Заучка на факультете теней

«Этого не может быть. Этого просто не может быть. Я сплю. Разбудите меня, пожалуйста! Ущипните посильнее...»

Увы, я не спала. Сидела в зале овальной формы на жестком стуле, а передо мной возвышалась трибуна, на которой стоял стол судей. Трое пожилых мужчин — двое с бородками, один гладко выбритый — взирали на меня неодобрительно, будто я самая настоящая преступница. Считанные секунды назад они пригласили в зал моего «дядю» — Гленна Корнуэлла, которому предстояло выступить и объяснить свою позицию. Обосновать желание спровадить меня куда подальше.

И ведь некому заступиться, сказать хоть слово в мою защиту. Мама находится на совещании у лорда-ректора в главном корпусе академии темных искусств и понятия не имеет, что меня в срочном порядке забрали в суд. Фактически украли. И это моя вина. Ведь это я подначивала Ллойда сделать роман Кларисс и Гаретта всеобщим достоянием. Он сделал. Теперь педагоги решают судьбу лорда-заместителя. Очень «вовремя». В тот самый момент, когда треклятый суд решает мою судьбу.

Я точно не знала, где именно нахожусь территориально. Меня доставили через портал. Прямо к двери зала. И тут же подтолкнули внутрь. Здесь были окна. Целых три. Но я сидела далековато от них. Видела лишь, как по стеклу бегут капли дождя. Небо будто расплакалось, предчувствуя неладное. Я тоже предчувствовала. Сердце будто игла колола, норовя проткнуть насквозь. Что будет, если судьи примут решение прямо сейчас? Мама не успеет вмешаться и... и...

Гленн Корнуэлл вошел в зал при полном параде. Нет, он не оделся кричаще. Наоборот, выбрал скромный костюм. Тот сидел отлично и придавал облику «дядюшки» строгость и важность. Грех не встать на сторону такого господина. Такой всегда прав. На меня Гленн даже не взглянул. Ну, разумеется, я всегда была для него пустым местом. Прошел на трибуну, где стояло кресло для свидетелей. Или, как в нашем случае, истцов. Устроился, положив ногу на ногу.

— Мы вас слушаем, господин Корнуэлл, — проговорил судья, что сидел в середине. Проговорил скучающим тоном, словно происходящее было совершенно неважно. Словно мое будущее не имело абсолютно никакого значения.

Гленн деловито кашлянул и преступил к заранее отрепетированной речи.

— Когда эта девочка только появилась на свет, — он указал пальцем в мою сторону, но на меня не посмотрел, — я предлагал родне переправить ее в мир людей. Предупреждал, что если оставить ее здесь, это обернется проблемами. Не только для семьи, но и для других магов. Полукровкам не место в нашем мире. Они ошибка. Но моя матушка — Ариана Корнуэлл — поддалась сантиментам. Она похоронила дочь, мою несчастную сестру Джулию, и увидела в ребенке ее продолжение. Мне не удалось переубедить матушку, и девочка осталась в родовом особняке Корнуэллов.

Я сидела, глядя на сложенные на коленях руки. Вела себя как та самая примерная цветочная фея, которую все привыкли видеть на протяжении восемнадцати лет. Но в душе бушевал гнев. Сантименты? Это точно не о моей бабушке. А Гленн умен. Какую предысторию состряпал!

— В конце концов, даже я смирился с присутствием полукровки в особняке, — продолжал Гленн, сдобрив голос печальными нотками. — Она вела себя сносно. Занималась нашим и соседскими садами. Темная магия не проявлялась, и это упрощало ситуацию. Но все изменилось на дне рождения моей старшей сестры Айрин, когда теневая магия девочки проснулась. Это изменило все. Перевернуло с ног на голову.

Я сжимала зубы, но не отрывала взгляда от ладоней. Нельзя смотреть ни на Гленна, ни на судей. Ни к чему им видеть гнев в моих глазах.

А я злилась! Так, что того гляди, теневые побеги вырвутся.

Девочка! Гленн что, умрет, если произнесет мое имя?

