Глава 11
Непрерывный стук оверлока такой же дробящей болью отзывался в моей голове. Навязчивое увлечение алкоголем начинало доставлять неудобства, ставя под сомнение мою профессиональную пригодность.
Но что же я могу поделать со столь доступной и быстродействующей альтернативой?
Безобидный наркотик, пористая губка, которая так качественно впитывает в себя все мерзкие ощущения, требуя взамен лишь поддерживать ее все новыми порциями, иначе бесчувственная рука воздержания со всей силы выжмет обратно в сотни раз приумноженные негативные чувства.
Раздраженно откинув работу в сторону, я решила прочесть сообщение, отправленное Остином ещё с утра:
«Доброе утро, солнце. Я бы хотел извиниться перед тобой за этот идиотский вечер. И, если ты не против, пригласить тебя прогуляться после работы»
И снова я отвечаю улыбкой на эти мелкие шажки, о которых раньше думала с нескрываемым раздражением. Единственное, что я никак не могу окончательно осознать, так это причину, тот непонятный мне источник чувств к Остину, их характер.
Первое и, наверное, самое волнующее - благодарность. Не беспочвенная, основанная на его бездумной и безвозмездной помощи в трудную минуту. И, как следствие, мое благонамеренное отношение, во многих моментах - насильно навязанное совестью. Но это не тот случай, когда следует идти на уступки и наступать на собственную же глотку ради чувств другого человека только потому, что он «хороший» или «надёжный». Это жертвы, которые не стоят своих последствий.
Второе и последнее - истинная симпатия в ее лучших проявлениях, которая выжидающе дремала до момента геройски протянутой руки помощи. Словно волшебный отрезвляющий толчок прямиком в распростёртые объятия Остина, раскрывший мне глаза так широко, чтобы я могла разглядеть получше каждую грань его огромной и чистой души, способной наполнить меня всеми теми качествами, о которых моя сиротская натура даже не мечтала. Ни тебе боли, ни стресса, ни предательства, ни безумия. Но неужели это то самое чувство, которое так стремительно проклёвывается во мне с каждым днём, с каждой минутой? Если это так, то я безнадёжно ограниченный человек, способный лишь на пресное существование.
Нет, пока без торопливых решений. Мне ещё предстоит узнать это, как и бездушно утопить два темно-зелёных, когда-то драгоценных камня в океане чувств, куда совсем недавно так подло вывалили ложку самого горького дёгтя.
- Добрый день! - нарочито громко донеслось с зала, словно человек хотел поскорее завершить то, за чем пришёл.
- И вам того же, - холодно ответила я, заприметив очередного курьера. Как ни странно, в руках у него ничего не было.
- Рея Аддерли, верно?
Сомнительно кивнув головой, я замерла в ожидании.
- Вот, держите, - он протянул мне белый конверт, который, явно торопясь, достал из своей поясной сумки. - Всего доброго.
- Угу, - не вдумчиво ответила я, рассматривая плоский белый прямоугольник без каких-либо опознавательных знаков.
Где-то глубоко внутри я все же догадывалась, от кого могло быть это послание, однако, откинув сомнения прочь, я уютно умостилась в своём рабочем кресле, освещая загадочный конверт точечным светом небольшой швейной лампочки.
На офисном листе А4, аккуратным, кропотливо доведённым до изящного идеала почерком, было написано следующее:
«Моя милая Рея, я так по тебе скучаю.
Да, это не то, с чего мне стоило начать. Все же я просто не мог не сказать тебе этого.
Пожалуй, начну.
Моя милая Рея, я чертовски виноват перед тобой. Пусть я до сих пор не знаю, что же все-таки случилось, но в любом случае я поступил как (здесь я даю тебе возможность вставить любые оскорбительные сравнения, какие, на твой взгляд, заслуживаю), проигнорировав твой отчаянный зов о помощи.
Буду честен и предельно откровенен: я действительно был не один в тот вечер. Да, я уже предрекаю твоё ещё большее отвращение ко мне, и вполне заслуженное. Но, по крайней мере, я сказал тебе правду.
