Глава 9.
- Ты уверена, что это были человеческие останки? - снова меня переспрашивала взрослая женщина в черной полицейской форме.
Я сидела в маленьком, тесном кабинете. Тепловой кондиционер работал на всю мощность, поэтому в комнате стояла ужасная духота, весь воздух был теплым и тяжелым. На столе у женщины лежало куча разных папок. Она держала в руках лист бумаги, на котором было написано всего пару строчек, а в другой руке – она по-прежнему крутила шариковую ручку. Я сидела в расстёгнутом пальто, не отрывая взгляда от женщины, которая обдумывала мои слова.
- Они были вкопаны в землю, и там торчали клочки одежды. Я думаю, это была женская рубашка, - ответила я.
Мой голос осел и я чувствовала, как тяжесть сжимает моё горло. Мне казалось, что свет из окна давит мне на глаза, стал плотнее кислород, а её взгляд ещё более сверлящим. Я ей пересказала тот день от начала и до конца. Её настрой был скептическим. Ни один мускул на её лице не вздрогнул при упоминании трупа в недостроенном доме.
- Твой отец знает, что ты здесь? - вдруг спросила она меня.
Я оторопела от её вопроса. Я ничего не говорила о своей семье. По моему молчанию она поняла, что он не в курсе.
- Он сейчас дома? - снова её голос заставил меня трепетать.
Я отрицательно покивала головой. Она нервно вздохнула, затем встала из-за стола и сказала ждать её здесь. Полицейская вышла из кабинета, и мои глаза нервно забегали по сторонам. Отец разозлиться, как узнает, что я в полицейском участке. Я почувствовала прилив страха и адреналина. И вместе с тем я чувствовала облегчение от того, что её найдут. Грязные руки копали ей ту могилу, эти же руки терзали её тело, и теперь её душа обретет свободу и покой.
Через несколько минут женщина в полицейской форме вернулась обратно в кабинет. Она вошла, оставив дверь открытой.
- Ладно, мы поедим и проверим это место, - заговорила женщина.
В тот момент я чувствовала, как от волнения у меня трясутся руки, голова закружилась в легком помутнении.
- Но с нами поедет и твой отец, так как ты несовершеннолетняя. Я ему уже позвонила, - последнее предложение она протянула длиннее обычного, глядя на меня с не скрывающим интересом.
- Хорошо, - согласилась я.
Она кивнула, и мы вышли на улицу, к машинам.
Возле одной из полицейских машин стоял Дегтярев. Я резко затормозила.
- Как Вы смогли дозвониться к моему отцу? - переспросила я женщину.
- Ему позвонил наш следователь Дегтярев, - отозвалась женщина, подходя к своей патрульной машине, - садись.
Я на ватных ногах дошла до машины и собиралась залезть внутрь, как к нам подошел Дегтярев. Женщина, что приняла моё заявление, сразу же обратила на него внимание.
- Будет лучше, если Вы поедете с нами, - предложила она ему.
Моё лицо было скованно неуверенностью и гнойным стыдом, что до сих пор оставался у меня после нашей с ним встречи у гаража.
- Доброе утро, Катерина, - заговорил следователь, подходя ближе к рабочей машине, - я слышал о том, что ты нашла. Не будешь против, если я поеду с вами? - Каждое слово он говорил с острой осторожностью, будто боялся меня спугнуть, словно у меня могли вырасти крылья в тот момент, и я бы улетела, как испуганный голубь.
Я кивнула головой. Мы все трое сели в машину и направились к старому автовокзалу. Подъезжая туда, я узнала отцовскую машину на парковке. Полицейская машина дала сигнал, и отец поехал за нами по неравномерной, разбитой песчаной земле. Доехав до дома, мы все вышли. Я сразу же посмотрела в сторону отца. Его вырвали с работы, даже толком не объяснив, что произошло. Он был напуган, и сразу, как перестал гудеть мотор, подошел ко мне. Он хотел что-либо сказать, но его тут же перебила женщина:
- Покажи, где ты видела останки.
Я кивнула ей и направилась с ней в дом, попутно обмениваясь взглядом с отцом. Он шел за нами рассеянной походкой и в каждом его взгляде, я читала неуверенность. У входа мы остановились.
- Видимо, здесь очень ненадежный пол, - заговорил Дегтярев, оценивая большую дыру в полу, что вела вниз, к телу.
