Глава 3

Адамсон потерялась в пространстве всего на несколько секунд. Кук не удержал ее или намеренно толкнул, Азалия этого так и не поняла. Она ударилась головой о кухонный шкаф, и его дверцы распахнулись. Следом посыпались тарелки с синими витиеватыми узорами, которые бабушка доставала исключительно по праздникам. Пока Лия скатывалась по деревянной полированной поверхности, осколки посуды уже покрыли весь пол.
Женщина ахнула, вожак дернул ножом в сторону, предупреждая, чтобы не двигалась. Собственная жизнь ей была не дороже внучкиной, но если она будет мертва, то уже ничем не сможет помочь.
Девочка не удержалась на ногах и упала. Спину пронзила боль, а лицо мгновенно сморщилось. Ткань белой футболки пропиталась чем-то мокрым. Адамсон с трудом развернулась на живот и поползла. Отчаянно. Без какого-либо шанса на спасение.
Все, кто находился в комнате, замерли. Кровь оставила размытый след, будто кто-то неудачно пытался растереть ее по паркету. Вожак разглаживал замученное лицо и тер переносицу. Только Куку было плевать. Он схватил Азалию за волосы и наступил на спину тяжелым ботинком, вдавливая девочку в пол.
Лия вспоминала, как по пути в школу думала о насекомых, которые бегают по дороге туда-сюда. Они куда-то торопятся. На свою земляную работу. Кто-то наверху решил, что человечество имеет право не обращать внимание на жуков. Это низший класс. Их можно убивать. Никакой катаклизмы или глобальной перемены не произойдет.
Люди давят нас ногами, как мелких животных, тем самым, причиняют боль. Мы ломаемся и перестаем дышать. Они считают, что втаптывают нас туда, куда нам и место. В землю. Только вот забывают одну простую вещь. Что их дорога ничем не отличается от нашей. И мы обязательно окажемся рядом. Там же. В земле.
Она зашипела от боли и уткнулась носом в холодный пол.
– Я заявлю на вас в полицию, – голос Адамсон вышел сдавленным и хриплым. Азалия устала. Единственное, чего ей хотелось – прекратить это все. Остановить ад, который царил в доме.
– Не думаю, – Кук присел перед ней на корточки. Колени хрустнули, как сломанные ветки. Лия сразу же ощутила запах сигарет, алкоголя и поморщилась. – Ты ведь уже попыталась, – он шумно вздохнул, – и вышло, честно говоря, хреново, – парень укоризненно покачал головой и обернулся на звук.
В закрытую дверь кто-то царапался. Девочка надеялась на любой исход ситуации, даже на мистический. Чтобы дверь выломали несуществующие твари и сожрали всех, кто находился в этой комнате.
– Руди, посмотри кто там, – на вздохе произнес вожак. Парни заметно напряглись. Четвертый осматривал дом в поиске спасения, а Кук скрипел зубами и не сводил взгляд с дверей. Руди все так же стоял около телефона. Он испуганно отодвинул занавеску и улыбнулся.
– Это щ-щ-щенок, – парень заикался. Это не то, на что стоило бы обращать внимание, но некоторое время она изучала его. Всматривалась в каждую черточку блеклого лица, в каждый шрам на нем. Настолько неидеальное, и в довесок этому черная душа.
– Я хочу сделать тебе подарок, – мгновенно произнес Кук и направился к выходу. Будто у него над головой загорелась лампочка. Какая-то внезапная мысль посетила его разум, которую непременно хотелось осуществить. А в голове Адамсон прозвучал незнакомый голос, который подсказывал нужное слово:
"Эврика".
Азалия, лежа на полу, наблюдала за тем, как Кук приоткрыл дверь, в которую сунулась белая пушистая мордочка. Комочек неосторожно ступал лапками по полу и вилял коротким хвостом. Лия мысленно подавала ему сигналы, будто являлась телепатом. "Беги", – приказывала ему девочка. Но он не слышал.
Почти перед самым отъездом Мэй из Брайтона Азалия смотрела фильм ужасов по телевизору. Лия кричала герою:
– Ну куда ты идешь? Это же логово, которое кишит чертями! Беги! Тебя убьют! Беги!
Мэй тогда долго смеялась, обнимала младшую и говорила о том, что жалеет о вынужденном переезде. Девочка молчала, ведь старшую никто не выгонял из дома, поэтому она могла остаться, если так хотела.
А сейчас Адамсон радовалась, что Мэй так далеко. Ведь на одну жертву будет меньше.
