𝗕𝗹𝗼𝗼𝗱𝘆 𝗧𝗼𝗽𝗮𝘇

Девушка открыла глаза, но тут же резко прикрыла их ладонью — ослепительный солнечный свет ударил в лицо, словно ножом режущий сквозь полутьму комнаты. Несмотря на окна, густо заросшие плющом, настойчивые лучи пробивались сквозь узкие щели между листьями, рассыпаясь по полу мерцающими бликами. Занавесок не было и в помине, поэтому с самого рассвета лицо Ён ласкало — а скорее, безжалостно жгло — золотистое сияние, будто напоминая о мире за стенами этого забытого уголка. 

Она провела пальцами по воспалённым, опухшим векам, затем с усилием приподнялась, опустив босые ноги на прохладный пол. Но едва она села на край кровати, как в голове резко кольнуло — острая, пронизывающая боль, будто сквозь виски пропустили электрический разряд. В висках застучало, в глазах поплыли чёрные пятна, а сознание на миг помутнело, заставив её снова рухнуть на подушку с тихим стоном. 

— Что это такое? Почему голова так болит? — прошептала Ён, словно забыв, что ещё несколько часов назад её тело сотрясали рыдания. Конечно, после такой ночи недомогание было неизбежно... Но, к её удивлению, уже через мгновение туман в голове рассеялся, а боль отступила, оставив после себя лишь тяжёлую, но терпимую тяжесть. 

Собрав волю в кулак, девушка снова попыталась сесть — на этот раз успешно. Медленно, будто прислушиваясь к каждому движению, она провела рукой по лицу, смахнула спутанные пряди волос и твёрдо решила: сидеть сложа руки — не выход. Раз уж судьба поставила её в эти обстоятельства, нужно действовать. 

Сдавленно вздохнув, Ён поднялась с кровати, потянулась к телефону — тому самому, почти разряженному, — и крепко сжала его в ладони, словно это был последний якорь, связывающий её с реальностью. Затем шагнула вперёд, толкнула скрипучую дверь и вышла в пустующий коридор, где тишина повисла в воздухе, словно тяжёлая завеса.

На удивление, в коридоре не было ни одного окна — ни щелочки, через которую мог бы пробиться дневной свет. Воздух здесь стоял затхлый, словно годами не проветриваемый, а единственным источником света служил тусклый ночник у лестницы, такой же, как в её комнате. Его призрачное мерцание отбрасывало дрожащие тени по стенам, превращая знакомое пространство в лабиринт из полумрака и неясных очертаний. 

Всё это казалось Ён странным до жути. Ноги будто приросли к порогу, а в груди колотилось учащённое сердцебиение, отдаваясь глухим эхом в висках. По спине медленно стекал холодный пот, но она сжала кулаки — отступать было некуда. 

Доски под ногами заскрипели с таким звуком, будто вот-вот развалятся, но выдержали её шаг. За пару осторожных движений она добралась до лестницы, внизу которой теплился тусклый, но обнадёживающий свет. 

Спускаться пришлось медленно, цепляясь за перила — дерево под пальцами было гладким от времени, местами стёртым бесчисленными прикосновениями. Внизу её встретил холл, такой же пустынный, как и коридор наверху. 

Парадоксально, но несмотря на ветхость — потёртые ковры, потемневшие от времени панели стен, — всё здесь сверкало неестественной чистотой. Даже воздух пахнет не пылью, а каким-то едва уловимым ароматом воска и.. кажется, какими то травами. 

Стойка регистрации представляла собой два высоких стола, накрытых полотнами из тонких полированных дощечек. По бокам её ограждали низкие дверцы, украшенные тем же узором. За стойкой, у стены, возвышались напольные часы в антикварном корпусе — их размеренный тик-так гулко разносился по холлу, нарушая давящую тишину. 

На одном из столов стояла хрустальная ваза с белыми розами. Лепестки были свежими, будто их срезали всего пару часов назад. Цветы казались чужими в этом месте, но в то же время — странно гармонировали с интерьером, будто всегда здесь и были. 

С противоположной стороны холла ютились несколько столиков с плетёными креслами, а рядом — новенький торговый автомат. Его глянцевый корпус сиял под тусклым светом ламп, предлагая кофе, напитки, батончики. 

