Онейрон.

- Ну и пошел бы он ко всем чертям, - кривится Юта.

Она осторожно сползает с верхней полки на пол, одергивает задравшуюся майку - ее и так почти мальчишеская грудь скрывается под черной эластичной тканью. Форменные штаны, доставшиеся ей от Мэлло, ей так и не удалось подшить, и Юта раздраженно подтягивает их каждые пять минут, подхватывая слабую резинку костлявыми пальцами. По блоку она передвигается исключительно босиком. Кроссовки с угловатым знаком Системы стоят около выхода, прикрытые сверху спортивной сумкой и такой же ярко-синей курткой. Рядом валяются документы в синих папках. Поверх них лежат бейджи на магнитах, пуск-карты и носки. Раньше они были белыми, но теперь, спустя несколько месяцев после инвентаризации, от прежней чистоты не осталось и следа.

- Гребаный придурок, - ворчит Юта, потягиваясь, - Когда-нибудь они дадут ему сдохнуть, и мы все вздохнем спокойно.

Койка Мэлло, находящаяся под ее собственной, пустует восьмой день.

Элли косится на нее чаще, чем на настенные часы - тревога сжимает его грудь, впивается в душу острыми кошачьими когтями.

А вдруг все-таки ему удалось?

Кровать, аккуратно заправленная и прикрытая сверху тонким синим пледом, вызывает у него ощущение тоски и тягучего, нарастающего с каждой минутой беспокойства.

Вдруг...

Его начинает подташнивать.

Вдруг он не вернется?

На часах семь утра.

Еще через час следовало выходить на завтрак.

Вдруг...

Он поворачивает голову на бок. Черепушка будто чугунная, головная боль противно отзывается в глазах, и каждое движение дается ему с непосильным трудом.

Вдруг врачи совершили ошибку?

Он не ел со вчерашнего утра, но лишь от мысли о еде его начинает мутить со страшной силой. Элли словно в замедленной съемке отбрасывает одеяло - становится жарко, - и подтягивает к подбородку острые колени.

На нем такие же синие спортивки, как на Юте. Черная тонкая водолазка. Спал он в них же. Пижамная майка лежит, неаккуратно скомканная, под подушкой. Рядом с ней еще одна, черная, мятая.

На два размера больше.

У него не было сил, чтобы переодеться.

- Мог хотя бы предупредить, - кипятится Юта, - Я не собираюсь бегать за менторами каждый чертов раз, когда он принимается за свой цирк, и когда он наконец поймет, что я не псина на побегушках...

Не прекращая демонстративно ворчать, она заталкивает босые ноги в кроссовки и шумно подбирает валяющиеся по полу вещи. Голос у нее хриплый, прокуренный, все глубже и глубже вгрызающийся в мозг с каждой новой фразой.

Юта накидывает куртку. Движения у нее дерганные, резкие - у Элли нет сил за ней наблюдать.

- ...мудила, - подытоживает голос.

Срабатывает датчик.

Мягко щелкает, закрываясь за ней, дверь блока.

Элли прислушивается.

Затаив дыхание, он отсчитывает время.

Чтобы дойти до конца коридора, минув три чужих блока, требуется не меньше двадцати пяти секунд быстрым шагом.

Чтобы провести пуск-картой через контроллер, предварительно вытащив ее из кармана куртки, нужно еще пять. Выскакивает наружу Юта быстро, а заслон их квадрата закрывается за семь секунд соответственно.

Еще две секунды - на всякий случай.

Торопливо, дрожащими руками Элли вытягивает из-под подушки чужую пижамную майку и, кулем завалившись на соседнюю кровать, зарывается в нее лицом. Ткань пахнет успокоительным и ромашкой, пылью и крахмалом, потом и чем-то еще, свойственным именно этой ткани, и он комкает ее в ладонях, словно пытаясь впитать в себя эту смесь, вдохнуть все до последней капли и не чувствовать никаких других запахов кроме этого, такого привычного и такого...

Он буквально физически чувствует, как его грудь, стиснутая страхом, не выдерживает напора и резко взрывается, разлетаясь на тысячи осколков. Элли заходится в бессильной истерике, свернувшись жалким комком у изголовья кровати, игнорируя боль в горящих легких и прижимая к себе пижамную майку Мелло. Он перестает чувствовать тело, перестает слышать мысли и звуки - остается только дрожь и отупляющий страх перед неизвестностью.

Дверь блока отползает в сторону, пропуская плечистую фигуру в синей форменной куртке. Высокий, взлохмаченный парень с недельной щетиной бесшумно опускает на пол сумку и застывает на пороге - его взгляд врезается в лежащий на его кровати силуэт и замирает, подобно застигнутому врасплох зверю.

- Элли, - зовет он едва слышно, - Элли, встань нахрен с моей койки, а?

...маслянистая жидкость в казенной тарелке едва ли похожа на кашу.

Рассеянно вороша ложкой рыхлые комки, Элли думает о том, как бы ему сейчас хотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда, хотя он и весьма смутно помнил, что еще существует в мире помимо глянцевых, белоснежных коридоров Системы - в подсознании размыто всплывали какие-то лица и какие-то комнаты, чьи-то голоса у него над головой, но даже эти крохи памяти вызывали у него тягучую ностальгию.

