II
Угольно-черное, блеклое небо укуталось в клубы тяжелых облаков. Луна, ну или то что должно быть на ее месте, совсем не виднелась сквозь толстую пелену. Казалось, это огромное чудовище упадет на землю и станет слвсем темно. Хотяи так, тусклый свет заставлял видеть блеклые очертания леса, дальних крыш города и монстра позади тебя.
Словно нависшая пасть, некогда более-менее прихоженный завод теперь с потрескиванием угрожал упасть на меня. Покосившиеся трубы, совсем бесцветные; крошка рыже-серого кирпича, вперемешку с снегом; выбитые окна, покрытые инеем — вот вот и все развалится на глазах. Но оно держалось. Он еще был жив. Я чувствовала это по дыханию труб, шевелению механизмов, крови в коридорах. Возможно, он умирал.
Резкая снежинка, прямо в глаз опомнила мой разум и зажмурившис , потирая глаз, я развернулась в сторону города, медленно шагая и распихивая снег под ногами. Приятный скрип и легкое падение ног заставляло сердце все больше забывать о чудовищном проишествии.
Огромная, теперь пустая, парковка юыла затоплена в волнах сугробов. Было видно, как ветер поднимал снежинки и полу-прозрачными линиями он огибал горки, ухожя в глубину леса за забором завода. Виделся пропускной пункт, с перегнутым шлакбаумом: неуютно у этого чудовища.
Быстрым шагом, даже не оглядываясь, витая в своих воспоминаниях я вышла из территории промышленного комплекса и покачиваясь, побрела в город. Первыми меня встретили деревянные покосившиеся бараки. В них уже десятки лет никто не жил, отчего гнилое дерево давно развалилось и еще чуть чуть — домики сложатся пополам. Вместо битых окон — черные дырки в бревенчатых стенах, вместо дверей — одинокие железные петли в проеме. Тут особо и смотреть нечего было, отчего я уже спокойным, размеренным шагом прошла дальше, углубляясь в свой собственный, любимый город...
Кривые дома и покошенные гнилые заборы резко сменились на тяжелые клетки живогоорганизма. Лабиринт панелек-шестиэтажек тянулся в туман, нависая над моей бедной головой. Но лишь подойдя к влажным кафельным плиточкам внешней стены, проведя по ней замерзшей рукой, сразу стало спокойно на душе. Словно лаская что-то близкое и живое, доброе внутри. Но снег, рвущий лицо в клочья, падающий прямо между ботинком и тонкой лодыжкой, заставляя чувстовать неприятную слякоть в носке. Отряхнув как можно лучше, я двинулась вдоль бело-серых существ, изредка увязывая в сугробах.
Кстати, и погода изменилась, когда моя нога ступила через городскую черту. Теперь больше не холод бесил, а некая жождливая слякоть. Теперь снег хрустел, трещал под ногами, прилипал к моим штанам и куртке, словно заставляя утопиться в земле. Но сил у меня было предостаточно, так что я продолжила путь.
Продолжила если бы не резкий холодок по подзатыльнику. Остановившись, мой взгляд пробежал по округе, я беспокойно мотала головой из стороны в сторону, протаптывая под собой снег. Может и показалось, но я чувствовала на себе чей-то чужой, тяжелый взгляд. Но... В округе кроме водопада из снежинок, тумана и мирно спящих шестиэтажек больше то и не было. Поэтому, все еще настороже, я медленно двинулась вперед, переходя перекресток. В будущем я пожалею о своих глупых и наивных поступках.
Дыхание резко остановилось, а глаза чуть ли не из орбит вылетели. Ноги остановились, лишь подлый снег хрустнул под моим весом и я замерла. Сердце резко включилось в работу и рвалось из груди наружу, заставляя задыхаться. Губы сжались в тоненькую полоску, красный нос дернулся, ресницы дрожали, но не смели сомкнуться. Руки сжались в кулаки, но больше не от холода, как от страха. И чувство... Будто я навеки останусь в такой глупой, беспокойной позе, смотря на... Нечто.
Черный, как мгла, силуэт был заметен прямо сквозь туман, сквозь бешенный снегопад. Нет, он не приближался, но казалось само пространство сжималось, заставляя находиться как можно ближе к чему-то. Оно разглядывало меня? А может готовилось к резкой атаке? Нет, это точно не статуя — оно стояло прямо посередине заснеженной потрескавшейся дороги, окруженный высокими жилыми домами. Хотело ли оно вообще причинить боль? Меня это как-то не волновало, ведь кто-то посмел нарушить мое долгое одиночество в моем собственном раю. Если бы я была страшным мужиком, то сама бы побежала набить морду этому неизвестному, но увы, мое тело — две спички.