- Я упала туда, - подтвердила я, - не успела отскочить, когда пол начал проламываться.
Дегтярев вместе с женщиной подошли почти к самому краю.
- Здесь достаточно высоко, - вздохнула со страхом женщина, - как ты не ушиблась при таком падении?
После своего вопроса она оглядела меня с ног до головы.
- Я сильно ударилась спиной и головой, но смогла выбраться оттуда.
Отец стоял рядом со мной и ни на миг не отвел взгляда от меня. Его поразило то, что он видел и то, что он слышал от меня. Я не знала сердиться ли он сейчас, но его дыхание участилось, и я видела, что ему тяжело было стоять.
Дегтярев посветил фонариком внутрь дыры.
- Так ничего не видно, лишь куча земли. Нужно посмотреть поближе.
Мы обошли дом с другой стороны, откуда я смогла вылезти в прошлый раз. Женщина взяла из машины маленькую саперную лопатку и сделала небольшой подкоп свежевспаханной земли. Дегтярев снова посветил фонарем. Пред нами разрисовались холмы черной земли. Все стены недавней кроличьей норы были вскопаны и большими глыбами раскиданы по дну. Я не могла поверить своим глазам, что передо мной была вскопанная буря из земли, а следов моей недавней находки не было.
- Я видела... - заикаясь, произнесла я, - я знаю, что я точно видела её в той стене.
Мой голос дрожал и переходил на дикий визг. Все трое посмотрели на меня. Женщина перевела свой настороженный взгляд на Дегтярева, тот в свою очередь сухо пробормотал мне:
- Ты уверена, что видела именно то, о чём говоришь, Катерина?
- Что?! - воскликнула я, - я не сумасшедшая, я точно знаю, что она была там!
- С чего ты решила, что это была именно «она», а не «он»? - вдруг прозвучал рассеянный голос отца.
Я посмотрела на него растерянными глазами и поняла, что всё это время он удивлялся не телу, найденному в земном подвале, а моему поведению.
- Что? - переспросила я, теряя зрительный контакт с ним.
Я посмотрела снова на землю, что была вспахана внутри, и добавила:
- Там была блузка, там была эта заколка!
Я вытащила из кармана розовую заколку, что нашла ранее.
- Ты раньше о ней не упоминала, - ответила мне женщина.
Из-за приступа паники я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
- Я нашел это в твоих вещах, Катерина, - сказал отец, доставая из кармана маленький пузырек лекарств.
На этикетке было написано «Ликодритол».
- Как давно ты их принимаешь? - резко спросил следователь, не удивляясь новой информации.
Все смотрели на меня, выжидая моего ответа. Я замялась при виде этой баночки.
- Катерина, если ты не скажешь нам, мы не сможем тебе помочь, - уже более мягко добавил Дегтярев.
- Я их не принимала, ни разу. Это просто... я их нашла. Я даже не знаю, что это, - мои слова звучали настолько неуверенно, что мне казалось, неоспоримые факты сейчас меня затопчут.
- Нет, нет... - простонала я, захлёбываясь собственными эмоциями, - надо полезть туда и мы сможем раскопать тело. И я докажу, что я видела всё это...
- Катерина, хватит, - вдруг прикрикнул отец.
- Не надо, - вмешалась женщина, укрощая моего отца лишь одним своим профессиональным взглядом копа.
- Это лекарство сильнодействующее, - деликатно заговорил Максим Леонидович, - Катя, приняв его в большом количестве, оно вызывает галлюцинации, к тому же твое падение...
- Я знаю, - буквально прошипела я, - что я видела!
Отец отшагнул назад. Этот шаг был тяжелым, увесистым, как будто перед ним ударила молния, но настолько быстро, что его сковал призрачный страх. Этой молнией был мой взгляд. Женщина же только отчаянно помахала головой, затем направилась в машину с лопаткой. Дегтярев опустошённо опустил веки вниз и тоже направился к машине.
- Я была не одна, - быстро добавила я, - там на автовокзале был бездомный. Он видел, что за мной пошел какой-то мужчина. Он это и сделал. Он перенес тело, а, может, просто поглубже его закопал. Тот бездомный может это подтвердить.
Полицейские посмотрели сначала на меня, потом друг на друга.
- Хорошо, мы спросим, - согласилась женщина.