— Я считаю, и меня поддерживает вся семья, что цветочной фее не место на факультете теней, — перешел Гленн к главному. — Ее нельзя обучать теневой магии. Это против самой сути магии. Либо фея, либо тень. Третьего не дано. Семья Корнуэлл понимает, что правила — есть правила. Любой маг, у которого проявились способности тени, обязан пройти обучение, чтобы научиться контролировать дар. Но эта девочка — не настоящая тень. И она — проблема. Вы это знаете. Я предоставил вам письменные свидетельства некоторых педагогов. В частности, заместителей декана Моргана и Гаретта. Оба подтверждают, что девочка почувствовала себя особенной, грубит на уроках, ведет себя заносчиво с другими студентами, а еще сумела очаровать сына самого лорда-ректора. Юноша-тень отличился множеством безрассудных поступков из-за цветочной феи. Все это нужно остановить, пока не стало поздно. Необходимо альтернативное решение. Его наша семья и предлагает. В мире людей полукровка утратит способности, и не будет представлять угрозы ни для кого.

Вот теперь я была готова закричать. Свидетельства заместителей? Гаретта? Того самого Гаретта, которого уличили в связи со студенткой и хотят уволить?!

Проклятье! Гленну хватило наглости еще и Ллойда приплести!

Быстро же узнал о нашей «дружбе» и не преминул воспользоваться!

— Прошу вас, господа, — Гленн приложил руки к груди, — примите правильное решение. Переезд девочки в мир людей пойдет на пользу всем. В том числе, ей самой. Она не осознает, что это упростит ей жизнь. Там она станет не ненавистной полукровкой, а такой, как все вокруг.

Я не удержалась. Посмотрела на Гленна. С презрением.

Можно подумать, он о моем благополучии заботится.

— Мы выслушали ваше предложение, господин Корнуэлл, — проговорил судья, сидевший слева. — Но насколько я помню, по этому делу хотела выступить и леди Орнелла Армитадж.

Мое сердце затрепыхалось.

Да-да! Она хотела выступить! Еще как хотела! Нужно дать ей шанс!

— Леди Армитадж — не член семьи, — отрезал Гленн. — С какой стати давать ей право голоса? Она просто ненавидит, когда магов отправляют в мир людей. Считает это унизительным. Но у нас особый случай. К тому же, леди Армитадж нынче не сочла нужным присутствовать здесь, а ведь ей отправили приглашение, так?

Я с трудом сдержала крик.

Мама — не член семьи?! Вот, мерзавец!

— Все верно, леди Армитадж отправили приглашение сегодня утром, — проговорил главный судья скучающим тоном. — И раз она не объявилась, видно, передумала выступать в защиту феи. Неудивительно. На факультете и так проблем хватает.

— Но леди Армитадж сейчас на... — не выдержала я и попыталась объяснить мамино отсутствие в зале суда.

Увы, мне не позволили.

— Молчать! — судья щелкнул пальцами. — Тебе не давали слова!

Миг, и я едва не задохнулась. В буквальном смысле. Рот закрылся сам собой, губы сжались крепко-крепко. Даже замычать, демонстрируя протест, не получилось.

— Раз больше желающих выступить нет, мы удаляемся на совещание. Ждите здесь.

Судья еще раз щелкнул пальцами, и прямо из пола выросли теневые побеги. Они легко оплели меня с ног до самой шеи, приковав к креслу. При всем желании не дернешься. И тем более, не дашь деру.

— Видела бы ты сейчас свое лицо, — проговорил Гленн насмешливо, когда судьи удалились в соседнее помещение решать мою судьбу. — Истинная темная.

Ох, как же я жалела, что меня лишили дара речи. Все бы ему высказала. Все-все! А заодно одарила б знанием, что он — труп. А еще идиот. Неужели, правда, не понимает что мама его уничтожит? Убьет собственными руками и не вспомнит даже, что когда-то любила!

