Глава 22
Бичи-Хед – меловой утес, на котором в год до двадцати человек сводят счеты с жизнью. Именно сюда Дэниэл привез Азалию.
Еще совсем маленькая Лия два раза ездила туда с родителями. Она не любовалась видом, а думала о маяке. Таком одиноком и маленьком. Он стоял в воде между большими скалами и бегущими волнами. Камни угрожающе смотрели на него свысока, а волны толкали, пытаясь сломить, погрузить на самое дно. Но он боролся, не падал, потому что его задача – выстоять.
О чем человек думает, когда смотрит на океан, на небо того же цвета? Люди вообще любят ходить в это место. Так они считают, что находятся наедине с самим собой. Шум океана, прибой, приглушенные крики птиц – это успокаивает.
Вода была спокойной, накрывала камни легкой волной и подбиралась ближе к берегу. Прилив наступал быстро.
Дэниэл стоял к ней спиной, почти у самого края утеса. Рукава черной футболки развевались на ветру.
Может, убить его прямо сейчас? Столкнуть со скалы. Никто и не подумает на нее. Здесь часто кто-то разбивается. Цитата из Библии на небольшой плите перед подходом к самой высокой точке, пытается отговорить людей от необдуманного шага. Только тот, кого посетила идея поставить ее, не понимал, что человек обдумал и заранее знал, зачем сюда шел.
Азалия огляделась вокруг. Пусто. Никого. Она сделала к нему шаг, как вдруг он заговорил:
– Привет, – Дэниэл выждал четыре секунды, прежде чем продолжить, – как дела?
"Как дела. Он серьезно хотел знать в порядке ли я?"
В кармане завибрировал телефон. Логан. Лия будто бы отключилась от того состояния, поставила ногу на землю и нажала на сброс. Он точно вмешивался уже во второе убийство. Только теперь почему-то останавливал ее.
Еще не время.
Зачем Дэниэл привез ее сюда?
– Я люблю это место. Здесь...очень спокойно. Ты вроде бы и близко к самой бездне и одновременно так далеко. Мы часто ходили сюда с мамой. Просто почувствовал, что должен быть сейчас тут. Ты ведь это хотела спросить? – он обернулся.
Тишина затянулась. Она не могла ему ничем помочь, потому что не любила много говорить. Меньше слов – больше действий. Хотя и с действиями пока выходило не очень.
Сейчас у Азалии был период мыслей. А значит, меньше слов – больше неразберихи в голове. Путаницы, каши, лабиринтов. Это как искать ответ на загадку, которую уже когда-то слышал. Фраза, которая крутится на языке, но никак с него не соскочит.
– Ты готова идти на контакт, но есть вещи, которые ты не хочешь обсуждать.
Лия отвернулась, боясь, что он все поймет по ее глазам. Догадается, что она здесь только потому, что хочет убить его.
– Но я и не пытаюсь узнать, что ты скрываешь. Если захочешь, расскажешь сама. Подойди, – Дэниэл указал подбородком на место рядом с ним. – Ты, вроде как, спала в моей постели, поэтому уже ближе, чем кто-либо, – он усмехнулся и снова отвернулся к океану.
Азалия сделала несколько неуверенных шагов и стала рядом с ним. Говорить ничего не хотелось, думать о том кто он и что сделал тоже. Выход был один – молчать. Отвечать на его вопросы, но ничего не спрашивать. А когда игра в молчанку надоедала, в голове всплывала одна загадка: "Зачем вы вошли в мой дом?"
Они ведь могли бы встретиться иначе. При других обстоятельствах, будучи другими людьми, не теми, кем являлись теперь.
– Ты бывала здесь?
– Да, пару раз, – Дэниэл обернулся и смотрел на нее некоторое время, то ли удивился, что она наконец-то заговорила, то ли пытался разобрать каждое слово, выискивая подтекст, хоть они не имели никакого значения.
Теперь Лия обратила внимание на него повзрослевшего. На слегка большие зеленые глаза, на подбородок, на очерченные скулы, на высокий рост. Выше, чем она почти на две головы. Она осознала, что он уже не тот парень, который вломился в ее дом с ножом. Его взгляды на жизнь явно поменялись. Но это не отменяло того факта, что он там был.