- Не стоит тратить на это время, мы и так знаем, что... - заговорил мой отец к ней.
- Мы делаем свою работу, - резко перебила его женщина, - и мы её сделаем. Если необходимо уточнить у бездомного, то мы уточним.
На её хамоватый ответ Дегтярев неодобрительно помотал головой, но тоже согласился проверить сказанное мною. Я отдала заколку полицейской, которая пообещала проверить на наличие отпечатков, а затем села в машину к отцу. Теперь я знала точно, он в ярости. Его движения были резкими, а лицо неестественно красным. В машине как будто витал свирепый запах раздражения и озлобления. Полицейские подъехали к парковке, вышли и начали осматриваться в поисках бездомного. Мне с окна было видно, что парковка абсолютно пуста. Даже недавно работающие прилавки были закрыты. Дегтярев осмотрел взглядом пустые дороги, после чего повернулся к нам и помахал головой. Отец тут же завел машину и двинулся в путь. Я проводила взглядом полицейских, которые вернулись к своей машине.
*=*=*
Этот день настал, когда все ещё спали в своих кроватях; кто-то видел сон, кому-то казалось, что сон – это и есть реальность, а кто-то молча лежал на своей кровати с крепко замкнутыми глазами. Перед ней пролистывались красивые, яркие картинки, в которых она видела себя счастливой, парящей над темным, как мрак, океаном. Бурлил шторм, разводя высокие волны вверх к небу, что так же сильно затянулось клубом чёрных туч. Но столь жуткая картина не вызывала страха или чувства безысходности, она восполняла те забытые ощущения, что хранились в глубине её желаний. Свободна, сильна, отчаянная в своих поступках, она смотрит сверху вниз на бурлящую воду, окутывающую корабли-одиночки. Может, ей снилось и вовсе не это.
Девушка мягко распласталась по кровати, откинув ногой одеяло в сторону, а подушку на пол. Её волосы комочками запутались, прикрыв часть лица. Казалось, что, оставаясь наедине с самим с собой, мы обрекаем себя на вечные муки. Одиночество сводит с ума. Оно давит где-то в области затылка и передает нейронный сигнал в наши тела. Кончики пальцев сжимаются, чтобы хоть что-то почувствовать, рот приоткрывается, чтобы хоть что-то вдохнуть, глаза закрываются лишь бы не видеть. Мы хотим слышать, пробовать, знать, но только не видеть. Глаза запоминают, и когда ты вовсе ничего не ждешь, они напомнят, как бывает страшно однажды закрыть их, и открыв, осознать – что ты больше не принадлежишь самому себе.
Мой силуэт мелькнул возле её двери. Прислушиваясь к тихому хриплому мужскому голосу где-то за её дверью, я направляюсь в большой деревянный шкаф, что целой стеной расстилался по комнате. Оставив чуть открытую дверь, моему воочию предстал высокий мужчина. Он тихо подошел к кровати девушки. Его мягкая улыбка украсила его уставшее лицо. Он беззаботно прошелся пальцами по волосам своей дочери. Тихий, спокойный и сосредоточен, он не замечал мельчайших деталей в своей жизни. В этой комнате. Как тихий зверь, притаившись совсем рядом, дышал практически в затылок его самому родному человеку. Глаза его не блестели в сумраке, но горячая кровь стыла в жилах, глядя на мужчину. Крепкий яд растекался по венам дикого зверя, что прятался в шкафу, наполняя сосуды яростным желанием оказаться сейчас на месте мужчины. Тоже иметь возможность гладить её волосы, слышать её запах, смотреть в её лицо, когда она улыбается в ответ. Но сейчас мой зверь только выжидает. Девушка никак не среагировала на прикосновения, и мужчина вышел из комнаты. На его телефон снова раздался звонок. И уже из-за двери ко мне доносились отрывки фраз телефонного разговора.
- Я понимаю всю серьезность ситуации.... Я скоро буду у вас дома. Вы предположительно знаете, где она может находится? - голос мужчины был встревоженным и хмурым, - не надо переживать. Я найду её, где бы Катерина сейчас не была.
