Глава 4
Адамсон лежала на полу и дышала спертым воздухом. Нужно было открыть глаза, чтобы оглянуться и быть готовой к следующему удару, если его не избежать. Больше никогда в жизни ей не хотелось испытать то, что ощутила на собственном опыте. Нет ничего хуже, чем физическая боль, и если бы кто-то сейчас попытался вставить пару фраз о боли душевной, Азалия бы, несомненно, пожелала ему перенести то же, что вытерпела она.
"Так не бывает, ведь так не бывает", – вновь и вновь повторяла Лия про себя, боясь, встать или перевернуться на спину.
Девочка была в безопасности. В какой-то степени. Кук уже не трогал ее, но Адамсон помнила все до миллисекунды. Азалия чувствовала его. Губы на теле. Она задыхалась и не могла избавиться от преследующих навязанных сознанием воспоминаний, которые, казалось, останутся разложенными на полках, каждый в своей коробочке. Нет, даже не коробочке. Скорее, в рамках с фотографиями на стенах, чтобы каждый раз, когда попытаешься забыть, они будут на самом видном месте. Окружать тебя и напоминать о своем существовании.
Лия дрожала от переизбытка эмоций или от холода. На оголенные части тела подул ласковый ветерок, и что-то легкое и приятное приземлилось на ноги. Девочка решила открыть глаза и увидела на себе белую ткань.
"Ты не мой герой, не мой".
Все детские и наивные мечты превратились в пыль, скрипящую под ногами удаляющегося силуэта вожака.
Ей захотелось схватиться за края простыни и укутаться с головой. Возможно, сейчас бы бабушка зашла в комнату и попросила бы Адамсон встать, иначе она опоздала бы на занятия. Аромат печеного пирога донесся бы в комнату. Если бы не...
Он накрыл Азалию тканью, как накрывают трупы.
Где-то на улице едва слышался вой сирены. В программе, которой Лия не помнила названия, звезды путешествовали по миру и говорили, что скорая помощь звучит во всех странах неодинаково. Девочке казалось это таким бессмысленным, как и происходящее сегодня.
"Я умерла," – думала Адамсон, глядя в окно, за которым виднелась лишь темнота.
И пустота.
Азалия перевела взгляд в другую часть комнаты. С Руди у них получился неплохой дуэт. Он отлично держал темп, а такт колебаний равномерно шел под счет раз-два с движениями Лии. Она поняла, что качается, лежа на боку и, как глупо и психопатично это выглядело, поэтому замерла.
Вожак теребил ключи в карманах штанов и стоял спиной ко всем.
Татуированный парень сидел на стуле. Он неотрывно смотрел в телефон, а на его лице мелькали синие тени с экрана.
– Порнушку смотришь? – усмехнулся над ним Кук и неспеша направился в кухню, шаркая ногами.
– Практически, – как-то испуганно ответил тот и быстро убрал телефон в карман.
Девочка попыталась подняться на локте, чтобы принять другую позу. Когда Адамсон села, то подперла колени к груди и укуталась простыней, которая местами пропиталась кровью и грязью.
Азалия думала о бабушке, но никак не могла посмотреть в ее сторону. Образ замертво падающего тела стоял перед глазами даже тогда, когда они закрывались.
– Ну как, детка, тебе понравилось? – Кук взялся за ремень и подтянул штаны, которые спадали с талии.
Парень сам не понял, как перешел черту. Они всего-то хотели повеселиться. Но когда ситуация переросла в нечто большее, он уже не собирался отступать. Ведь это всего лишь веселье, не так ли?
Стрелка часов перескочила с пятнадцатой на шестнадцатую минуту десятого. Время неумолимо тянулось.
– Прекрати! – Кук дал Руди подзатыльник. – У меня ощущение, что я в психушке!
Она обнимала плечи руками, испытывая жалость к самой себе.
Вожак наблюдал, как девочка пытается стряхнуть с себя моменты произошедшего, а мрачные мысли посещают ее голову. Но он не умел поддерживать, не научился. Парень следовал законам своей стаи, и впервые не смог удержать Кука от совершения безвозвратного ужасного поступка.
Кук включил на кухне кран. Он намочил руки и провел по волосам влажной ладонью.
– Воды, – прошептала Лия, закрывая глаза.
– Ну, что дальше? – Кук взял стакан. – Секс был, наркотики тоже, может, рок-н-рол? – парень игнорировал ее. Он жадно пил жидкость, осушая стакан. Кадык ходил вверх-вниз вот-вот, собираясь, выскочить через глотку.
Кук слизал капли с губ и снова повернул вентиль.
– Танцы тоже были, – сказал четвертый, посмеиваясь. – А вот музыку могу устроить.
Каждую секунду мозг человека прокручивает мысли, но в данный момент сознание девочки отказывалось воспринимать любую информацию.
Струя холодной воды полилась на нее сверху. Адамсон глубоко вдохнула. Жидкость, стекающая по лицу, попадала в нос. Азалия закашлялась и жадно хватала ртом капли, которые трудно было словить.
– Ты что вытворяешь? – проскрипев зубами, выдавил из себя вожак. Но Кук, не обращал на него никакого внимания. Довольный своей маленькой пакостью он плюхнулся в кресло подле Лии. Парень сам не понимал почему так относился к ней. Возможно, завидовал тем, у кого есть уют и любовь в доме, тем, кто лучше него самого. Кук пытался уничтожить все, что хорошо лежит. И подчинить слабых. Чувствовать превосходство над ними.
