Сумасшествие

В комнате пахло железом и чем-то стерильным, будто здесь только что провели не операцию, а обряд вскрытия души. Тело Джи А уже исчезло — Мун Джо убрал его «в хранилище», как он выразился, с пугающей будничностью.

Ён стоял у разбитого зеркала, глядя в трещины, как в расколотое собственное лицо.
Ран неподвижно сидел в углу, спиной к стене, лицо в тени. Он не спал. Он просто забыл, что такое движение.

Тишину нарушил лёгкий стук каблуков.
Мун Джо подошёл к Ёну и остановился слишком близко.
— Ты даже не представляешь, как на тебя интересно смотреть, — прошептал он, почти ласково.
Ён не обернулся.
— Не начинай.

Мун Джо рассмеялся. Не громко. Скорее… по-домашнему, почти вкрадчиво.
— Не начинай? Ён, ты ведь уже начал. С того момента, как позволил себе чувствовать… отвращение. Вину. Любопытство.
Он коснулся плеча Ёна.
— Ты думаешь, я не вижу, как ты дрожишь, когда смотришь на Рана? Не от страха. От желания что-то исправить.
— Я не хочу быть тобой, — ответил Ён, не двигаясь.
— И всё же ты рядом. — Мун Джо провёл пальцами по вороту его рубашки. — И ты остался, когда мог уйти. Когда убил ту часть себя, что звала Джи А. Это стоит многого.
Он заглянул ему в глаза через зеркало. — Я вижу в тебе… мои собственные изгибы.

Ён сжал кулаки.
— Зачем ты это делаешь?
— Потому что ты красив, когда ломаешься. А особенно — когда не можешь решить, на чьей ты стороне.
Он наклонился ближе, его голос стал почти шёпотом.
— Я могу сделать тебя совершенным. Хочешь почувствовать, что значит быть абсолютным? Без морали. Без сожаления. Без привязанностей. Только ты — и я.

Ён резко развернулся, лицо в напряжении.
— Я ещё не выбрал.
Мун Джо улыбнулся, не отступая.
— А я и не прошу выбирать. Я просто… приближаюсь.

Он провёл пальцем по скуле Ёна.
— Подумай. Я не убиваю всё внутри тебя. Я просто вытаскиваю наружу то, что ты прячешь. Ты — идеальный материал.

Ён смотрел на него, молча. В его глазах не было отвращения. Только суматоха.

И, возможно… капля интереса.