— Это для твоего блага, — снова заговорил Гленн. — Ты просто не видишь картины целиком. И это вина Орнеллы. Она оставила тебя в нашем мире и внушила, что ты достойна большего, чем жизнь скромной цветочной феи. Окажись ты в мире людей младенцем, как мы и планировали изначально, была бы счастлива.

Легкие и сердце разрывались от отчаянного желания кричать. Где-то на границе сознания я понимала, что в словах Гленна есть доля правды. Расти я среди людей, знать не знала бы ни о настоящих родителях, ни о собственных силах. Я была бы другой. Но сейчас это не играло роли. Я та, кто есть! Цветочная фея и тень! Меня нельзя вышвыривать, как котенка за шкирку. Здесь моя жизнь! Здесь мама и... Ллойд. Ллойд, с которым (это я вдруг ясно осознала) я не хочу прощаться навсегда.

— Знаю, Орнелла придет в ярость, она не любит проигрывать, — Гленн закатил глаза. — Но придется смириться с поражением.

«С поражением?! Серьезно?! Он думает, это игра?! Соревнование?! Маме нужна я! Я! А не победа над бывшим возлюбленным!»

— Постепенно и ты поймешь, что я прав, — заверил Гленн с самодовольной улыбкой.

А я посмотрела на него яростно и объявила мысленно:

«Я тебя убью! Даже если выкинут в чужой мир, найду способ поквитаться!»

Не знаю, что именно прочел Гленн в моих глазах. И успел ли это сделать. Ибо пока я «отправляла» сие послание, скрипнули двери, и в зал вернулись судьи. Слишком быстро. Будто и не обсуждали ничего, а приняли решение сходу.

Плохой знак. Очень плохой знак!

Судьи устроились на прежних местах, Гленн скромно присел на скамеечке у стены, а я... я... Мне чудилось, что пол дрожит под креслом, того гляди проломится, и я улечу в очередной портал. На этот раз в портал, ведущий в иной мир. Навсегда. Я же тень. Пусть и наполовину. А тени не способны возвращаться обратно. Для нашего брата такое путешествие — это билет в один конец.

— Суд взвесил все факты и принял решение, — объявил главный судья. — Калиста Корнуэлл отправляется в мир людей. Сегодня же. Все свободны.

Виски взорвались от боли.

Я не могла поверить. Я просто не могла в ЭТО поверить!

Мир людей?! Сегодня?!

Я до последнего не теряла надежду. Считала, что все не может закончиться вот так. И зря.

— Благодарю вас, господа, — Гленн поднялся с видом победителя.

А я осознала, что, правда, готова его убить. Это была не пустая угроза. Не сумасшедшая мысль, пришедшая в голову сгоряча. А реальное желание.

Я бы не побоялась обагрить руки его кровью. И плевать на последствия.

— Не будем откладывать перемещение, — главный судья вновь переключил мое внимание с Гленна на себя. — В новом доме девушка обойдется без вещей, оставленных на факультете.

А в следующий миг он опять щелкнул пальцами, и зал суда поплыл. Лишь на грани реальности и беспамятства мелькнула мысль о маме. Она не просто узнает о случившемся слишком поздно. Она больше никогда не увидит меня...

— О! Ты проснулась! Наконец-то! Похоже, тебя здорово оглушили заклятьем. Целых два дня проспала, как сурок.

— Что? — я резко села на кровати и качнулась. Голова закружилась.

— Не так быстро, торопыга. Сначала выпей.

Мне под нос сунули стакан с зеленоватой жидкостью. Но я к нему не притронулась. Сердито уставилась на протягивающую его светловолосую девушку моего возраста.

— Не бойся, не отравлю, — правильно истолковала она гневный взгляд. — Моя бабушка — травница. А я ее ученица. Это, — незнакомка кивнула на стакан, — бодрящая настойка. Живо вернет тебе ясность ума и поставит на ноги. Пей, не бойся. И, кстати, я Саманта. Для близких просто Сэм.

Я не шевельнулась, а в голове взрывались и взрывались фейерверки. Взгляд пытался сфокусироваться на окружающей обстановке. Бежевых стенах, занавесках в цветочек на окне, склянках на столе с разноцветными жидкостями.

