Глава 3: Вода уносит - не стирает
Она сидела у окна корабельной каюты второго класса — не самой дешёвой, но достаточно убогой, чтобы скрыться от чужих глаз.
Небольшое круглое окно, покрытое солью и запотевшее от дыхания, дрожало от морского ветра.
Судно отдалялось от крохотного прибрежного городка, в котором она пряталась — Пархолленд, деревушка в Корнуолле, где дома будто цеплялись друг за друга, как люди за надежду.
Из окна она ещё могла различить бухту — крохотную, с узким причалом, вымощенным скользкими камнями, по которым она утром шла босиком, чтобы не было слышно каблуков.
Рыбацкие лодки, похожие на изувеченные тела, покачивались на волнах, воняя гнилью.
Дым из труб, резкий, пахнущий водорослями и пережаренным жиром, заворачивался за холмы.
Последний взгляд на прошлое. Последнее «где» до настоящего «куда».
Она бежит. И всё равно не верит, что действительно уплыла.
Тошнота накатила — от качки, страха и... того, что было внутри.
Она машинально приложила ладонь к низу живота — ощущение почти фантомное, но уже обретшее смысл.
Непоправимый, как шрам.
Пальцы дрожали.
В горле пересохло.
Беременность... Он узнает. Если ещё не узнал.
Он... если найдёт...
Она сжала губы, с трудом справляясь с паникой.
Заметила, что локоны, когда-то рыжие, теперь коротко стриглись по шее — черные, как сажа, как ночной залив.
Это решение далось нелегко.
Сжечь себя прежнюю, избавиться от цвета, который предал.
— В Лондон, — шепчет она, будто это заклинание.
Из Пархолленда — крохотной точки на побережье — до Лондона на судне — почти сутки.
Они плывут вдоль южного побережья, и каждую бухту, каждый маяк она впитывает в себя, будто в последний раз.
Море бескрайне, серо-синее, рваное от порывов ветра.
Чайки кричат, как раненые души.
Она слышит их даже сквозь стены.
А после Лондона?
Что дальше?
Там можно раствориться. Среди миллионов. Среди чужих лиц.
Но... этого не хватит. Он умеет искать. Он любит охоту.
Её пальцы судорожно перебирают записку с маршрутом, составленным ею ночью:
• Пархолленд → Лондон (судно, ~18 часов)
• Лондон → Манчестер (поезд, ~2 часа)
• Манчестер → Ливерпуль или Глазго — по обстоятельствам
• Оттуда — может быть паром, может быть самолёт.
• Нужны документы. Нужны деньги. Нужно исчезнуть.
Но даже это не гарантирует ничего.
В голове — одна безумная идея: пластика?
Сменить лицо. Черты. Стать другой. Чтобы он не узнал. Даже если встанет рядом на остановке — не узнал.
Но можно ли делать операции беременной?
Разрешат ли врачи? Не умрёт ли ребёнок?
Я не могу его потерять. Я должна его защитить.
Это единственное живое, что осталось. Единственное тёплое.
Мысли рвутся, мешаются.
Сколько у неё денег?
Остатки от тех, что были заначены, крадены, подарены — достаточно, чтобы продержаться пару недель.
Может, месяц — если питаться плохо, спать в хостелах, не попадаться.
Но потом...
Потом надо исчезнуть. Навсегда.
Она подошла к столу, проверила купленную наспех сумку:
— Документы — фальшивые, но пока сойдут.
— Еда: галеты, орехи, консервы, немного сухофруктов.
— Бутылка воды.
— Новый телефон без SIM-карты.
Её трясло.
Всё равно. Несмотря на план. Несмотря на холодный расчёт.
Она вернулась к койке.
Свернулась калачиком.
Я так устала.
Я не знаю, успею ли...
Окно шептало море.
Корабль качался, как колыбель, и она наконец заплакала — тихо, беззвучно, как те, кого больше некому услышать.
_________
Лондон встретил её серым светом рассвета, влажным воздухом и шумом, будто кто-то постоянно дышал над самым ухом.