Дыхание сперло. В горле был невидимых комок, что сдавливал все внутри, заставляя тихо хрипеть от каждого вздоха холодного воздуха. Возможно я потеряла даже дар речи, но это меня в этот момент не особо волновало. Но двигаться я все равно не могла... Капкан в моем сердце стискивал до адских болей, заставляя установить зрительный контакт с кем-то впереди.
Все таки мыльное зрение привыкло к хлопьям снега и я уже вовсю рассматривала потенциального убийцу. Черный плащ, даже больше накидка с капюшоном свисала толстым слоем до земли. Рваные кусочки ползали по снегу, уже облипшие в грязи. Черная зимняя куртка, вероятно тканевая, без карманов зияла черной дырой для силуэта. Такие же мрачные штаны и армейские кожанные сапоги... И только сейчас мой взгляд разглядел блеклые очертания чего-то в правой руке чудовища.
Ладонь в плотной тканевой перчатке сжимала рукоять массивного топора. Обух наклонился к земле, а из-за сильного ветра острое лезвие чиркало по сугробу. Багряные, алые, застывшие во времени ручейки крови стекали по всей площади полотна стали. До меня дошло наконец глянуть на землю, ведь до этого я лишь что то выше горизонта рассматривала... Тропа капелек крови, что виднелась как алые отверстия в снегу, тянулась от черного силуэта, мимо меня и назад, в сторону завода... Неужели я прошла путь убийцы, что в итоге заметил нечаянное преследование? Для меня это грозило смертью? Что-то мне перехотелось просто быть беспомощной девочкой...
Громкий хруст снега спереди разбудил загнавшиеся мысли в голове и осознала, что нечто жвижется ко мне. Помотав головой, больше для себя, я развернулась и рванула изо всех сил. Ботинки утопали в снегу, скользили по гладкому льду на дорогеч заставляя меня спотыкаться, чуть ли не падать, держать еле равновесие но бежать не оглядываясь. Не знаю, шло ли чудище за мной, но мой тревожный взгляд лишь был направлен на далекие очертания трую завода. Я хотела вернуться к отцу, там приятнее, спокойнее, ну и отец рядом... Вероятно у меня даже открылось второе дыхание, ведь в груди теперь не жгло, сердце стучало ровнее, а шаги тверже. Может я бежала минут семь, но уже стояла, откашливаясь и хватая губами воздух у главного входа на парковке завода.
Я не выдержала и упала прямо в кучу серого снега. По замерзшим розовым щекам потекли жгучие слезки, стекая в окровавленный снег и утопая в нем. Я испугалась и протерла на всчктй случай глаза — нет, показалось. Да и оказываетсяи снега в крови не было подо мной. Что твориться, где я? Лишь подняв взгляд и увидев освещенную пустую парковку с одиноким автомобилем отца, мой разум сразу же успокоился. Я грубо говоря вернулась домой, но нужно ли мне такое? И что за чудище преследовало меня?
Раздумывая, отряхивая свои штаны от прилипших комков снега, я дошла только до машины, как из нее, с тяжестью вылез обеспокоееный отец. Своими длингыми шагами он дотопал до меня и утопил в обьятиях пущистого теплого пальто, поглаживая своей мозолистой ладонью по голове. Его тяжелый бас усыплял мое уставшее тело:
— Доченька, ты чего такая запыхавшаяся! Ох, пойдем в машину, боже, да ты и еще вся замерзла, продрогла... Господи, все ноги мокрые, а ну быстрее на заднее сиденье, ложись и укутывайся чем нибудь...
Он чуть ли не на руки меня поднял, засунул на задние сиденья, более напоминающие шерстяной диван и накинул пледик. Загудел мотор и машина с дрожжанием тронулась, миролюбиво похрюкивая в ухо. Уложив голову на мягкий пакет у противоположной двери, я выдохнула и ощущая себя в полной безопасности, закрыла глазки. Сон не шел, но такая нежная обстановка заставила меня растаять прямо на сиденье.
Конец пути я совсем не помнила, вероятно мыльные силуэты были домами, нежный голос отца что-то мямлил, но через часа два я уже лежала под толстым колючим одеялом в своей кровати. Отец сидел рядом и гладил по голове, что-то рассказывая. После я узнала что заболела и пролежу дома недели полторы...
Но кошмары возвращали на тот заснеженный перкресток, лицом к лицу с убийцей.