Игры с огнём

— Долго меня ждала? — Генри, уже продрогшая, еле кивнула, а как почувствовала на плечах тёплую мужскую куртку, немного согрелась, пускай и не до конца. — Прости, мне не стоило выгонять тебя на улицу, пойдём лучше в машину, там у меня термос с чаем.

Совсем скоро девушка сидела в тёплом салоне, укрытая в добавок пледом и попивающая горячий чай из кружки, что ей заботливо протянул Тим, который сам был уставшим и явно не рассчитавшим собственные силы. От его тела пахло манго, он попеременно зевал и потягивался, но не мог отвести взгляда от девушки, которая потирала нос и мечтала как можно скорее оказаться в постели, и не важно, чьей — своей или же Барнса, обстановка рядом с которым действительно располагала на интим. Ферроу была поклонницей быстрого секса, предпочитала недолгие свидания и часто обходилась без прелюдий, желая сразу получить разрядку и потом сбежать, помахав ручкой, — но сейчас ей хотелось растянуть удовольствие, почувствовать каждую клеточку тела этого парня, а потом насаживаться на его член так, как не делала этого раньше. Да, она готова была дать ему прямо сейчас, выключив в салоне свет и оставив автономную печку, чтобы они не мешали остальным, хотя и знала, что звуки изнутри всё равно будут.

— А мне Лили говорила, что ты работаешь в кафетерии, — проговорила Генриетта и допила горячий напиток, протягивая кружку внимательно за ней наблюдающему парню, что медленно кивнул, будто самому себе. — Или у неё несвежая информация?

— Я работал в кафетерии только в подростковом возрасте, да и то пару месяцев, — пожал плечами Тим. — Так что информация старая, но не говори, что я работаю в цирке. Честно, потому и ушёл ненадолго в официанты — просто чтобы моим девушкам было не стыдно, что я работаю фаерщиком.

— Но у тебя же классно получается играть с огнём, я такое увидела впервые и уверена, что и другие бы девушки оценили твои умения, — произнесла Генри и почувствовала, будто с этого момента она с Тимом стала ближе — он доверил ей немного нелёгкую тайну, а она его не осудила. Во-первых, было не за что его осуждать, а во-вторых, кто она такая для этого? Практически не работающая студентка с непомерным эго и играющим либидо, которое не давало спать ночами. — Я, честно говоря, ни разу не видела огненного шоу и не была в цирке — нам мать запрещает. Моя семья очень религиозная, а старшая сестра так взбунтовалась, что залетела от какого-то наркомана в завязке, уехала от родителей и вдалеке от нас родила.

— Настолько у тебя хреновая мать? — Тим выдохнул, тоже явно проникнувшись новой для него информацией, и готов был слушать до конца. — Да уж, если ты тоже сбежишь, твои родители же без никого останутся...

— Я тебя хочу огорчить, но папа с мамой настрогали пятерых детей, и мы все девочки, — видя округлившиеся глаза парня, девушка расхохоталась. — Так что одним больше, одним меньше — всё равно, отец говорит, что отсутствие Джорджины сказывается на нас только положительно, ведь они не тратят на неё ни цента, хотя, чёрт, когда они вообще в последний раз о нас заботились? И кстати, — женская нога уткнулась в упругое мужское бедро, и Тим без задней мысли взял стопу в свои руки, начиная её массировать, — помнишь ты отобрал у меня сигареты с зажигалкой? — Барнс кивнул и поднял на Генри немного расфокусированный взгляд. — Зажигалку хотя бы отдай... она очень дорогая, да и память о Джорджине.

— Я всё выкинул, прости уж, — проговорил Тим, и Генриетта глубоко вздохнула — видимо, день сегодня действительно не её. — Но я рад, что сегодня от тебя не пахнет сигаретами. Ты проявляешь прям чудеса сознательности!

— Я тебя сейчас по голове тресну, если не перестанешь, — проговорила, фыркнув, девушка и внутренне хмыкнула, потому что сегодня курила. Ей было обидно из-за новостей о выкинутой зажигалке, но вместе с тем вся атмосфера не располагала к ругани и выяснению отношений — наоборот, ей было тепло и хотелось бесконечно находиться рядом с этим парнем. Таких чувств ранее в своей жизни Генри никогда не ощущала, тем было слаще понимать, что, когда Тим касался, ей по-настоящему, а не понарошку, приятно. Может, это и называется влюблённостью, откуда было девушке знать, она ни разу не симпатизировала никому и не говорила те самые три волшебных слова, которые меняли практически всё в фильмах, что так обожала смотреть Лили.