– Я вырежу его сердце на твоих глазах.
– Нет, парень, – сказал четвертый, – только не при мне. Татуированный понимал, что с другом творится что-то нездоровое. Что его, как им казалось, невинная идея позабавиться, напугать и взять немного денег перерастала в нечто большее. Даже его это пугало. Мысли Кука становились туманными, а движения – резкими.
– Все будет происходить на твоих глазах, – произнес Кук, глядя на Адамсон, но он не видел ее. Перед его лицом предстала другая картина. Картина прошлого. Больного прошлого.
– Нет! – Азалия кричала сквозь слезы. – Уйди! Беги!
Лия позабыла о страхе и боли. Девочка поднялась на ноги, а когда встретилась с взглядом голубых глаз, остановилась. Мысли путались в голове, ей показалось, что она забыла что-то очень важное, но этот взгляд давил ее, уничтожал и заставлял забыть обо всем.
Адамсон сделала неуверенный шаг назад и уперлась во что-то. Когда обернулась, то увидела четвертого. Он играл с ножом. Крутил его в руках, и делал вид, что не замечает ее, но полуулыбка парня говорила, что он намеренно здесь. Чтобы испугать. Азалия сглотнула и сердце ухнуло вниз на бешеной скорости. Лия вновь обернулась и столкнулась с грудью Руди.
Это напоминало ей задний двор школы. Замкнутый круг, в который она попала. Одноклассники толпились и толкали девочку. Адамсон натыкалась то на одного, то на другого. Их сумасшедший хохот можно было сравнить со смехом гиен. Щеки вспыхивали и бледнели.
Азалия крутила головой, чтобы прогнать пугающие мысли. Но люди из прошлого и настоящего только насмехались над ней. Их голоса сливались в один. Хор. Хор дикого смеха.
Сжечь.
"Сжечь всех и себя в том числе".
Щенок испугался крика и выбежал. Лия шумно выдохнула. Главное – одна маленькая жизнь спасена.
Очередное намеченное дело Куком срывалось. Кровь бурлила в венах с двойной скоростью и приливала к голове. Лицо краснело. В такие моменты он ощущал себя Халком. Злость вырывалась наружу и обычно захватывала все стоящее рядом, как пожар в лесу.
Женщина заметила, как парень снова направлялся к внучке.
– Прошу, пощадите! Не троньте ее! – закричала бабушка.
– Она меня уже достала, – прорычал Кук. Он остановился возле женщины и занес кулак над головой. Вожак перехватил его руку.
– Кук, мы так не договаривались.
– Пожалуйста, – губы девочки тряслись. – Не трогай ее.
Никто не смотрел в ее сторону. Она была как декорация, которую непременно уберут в самый дальний угол после окончания праздника. И даже не вспомнят.
Кук дернулся, но вожак потянул его на себя. Они стояли, чуть ли не касаясь кончиками носа. Главный выглядел как несокрушимая скала. Он мог бы остановить все это, но делал абсолютно обратное. Эти два человека сдерживали друг друга в любой ситуации. Направляли в нужную сторону. Но когда сталкивались лбами, происходил взрыв. Большой взрыв. И все шло наперекосяк.
– Поцелуемся? – Кук высунул язык и провел им по своим губам. – Не забывай, что ты зависишь от меня.
– От твоего отца, – поправил его вожак. Он возвышался над ним. Его лицо выражало уверенность и хладнокровное спокойствие. А Адамсон думала: "Неужели они не понимают, что творят? Разве их совсем не мучает совесть?"
– Но я же могу ему сказать пару слов. Или твоя мать уже не больна? – он дунул ему в лицо, будто выпрыснул слова. И ударил по самому больному. Контрольный выстрел, который сбил вожака с ног ударной волной.
Вожак оттолкнул его от себя и врезал кулаком по лицу. Тот пошатнулся и вытер кровь под носом. Кук хмыкнул.
– Не трогать бабушку, детка? – он по-прежнему смотрел в глаза другу.
Азалия была не в силах шевелиться.
– Хорошо, – он пожал плечами. – Тогда я буду трогать тебя.
Спину кололо сотнями иголок. Кук смотрел на Лию так, что ее тело бросало жаром. Она надеялась, что кто-то ее спасет: мистические твари, мальчик с картинки, да пусть даже бабушкин шепот. Все это не могло происходить на самом деле. Только не с ней.