— Где... я?

Саманта тяжело вздохнула, но настойку от моего лица не убрала.

— Ты в нашем мире. В людском мире. Тебя переправили, пока ты была без сознания. Поселили у нас. Ты же новенькая. А новеньких не полагается бросать на произвол судьбы. А мы... наша семья немножко маги. То есть, бабушка была магом, но с юности живет тут, занимается травами. У меня нет способностей. Только полезные знания, как разные болезни лечить с помощью растений.

— Переправили...

Я услышала все, что сказала Саманта. Но в мозг врезалось одно единственное слово.

Значит, все. Конец. Я далеко от мамы. И Ллойда. Я проиграла.

— Мне жаль, — проговорила девчонка. — Это ужасно, оказаться в чужом незнакомом мире. Вдали от всех, кто дорог. Но обещаю, я помогу тебе привыкнуть и... и...

Она замолчала, потому что я упрямо отодвинула стакан, легла на кровать и отвернулась лицом к стене. Еще и уши показательно ладонями закрыла. Как ребенок.

— Ладно, можешь выпить настойку потом. Если захочешь. Я ее на столе оставлю, — проговорила Саманта печально. — Не буду мешать. Тебе сейчас, наверное, лучше побыть одной.

Она ушла, а я осталась лежать, свернувшись калачиком. Голова взрывалась, грудь сдавило, будто камней сверху навалили, хотелось рыдать в голос, кричать и проклинать судьбу, Гленна и судей. Но я сжимала зубы, ибо считала, что слезы — проявление слабости, а я вовсе не слабая. Вот только они все равно пролились, бежали и бежали по щекам, скатываясь на подушку, пока на ней не появились большущие мокрые пятна.

Не верилось! Мне до сих пор не верилось, что это конец. Дурной сон, ведь так? Мне просто снится сон, навеянный страхами. Не было ни суда, ни девочки Саманты. Я сейчас открою глаза в спальне на факультете теней и увижу Рейну. Мы пойдем в столовую на завтрак, где к нам за столик-крошку подсядет Ллойд, а в течение дня я обязательно встречусь с мамой. Или поздно вечером она сама явится в мой сон.

Увы... Все это было лишь моими желаниями. Я знала, что ничего из перечисленного больше не случится. Ни наяву, ни в снах. Даже столь могущественная тень, как Орнелла Армитадж, не способна пробиться в сон феи, сосланной в человеческий мир.

Я тут навсегда. Точка. Без вариантов.

...Не знаю, сколько я так пролежала. По ощущениям часа три.

Мысли от мамы и Ллойда постепенно перетекли к унылому будущему. Я плохо представляла, что ждет меня теперь. Маги, неважно темные или светлые, мало знали о мире людей. Да и не горели желанием проявлять интерес. Говорили лишь, что наш брат тут терял дар и жил совершенно непримечательной человеческой жизнью. Теперь мне предстояло выяснять, как обстоят дела. В деталях.

— Не стоит откладывать, — проговорила я, свешивая ноги с кровати.

В самом деле, какой смысл лежать, утопая в жалости к себе? Это не поможет.

Голова закружилась, и я вспомнила об оставленной Самантой настойке. Зеленоватая жидкость поджидала на столе. Я добралась до него, пошатываясь. С подозрением понюхала содержимое стакана. Запах оказался вполне пристойным. Я уловила аромат календулы и ромашки, хотя их забивали более сильные мята и шалфей.

— Неплохо, — пробормотала я, когда осушила стакан до дна. Головокружение мгновенно прошло, а взор прояснился

Теперь я могла рассмотреть комнату. Она походила на помещение, где лекари держали больных. Столик с лекарствами, уютная обстановка для создания позитивного настроя: скатерть в веселую сине-белую клетку, шторы с васильками на окне, живые цветы. Взглянув на гортензию, я вспомнила об утраченных силах. Тяжко вздохнула и решила удостовериться. Занесла руку над горшком и приказала растению обзавестись бутонами. Обычно получалось в два счета. Для меня, выращивающей целые сады, это такая мелочь. Однако ничего не произошло. Цветок и не подумал откликаться. На всякий случай я попробовала создать теневые побеги. Вдруг темный дар сильнее цветочного. Но и тут ждал полный провал.