Однако то, что могло сделать из меня ещё большую (все та же свобода выбора оскорблений), не произошло. Если бы не твой звонок... А девушка, с которой я собирался провести ночь - совершенно безразличный мне человек, истерзанный пережиток прошлого. Идиотская привычка, от которой ещё давно стоило безвозвратно избавиться. Понимаю, тебе это всё абсолютно безразлично, но так я буду чувствовать себя на толику лучше, чем есть на самом деле.
Пожалуйста, не удивляйся этому письму, так как у меня не было других вариантов, ведь ты столь решительно оборвала любые варианты связи с тобой.
Я буду присылать тебе письма до тех пор, пока ты не допустишь хотя бы мысль позволить мне поговорить с тобой, Рея. И я искренне верю и надеюсь на твою благосклонность»
- Чертов пустослов, - гневно пробурчала я в попытке скрыть предательски вырывающуюся улыбку.
Хиро обладает невероятно редкой способностью делать из других людей виноватых, при этом вызывая жалость к нему самому. Как можно оправдывать какие-либо вещи таким простым, но очень действенным глаголом прошлого времени? Было. Надо было сделать так, надо было сказать то, надо было поступить иначе. Это самое отвратительное слово, которое только может использовать человек в своих извинениях, столь уничижающее любые чувства оскорбленного или оболганного.
Не буду отрицать, упоминание какой-то неизвестной особы в виде пережитка прошлого задело мои чувства и с режущей силой покрепче натянуло струны давно дремлющей ревности, но сам факт его легкомыслия и необдуманной горячности вызывает во мне лишь разочарование и тошнотворное отвращение.
Однозначно, мне стоит как можно скорее покончить с этой мрачной историей.
***
- Это было отличной идеей, спасибо тебе. - Впитывая и запирая на сотни замков уходящее летнее тепло, я наслаждалась вечерней прогулкой с Остином.
Осень, моя верная ворчливая подружка, была так рядом и ощущалась в каждой детали. Короткие замыкания уличных фонарей выдавали ее особый пакостливый настрой, который особенно проявлялся в окончательно испорченных, преждевременно точечно пожелтевших листьях. Не выдерживая ее невыносимой напористости, некоторые из них торопливо раскачивались в попытке покинуть безразличное к их судьбе дерево, и в лучшем случае догнить последние деньки в каком-нибудь мешке для мусора.
О, а как же меня забавляли люди, страдающие предсентябрьской аллергией. На их опечаленных лицах четко прорисовывались первые признаки практически полугодичной хвори, ничем не излечимой и быстро прогрессирующей. Воспалённый взгляд от навязчивого желания посетить каждую летнюю веранду популярного ресторана выдавал в них первую стадию болезни. Вторая, уже более явная, проявляла себя в разных формах депрессии: начиная от судорожных поисков второй половинки, с которой будет легче не свести своё моральное состояние в могилу, до беспощадно прокуренных лёгких и хорошенько проспиртованной печени.
Но все же существует небольшой процент с врождённым иммунитетом и особой взаимной любовью. Для них, как и для меня, осень всегда была, есть и будет символом перерождения, очищения и перемен.
- Рея, ты помнишь о моих словах? - Остин плавно притянул меня ближе к себе.
- Я никогда ничего не забываю. - Осознавая степень важности разговора, который он хотел начать, я решила поскорее сменить тему, так как в трезвом состоянии моя натура четко оценивает риски и возможные последствия. - Слушай, я ужасно хочу чего-то сладкого. Как можно скорее. Тут неподалёку есть отличный кейк-бар. Ты не против?
- Конечно, отличная идея, - плохо скрывая своё явное огорчение, он нежно чмокнул меня в лоб.
Спустя полчаса я восторженно стояла у входа в одно из моих любимых заведений - «CakeLab», чудесный тематический бар в приглушённых, даже мрачноватых оттенках чёрного, состаренного золотого и вафельного. Это было той самой изюминкой, выделявшей его из всех прочих приторно-заезженных кондитерских с глупыми ассоциативными названиями наподобие «кексик», «медок» и прочей ванильной атрибутики.