Корабль неспешно вошёл в порт, пробираясь между огромными контейнерниками и паромами, как мышь в логове спящих гигантов.
Лин стояла у самого края борта, закутавшись в тёмный плащ — новый, ещё пахнущий синтетикой, купленный в той же лавке, что и сумка.
Волосы прятались под капюшоном, черные, короткие. Никто бы не узнал её. Даже она сама.
«Лондон. Огромный. Хищный. Живой. Меня тут не ждут. А значит — я здесь нужна».
Корабль швартовался, и она услышала, как на палубе начали гудеть двигатели машин, как чьи-то шаги забегали туда-сюда.
Пахло мазутом и морской солью, но — по-другому, не как в Пархолленде.
Здесь запахи были частью машин, не людей.
Лин не прощалась с судном.
Она просто сошла по трапу, уверенная походка, взгляд опущен.
Слишком много камер. Слишком много глаз.
Город не встретил её — он проглотил, как делает всегда.
⸻
Она дошла до ближайшей станции метро пешком — в районе гавани их много, но она шла медленно, выверяя маршрут.
На улицах пахло кофе, выпечкой, мокрым асфальтом и чем-то ещё — давлением чужих жизней.
Она почти не смотрела на людей, но каждый шаг казался как по стеклу — тронешь не ту грань, и всё рассыплется.
«Здесь — все заняты собой. Это хорошо. Никто не смотрит. Никто не спрашивает. Главное — не выделяться».
Она не могла позволить себе отель, но знала, что в Хоумстеде есть один недорогой хостел — с общей спальней, душем на этаже и минимумом вопросов.
Такой, где прячутся беглецы, мечтатели, студенты и призраки.
Пока ехала в метро, сжимала в кулаке мелкие деньги и карточку — на ней другое имя.
Одна остановка, другая. Внутри всё вибрировало.
В животе — как будто тень пульса.
Она думала: если приложить руку — почувствую ли?
⸻
Хостел оказался старым викторианским домом, слегка перекошенным, с облупленной вывеской и добродушной женщиной на рецепции — явно привыкшей не задавать вопросов.
— Имя? — вяло спросила та, листая журнал.
— Сюзан... Сюзан Джей. — Лин отозвалась без запинки, впервые произнося новое имя.
— Наличные?
— Да.
— Ваша кровать — третья слева, комната на втором. Душ по коридору, завтрак до восьми.
Она кивнула.
Улыбнулась, даже не фальшиво — автоматически, как будто так надо.
Внутри её всё дрожало.
Комната пахла чужими телами и сном, но это была кровать. Укрытие. Клетка — но своя.
⸻
Уже в комнате она сбросила пальто, осмотрела себя в зеркале.
Черные волосы, выбритый затылок, бледная кожа.
Никакой косметики, никаких серёг, ни капли себя.
Она стала тенью. И это давало шанс.
Но ненадолго.
Сумку — под кровать. Телефон — в режим полёта. Вода — глоток.
Она села на край матраса, обхватила живот.
Будущее — где-то там.
Но пока что — нужно продержаться ещё день. И ещё. И ещё.
⸻
План был следующий:
• Утром: выйти в город, найти больницу— проверить срок беременности и все ли хорошо с ребенком.
• Дальше: найти специалиста, кто мог бы рассказать о пластике.
— Можно ли? Нужно ли?
• Устроиться на низкооплачиваемую работу. Быстро. Хоть кем.
• Начать копить — путь к исчезновению стоит денег.
Её шаги будут тихими. Её следов — не найти.
Он не успеет.
Он не должен.
_______
Лондон просыпался медленно, сонно, серым полотном над крышами. Сквозь запотевшее окно в её крошечной комнате в хостеле тянулось рассеянное утро — гул машин, крики чаек, мокрый гул дождя по асфальту.
Лин стояла у зеркала, застёгивая куртку. Чёрная, безличная, дёшевая — такая, как у тысячи других прохожих на улицах. Волосы теперь были короткие и чёрные, лицо — в тонкой, ровной маске нового макияжа. Ни одной детали, которая могла бы выдать её прежнюю.