Она нуждалась в помощи. Почему-то от вожака ее получить хотелось меньше всего. Он не остановил самого ужасного, так есть ли смысл просить еще о чем-то?
Руди. Человек, от которого порой требуют невозможного. Забитый и затравленный зверек, который сидел в углу и ждал очередного указания.
– Пожалуйста, уходите. Что вам еще нужно? – девочка перевела туманный взгляд на Руди. – Будь человеком, ты же добрый, я вижу. Твои глаза... В них полно тепла. Ты же просто слушаешься его, делаешь так, как он велит тебе, – Адамсон говорила размеренно, пытаясь, успокоить себя и достучаться до него. Он молчал и долго думал. На миг Азалии показалось, что его лицо изображало маску понимания. Парень посмотрел на Кука, а потом вновь на Лию. Что-то заставило его изменить свое решение. Руди сглотнул и скорчил злую гримасу.
– М-молчать, – с каждым сказанным словом тон его голоса становился выше. – Я-я всегда делаю так, к-как мне говорят, я самый милый ч-человек на Земле, – он коверкал фразы девочки и вскидывал руки вверх. – И эти г-глаза, – парень в ярости стучал по лицу руками, – ненавижу их! Хочу быть злым, плохим и ужасным! Чтобы люди смотрели в них и испытывали страх!
Она с трудом поднялась с пола и ухватилась за белую простынь, которая липла к телу. Адамсон пыталась придерживать ее рукой у груди, чтобы та не упала.
– Это Англия, детка. Здесь всем плевать, во что ты одет, – изрек Кук, глядя на прикид Азалии. Четвертый подхватил шутку и засмеялся в кулак.
– Куда это она? – спросил татуированный, на что Кук развёл руками.
Лия сама не понимала, что сейчас делает. Внизу живота ощущалась тупая боль, от чего она шла чуть прихрамывая. Под ступнями хрустело стекло, а на полу рисовался влажный кровавый след.
Девочка шла к Руди. Адамсон протянула к нему руку и взглянула в растерянное лицо.
– Помоги, прошу, – сказала Азалия почти шепотом. Она смотрела на него, как на величайшего из людей. Парень колебался некоторое время, смотрел на нее бегающими глазами и сам был похож на маленького мальчика, который нуждался в поддержке. Его голова медленно вертелась в отрицательном жесте. Лия громко выдохнула и закрыла глаза. Кто-то толкнул ее. Не обязательно было прилагать усилия для этого. Девочке казалось, что достаточно легкого дуновения ветра, чтобы очутиться на полу. Последним, кого она видела – Руди. Тот, у кого Адамсон посмела просить помощи зачем-то ударил еще больнее.
Азалия долго слушала чужие голоса, они о чем-то спорили, но Лия не вдавалась в подробности. Сколько прошло времени она не знала. Их бессмысленные фразы витали в воздухе вокруг ее головы. Удивительно, что девочка не видела их, когда открыла глаза. Эти глупые мысли навевали смех, который невозможно было сдержать. Адамсон громко и заливисто рассмеялась. В груди что-то сдавливало, пускало корни, но Азалия лишь кривила лицо и продолжала хохотать. Теперь только ее голос звучал по всему дому.
Слезы вновь наполняли ушные раковины. Это был плачь боли, сожаления и скорби. Скорби по бабушке, по самой себе прошлой. Ведь с этого дня все совершенно изменится, и она это понимала. Все понимали.
Истерика накрыла с головой. Лия кричала так громко, что картины на стенах грозились повиснуть и болтаться, словно часовой маятник.
Девочка сделала глубокий вдох и замерла. Ее лицо приобрело маску ужаса и посинело.
Никто не шевелился и не пытался помочь Адамсон. Вожак подбежал к Азалии и опустился на колени. Он приложил голову к груди в поиске сердцебиения. Есть.
Удар.
Звонкая пощечина пробудила остальных, будто парень влепил ее всем и каждому. Кук попятился назад.
Удар.
Мать вожака часто страдала приступами, и каждый раз он терялся, не знал, что делать. Через несколько секунд его сознание подключалось к телу и руководствовало им. Парень чередовал массаж сердца с искусственным дыханием. Вожак не понимал в чем дело, но отточенные механические движения работали за него.
Он не хотел оставлять мать наедине с самой собой. Всякий раз боялся не успеть. Приступы проходили сами по себе, но то, что она могла упасть и удариться головой не радовало.
– Ну же! Ну! – парень интенсивно давил ладонями на грудь Лии. – Чертовы придурки, посмотрите, что вы наделали!
Руди обгрызал кожу вокруг ногтей и смотрел на вожака. Как он нависал над девочкой, расставив руки по обе стороны от нее.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Пот капал с челки парня на Адамсон. Вожак мысленно умолял ее очнуться и нервно покусывал губы.
Сдавленный хриплый вдох вышел наружу. Как будто рыбу выброшенную на берег, вернули в воду. Сам дьявол вырвался из нее. Голова Азалии поднялась над полом. Вожак по привычке подложил руку, чтобы избежать удара.
– Порядок?
– Полный, – Лия отвела от него взгляд полный презрения.
Парень поднялся на ноги, вытер пот со лба и закурил.