Девушки как-то смотрели вместе одну такую романтическую комедию, и Генри все полтора часа сидела с зелёным лицом, а потом в одну харю выпила заготовленную на двоих бутылку вина, будто бы то было обычной водой. Хотя если бы обстановка располагала к юмору, а не к ситуации «я сейчас блевану, подержи мои волосы», Ферроу бы ответила на вопросительный взгляд фразой «Вино — это кровь Иисуса, а я просто вампир, которому она необходима». Росс бы точно поняла подругу, возможно, даже бы поддержала, если бы не так сильно любила ромкомы и химию между героями, когда они жить друг без друга не могли, ругались с родственниками, ненавидели друзей и делали всё, лишь бы в угоду собственному эгоизму остаться со своей половинкой. Может быть, лишь из-за отсутствия любви ко всему, что ей проявляло внимание, Генри и ненавидела такие сопливые фильмы, пробивающие на сблёв, но сейчас неосознанно подбирала наиболее романтическую музыку к посиделкам в машине, мысленно подбирала темы разговоров, приятные обоим, и вроде даже стала чуть больше напоминать девушку, чем хабалку, которой уже ничего в этой жизни не надо.

— И когда выступаете с такими номерами? — Ферроу слегка пошевелила ногой в области паха парня — только так можно и привлечь внимание, и слегка завести, чтобы потом он не отвлекался ни на что. — Я слышала от Леандра, что ты тренируешься прям в поте лица, да и увидела я многое.

— Буквально через недельку выступаем, надеемся всех удивить, потому что люди такого точно не видели раньше, — его пальцы пробежали вверх по ноге, и Генриетта пожалела, что не надела юбку — пускай промёрзло бы всё на свете, даже то, чему мёрзнуть нельзя, но такие прикосновения были бы точно в разы интимнее. — И я бы хотел, чтобы в первом ряду сидела ты. Обещаю, если выпустим зверей, я буду на подмоге и защищу тебя.

— Это ты так оригинально приглашаешь на новое свидание? — Генри подползла чуть ближе, улыбаясь и глядя парню прямо в глаза — ей нравился такой флирт, где всё было легко и непринуждённо, и кажется, Тиму тоже было хорошо. — Я очень рада буду сходить и глянуть, что этот ваш цирк такое.

— Считай тогда, что это свидание, — Тим сделал незначительное движение вперёд и накрыл губами уста Генри, что обхватила руками его лицо и спешно перебралась на колени, зажимая себя между телом парня и рулём. Ей нравилось это: Барнс сжимал её ягодицы, пробирался под ткань одежды, а она будто бы доверчиво, но в то же время решительно позволяла языкам сплетаться, а потом страстно дышала парню на ухо, когда он поцелуями касался её уха, подбородка, шеи.

Тим казался ненасытным, и оттого голова кружилась ещё больше, а желание заполняло каждую клеточку тела, но остановился сам парень, никак не девушка, уже давно желавшая, чтобы он её отымел. Можно даже прямо сейчас, на задних креслах, да она даже могла без презерватива, главное, чтобы выбил из неё душу и сделал своей, чтобы потом, глядя на неё, никто бы не смог к ней прикоснуться без фразы «ой, прости, у тебя тут метка Тима Барнса». Парень остановился сам: аккуратно вжался в её яремную впадинку, глубоко дыша, а потом поднял глаза, закусывая губу и видя во взоре Генри намёки на скорое и страстное продолжение, но ничего сегодня не случится. Вместо этого Тим помог Ферроу со смехом аккуратно перебраться на соседнее сиденье, одарив прядь её рыжих волос ласковым поцелуем, и наблюдал за тем, как она надевала ботинки, которые до того сняла.

— Мне довезти тебя до дома? — фраза, полная вежливости, и Генри, признаться честно, растаяла сразу и бесповоротно. Она кивнула, потянувшись к ремню безопасности и пристёгиваясь, — на эти действия Тим благодарно кивнул и повернул ключи в замке зажигания. — Ну тогда поехали, моя хорошая.