Но что выдавало — было внутри.
Она положила ладонь на живот.
Он был ещё плоским, но она знала — там уже бьётся сердце. Два месяца. Слишком много, чтобы притворяться, слишком мало, чтобы успокоиться.
⸻
Клиника находилась недалеко от южного берега Темзы, в узком переулке, спрятанная за высокими домами. Без вывески, без рекламы — частная, доступная, конфиденциальная.
Именно такую и искала.
Женщина на ресепшене не задавала лишних вопросов. Скан паспорта — с новым именем. Согласие. Короткое ожидание.
— Мисс... Морис? — позвали мягко.
Лин поднялась. Тонкие ступени. Лёгкий запах стерильности и кофе.
Врач была молодой, лет тридцати пяти, с узкими глазами и спокойным голосом. Комната освещалась мягким жёлтым светом, как будто здесь пытались обмануть тревогу.
УЗИ. Холодный гель. Тишина.
— Вот, смотрите... — врач повернула экран. — Сердечко. Активное, ровное.
— ...Это... — голос Лин сорвался.
— Восемь недель. Всё идёт как положено. Ваша беременность — здоровая. Но вам нужно снизить уровень стресса. Видно, что вы очень напряжены.
Лин улыбнулась криво.
«Как объяснить, что я — человек, за которым охотятся, и человек, который больше не может быть собой?»
— У меня... вопрос, — сказала она после паузы. — Если я... захочу изменить лицо. Радикально.
— В смысле пластической хирургии?
— Да.
— Сейчас? Нет. При беременности — особенно на первом триместре — это опасно. Вам и малышу может повредить наркоз. Подождите до родов, потом обсудите с хирургом. Возможно многое. Сейчас — нет.
Лин кивнула, но внутри всё дрожало.
«Если я не изменюсь — он меня найдёт. Он всегда находит. Он никогда не отпускает.
А теперь я — не одна.»
⸻
Она вышла на улицу и остановилась.
Лондон встретил её леденящим ветром и мокрым шумом. Люди мчались мимо с сумками, кофейными стаканами, кроссовками по лужам. Она стояла одна — в чёрном, с пакетом анализов в руке, и чувствовала, как будто внутри неё теперь два сердца: одно — её, второе — чужое, уязвимое и неожиданное.
Она остановилась в уличной закусочной. Заказала чай с мятой. Села у окна.
На стекле отпечатывались лица прохожих, будто призраки.
«Я в новом городе. С новой внешностью. С новой жизнью.
Но в этой жизни уже кто-то есть, кроме меня.»
⸻
Она записала в блокнот:
План:
• Срок — 8 недель.
• Всё в порядке.
• Пластика — только после.
• Найти более надёжное жильё (через пару недель).
• Устроиться на работу. Любую. Главное — не в людном месте.
• Сменить имя ещё раз, через три месяца.
• Купить новую сим-карту, отключить старую.
• Проверить пути выезда из страны (на всякий случай).
⸻
С улицы донёсся крик чайки.
Лин посмотрела в сторону Темзы, блестящей вдалеке, как чешуя мёртвой рыбы.
Здесь всё было большим, шумным, бесчеловечным — и всё же это было лучше, чем тот дом, тот человек, та тень, от которой она сбежала.
И хоть будущее всё ещё было покрыто мраком, впервые за долгое время она почувствовала:
"Я вырвалась.
Я ещё не спасена, но я — не в клетке."
_________
Сквозь сплошной занавес дождя и ветра судно Аксфеля медленно прорезало бурные волны. Ливень лупил по палубе, словно сама природа пыталась помешать им идти вперёд. Вода стекала с ржавых поручней, ветер завывал, задевая паруса и разрывая тучи над морем.
Аксфель стоял у руля, его глаза горели злобой, а губы сжимались в тонкую линию. Он не говорил, он кричал — на капитанов, на матросов, на каждого, кто осмеливался смотреть на него с сомнением.
— Почему вы выплыли так поздно? — ревел он, — Я приказал выйти в путь по рассвету! Сколько времени теряли?! Видимость почти нулевая! Мы могли потерять её навсегда!