Кто был рядом тогда, когда вокруг не было одинаковых спортивных костюмов?

Кто заботился о нем тогда, когда менторов не было и в помине?

- Подвинься, - шикнул на него хриплый женский голос.

Элли инстинктивно отпрянул, сдвигаясь вместе со стулом на угол стола.

Заскрежетали по полу тонкие металлические ножки - долговязая девочка с болезненно-желтым оттенком кожи рывком придвинула свой стул к столу и села, поставив перед собой поднос с обедом. Когда она принялась за еду, неаккуратно и шумно отхлебывая кашу из погнутой столовой ложки, концы ее фиолетовых дред качнулись и моментально угодили в тарелку. К одной из них прилип кусочек мелко накрошенного сельдерея.

Элли брезгливо скривился.

Столовая была забита до отказа - если бы один из них вздумал подкинуть яблоко, оно бы точно застряло между чьими-нибудь спинами.

- Эй, черт тебя дери!

По столу, закрывая тарелки, расползлась огромная тень.

-Проваливай отсюда, - меланхолично отозвалась примостившаяся рядом девочка, - Ты кретин, Мэлло. Я не стану объяснять это дважды.

Элли чувствовал себя некомфортно. Пропасть куда-то, провалиться сквозь пол, исчезнуть ему захотелось еще сильнее, чем до этого - за время, проведенное в карантинном отделении, он привык завтракать и обедать в гордом одиночестве, и тесное соседство с местным контингентом его максимально смущало. Стоило тени появиться, он тут же втянул голову в плечи.
- Брось, Юта.

- Это ты брось!

Рядом раздался грохот - ложка с мерзким хлюпаньем врезалась в кашу, паралелльно ударившись наконечником о край металлической тарелки, долговязая девчонка вскочила на ноги, рухнул на пол выбитый из-под ее ног стул. Со стороны выхода раздался пронзительный свист - менторы призывали к порядку.

- Ублюдок! - рявкнула она севшим голосом, - Ты, ты чертов ублюдок!

- Юта!

- Думаешь только о себе!

- Номер 12.48.36, прекратить! - одновременно с этим проговорил механический голос из громкоговорителя, - Повторяю: номер 12.48.36! Прекратить!

Элли рискнул поднять голову. Перед столом, растерянный и хмурый, возвышался мальчишка в казенных штанах и непривычном глазу полосатом поло. Он держал в руках поднос. Его глаза, частично скрытые под широкими бровями, бегали из стороны в сторону, добавляя образу верзилы еще больше комичности.

- Да пошел ты! - взвизгнула Юта.

На них начали оборачиваться другие завтракавшие - сонные, безразличные лица. Рывком подняв стул с пола, Юта плюхнулась на место, тяжело дыша и шмыгая носом. Выждав, пока все забудут об их представлении, мальчик в полосатом поло поставил свой поднос на стол и сел напротив. Элли беспокойно заерзал и снова опустил взгляд. Каша его давно уже превратилась в жидкое месиво. Руки дрожали.

- Прекрати скандалить, а то нас сейчас обоих отсюда выведут, - мягко пробурчал подсевший к ним мальчик, - ладно бы просто пересела, но вопить на всю столовую и швыряться мебелью - это уже слишком.

- А глотать раздробленные ампулы - не слишком?!

Девочка не говорила - она шипела, глядя на собеседника исподлобья, отдаленно напоминая Элли взбесившуюся кошку. Только сейчас он заметил, что и в брови, и в носу, и в трясущейся от обиды нижней губе у нее блестели металлические шарики от пирсинга.

Мальчик лишь пожал плечами.

- Я попрошу перевести тебя в другой блок... попрошу, чтобы тебя держали как можно дальше от меня, например, в карантинном отделении, чтобы ты, черт возьми, не действовал мне на нервы своими выходками.

- Они когда-нибудь меня отсюда отпустят. Им надоест меня откачивать.

Они замолчали. Мэлло неторопливо принялся за еду, склонившись над подносом в три погибели, сидящая напротив него Юта, подперев руками щеки, с недовольным видом осматривала столовую. Никто не говорил ни слова. Резко разгоревшийся между ними конфликт потонул в мерном гуле переговаривающихся элементов.

- Мы тебя не сильно переполошили? - поинтересовался мальчишка, когда Элли, пытаясь исподтишка рассмотреть черты чужого лица, случайно столкнулся с ним взглядом, - Извини. Меня зовут Мэлло, - он протянул крупную квадратную ладонь.

- Она когда-нибудь привыкнет, не переживай. - фыркнула Юта, и, стукнув ложкой по краю тарелки, стряхнула с нее остатки каши, - Тоже мне, джентльмен.

Чувствуя, как приливает кровь к щекам, Элли торопливо пожал теплую и шершавую руку.

- Элли. Эллиот. Будем знакомы.

- А,- разочарованно протянула Юта, - а я-то думала, что ты девчонка.

Мэлло глуповато улыбнулся и вернулся к еде.

Завтрак пошел своим чередом.