Ён провела пальцем по поверхности — ни пылинки. Кто-то явно заботился о нём, как и обо всём остальном. Но кто? Посетителей здесь, кажется, не видели неделями. 

И где же хозяйка? Может, старушка ушла? Вчера она куда-то спешила — то ли по делам, то ли на вторую работу. Как теперь её найти? Ждать до вечера? Или… 

Ён бросила взгляд на лестницу. Четвёртый этаж. Тот самый, куда ей строго-настрого запретили подниматься.  Но если хозяйка там? Как теперь проверить? 

Ён недолго думая громко окликнула: 
— Бабуль, вы здесь? 

Её голос раскатился по пустому холлу, но ответа не последовало. Девушка уже было опустила плечи в разочаровании, как вдруг уловила слабый шорох. Звук доносился где-то из-за стойки ресепшена. Присмотревшись, Ён заметила едва различимую дверцу в стене — аккуратно вырезанную и почти сливавшуюся с обоями. Если бы не настойчивый шелест, становившийся всё громче, она бы никогда не разглядела этот потайной проход. 

Шаги за дверцей теперь отчётливо прослушивались — тяжёлые, размеренные. Ён сделала шаг вперёд, но тут древесина скрипнула, и дверца приоткрылась. Чьи-то морщинистые руки выставили на пол плетёную корзину, накрытую зелёным платком в цвет тому, что повязан на голове у старушки. Раздался щелчок выключателя — свет за дверью погас — и створка захлопнулась. А через мгновение перед Ён возникла сама хозяйка. 

Та сначала не заметила девушку — поправила платок на корзине, переложила ношу в руки. Но когда повернулась и увидела Ён, дёрнулась так, что едва не выронила содержимое. Губы сжались в тонкую ниточку, брови поползли вниз. Молча пройдя мимо, старуха опустила корзину на ближайший столик, затем медленно обвела Лиён испепеляющим взглядом — будто пыталась разглядеть, что привело гостью в её владения в такой ранний час. 

— Деточка, не пугай так бабушку, — голос старухи внезапно смягчился, а морщинистое лицо распустилось в тёплой улыбке, будто и не было только что той строгой гримасы. — Сердце-то у меня давно не железное. Ты что-то хотела? Кажется, слышала, как звала, да решила — почудилось. 

Она снова повернулась к корзине, сняла зелёный платок, обнажив несколько банок с соленьями и пучки сушёной мяты, от которых сразу потянуло терпким травяным ароматом. 

«Неужели за той дверцей погреб? Но кто устраивает кладовую в мотеле?» — мелькнуло у Ён в голове. Впрочем, это её мало касалось. Отбросив лишние мысли, она собралась с духом: 

— Бабуль, а как вас зовут? — наконец спросила девушка, слегка смутившись. Обращаться так к незнакомому человеку было невежливо. 

— Пак Мёльхва, — коротко ответила старушка, расставляя на столе четыре одинаковые банки. Судя по мутноватому содержимому, там действительно были соленья — огурцы или, может, кимчи. 

— А я Чон Лиён, — девушка почтительно поклонилась, затем выпрямилась, стараясь сохранить дружелюбную улыбку. — Бабушка Пак, вы здесь одна работаете? 

Вопрос возник неспроста — содержать даже небольшой мотель в такой чистоте было нелегко. Хотя, глядя на современных бабушек, порой казалось, что они способны переделать сотню дел за день и даже не вспотеть. 

— Есть тут один малец, — фыркнула Мёльхва, протирая банку краем платка. — Прибегает через день, выполняет, что скажу. Я ему, конечно, плачу. — Она замолчала, будто давая Лиён вставить реплику, но тут же продолжила, внезапно оживившись: — А здание это мне подарил один влиятельный парнишка. 

Глаза старухи блеснули, словно она вновь увидела того самого «парнишку». Улыбка стала шире, обнажив до чего странно, ровные зубы. 

— Денег тогда — кот наплакал, да и кто возьмёт на работу древнюю развалину вроде меня? — Голос её дрогнул, но она тут же махнула рукой, будто отгоняя грустные мысли. 

- И много ли вы сдесь зарабатываете, да ещё и платя тому парню? - не смотря на такой несанкционированный вопрос, Ён все-таки захотела поинтересоваться.