Море бушевало, и это казалось наказанием.
Он готов был уже отправиться на вертолёте, но крики матросов и команды остановили его.
— Нет. Только морем.
— Но шторм, господин! — кто-то посмел возразить.
— Погода — не повод для слабости! — его голос пробивал холод, — Мы найдём её. Клянусь!
⸻
Пока судно пробивалось сквозь бурю, позади оставалась пылающая деревня — жуткое зрелище. Деревянные дома горели, огонь охватывал улицы, поднимая в небо клубы густого чёрного дыма. Люди кричали, борясь за жизнь, но солдаты Аксфеля не щадили никого — ни женщин, ни стариков, ни детей.
Он наблюдал за этим, спокойно сидя в своей каюте, попивая тёмный чай, крепкий и горький. Его глаза были холодны и бесчувственны.
— Убить всех, — приказал он своим офицерам, — Как будто здесь ничего и не было. Ни деревни, ни сопротивления.
Пал был уничтожен. Всё должно быть стерто — никакого следа, никаких свидетелей.
⸻
День сменялся ночью, ночь — снова днём, а они всё шли, всё приближались к Лондону.
Аксфель кипел от нетерпения и злости.
В голове терзались мысли:
Она беременна... Моим ребёнком...
Он должен родиться. Мы будем семьёй, долгой и счастливой. Никто не разрушит это. Никогда.
Но в сердце была ещё одна тёмная искра — страх потерять её. Потерять ребёнка. Потерять всё.
⸻
Прибытие в Лондон было словно столкновение двух миров.
Порт — огромный, шумный, грязный. Крики рабочих, запахи гари и рыбы, густой смог от костров и заводов. Люди суетились, не замечая чужака в чёрном.
Солдаты Аксфеля быстро обнаружили судно, на котором скрывалась Лин.
— Всё обчистить, — приказал он. — Ничего не должно остаться.
Рабочие, которые были посланы проверить груз, оказались бесполезны — не нашли ничего, и Аксфель хладнокровно расправился с ними.
⸻
— Проведите рейд по всему Лондону, — сказал он офицерам. — Аккуратно. Ни малейшего конфликта с властью. Мы не хотим лишнего внимания.
Он сам отправился в самый роскошный отель города — место блеска и золота среди грязных улиц. Там, в роскоши и безопасности, он мог держать свои планы в порядке.
Отель поражал величием: высокие потолки, позолоченные люстры, мягкий свет свечей и запах дорогих духов. Величественные лестницы вели к номерам, обставленным бархатом и мрамором.
Аксфель устроился в один из самых лучших люксов, наблюдая за Лондоном из окна.
Внутри себя он знал — война только начинается.
И ничто не остановит его.
⸻
Лин вошла в небольшой, но очень уютный салон красоты в самом сердце Лондона. Тёплый свет ламп мягко отражался от полированных зеркал, а лёгкий аромат жасмина и ванили наполнял воздух. За стойкой улыбались милые, приветливые сотрудники — совсем не похожие на холодных и равнодушных людей из прошлого.
— Чем могу помочь? — спросила молодая женщина-мастер, с заботой осматривая Лин.
— Хочу кардинально изменить внешность, — спокойно ответила Лин, стараясь скрыть тревогу под маской решимости. — Подрастить волосы, сделать их длинными и блондом. Нужно быть неузнаваемой.
Мастер улыбнулась и принялась за дело. Процесс наращивания волос занял несколько часов, и Лин наблюдала, как её отражение в зеркале постепенно меняется. Длинные, роскошные светло-золотистые локоны струились по плечам, переливаясь в лучах дневного света. Новая прическа словно открывала другую — свободную, уверенную в себе женщину.
— Ты готова к новому образу? — весело поинтересовалась мастер, накладывая финальные штрихи.
— Больше, чем когда-либо, — улыбнулась Лин в ответ.
⸻
Затем она отправилась в маленький магазин оптики неподалёку и выбрала тёмно-карие линзы, которые придали глазам глубину и тайну. С каждым взглядом в зеркало она всё меньше узнавала себя прежнюю.