После короткого разговора слышались только отдаляющиеся шаги. Убедившись, что мы с ней одни, мой план стал приводиться в действие. Мои руки были сильными, как никогда ранее, шаги тихими и аккуратными. Её ноги и руки были туго связаны канатной веревкой, рот заклеен скотчем, на голове черный мешок. Она мирно спала, не ощущая на себе холодного взгляда, ни моего жесткого прикосновения. Ей всё ещё снился сон, в котором она была наедине со своими желаниями либо страхами. Через заднюю дверь удалось тихо вытолкать её тело. Она будто на секунду вздрогнула. Мне показалось, что это от холода, но думаю, что всё же она могла что-то ощущать тактильно, только вот сказать у неё не получалось. Сонный паралич. Ты знаешь, что уже не спишь, но проснуться не можешь. Позвать на помощь, пошевелиться, убежать – это все становиться не доступным. Ты просто терпишь, как твоя жизнь проходит мимо тебя.
Спустя несколько затянутых минут, мы были на месте. Усадив её на пол и прицепив к ней ошейник, мне пришлось снять с неё мешок. Мои глаза увидели, что её небесно-голубые очи смотрят в упор на меня. Она могла разглядеть цвет моих глаз, и не больше. Из-под открытых неподвижных век стекали маленьким ручейком слезы. Плачь, девочка, плач! Она недавно пришла в себя, но всё ещё оставалась в мутном сознании происходящего. Всё рябило в её глазах, картинки сменялись одной за другой, где-то в глубине души она пришла к выводу, что она больше не дома, а другая её половина – морила её надеждами на жуткий сон.
*=*=*
Уже дома мой отец, стараясь сдерживать себя на каждом слове, решил узнать откуда у меня появились эти препараты. Я стояла на лестнице, на второй ступеньке и смотрела на него. Отстранённая, уставшая и опустошённая, я будто боролась с прозрачной тенью. Я наношу первый удар, но тут же чувствую, как моя щека горит от боли, я пинаю ногой её в живот, но боль отражается на моём теле. И вот опять, когда я хочу оттолкнуть её от себя, я вижу только, как мои руки тонут в прозрачной силе, что уже себя исчерпала.
- Она практически пуста, - сказал отец, демонстрируя пузырек с лекарством в своих руках, - где оставшиеся?
Если, когда-то глаза могли бы сверкать, то я уверена, его бы просто вспыхнули и загорелись.
- Я не знаю, клянусь... - пристыженно ответила я, опуская голову вниз.
Мой отец медленно покачал головой, словно тонкая нить прозрения добралась до его разума.
- Я молился днем и ночью за то, чтобы тебе никогда не пришлось на своём пути встретиться с горем. Я каждый день учил тебя правильно жить, - он почесал подбородок и вдумчиво посмотрел на дверной проем кухни, - я оберегал тебя от внешнего зла, но не смог уберечь от внутреннего.
Его взгляд устремился на меня. Он всё еще был ошарашен поездкой, но нервный импульс внутри напоминал ему зачем мы здесь стоим. Я неподвижно продолжала стоять. Я уже не плакала. Отец вошел в кухню. Я услышала звуки открывающихся кухонных ящиков. Через пару минут отец вышел из кухни и приказным тоном велел мне последовать за ним. Мне вспомнился один эпизод, когда Наташе написал её отчим, чтобы она пришла домой, ибо он узнал о её прогулах. Она знала, что её ждет и все равно пошла. А сейчас я знаю, что ждет меня. И страх перед тем, чтобы отказаться, сказать лишь одно словно «нет» возрос до неописуемых объемов. Его не видно, но я его чувствую. Он щемил в моём горле, крепко обвил мою шею и вогнал острые когти в плоть. В этот момент я думала, что проще пойти и просто принять то, что меня ждет. «Может оно так быстрее пройдет?» - успокаивала я себя. В кухне у правого угла была рассыпана гречка, а рядом с ней лежала маленькая черная книжечка с молитвами. Я внимательно посмотрела в угол. Однажды я уже стояла на коленях на гречке, читая про себя молитвы. В тот день я где-то услышала какое-то плохое слово, которое говорят только порочные взрослые, и повторила его по глупости. Я тогда простояла около двух часов. Гречка въедалась в мои колени, принося мне дикую боль.
- Ты будешь здесь до тех пор, пока я не увижу, что ты усвоила урок, - импульсивно добавил отец.
Садясь на колени, я пыталась прогнать все свои мысли, но они всё равно упрямо лезли в голову. Я стояла на коленях и держала в руках маленькую книжечку, а надо мной восставал мой отец, что хмурил брови только при одном взгляде на меня.