Под контролем разрушающих

Пустота не отпускала, но дала передышку. Жора стоял на краю арки, сотканной из ржавых балок и треснувших зеркал, и смотрел в тьму, которая шепталась за ней. Пол, усыпанный мозаикой из костей и стекла, дрожал под ногами, как живое существо. Стены, покрытые пульсирующей плотью, усеянной мигающими глазами, шевелились, словно дышали. Щупальца, свисающие с низкого потолка, покачивались, как паутина на ветру, но не трогали его. Селоз, Илис и Юлит были рядом, их новые оболочки - слишком реальные в этом нереальном месте - казались единственным якорем в хаосе. Смех - резкий, неестественный затих где-то вдали, но шёпоты остались, холодные, металлические, как эхо далёкого голоса. Жора чувствовал взгляд, острый, как лезвие, но он исходил не от союзников, а из глубины, где горело чёрно-синее пламя, не освещая, а поглощая. Он сжал кулаки, и на этот раз пальцы ощутили друг друга - его тело, или его подобие, вернулось, но это не успокаивало.

- Мы не можем стоять здесь вечно, - сказал Юлит, вертя ржавый нож в руке. Его растрёпанная одежда, порванная на плече, где когти тени задели его, колыхалась, как будто на ветру, которого не было. Его ухмылка была острой, но глаза бегали по теням, выискивая угрозу. - Они вернутся, Жора. И они не будут просто шипеть.

- Они? - Жора повернулся к нему, и его голос дрогнул. - Кто они? Что я наделал? - Он посмотрел на свои руки, которые дрожали, как мираж. Пустота изменилась, когда он коснулся зеркала, дала форму Селозу, Илису, Юлиту - и тем, кто хотел его убить. Он чувствовал их, где-то в тенях, ждущих своего часа.

Илис шагнул вперёд, его тёмная фигура казалась вырезанной из самой пустоты. Его глаза, старые, усталые, смотрели сквозь Жору, как будто видели не его, а то, что за ним. - Ты дал форму, проще говоря - физическую оболочку. - сказал он, его голос был спокойным, но тяжёлым, как камень. - Пустоте. Нам. И тем, кто хочет забрать твой разум. Теперь она живая, больше, чем была. Она строит миры из твоих мыслей, твоих страхов.

Жора огляделся, и его дыхание, если оно ещё было, стало тяжелее. Пустота больше не была просто тьмой. Она творила, как безумный художник, смешивая его воспоминания с кошмарами. Арка, у которой они стояли, начала растворяться, и на её месте вырос новый пейзаж - не улица, не комната, а место, которого не могло быть. Пол стал жидким, как ртуть, но держал их вес, отражая не их лица, а звёзды, которые мигали, как живые. Стены - или то, что их заменяло, были сотканы из нитей, похожих на провода, которые пульсировали, как вены. Они извивались, образуя арки, колонны, фигуры, которые напоминали людей, но с пустыми лицами. Вдалеке возвышалась сфера, парящая над землёй, покрытая трещинами, из которых лился тусклый, зеленоватый свет. Это место было не из его жизни, но оно знало его, знало его боль, его сомнения, и строило себя из них.

- Это не моё, - прошептал Жора, но голос эхом отразился от нитей, искажённый, как будто кто-то передразнивал. Он шагнул вперёд, и ртутный пол дрогнул, отражая его лицо, но не его, а другое, с пустыми глазами и шрамами, которых у него не было. Тень мелькнула в отражении — тёмная, с красными глазами, полными гнева. Она исчезла, но шёпот - яростный, хриплый, остался, как эхо.

- Это твоё, - сказал Селоз, его голос был тихим, дрожащим, как будто он вот-вот заплачет. Его бледная кожа, почти прозрачная, блестела от слёз, которые капали на ртутный пол, оставляя дымящиеся следы. Мокрые волосы липли к его лицу, закрывая один глаз, но другой смотрел на Жору с болью, которая была слишком знакомой. - Это твоя грусть, Жора. Я - твоя грусть. И это место... оно тоже твоё.

Жора сглотнул, чувствуя, как тяжесть сжимает грудь. Он смотрел на Селоза и видел себя, себя, каким он был в самые тёмные ночи, когда мир казался слишком тяжёлым, чтобы нести. - Почему ты здесь? - спросил он, не зная, чего ждёт. - Почему вы все здесь?

