Сумасшествие

Это случилось внезапно. Без предупреждения. Без нарастающего напряжения — просто щелчок, как у пистолета с давно взведённым курком.

Мун Джо спокойно сидел в своей лаборатории — среди скальпелей, шприцев, зубов в банках и кровавых тряпок. Он читал, как всегда, вальяжно развалившись, нога на ногу. На губах — лёгкая ухмылка. В руках — записки о следующем «пациенте».

Ён вошёл тихо.
Настолько тихо, что даже тени не шелохнулись.
Он подошёл сзади, в руках — тяжёлый металлический поднос с инструментами.
Он сжал его.
Медленно вдохнул.
И ударил.

Поднос врезался в затылок Мун Джо с глухим, сырым звуком. Тот повалился вперёд, вляпавшись лицом в чертежи челюстей и схемы разрушения нервных каналов. Кровь потекла из уха.

Ён не остановился. Он ударил ещё раз.
И ещё.
Металл гнулся, руки дрожали от силы. На губах — никакой эмоции. Только дыхание, рваное, как будто он впервые по-настоящему жил.

— Ты думаешь, я твой проект, — выдохнул Ён.
— Ты ошибался. Я — не глина. Я — лезвие.

Он бросил окровавленный поднос, схватил скальпель, встал над корчащимся Мун Джо, у которого в глазах вдруг мелькнуло… восхищение.

— Вот оно, — прохрипел тот. — Момент, когда ты рождаешься.
— Нет, — ответил Ён.
— Момент, когда я убиваю тебя внутри себя.

Он вонзил скальпель в плечо, потом — в бедро. Аккуратно. С медицинской точностью. Без крика. Лишь с внутренним мраком, бурлящим в тишине.
Мун Джо не сопротивлялся. Только выдыхал с хрипом:
— Красиво… ты действительно… мой…

— Я не твой.

Ён вытер скальпель об белый халат Мун Джо и бросил его рядом.
Повернулся. Ушёл.
Без сожаления.
Без торжества.
Просто… с пустотой в груди, которую уже ничто не заполняло.

А Мун Джо остался на полу.
Улыбаясь.
Кровь в его глазах смешалась с восхищением.
Он шепнул:
— Мой идеальный монстр. Наконец-то…