Ладони превратились в кулаки. Девочка до последнего расчитывала на их снисхождение. Кук ведь понимал изначально, что Адамсон не станет сопротивляться. И если в этой ситуации Азалия была запуганной мышью, то он – наглой и бесстрашной крысой. Парень унюхал ее страх и заполонил все пространство ужасом.
Кук плюнул красный сгусток, смешанный со слюной, на пол перед вожаком и последний раз посмотрел на него. Он медленно подошел к Лие и положил ладони на трясущиеся плечи.
– Кук, ты что, ублюдок, задумал? Нам просто нужны были деньги, – вожак пытался отговорить его. Он знал, что нужно было Куку. Парень всегда получал от девушек то, что хотел. Но обычно они не сопротивлялись.
– Деньги я мог взять и у папаши. А сюда мы пришли просто повеселиться. Считай, что это подарок на день рождения, который я еще не получил от тебя.
Кук поглаживал волосы девочки и пытался словить убегающий взгляд. Она тяжело дышала и плакала в голос.
– Не зли меня, детка, хватит орать. Посмотри на меня.
Адамсон отводила глаза в сторону. Смотреть куда угодно, только не на него. Только не на него. Азалия завывала, выпуская горячий воздух ртом.
– Посмотри на меня! – парень схватил Лию за шею. Этот человек заставлял верить в то, что тело не принадлежало ей. Что Кук – его повелитель. И только он может теперь делать с ним то, что захочет. Адамсон посмотрела в голубые глаза и захотела ослепнуть. Его губы расплылись в хищной улыбке. Парень любил послушных девочек. Ему все подчиняются. Все.
Если бы она встретила его на улице, то никогда не смогла подумать, что он способен причинить столько боли.
Кук взял Азалию за руку и потянул вниз. Лия исполняла все его приказы. Она опустилась на пол. Парень аккуратно уложил девочку на спину и любовался. Как ее густые черные волосы спутались и липли к мокрому от слез лицу. Как ресницы дрожали от страха, а нос морщился, когда Адамсон закрывала глаза. Как нервно пульсировала вена на тонкой шее.
– Ты красивая, – он проговорил это почти шепотом, как будто в этом месте находились только они вдвоем. – Я ведь уже говорил тебе это? Отвечай! – Кук стукнул кулаком по полу. Горячий поток воздуха вылетел из его рта. Азалия зажмурилась.
Она согласно закивала головой. Все, что угодно. Только бы быстрее это закончилось. Страшно. Очень страшно.
Лия нечеловеческими усилиями заставила себя лежать тихо, чтобы не ощутить новую порцию боли.
Когда в детстве девочка долго не могла уснуть, возле нее сидела старшая сестра.
– Это плохо? Я больна?
– Нет, Лия, – смеялась Мэй. – Это от переизбытка эмоций. Ты очень активный ребенок. Закрывай глаза и считай до десяти.
– А если все равно не усну?
– Считай заново.
Адамсон закрыла глаза и глубоко вдохнула.
Один.
Азалия сжимала зубы все сильнее. При любом телодвижении боль в пояснице становилась отчетливее, будто кто-то резал наживую.
Два.
Не нужно было смотреть на всех, кто находился в этом месте. Не нужны были слова. Достаточно того, какая царила тишина в комнате. Это и есть ответы на все вопросы.
Тишина так прекрасна, так спокойна и совсем не дышит. Ее нельзя тревожить.
Три.
Лия чувствовала, как брюки сползают с ног. Ей было мерзко. Противно. Но Кук, похоже, уже не замечал этого.
Четыре.
Его холодная пасть тыкалась в ее губы. Девочка слышала его тяжелое дыхание. Тошнота подступала к горлу.
Пять.
Громкий хлопок заставил повернуть голову в сторону. Бабушка упала на колени. Во рту стало совсем сухо, и Адамсон с трудом сглотнула.
Шесть.
Женщина схватилась обеими руками за больное сердце, захрипела, а потом упала.
Семь.
Азалия отрицательно покачала головой и до крови прикусила нижнюю губу. Она безвольно протянула руку в сторону бабушки и снова зажмурила глаза. Ладонь невидимо коснулась бабушкиных пальцев и крепко сжалась.
– Нет, – проговорила Лия шепотом. – Нет.
Восемь.
Девочка набрала побольше воздуха в легкие и закусила щеку изнутри.
– Ну и отлично, – прошептал Кук. Пот капнул на лицо Адамсон, и она вновь закрыла глаза.
Девять.
В раковинах ушей собирались слезы. Азалия столько раз умерла и ожила за этот вечер. Стало совсем холодно и так пусто. Лия очень устала и хотела спать.
Десять.