я, как истинный конферансье, должен немного подготовить тебя к показу нашего скромного шапито.
— Да я и так готова, — настроение слегка повысилось, и Генри даже разулыбалась — да, давно ей не говорили чего-то приятного, а ещё не хотелось курить и в лёгких чувствовалась приятная пустота. Если Леандр был случайно каким-то целителем, она готова уверовать и даже читать ему молитвы, если парень того захочет. — А давно вы тут? Никаких объявлений не видела, что будет какое-либо цирковое представление.
— Мы всегда были здесь, — улыбка в его голосе заставила немного вздрогнуть, но Генри всё равно шла за Леандром, который достаточно галантно отгибал все пологи и вёл непрошеную гостью буквально по лабиринтам. Это казалось странным — вроде шатёр снаружи был не особо большим, а по логике вещей циркачи жили в вагончиках отдельно от него, ну, или в гостиницах. — Тебя, наверно, удивляет, что тут всё такое большое, да? Ты ведь никогда же не была в цирках...
Тревожный звоночек сказал Генри, что это как-то странно, потому что речи не заходило о том, что девушка где-то была, а где-то нет. Пришлось даже прокрутить заново весь разговор в голове: Леандр остановил её, сказал про Тима, что они братья, предложил экскурсию и погадал на четырёх тузах — и да, точно, девушка не говорила, что ни разу не была в цирке. Мелочь, конечно, возможно, он просто предположил, но как-то Ферроу не была готова к тому, что кто-то будто покопается в её мозгах и вытянет оттуда нужную информацию. Она не дослушала окончание фразы Леандра, прочистила горло и достаточно нагло схватила его за локоть, разворачивая к себе и некоторое время вглядываясь в глаза, — нет, всё было хорошо, даже слишком хорошо, ничего подозрительного. Генри не находилась во сне, хотя, если честно, в связи с последними событиями ей было страшновато, тем более она находилась с полузнакомым парнем рядом, меньше, чем на расстоянии вытянутой руки. У него не было такой сексуально-запоминающейся ауры, как у Тима, Леандр со своими разного цвета глазами откровенно пугал, и только девушка хотела раскрыть рот и потребовать, чтобы её отвели к тому, к кому она пришла, молодой человек вздохнул.
— Да, прости, по твоей реакции на шатёр и всё вот это, — он обвёл руками полутёмное пространство вокруг себя, — подумал, что ты не была в таких заведениях. Или ты была, и я тебя оскорбил?
— Нет, не была, только, пожалуйста, не шокируй меня так больше, а то у меня ощущение, что ты залез ко мне в голову, — проговорила Генри, внезапно смутившись, хотя, кажется, такие чувства давно были забыты в ней. — Лучше отведи меня к Тиму, серьёзно, нет настроения куда-то ещё ходить, — и, немного подумав, девушка продолжила: — пожалуйста.
— Ну, раз пожалуйста, то пойдём.
Слух будто бы вернулся, хотя Генри и до этого всё слышала, и из глубин послышалась музыка с тяжёлым гитарным соло, а потом чьей-то голос на немецком попросил открыть глаза; Ферроу одно время изучала этот язык, могла распознать кое-какие слова, но не все, потому что потом откровенно забила и решила, что раз говорит на одном из самых распространённых языков в мире, то учить иностранные не надо. Леандр обернулся, дабы удостовериться, что девушка шла за ним, и отогнул последний полог, дабы они зашли вместе, и как только Генри ступила на ярко освещённую площадку, то зажмурила глаза. «Gott ist ein Popstar», которая пришла на смену песне «Augen auf!», неприятно резанула уши, а искры, разлетающиеся вокруг тела Тима Барнса, чуть не попали на девушку. Но она, как только раскрыла глаза, восторженно ахнула, ведь никогда в своей жизни не видела, чтобы человек так легко обращался с огнём, практически держал его в руках и на коротком поводке.