Оказавшись внутри, я в очередной раз подметила оригинально продуманный до мелочей интерьер: расположенные достаточно далеко друг от друга столики из чёрного матового стекла как обычно удивляли своим тематическим декором, а именно прозрачными колбами, наполненными неизвестной светящейся жидкостью, словно только-только доставленными из лаборатории безумного учёного; посреди бара, будто небольшой загадочный островок, находилась барная стойкая, из-под которой каждые несколько минут плавно разливался еле подсвечивающий дымок; разодетые в белые халаты официанты то и дело сновали от столика к столику с хорошо продуманным интерактивом в виде доготавливания молекулярных десертов непосредственно перед гостем.
В общем, антураж сего заведения был мне однозначно по душе - такой же оригинальный, самобытный и неординарный.
Однако пришла сюда я вовсе не за лакомствами. Потрясающая коктейльная карта не могла остаться нетронутой Реей Аддерли этим вечером.
- Нам туда, - скомандовала я, довольно тыча пальцем на два свободных барных стула в футуристическом стиле, оформленном в виде пластмассовых извилин причудливой формы.
- Ты ведь пришла сюда за сладким, не так ли? - Обеспокоенная усмешка на его лице словно говорила мне, что я последняя алкоголичка.
- Остин, не будь злюкой. Лучше выбери нам что-то на своё усмотрение, - сказала я, протягивая ему меню в виде дневника учёного, исписанного неразборчивым почерком.
Остин сдался моей невинной улыбке и частым похлопываниям ресниц а-ля «это в последний раз», и через пять минут перед нами стояли две увеличенных пробирки в специальном штативе, наполненные до краев водкой, соком лимона и голубым ликером Блю Курасао.
- Отличный выбор. - Осушив сладковатый шот, я с наслаждением прикрыла глаза, предвкушая расслабляющее умиротворение, медленно и так привычно растекающееся по всему телу, обволакивая каждый напряжённый мускул.
- Ты ужасно далеко.
Остин возмущённо придвинул меня к себе. Ох, этот жест был мне так знаком. Невольно я начала сравнивать свои ощущения с тем самым вечером, когда Хиро был так близок ко мне. Его уверенность и бурлящая харизма, навсегда выжженная в моей памяти, одним лишь воспоминанием бросила мое тело в приятный жар.
- Мне нравится, когда ты так близко, детка. - Он демонстративно провёл рукой по своим шикарным локонам, которым я частенько завидовала, чего уж лукавить.
Детка. От одного лишь этого слова я неприятно поёжилась. Суть не в самом нем, отнюдь. Манера и чувства, с которыми оно было произнесено - вот в чем соль. Надменное, властное и слишком пошлое. Словно я глупенькая девчушка, отчаянно пытающаяся отыскать симпатичного плохиша с туго набитым карманом.
- Нет-нет, мой дорогой, - приложив немало усилий, я с жужжащим скрипом отодвинула себя подальше, упершись ногой в его стул. - Ты ведь знаешь, какая я свободолюбивая. - Искренней улыбкой я попыталась сгладить заостряющиеся углы.
- Ничего, Рея, передо мной тебе не устоять, - тем же мимическим жестом ответил мне Остин.
Я не первый раз замечаю в нем подобные завуалированные приступы собственничества. На первый взгляд это может показаться чем-то милым и забавным, без излишней навязчивости. Однако не стоит недооценивать такое поведение.
Ещё в начале нашего с ним общения, в процессе ремонтных работ возникла совершенно безобидная ситуация. При установке основного зеркала один мастер в развязной форме любезничал со мной, всем своим видом выказывая обеспокоенность за мое упёртое желание помочь в некоторых моментах. И Остин, заметив это, в беспричинно грубой форме отчитал рабочего за простой, и на следующий же день его заменил безмолвный угрюмый мужчина.
Мысленно я поставила галочку напротив пункта «никаких связей с арендодателем», так как меня очень насторожила неадекватная реакция Остина. И я придерживалась своей позиции до недавних событий, с каждым разом усиливая ее очередными настойчивыми ухаживаниями.
Выслушивая на протяжении черт знает скольки минут скучные рассказы о тяжкой судьбе паренька из богатой семьи и стенания о всех тонкостях и сложностях флористического бизнеса, я начала медленно угасать, ища спасение на дне третьего шота.