Значит, все правда. Маги здесь перестают быть магами.

Я с минуту поразмышляла, позвать Саманту, чтобы расспросить о мире и моем ближайшем будущем, или самой отправиться на поиски, и выбрала второй вариант. Вышла в коридор, прошла считанные метры и оказалась в просторной гостиной со стенами, выкрашенными в приятный глазу нежно-зеленый цвет. Саманта сидела на диване у окна с книгой в руках. В кресле по соседству дремала пожилая женщина с седыми волосами, перехваченными коричневой лентой. Та самая бабушка, стало быть. Травница.

— О! Ты встала, — Саманта мягко мне улыбнулась. — Проходи, устраивайся. Ужин через полчаса. А пока стоит обсудить дела. Согласна?

Я кивнула и села рядом с ней на диван. Бабушка на мое появление не отреагировала, даже не шевельнулась, продолжила дремать.

— Вижу, тебе лучше, — Саманта сделала правильный вывод, что я выпила настойку. — Завтра приготовлю еще. Желательно принимать недели две, чтобы не разболеться. Магам первое время тяжело в нашем... хм... не магическом поле.

— Не магическом? — переспросила я растерянно.

А это еще что значит?

— Вам, конечно же, ничего не объясняют — Саманта закатила глаза. — Дело в том, что в нашем мире маги не теряют силу. То есть, теряют, но не так, как все думают. Она остается при нас. Никуда не исчезает. Но поле мира не позволяет использовать способности. Они попросту не работают.

— Ого...

У меня голова пошла кругом. То есть, я все еще и фея, и тень. Просто нахожусь в месте, где это не имеет значения. Я словно связана по рукам и ногам.

— Не могу сказать, что понимаю, каково тебе сейчас, — добавила Саманта мягко. — Я здесь родилась и даже не представляю, какой силой владею. Бабушка была сильной магиней. В вашем мире.

— Как она попала сюда? — спросила я торопливо.

Но Саманта приложила палец к губам.

— Долгая история. Потом как-нибудь расскажу. А пока послушай внимательно. Ближайшие два месяца ты обязана провести с нами. Я научу тебя всему, что тебе положено знать, чтобы жить в этом мире самостоятельно. Главное, запомни простые правила: без меня из дома не выходить, не упоминать при посторонних, что ты не местная. Люди не верят в магический мир, считают его выдумкой. Начнешь рассказывать, сочтут сумасшедшей и закроют в клинике для тех, кто лишился рассудка. Все понятно?

— Да. Простые правила, — кивнула я, а сердце заныло.

Накрыла та-акая горечь, что пришлось сжать зубы, чтобы не разрыдаться.

— Поверь, наш мир не столь ужасен, — заверила Саманта. — У наших соседей-магов, в смысле тайных магов, поселили еще одну девушку из ваших. Она не тень, но темная. Ее зовут Кейти. Поначалу она тоже расстраивалась, а сейчас осваивается. Говорит, что здесь ей спокойнее, чем у вас. Только по брату скучает.

— По брату? — у меня перехватило дыхание. — Стоп! Ты сказала, девушку зовут Кейти? Кейти Грэгсон?

— Да, — Саманта прищурилась. — Ты ее знаешь?

— Нет. Но сталкивалась с братом. Он тоже с факультета теней. Ох...

Вот, засада! Наверняка, Саманта познакомит меня с Кейти. Логичный поступок. Две сосланные магини, им стоит общаться и поддерживать друг друга. Вот только... Только как мне себя вести? Что сказать о Тимоти? Девчонка, наверняка, не в курсе, что его похитили. А мне совершенно не улыбалось становиться вестником дурных новостей.

— Я вас обязательно познакомлю, — объявила Саманта, неправильно истолковав мое волнение.

— Хорошо, — я выдавила улыбку.

А что еще оставалось?