Дверь в дом уже была закрыта, а свет выключен, и Генри раздражённо закатила глаза, когда Тим уехал, будто бы сбегая от неё и не давая шанса провести ещё немного времени вместе. Ну подумаешь, возбудился от поцелуя, с кем не было, у разных людей разные фетиши и предпочтения, и девушка не ханжа и не девственница, чтобы осуждать кого-то за то, что он практиковал связывание или же полную депривацию. Генри, не зная, что делать, понадеялась, что рамы в её комнате откроются быстро и не заедая, а потому взобралась по водосточной трубе, что опасно заскрипела, наверх, и ввалилась в комнату, как только смогла поднять окно наверх. После короткого выдоха девушка поднялась на ноги, отряхиваясь и практически сразу поваливаясь на кровать — этот день был слишком насыщенным, чтобы переодеваться, мыться, и всё решено было сделать завтра.

Этой ночью ничего не снилось, что было несомненным плюсом, — у Генри до вчерашнего дня практически не было снов, даже в детстве воображение не подсовывало ей сладкие леденцы и не говорило, что она может быть кем угодно. Посудомойщика в президенты — старый слоган, дети дошкольного возраста хотят быть принцами и принцессами, это намного лучше, чем просто править страной и быть её представителем на международной арене. Генриетта же мечтала лишь об одном: чтобы у неё была возможность уехать из города и полоумная мать перестала распевать псалмы, таскать всех на службы и бить по щекам, говоря, что за такие-то действия бог покарает. Но если он карал за всё, что совершали маленькие дети, почему его называли любящим, да и почему все должны относиться к нему с почтением и говорить, как они любили Иисуса? Генри всегда считала, что религия — это секта, культ, куда ни плюнь, везде поклонение, любовь и чудеса, когда на самом деле в этом нет ничего хорошего. Люди могут забыть о себе, о семье, о родных, поклоняться кому-то такому невидимому и вскоре даже начать убивать с его именем на своих устах. Это разве нормально и приемлемо, за это он разве благословит тебя и погладит по голове? Нет. В этой жизни плохо всё, и не всегда какие-то «высшие силы» и красивый мужчина в белых одеждах изменит её до неузнаваемости по мановению Слова.

Генри весьма умело избежала утренней встречи со всеми обитателями своего дома, позавтракала в гордом одиночестве и даже немного посидела и поглядела с утра в окно, пытаясь зарядиться положительной энергией. Не получилось: слишком шумно, многолюдно, и от этого поднимались в презрении уголки губ и хотелось завалиться спать вновь, чтобы снова наступила ночь, а вместе с ней и волшебное время, когда появлялись такие типы, которых не сыщешь и в ужастиках. Генри помнила одну историю, связанную с ночными похождениями, ещё когда Лили не боялась, что её затащат в переулок и внезапно убьют, посыпав наркотиками и облив мартини. Однажды обе девушки пошли что-то праздновать: то ли чей-то день рождения, то ли Четвёртое июля, и факт был в том, что они надели мини-юбки, а для верности и развратности эффекта натянули сетчатые чулки и короткие кожаные топы. Конечно же, они выглядели роковыми девчонками, пускай им тогда было семнадцать, да и замёрзли они сильно, но встретили на свои мясистые задницы прям очень уж хорошее приключение, после которого Росс вообще отказалась участвовать и в сходках, и в ВУП.

Им встретился аниматор из пиццерии, который днём развлекал детей в образе Гончика из мультика «Щенячий патруль», а ночью явно толка что-то нелегальное, и всё бы ничего, если бы они встретили только этого парня, но нет же — над ним возвышались амбалы и говорили, что он кое-что должен какому-то там боссу. И всё бы ничего, если бы Картер, а именно так звали аниматора, не указал бы на двух шлюшеподобных девчонок пальцем и не завизжал, что это они ответственны за потерю большой партии товара, а хранили деньги за проданное они «понятно где». Генри, что тогда в рот не брала ничего, кроме сигарет, хуёв и выпивки, очень сильно удивилась, Лили вообще тихо ей визжала, что пора сваливать, а то их сейчас нагнут раком, и их бы реально нагнули, если бы Картер буквально не обоссался от страха, плача и прося его не убивать. Благо, что он был чёрным, белые чёрных редко трогают, чтобы активисты за права негров не взбунтовались и не вывели хештэги в твиттере, но получил парень сполна, ушёл с практически синим лицом и качающимся передним зубом.

