***
Проснувшись, я обнаружила бинты на голове. Пока я спала, кто-то обработал рану и перевязал. В виске стучало, но теперь хотя бы затылок не ныл. Мистер Мон неожиданно стал добреньким волшебником.
Желудок оповестил о голоде и сжался, доставив мне очередную порцию боли. В горле давно пересохло, даже слюны не было. Как и сил двигаться.
— Очень долгий способ убийства, — прошептала я, — замучить меня до смерти. Ничего интереснее не смог придумать?
— Мог, но в этом нет смысла, — голос оглушительно ударил по сознанию. Мистер Мон сидел в моей камере и явно насмехался, — я не желаю тебе зла.
— Правда? — я попыталась рассмеяться, но выдала только хрипящие звуки. — А что это за забава — бросать мне сырое мясо с шалфеем? Новый метод пытки?
— Нет. Просто к этому блюду явно не хватало шалфея. Для запаха, понимаешь?
— Гурман какой.
— Нет. Прими свою судьбу, хватит бороться с ветром. Еще один день и ты вполне можешь умереть от обезвоживания, если только...
— Только что?
— Не съешь это.
Он сунул мне под нос сырое мясо. Я слабо отпихнула миску и покачала головой.
— Я не животное.
— Но и не человек, — мистер Мон поставил блюдо рядом с матрасом, — чтобы возродиться в новом виде, сначала нужно опуститься до уровня животного.
На голову словно опустили плотный капюшон. Я не слышала, как он ушел — да и ушел ли? Может, он все еще стоял надо мной и наблюдал за моими мучениями.
— Если бы это было так важно, то сам бы запихнул в меня кусок этого вонючего мяса, ублюдок. Хоть бы в лицо тебе плюнула.
Я закрыла глаза. Шум не отступал. Мне мерещились голоса: родителей, брата, друзей. Они все твердили мне что-то похожее на «Съешь».
— Идите к черту! — я закрыла уши ладонями и затряслась.
Мистер Мон сказал, что у меня остался один день. Еще день мучений. Еще немного.
В голове закрутился мотив любимой песни Фея:
«Des amours meurent, des amours naissent
Les siècles passent et disparaissent
Ce que tu crois être la mort
C'est une saison et rien de plus».
Он постоянно напевал эти четыре строчки, когда сидел на подоконнике поздним вечером и смотрел на постепенно угасающие уличные фонари. Но никогда не говорил мне перевод.
Допытываться было бесполезно: он все время твердил, чтобы я сама залезла в Интернет и поискала. Ага, как же, у меня есть и дела важнее, чем несколько французских строчек.
Запах мяса мутил разум. Организм требовал хоть что-то, лишь бы заполнить эту ноющую пустоту в желудке. Я сжимала губы и отворачивалась, игнорируя саму себя.
— Я не опущусь до такого. Не стану животным. Я человек. Люди должны терпеть, верно? А?
«Люди — да. Но не ты».
Голос Фея раздался в моей голове, как спасительный сигнал.
— Я животное?
«Нет. Ты нечто большее».
— А ты?
«А я простой человек. Сделай это ради меня, сестренка. Съешь».
— Нет, не могу.
«Чтобы стать сильной и отомстить за мою смерть, за все издевательства, которые мы вытерпели от отца, ты должна сломать свои принципы».
Я перевернулась и с трудом нащупала миску. Пальцы не слушались, руки тряслись.
Поднесла мясо к носу и вдохнула отвратительный запах. Поморщилась и отодвинулась.
— Не могу. Нет, Фей, не получится. Я хочу сдохнуть.
«И оставить все, как есть? Чтобы Мистер Мон замучил соседскую девочку или мальчика? Чтобы отец убил нашу маму? Хочешь все бросить?»
Я закрыла глаза и, не вдыхая, впилась зубами в мясо. С трудом оторвала небольшой кусочек и проглотила. Желудок от неожиданного подаяния снова заболел.
— Ты выиграл, чокнутый ублюдок, — прошептала я и откусила снова.
Чем больше я ела, тем лучше себя чувствовала. Сначала отступила боль в животе, затем в виске. Перестало ныть все тело. Я словно и правда изменилась.
Нос бередил запах шалфея, которым приправили мясо. Дурацкая шутка от мистера Мона, никак иначе.
Когда последний кусочек исчез, я облизала ладони, уже наслаждаясь привкусом крови. Взяла миску и, обмакивая кончик пальца, продолжила получать удовольствие.
— Я смотрю, тебе нравится, — прозвучало рядом. Я подняла взор и различила очертания мистера Мона.
— Вы же этого хотели.
— Не совсем. Пойдем наверх. Теперь ты стала тем, кем должна быть.
— Животным? — я усмехнулась и встала.
— Нет, совсем нет!
Он помчался к лестнице, оставив решетку открытой. Слабо, но я видела очертания предметов. Что-то явно поменялось.
— А шалфей ли был в этом мясе? — я направилась к лестнице и дернула дверную ручку.
Заперта.
— Еще одна шутка? — усмехнулась я. — Очень глупо.
Толкнула ее плечом, но ничего не вышло. Слишком крепкая.
Спустившись на пару ступенек, я, держась за перила, подпрыгнула и выбила дверь ногами. Она слетела с петель и приземлилась в метре от проема.
Взглянув на нее я вскинула брови. Раньше такой трюк бы не получился.
Вокруг послышались аплодисменты. Я заметила, что меня окружали жители нашего городка, в том числе мой отец и мистер Мон.
— Что это значит? — я хмуро взглянула на отца.
— Теперь ты стала частью клана, — мистер Мон счастливо улыбался, — наконец-то среди нас появилось совершенство! Твоя дочь неподражаема, Фран!
— Спасибо, — буркнул отец, — но я ставил на сына.
— Шалфей был слаб и никчемен, — фыркнула миссис Ниль, хлопая своими большими светло-голубыми глазами.
— Не смейте так говорить, — прошипела я, — он был достойнее любого из вас.
— Я надеялся, что у нее будут зеленые глаза, — прошептал мистер Ян своей жене, — снова синие. Скоро зеленые глаза станут редкостью!
— Успокойся, никакой разницы, — ответила ему миссис Зира, — только цвет.
Они обсуждали меня, словно какую-то вещь. Предрекали будущее, давали советы. Игнорировали то, что я несколько дней сидела в сыром подвале без еды и воды.
Мистер Мон строил праздник в мою честь. Накрыли стол, украсили зал для торжеств. Отполированная посуда блестела в ярком свете ламп, имитирующих огоньки свечей.
На столе я заметила сырое мясо и кровь в графинах. Они соседствовали с запеченными целиком свиньями и утками. Как иронично.
— За Анис! — мистер Мон поднял бокал крови, обращаясь ко мне. — Как давно я ждал этого дня!
Я сжала лезвие отполированного ножа под столом и расплылась в улыбке.
— Я тоже.