– Почему ты всегда убегаешь?
– Ну вот. А говорил, не пытаешься узнать, что я скрываю.
Он усмехнулся.
– А еще я говорил, что от меня нелегко сбежать.
Она кивнула и села на траву. Вожак последовал ее примеру.
В самом деле, Азалия угодила в ловушку паука, будучи самой настоящей мухой. На этот раз ей даже не пришлось сопротивляться. Дэниэл дал ей выбор: уйти или поехать с ним.
– Зачем тебе нужна эта работа?
– С детства мечтала, – она криво улыбнулась, глядя вперед себя.
Он медленно повернулся и склонил голову набок:
– Работать на Кука?
Лия поняла, что спрашивал он именно об этом, а не о работе фельдшером, но ей хотелось оттянуть момент. Не разговаривать с ним о том, о чем совершенно не хотелось говорить.
– Я что-то упустил? Мы знакомы с ним с самого детства, но тебя я не помню.
Она окинула его косым взглядом, не поворачиваясь, и закусила губу.
Пусть думает, что она волнуется раскрыть о себе правду. Другую, а не ту, о которой он действительно забыл.
– Он платит хорошие деньги. Честно – много не заработаешь. А мне нужно помочь сестре.
Фактически у нее есть сестра, так что это на половину правда.
Она пыталась выдать чужую жизнь за свою. Это не ее жизнь. В жизни Азалии родители и бабушка не умирали, никакие парни не вламывались в их дом, а она не убивала и не раздумывала о следующих смертях.
– Кук очень тяжелый человек, не обращай на него внимания, если он попытается тебя обидеть.
"Уже".
– У Кука было очень сложное детство. Отец постоянно избивал его, а мать ничего не делала с этим. Боялась, что и ей попадет. Однажды мистер Албертсон схватил собаку Кука, когда тот случайно разбил дорогую вазу, которую отцу подарил кто-то из важных шишек, и вырезал внутренности пса при нем. Он заставлял его не отводить глаза, иначе вспорит живот и ему. Куку тогда лет шесть было.
Она дрогнула.
– Но зачем?
– Не знаю. Кук не ответил. Я и не спрашивал.
Кук был важен ему. Она не зря назвала Дэниэла – Вожаком. Он тогда пытался, хоть и плохо, сдерживать его и по-прежнему находился рядом. Заменял ему отца? Вряд ли. Просто был хорошим другом.
Дэниэл немного помолчал, будто собирался сказать что-то важное.
– Мы сошлись с ним на отцах. Я своего не видел никогда, он умер секретной смертью. Так говорила мама. Он был каким-то бандитом. Не знаю, чем занимался, кем был, и мне это уже давно не интересно. Я ненавидел его хотя бы за то, что у нас не было семейных ужинов, походов в зоопарк. У Кука не было того же при живом отце. В общем, это была наша точка соприкосновения. Так что, не удивительно, что он ничего хорошего не испытывал к нему и не плакал на похоронах. Мистер Албертсон хоть и был рядом, но был редкостным ублюдком.
Он рассказывал все это ровным голосом, как диктор на телевидении о глобальных катастрофах или погибших людях в следствии теракта.
Словно это что-то само собой разумеющееся.
Тучи сгущались. Цветом они напоминали смешанный бетон.
Могла ли Азалия обвинять Кука в его злости? Она не была виновата в деяниях его отца. За что тогда он поступил так с ней?
– Ну, а ты? Ты работаешь с ним в клубе? – ее голос дрогнул, будто она не имела права с ним разговаривать, а язык не поворачивался произнести имя Албертсона-младшего.
– Моя работа – кафе. То, в котором мы сегодня виделись, – он повернулся к ней, а в голове, видимо, проигрывал тот момент, когда они встретились. –
Этот бар – моей мамы. Не смог бросить его после ее смерти. Она мне этого не простит.
– Извини.
– Все нормально. А с клубом помогаю, если нужно. Я – один из совладельцев "Ревендж".
– Один из?
– Ох, это сложно. Я за короткое время потерял многое. Мама, потом друг.
Речь шла точно о Руди.
Дэниэл потер шрам на ладони, глядя куда-то вдаль. В прошлое. Он однозначно вспоминал то, что было десять лет назад.