⸻
Следующим шагом стал макияж. Лин решила добавить азиатские вставки для двойного века — тонкие, почти незаметные, но невероятно меняющие взгляд, делая глаза выразительными и загадочными. Накладки на уши придавали им слегка лопоухий вид — мелкая деталь, которая сделает её образ ещё более непривычным. Длинные светлые ногти — аккуратные и ухоженные — дополняли образ.
⸻
Её одежда теперь была преимущественно спортивной, но с лёгким уклоном в кэжуал: мягкие худи, джоггеры, простые футболки, удобные кроссовки. Парк новых нарядов позволял ей всегда оставаться в движении, при этом не привлекая лишнего внимания.
⸻
На лице — тонкие нарисованные родинки, словно маленькие отметины судьбы, они служили дополнительным элементом маскировки. Теперь она была неузнаваема не только для посторонних, но и для тех, кто знал её раньше.
⸻
Через знакомого она приобрела поддельные документы. Официальные стоили слишком дорого, и после всех расходов у неё осталось не так много денег, но они были необходимы.
Новая фотография в документах выглядела как снимок девушки с азиатскими чертами — на ней она казалась совсем другой.
— Теперь я — Софи Уокер, — прошептала Лин, — 21 год.
Хотя на самом деле ей было 24.
⸻
В голове уже зрела новая идея. Она подала документы в местный университет — отличный план, чтобы получить доступ к студенческому общежитию и раствориться среди молодых людей, которых никто из её преследователей не станет искать.
Погружаясь в размышления, Лин чувствовала — с новым обликом и планом у неё есть шанс начать всё с чистого листа.
⸻
Лин вошла в дверь своего нового временного убежища — комнату в студенческом общежитии. Светлые стены отражали дневной свет, который проникал через большое окно, освещая просторную и уютную комнату. Минималистичный интерьер — две кровати, одна двухспальная, другая односпальная, два стола с лампами, небольшой шкаф для одежды. Всё было аккуратно, свежо и непривычно мило для Лин, привыкшей к постоянному бегству и страху.
Она не могла поверить, что это — её новое начало. Новая жизнь. Новый образ. Только нужно было научиться прятать растущий животик, который она с таким трудом скрывала от мира.
В дверь постучали, и в комнату с улыбкой вошли две девушки.
— Привет! Ты должна быть нашей новой соседкой, да? — громко и весело сказала первая. Это была Мейси Смит — девушка с длинными ярко-синими волосами, сверкающими голубыми глазами и непокорным задором в каждом движении.
Вторая — более спокойная, но не менее приветливая, — подошла к Лин чуть позже. Её звали Эмилия Браун. Русые волосы средней длины слегка спадали на плечи, а зеленые глаза выказывали живой, но осторожный характер. В ней была лёгкая пацанская непринуждённость.
— Привет, я Эмилия, — сказала она, пожимая руку Лин. — А Мейси у нас — душа компании, не обращай внимания.
Лин улыбнулась, чувствуя, как напряжение постепенно спадает.
— Я — Софи, — ответила она, — поступила на журналистику.
— О, класс! — воскликнула Мейси. — Я на дизайн, а Эмилия — на спорт. Тут очень весело, ты быстро вольёшься.
— Да, — подтвердила Эмилия, — главное, не засиживаться в комнате, а то можно и соскучиться.
— Откуда ты? — спросила Мейси, усаживаясь на кровать.
Лин сделала глубокий вдох, стараясь не выдать своего настоящего происхождения.
— Из Корнуолла, — ответила она, стараясь звучать просто.
— Ого, красиво там, — восхитилась Эмилия. — Ну, добро пожаловать, мы рады, что ты с нами.
Атмосфера была настолько тёплой и дружелюбной, что Лин впервые за долгое время почувствовала проблеск надежды. Она присела на край кровати, аккуратно поправляя скрывающую живот рубашку.
«Надо держаться, — думала она, — это действительно начало новой жизни. Теперь главное — не дать прошлому догнать меня...»