- Секунду, важный звонок, - порядком понизив тон, со всей деловой серьёзностью Остин немного отодвинулся и развернулся ко мне практически спиной, позабавив меня до еле сдерживаемого смеха.
Уставившись на пустую пробирку, а точнее на остатки голубоватого напитка, от неминуемого безделья я принялась выдумывать фантастические варианты костюмов с неоновыми вкраплениями чистого небесного оттенка.
Пока мой чувствительный нос не учуял нечто знакомое.
Лёгкий специфический аромат рома. Нет, это не было похоже на приевшийся барный шлейф, скорее нечто едва ощутимое, но такое будоражащее и ни с чем несравнимое.
Не успело мое сознание выдать очевидный ответ, как кто-то совершенно неожиданно и очень ловко притянул меня за талию.
- Я скучаю, греческая мастерица. - Тёплое размеренное дыхание на долю секунды обдало мой висок, и мягкий полушёпот тонкой струей влился в мое ухо, а затем, преодолевая сопротивляющееся сознание, невесомой шёлковой нитью обволок сдавшуюся душу, принуждая сердце трепетать от каждой произнесённой буквы.
Вздрогнув от внезапности, я тут же обернулась, но обнаружила справа от себя только пустоту. Ища взбудораженным взглядом Хиро, я успела заметить лишь исчезающий в дверном проёме край наглой улыбки, принадлежащей самому бессовестному и беспринципному человеку на планете.
- Рея, все в порядке? - рука Остина бесцеремонно легла мне на ногу, опустив меня тяжелым камнем на землю.
- Да, все хорошо. Показалось, увидела знакомую, - наспех отмахнулась я. - Думаю, нам уже пора. Я что-то очень устала. Завтра много работы.
- Конечно, моя сладкая.
Пропустив мимо ушей его очередную фривольную фразочку, я, полностью погрузившись в свои мысли, бездумно приняла поданную руку и с огромным нетерпением зашагала к выходу.
***
В привычной и вдохновляющей атмосфере своей квартиры, полностью растрепанная, в рабочей дырявой футболке, я уже битый час пыталась органично выплеснуть эмоции на бумагу.
Совершенно непонятно, что именно я хотела изобразить: человека, животное, дом, место, или просто эмоцию, соединяющую в себе все перечисленное.
Чувства переполняли меня, смешавшись в одну многокомпонентную солянку. Густая основа обиды хаотичными брызгами красного акрила звонко плюхалась на белый лист. Резкие чёрные мазки пальцами как нельзя лучше очерчивали мою выходящую наружу злость. И все же, как бы я этого не хотела, руки, соединившись с сердцем, снова непроизвольно вырисовывали его черты. Плавно перетекая в контролируемое настроение, я принялась за более спокойные тона. Добавив немого преследуемого голубого, мои ощущения начали медленно насыщаться той нежностью, которую я испытала от его прикосновения. Природный розовый и горячий оранжевый снова возбудили во мне чувство притяжения, а завершающий глубокий малахитовый в конец размазал всю мою стойкость и непреклонность в этой цветовой какафонии.
Целительная терапия, не имеющая ничего общего с искусством, всегда так результативно осаждала меня.
Покачиваясь на стуле, я ловко проворачивала потрёпанную кисть в измазанных краской пальцах. Эмоции более не штурмовали меня, и я все же позволила себе мысль поговорить с ним.
Я так устала отбиваться от собственных желаний, преследуя цель оставаться справедливой и здравомыслящей. Ступать по жизни планомерными шажками и плевать на тот эфемерный момент, о котором все так часто говорят, и даже пытаются им жить, но дальше своих же установок все-таки не выходят.
Неужели меня делают счастливой и наполненной поверхностные беседы с Остином? Несомненно, он помог мне в трудную минуту, протянул руку помощи без раздумий и сомнений. Но это не изменило его сути, которую я ощутила с самого первого момента.
Благодарность, это все же ты. Обманчивая и молниеносная, так мастерски накрыла все мои чувства и сомнения.
Что же. Я буду благосклонна, Хироми Нисида. Твоя просьба услышана.