Лия поднялась на ноги, но никуда не уходила. Стояла рядом и смотрела на него, когда он не сводил взгляд с браслета на ее руке, который подарила Мэй. Два кулона-перышка стучали друг о друга. Этот легкий звук можно было уловить, только если поднести руку к уху.
– Подари свою штуку на удачу, – он коснулся ее руки и наверняка почувствовал, как она дрогнула. – Ты не против?
Она больше не ощущала его прикосновений. Он расстегивал браслет аккуратно, как опытный вор, делал это незаметно.
Волны медленно подступали к берегу, как к горлу тошнота.
Разве она принесет ему удачу? Человек, которого с шестнадцати лет преследовали несчастья.
Вожак снял с шеи серебряную цепочку и одел на нее перо, которое теперь соприкасалось с кулоном птицы.
Рядом с Дэниэлом чувствовалась ненавязчивость. Это явно не то что должны испытывать люди, стоя около океана, с таким прошлым. Общим прошлым.
Телефон в кармане Азалии вибрировал уже трижды. Два раза она просто проигнорировала звонок, но теперь не могла. Экран то загорался, то потухал, высвечивая имя Логана. Она держала мобильный в руках. Брать трубку не хотелось, да и что она ему скажет?
– Может, наконец, возьмешь? Вдруг что-то срочное?
Лия отрицательно покачала головой и сунула телефон назад.
Она неожиданно поняла, что сейчас они стояли слишком близко друг к другу. И он это тоже понял.
Стоило пошевелить пальцем и Азалия коснется его руки.
– Поехали. Я и так отнял у тебя много времени, – сказал он, втягивая носом воздух.
Здесь ей было хорошо. С ним. Сложно признаться в этом, но ей не хотелось уезжать отсюда.
Птицы летели клином. Сквозь тяжелые облака просачивались лучи солнца.
Она задержалась еще ненадолго, попыталась заглянуть куда-то за горизонт и пошла следом за ним.
Если бы Лия его не знала, то подумала бы, что он идеальный. Она пыталась найти в нем недостатки. Но видела только плюсы. Такие, которые были заметны глазу. Она не могла копнуть глубже, потому что он не позволял. Его рассказ о себе не давал ровным счетом ничего. Но было одно но. Это прошлое, и ей о нем известно.
В отражении лобового стекла мелькали деревья, облака и провода. В машине, как и на улице пахло свежестью.
Азалия и Дэниэл выехали с Бичи-Хед на ровную дорогу. Их наконец перестало трясти. На его лице проглядывалась еле заметная улыбка. Такая, когда человек после долгого напряжения стал спокоен.
– Там, на заднем сидении, бутылка с водой. Передай, пожалуйста, – сказал Дэниэл, не отрываясь от дороги.
Азалия потянулась рукой, но сразу отдернула, будто обожглась. Словно дотронулась к кастрюле, в которой варились креветки, и она была одной из них.
Ее лицо исказилось.
Куртка. Та черная куртка с рисунком льва на спине. Из глаз животного шло голубое сияние, и ей на секунду показалось, что он смеялся. Хриплым, грудным смехом.
"Теперь я – король этого мира. Биг босс. Папочка, папочка, папочка..."
– Что-то не так? – он вертел головой, пытаясь не сбиться с пути, и понять, что случилось с Лией.
Она испуганно обернулась и попыталась вдохнуть. Серый цвет дороги смешался с зеленью, и перед глазами все поплыло. Воздух. Азалия вцепилась в горло и просипела.
Тормоза заскрипели. Машина заехала на обочину. Лия ударилась головой о сидение и стукнула по нему рукой, а потом схватилась за кромку ткани и стала надавливать, цепляясь хоть за что-то.
Вместо привычного липкого пота от жары ее окатило ледяной струей.
Думала ли она, что выглядела некрасивой в этот момент? Странно размышлять об этом, когда в любой момент тебе может не хватить воздуха. И все.
Нет, она больше была не уродливой, а жалкой. Ей даже на секунду показалось, что Дэниэл посмотрел на нее с кривой улыбкой Джокера и засмеялся, но это были, скорее, галлюцинации.
Сил хватило только на то, чтобы развернуться, нащупать пальцами ручку и открыть дверь.