- Потому что ты нас создал, - сказал Илис, и его глаза сузились, как будто он пытался разглядеть что-то в глубине Жоры. - Мы - твои части. Я - твоя мудрость, твои сомнения, твои вопросы. Юлит - твоя дерзость, твой порыв. Селоз - твоя боль. Мы всегда были в тебе, но теперь мы здесь, потому что ты дал нам форму.

- А те... другие? - Жора посмотрел в сторону, где тень с красными глазами исчезла. Смех - другой, неестественный, как скрежет стекла раздался вдали, и он вздрогнул. - Они тоже мои?

- Да, - сказал Илис, и его голос стал тише, но острее. - Но они не хотят помогать. Они хотят забрать. Твой разум, твою волю. И мы мешаем.

Юлит фыркнул, и его нож блеснул, когда он крутанул его в руке. - Помеха? Ха! Я им покажу помеху, если они сунутся ещё раз. - Его ухмылка была дерзкой, но в ней была нервозность. Он был быстрым, безрассудным, но даже он чувствовал, что пустота изменилась, стала опаснее.

Жора шагнул к одной из нитяных арок, и провода задрожали, как будто чувствовали его. - Где я? - спросил он, глядя на Селоза. - Это... смерть? Сон? Что это за место?

Селоз поднял голову, и его слёзы капнули на пол, отражая звёзды, которые мигали в ртути. - Ты помнишь, - сказал он. - Улицу. Грузовик. Прут.

Жора кивнул, и воспоминание вспыхнуло, как молния. Холодный ветер, лужи, недостроенная многоэтажка. Рев двигателя, скрежет металла, боль, которая стала тьмой. - Я умер? - спросил он, и голос дрогнул.

- Не совсем, - сказал Илис, и его глаза встретились с глазами Жоры. - Ты между. Твоё тело... оно не здесь. Но твой разум - здесь. И пустота - это он. Твой разум, твои тени, твои страхи. Ты в коме, Жора. Или в чём-то, что ближе к ней, чем к смерти.

- Кома? - Жора отступил, и ртутный пол дрогнул, отражая его лицо - теперь с шрамами, которых он не помнил. - Как я выберусь?

- Ты не выберешься, если они заберут тебя, - сказал Юлит, и его нож остановился, указывая на тьму за нитяными арками. - Те тени, что ты создал, - они не просто твои. Они хотят, чтобы ты остался здесь. Навсегда.

Жора почувствовал, как холод пробежал по спине. Он вспомнил тень с красными глазами, её гнев, который был его гневом, но больше, яростнее. И другую - с улыбкой, от которой кровь стыла, с фиолетовой кровью, которая шипела на полу. Они были его, но не его. И они хотели его уничтожить.

Пустота дрогнула, и место изменилось. Нитяные арки растаяли, и Жора оказался в новом пространстве - не улице, не комнате, а чём-то, что могло существовать только в кошмаре. Пол был покрыт зеркалами, которые отражали не их, а звёзды, которые падали, как дождь. Стены были сотканы из стекла, но стекло текло, как вода, образуя лица - не людей, а масок, которые шептались, смеялись, смотрели. Потолок был низким, усыпанным кристаллами, которые светились тусклым, зеленоватым светом, и каждый кристалл дрожал, как сердце. В центре стояло дерево, или его подобие, сотканное из ржавых проводов и костей, с ветвями, которые шевелились, как щупальца.

- Это не остановится, - сказал Селоз, и его слёзы текли рекой, отражая падающие звёзды. - Пустота будет творить, пока ты здесь. И они будут приходить.

- Тогда что мне делать? - Жора повернулся к Илису, и его голос был почти криком. - Как мне остановить их?

- Ты не можешь остановить, - сказал Илис. - Но можешь сражаться. Мы - твоя сила. Но ты должен доверять нам. И себе.

Жора хотел ответить, но тень мелькнула - не та, с красными глазами, и не та, с улыбкой, а другая, тёмная, с белыми глазами, ртом и носом, как вырезанными из бумаги. Она стояла вдалеке, под одной из стеклянных стен, и не двигалась. Её взгляд был пустым, но Жора почувствовал, как он проникает в него, как будто видит всё, что он скрывал. Тень исчезла, не сказав ни слова, но её присутствие осталось, как холодный след на коже.

- Кто это был? - спросил Жора, но союзники молчали. Даже Юлит, всегда быстрый на язык, смотрел в тьму, его нож замер в руке. Пустота ответила за них - шёпотом, смехом, взглядом, который был ближе, чем раньше. Чёрно-синее пламя горело где-то в глубине, и Жора знал: оно ждёт.