— А много ли вы здесь зарабатываете, раз ещё и платите тому парню? — хоть вопрос и был бесцеремонным, Ён не смогла удержаться от любопытства.

— Да что тут заработаешь-то, — отмахнулась старуха, отрицательно качая головой. — Честно говоря, я здесь почти не появляюсь. Тебе повезло — сегодня мой выходной, да вчера случайно на тебя наткнулась. — Она по-прежнему не смотрела на девушку, полностью погружённая в свои дела. Взяв опустевшую корзину и оставив банки на столике, Мёльхва засеменила к лестнице. Лиён нерешительно последовала за ней.

Старушка остановилась у первой ступеньки, приподняла одну из досок — и под ней оказалось несколько плетёных корзин, похожих на ту, что была у неё в руках, но разных размеров.

Как бы странно это ни выглядело, Ён старалась не придавать значения чудачествам старухи. "Ну что поделать — возраст, да и жизнь, видно, её не баловала", — подумала девушка, позволяя хозяйке делать всё, что той вздумается.

— Значит, вы работаете в другом месте? — в голосе Лиён прозвучала надежда. Видимо, судьба всё же смилостивилась над бабушкой Мёльхва, и её куда-то взяли. От этой мысли девушке даже стало легче — она искренне сочувствовала старушке.

— Тот самый богатей, — пояснила женщина, аккуратно опуская половицу на место. — Живёт в большом доме, как он говорит. Хотя, взглянув на его хоромы, слово "большой" здесь не подходит — настоящие палаты! — она усмехнулась, возвращаясь к своим банкам. — Предложил мне там работать. И знаешь что? На весь этот дворец — кот наплакал слуг.

Старушка скрылась за стойкой, и Ён видела только её зелёный платок, мелькавший там-сям.

— Парнишка тот недоверчивый, — донесся из-за стойки голос Мёльхва. — Не каждому свои хоромы доверит. — Она снова появилась на виду, на этот раз с пачкой пожелтевших газет в руках. Пристроившись рядом с банками, старушка начала аккуратно заворачивать их в бумагу. — Что поделать — у всех свои тараканы в голове.

Ён внимательно слушала каждое слово, не отрывая взгляда от движений старухи. В голове крутился навязчивый вопрос: кто же этот загадочный богач? Но, отогнав праздное любопытство, она собралась с духом и осторожно спросила:

— Я понимаю, что не имею права просить... но не могла бы я здесь поработать? — Голос её дрогнул. Деньги были нужны как воздух, а других вариантов она просто не видела. — Я готова делать всё что угодно! — добавила девушка, хотя внутри уже сомневалась в своих словах.

Опыт у неё был — и в уборке, и в обслуживании, даже детей нянчила однажды. Но какие обязанности могла предложить эта странная старушка?

Мёльхва впервые за весь разговор подняла глаза и пристально посмотрела на Ён. В её взгляде читалось понимание, но и твёрдость.

— Милочка, я тебя понимаю... — начала она, медленно покачивая головой. — Но как я могу отнять кусок хлеба у Чона? Он давно здесь работает, всё делает как надо. — Голос её звучал мягко, но непреклонно.

Эти слова, словно холодные капли, просочились в сознание Лиён. Она вдруг ясно представила этого незнакомого Чона — наверняка такого же бедолагу, как она сама. Жгучий стыд охватил её.

— Простите... — прошептала девушка, опуская голову. — Я... я пойду соберу вещи. Аренда скоро заканчивается. — Натянутая улыбка не смогла скрыть дрожь в голосе.

Низко поклонившись, она развернулась к лестнице. За спиной стояла тишина — старушка молча провожала её взглядом, а скрип половиц под ногами звучал неожиданно громко.

— Лиён-а, постой-ка минутку! — внезапно выкрикнула старуха, и голос её неожиданно зазвучал бодро, как у заговорщицы, готовящей сюрприз. Когда девушка обернулась, её встретила хитрая улыбка, растянувшая морщинистое лицо Мёльхвы в странной гримасе, отчего та напоминала лесную фею из детских сказок — ту, что всегда знает больше, чем говорит.

— Я... конечно. Что нужно? — пробормотала Ён, машинально делая шаг назад. Её пальцы сплелись в нервный узел за спиной.

Старуха театральным жестом указала на аккуратно завёрнутые в пожелтевшие газеты банки, выстроившиеся на столе словно солдаты на параде.