Тим настолько сосредоточенно управлял огнём, что у Генри отпали последние сомнения, что он не профессионал, что он просто любитель, который ради смеха решил взять некоторые нужные вещи и поработать с ними. Только вот девушка знала, что для такого уровня нужны долгие года практики, идеальное зрение, чтобы ничего не подпалить, и реакция, чтобы точно не уронить на кого-то снаряды с огнём. Молодой человек был одет в максимально обтягивающую одежду, чтобы ничего не болталось, следил за каждым своим движением и прислушивался к словам мужчины, что сновал на приличном расстоянии, чтобы не сжечься. Но он, видимо, был доволен отточенными шагами, махами, видел, что Тим знал своё дело, и даже Ферроу не сомневалась, что Барнсу море по колено, а огонь в руках — всё равно что сигарета в её пальцах. Кстати, о сигаретах: курить Генриетте до сих пор не хотелось, а как искры вновь разлетелись во все стороны, она вздрогнула. Огонь — это плохо, он ранящий, жгущий, убивающий, но при этом настолько манящий, что невозможно оторвать от него взгляда.
— А... кем работает здесь Тим? — вопрос сорвался с языка сам, Генри завороженно смотрела на парня, который сосредоточенно показывал такие пируэты, что ей вовсе не снились. Она никогда не видела огненного шоу, потому что родители не водили на такие мероприятия, а все знакомые (читай: парни) были до ужаса банальны — кафе, возможно, парки аттракционов, и на этом заканчивался список, куда можно пойти со скучающей девушкой, которой пусть и не особо много лет, но она уже многое повидала. — Что это такое?
— Огненное шоу, дорогая, — проговорил Леандр, глядя на брата с лёгким прищуром. — Он у нас фаерщик, любит веерами баловаться, порой, если устаёт, берёт чаши. Хотя, наверно, тебе сейчас вообще ничего не ясно, да? — Генри кивнула, не смея оторвать глаз от тренировки, видя во всполохах капли пота, стекающиеся с лица Тима. — Сейчас в его руках дабл стафф, отец сказал, что с площадки не уйдёт, пока не выполнит идеально движение.
Генри задержала дыхание, когда Барнс подбросил одну из трубок вверх, таким образом отдавая её мужчине, что был на подхвате, а со второй сделал колесо на одной руке вперёд, вскоре завершая представление лёгким поклоном. В тот момент, когда он отдал весь реквизит и промокнул лоб полотенцем, девушка вспомнила, почему же он говорил ей не играться с огнём — Тим действительно знал, что с огнём, неважно каким: от бензина ли, что в его профессии не использовался из-за взрывоопасности, или от авиационного керосина, который сейчас тушился, может загореться помещение или даже улица. Леандр, ухмыляясь, подтолкнул шокированную девушку вперёд, прямо к фаерщику, который улыбнулся ей, обдавая теплом и усталостью, но обняться они не спешили — всё-таки парень был насквозь промокшим, но уверенным, что выполнил всё идеально, кто бы что ни говорил.
— Прости, что заставил ждать, — проговорил он, встрёпывая волосы. Тим дышал сквозь зубы, было видно, что он очень устал, но не готов был бросить девушку, которую сам же позвал к себе. Да, признаться, порой он не рассчитывал собственные силы, но производить впечатление он точно любил, о чём говорила улыбка брата, что кивком головы показал, что им пора заканчивать разговор в присутствии отца. — Мне надо принять душ, а то, клянусь, я не смогу даже прогуляться. Подождёшь немного на улице? Я думаю, что тебе как раз там и надо побыть.
Генри поражала саму себя двумя вещами: во-первых, её слишком привлёк цирк, в который она попала, а во-вторых, она послушалась, а не послала на хуй человека, который сказал ей побыть на улице, а не в тёплом помещении, где она могла бы не замёрзнуть. Но ноги послушно повели свою хозяйку к выходу, даже ухмыляющийся Леандр не понадобился для нахождения верного пути, — и да, чёрт побери, всё это было очень странно.