Тело выпало из машины, словно его подтолкнули. Она рухнула на землю и попыталась откашляться, как кошка, у которой в горле забилась шерсть.
В бок впивались мелкие камни, но это приносило лишь дискомфорт. Азалия хрипела, так будто весь воздух выбило из легких. Будто бы Горилла ударила в грудь с ноги.
Дэниэл замешкался. Сначала он не двигался и смотрел на то, как она лежала на земле и пыталась встать. Только потом спохватился и соскочил с места.
Она услышала хлопок двери и приближающиеся шаги. В лицо полетела пыль от его ботинок. Она зажмурилась и почувствовала, как Вожак взял ее под руки и потащил к машине. Одной рукой открыл заднюю дверь, пока Лия висела на другой и уже не издавала звуков, потому что во рту пересохло. Она только сводила и разводила губы, которые перестали липнуть.
Он грубо кинул Азалию на заднее сидение и навис над ней.
Успокоиться. Ей нужно успокоиться. В ушах звенело, а она вспоминала океан, маму, папу, детский смех, песок, застрявший между пальцев, который мешал бегать.
Она смотрела в перепуганное лицо Дэниэла. В непонимающие глаза. На грудь, которая вздымалась в такт с ее от волнения. Высоко и часто. Лия наконец сделала глубокий вдох, попыталась подняться, и он тут же отскочил от нее.
– Поехали, – еле слышно сказала она и захлопнула за ним дверь. Этот голос был не ее. Теперь она отгородилась снова. Попыталась откашляться, но ей жутко хотелось пить. Азалия отодвинула в сторону куртку так, чтобы не было видно рисунка.
Смотреть в сторону Дэниэла не хотелось, сидеть рядом тоже. Поэтому она осталась сзади.
На этот раз ей удалось не потерять сознание. Эта тонкая грань между явью и былью, жизнью и смертью...
Он по-прежнему стоял на улице и смотрел ей в затылок через стекло. Лия повернулась к нему. Дэниэл не отводил глаз, а потом сделал медленный и глубокий вдох и выдохнул, будто что-то понял.
Она проследила взглядом, пока он обходил машину и добирался до водительской двери. Открыл ее, снова задумался, задержав руку на ручке и наконец-то закрыл.
Сейчас он будет что-то говорить, но зачем? Все и так ясно. Паника может охватить любого, зажать невидимую руку на горле и долго не отпускать. Но это была Лия. А это – Вожак.
Дэниэл сидел с опущенной головой. То открывал, то закрывал рот. Это было слышно по звукам. Он пытался что-то сказать, но никак не решался.
– Моя мать умерла. У нее были такие же приступы. Два месяца назад она упала и ударилась головой.
– Я уже извинилась.
"А что? Мне сейчас нет никакого дела до этого. Лучше бы я ударилась обо что-нибудь. И покончили бы с этим".
Он вставил ключ в замок зажигания, повернул. Машина завелась. Они выехали на дорогу молча.
– У тебя есть родственники?
Она смотрела ему в спину, скрестив руки на груди и боясь встретиться взглядом в зеркале заднего вида.
"Ну же, спроси про бабушку прямо!"
– Сестра.
– У тебя не прекратились приступы?
Азалия медленно подняла глаза, но он не смотрел на нее. Если до этого ей хотелось, чтобы он говорил все в лоб, то теперь она испугалась. – В смысле, это ведь не первый раз? Ты спокойно реагируешь на них.
Она молчала.
– Тебе нужно обратиться к доктору.
– Я сама себе доктор.
Теперь он понял, что смысла продолжать разговор не было.
Они ехали десять минут, но Азалии казалось, что прошло гораздо больше времени. Она не заметила, что Дэниэл уже остановил машину около того кафе, откуда они уезжали. А когда заговорил, она дрогнула:
– Приехали, – он повернулся к ней и как-то мягко улыбнулся, будто чувствовал себя виноватым.
Ее растерянное лицо исказилось, подбородок опустился, и сейчас она смотрела на него снизу вверх.
"Серьезно? Виноватым? Бывает же!"
– Я хотел спросить...
– Я пойду. Так будет лучше, ладно?
Не дождавшись ответа, она вышла из машины. Чтобы он не видел, как ее глаза покраснели.