По дороге не произошло ничего необычного, даже странно: соседи не встречались, будто уже наступило самое тяжёлое время в работе, как говорила Лили «час пик в людских мозгах», и Генри вполне весело шла в сторону колледжа. Даже странно, что настроение было весьма приподнятым, она даже ощутила прилив эйфории, когда вспомнила вчерашний вечер, который, к сожалению, не перешёл в ночь, но очень уж напрашивался, даже поползновения Тима в сторону её груди это отчётливо говорили. Ничего, придёт время, и она обязательно исцарапает вдоль и поперёк его спину, наоставит ожерелья засосов и отсосёт так, чтобы у парня целый час в глазах сияли звёзды. Девушка часто думала наперёд, что будет делать с очередным партнёром, и достаточно быстро собственные планы исполняла, а тут томительные миги ожидания заполняли тело и заставляли слегка потряхиваться в экстазе: предвкушение было сильнее чувства собственного достоинства и инстинкта самосохранения. А тем более раз Леандр вчера нагадал ей исполнение мечт, значит, отымеют её так, как она об этом мечтает.

— Привет, дорогая, — поцелуи в щёку с Лили — это нечто сладкое и привычное, и если бы Генри была лесбиянкой, то без сомнения бы выбрала именно свою подругу в партнёрши, ведь та точно была страстной и игривой, всё было прям так, как то и обожала Ферроу. Она даже парней на одну ночь выбирала по принципу «этот выглядит горячо, а значит, альфа-самец, как раз то, что нужно». Лили же, кажется, стала очень уж осторожной, будто недавно подцепила гонорею и решила придерживаться практики воздержания, пускай это было плохо для неё самой: теперь она часто срывалась на всех, вела себя странно и ныла, что её никто не любит. — Что новенького? Как вы там с Тимом Барнсом?

— Вчера вот целовались в его машине, — Генри улыбнулась и положила рюкзак на стол — всё равно преподаватели не следили за тем, конспектировали ли они лекции или нет, им важно было отработать положенные часы и получить вскоре свою зарплату. Конечно же, за исключением мистера Оливера, он уж точно следил за всеми студентами и не позволял им расслабляться. — Кстати, ты была права, у него действительно старенькая Шевроле, но работает он не в кафетерии.

— А где же? — Росс нахмурилась и почесала нос, потому что твёрдо знала, что её источнику точно надо доверять. — Эвелина говорила, что он официант, да и историй много с этим рассказала. Представляешь, он как-то раз на стажировке не смог поднять десять бокалов пива и пролил всё на клиентов!

«Кто, чёрт побери, такая Эвелина?» — этот вопрос настолько быстро возник в голове, что Генри вздрогнула — у подруг не было друг от друга секретов, они не утаивали своих новых знакомых, но Лили говорила об этой самой Эвелине так, будто бы знала её всю свою жизнь. Студентка решила замять этот небольшой диссонанс, возникший в голове, и просто перевела тему, пускай знала, что, когда подруга трещит, её останавливать не надо — себе дороже:

— Слушай, а что тебе снилось недавно? На днях или сегодня? Мне вот прошлой ночью приснилось, что меня забрали двое инопланетян, один из которых был Тимом Барнсом, и пытались изучить. А у тебя что? Опять космические баталии уровня «Звёздных войн» Джорджа Лукаса, или от кого-то убегала, а в конце умерла?

Лили пару мгновений просто смотрела на подругу, и было не понять, что это за взгляд такой — то ли сосредоточенный, то ли удивлённый, то ли проверяющий на прочность. Генри даже махнула перед её глазами рукой, улыбаясь и прося прийти в чувства если не ради себя, то ради подруги, которая очень уж сильно ждала ответа, но когда всё же дождалась, поняла, что всё это как-то странно, а на совпадение не похоже ни капельки.

— Меня тоже похитили пришельцы. Ну, во сне, конечно же, а не в реальности, только лиц не разглядела. А наутро сестрёнка сказала, что видела ночью, как кто-то выполз из-под её кровати и пошёл в мою комнату. Жуть, правда?

— Обосраться просто, — потому что о том, что Келли рассказала ей вчера то же самое, Генри умолчала.