— Видишь эти сокровища? Сегодняшний обед для нашего дорогого богатенького мальчика. — Она нарочито понизила голос до конспираторского шёпота. — Только вот беда — у меня сейчас дел выше крыши. — Мёльхва сделала паузу, наслаждаясь моментом, когда в широко раскрытых глазах девушки вспыхнула робкая надежда. — Отнесёшь их — и три дня живи даром. Без лишних вопросов.

Сердце Ён забилось так сильно, что звон стоял в ушах. Три полноценных дня, когда не придётся метаться по улицам в поисках ночлега! Но почти сразу же по спине пробежали холодные мурашки:

— Я бы с радостью, но... я ведь даже не знаю...

— Так вот же удача! — перебила её старуха, уже лихорадочно роясь за стойкой. Банки с лёгким звоном покачнулись, когда она опёрлась о край стола. — Адрес напишу. Охраннику позвоню. — Она вынырнула с огромным чёрным пакетом, который выглядел подозрительно новым на фоне ветхой обстановки. — Ворота пропустить невозможно — чёрные как смоль, винтажные, с ангельскими крыльями из белого золота. — Пакет с шуршанием оказался в руках у ошеломлённой девушки. — И смотри — не тряси! Это не простые соленья, а фирменный рецепт 1947 года!

Прежде чем Ён успела раскрыть рот для возражений, старушка уже взлетела по лестнице с неожиданной для её возраста скоростью. На полпути она обернулась, и последние слова прозвучали сверху.. с такой теплотой..

— Всё объяснишь, когда вернёшься.. Если, конечно, захочешь рассказывать..

Лиён ещё долго стояла, словно вросшая в пол, провожая взглядом исчезающую за поворотом старуху. В голове крутился хаотичный вихрь мыслей - она совершенно не понимала, во что ввязалась, но теперь пути назад не было. С тяжёлым вздохом девушка подошла к столу и начала аккуратно, одну за другой, перекладывать завёрнутые в пожелтевшие газеты банки в чёрный пакет. Каждая склянка при этом издавала глухое позвякивание, будто наполнена чем-то более тяжёлым, чем обычные соленья.

"Чёрные винтажные ворота... с крыльями ангела из белого золота..." - машинально шептала она, не замечая, как её пальцы сами собой проверяют прочность упаковки. Мысли неслись с бешеной скоростью: кто этот таинственный богач? Может, наследник крупного состояния? Или криминальный авторитет? А вдруг политик? Или актёр? Торгаш наркотиками?

"Не моё дело", - строго сказала она себе вслух, завязывая пакет двойным узлом. "Помогает старушке - значит, не совсем пропащий человек".

Внезапно сверху донеслись поспешные шаги. Старушка Мёльхва появилась как призрак - бесшумно и неожиданно. Прежде чем Лиён успела опомниться, в её ладонь уже вложили небольшой холодный предмет. Это оказались ключи с необычным брелоком - искусно выполненной кожаной касаткой, так реалистичной, что казалось, вот-вот выскользнет из рук и уплывет.

- Бабуль, а это... от чего? - Ён перевернула ключи в пальцах, разглядывая потрёпанную металлическую поверхность.

- Ах, да, совсем забыла! - старуха захлопала в ладоши, словно вспомнив веселый анекдот. - С правой стороны от мотеля - маленький домик. Дверь слева - вот этот ключ от неё. Там у нас... ну, типа склада. - Она заговорщицки подмигнула. - Есть велосипед, но если умеешь - бери скутер Чона. Только, деточка, будь осторожна - он его обожает, как родного ребёнка.

Не дав опомниться, старушка уже направлялась к выходу, её зелёный платок развевался как флаг. Казалось, она вот-вот исчезнет, но у самой двери резко развернулась:

- Я вернусь поздно... А Чон придёт раньше - так что не пугайся - она усмехнулась и уже через мгновение дверь захлопнулась, оставив Лиён наедине с ключами, пакетом странных банок и миллионом новых вопросов.

Девушка ещё минуту смотрела на закрытую дверь, затем взгляд упал на брелок. Касатка будто подмигивала ей стеклянным глазком. "Что ж... похоже, приключения начинаются", - подумала Ён, крепче сжимая ключи в ладони.