Под контролем разрушающих

Пустота не дремала. Она творила, как безумный скульптор, вырезая миры из страхов Жоры, его боли, его сомнений. Мозаичный пол из зеркал и костей отражал падающие звёзды, которые шипели, касаясь поверхности, как капли кислоты. Стены, сотканные из текучего стекла, складывались в маски - безглазые, с ртами, которые шептались, изрыгая обрывки слов, которых Жора не понимал. Дерево из ржавых проводов и костей в центре пространства шевелило ветвями-щупальцами, и каждый их взмах рождал низкий гул, от которого дрожали кости, если у Жоры они ещё были. Селоз, Илис и Юлит стояли рядом, их оболочки, данные Жорой, казались слишком реальными в этом кошмаре. Селоз, бледный, с мокрыми волосами, сжимал кулаки, его слёзы капали на зеркальный пол, оставляя дымящиеся следы. Илис, тёмный, с глазами, которые видели слишком много, смотрел в тьму, как будто ждал удара. Юлит вертел ржавый нож, его ухмылка была острой, но пальцы дрожали, выдавая напряжение.

- Они идут, - сказал Юлит, и его голос был резким, как лезвие. Он кивнул на стеклянные стены, где тени - не просто пятна, а фигуры - начали проступать, как силуэты за занавеской. - Ты разбудил их, Жора. И они не в настроении болтать.

- Я не хотел этого, - Жора отступил, и пол под ним треснул, отражая его лицо - искажённое, с глазами, которые не были его. Он чувствовал их - тех, кого он невольно вызвал, коснувшись зеркала. Их гнев, их злобу, их жажду. И взгляд, холодный, как чёрно-синее пламя, который следил из глубины, ждал, знал.

- Хотеть или не хотеть - не важно, - сказал Илис, его голос был спокойным, но в нём была сталь. - Ты дал им форму. Теперь они здесь.

Селоз поднял голову, его слёзы текли рекой, но глаза были твёрже, чем раньше. - Мы защитим тебя, - сказал он, и его голос дрожал, но не от страха, а от решимости. - Ты создал нас. Мы не дадим им забрать тебя.

Жора хотел ответить, но пустота решила за него. Стеклянные стены дрогнули, и маски на них раскрыли рты, изрыгая смех - резкий, неестественный, как скрежет стекла. Пол закружился, как водоворот, и зеркала начали трескаться, отражая не Жору, а тени, которые обретали форму. Пустота изменилась, и место стало другим - не лесом, не городом, а чем-то, что могло родиться только в кошмаре. Пол был покрыт чёрной смолой, которая булькала, как кипящая грязь, и из неё торчали кости, сложенные в фигуры, похожие на людей, но без лиц. Стены, или их подобие, были сотканы из ржавых цепей, которые звенели, как колокола, и из них сочилась фиолетовая кровь, оставляя дымящиеся лужи. Потолок был низким, усыпанным шипами, которые капали чем-то, похожим на ртуть, но каждая капля шепталась его именем. В центре пространства возвышался трон, или его пародия, собранный из зеркал и костей, и на нём горело чёрно-синее пламя, которое не светило, а поглощало.

- Красиво, да? - раздался голос, низкий, хриплый, полный гнева, который был знакомым, но больше, чем Жора мог вынести. Он обернулся, и тень стала фигурой, высокой, в тёмной, рваной одежде, с волосами, закрывающими лицо. Красные глаза сверкнули из-под чёлки, и воздух вокруг него задрожал, как от жара. Это был Венас - Жора знал его имя, как знал Селоза или Юлита. Его гнев, его ярость, которые Жора всегда прятал, теперь стояли перед ним, живые, дышащие, жаждущие.

- Ты, - прорычал Венас, и его голос был как удар. - Ты не дашь жить. Я заберу тебя. И их. - Он кивнул на Селоза, Илиса и Юлита, и его когти - длинные, чёрные, как обсидиан - сверкнули, когда он шагнул вперёд.

- Попробуй, урод! - Юлит метнулся к Венасу, его нож блеснул, но Венас был быстрее. Он растворился в тени и появился сзади, его когти резанули воздух, задев плечо Юлита. Фиолетовая кровь брызнула на смоляной пол, шипя, как кислота. Юлит отшатнулся, но его ухмылка не исчезла. - Это всё, что можешь?

- Жора, беги! - крикнул Селоз, и его слёзы смешались с фиолетовой кровью на полу. Он шагнул вперёд, встав между Жорой и Венасом, но его руки дрожали. - Мы задержим его!

Но Венас не был один. Смех - тот самый, неестественный, как скрежет стекла - разорвал воздух, и новая фигура появилась из тьмы. Она двигалась рывками, как сломанная кукла, её лицо было скрыто маской, но улыбка - широкая, маниакальная, резала глаза. Фиолетовая кровь капала из её рта, оставляя дымящиеся следы. Это был Кселир - Жора знал его, как знал Венаса. Его хаос, его безумие, которые Жора подавлял, теперь стояли перед ним, смеясь, играя, убивая.

- Весело! - сказал Кселир, его голос был высоким, почти детским, но в нём была злоба. - Жоррра. Теперь мы играем! - Он метнулся вперёд, его когти - кривые, как серпы - резанули воздух, задев Селоза. Тот упал, его слёзы текли рекой, но он поднялся, его глаза горели решимостью.

- Вы не заберёте его! - крикнул Илис, и его тёмная фигура вспыхнула, как уголь. Он шагнул вперёд, и тени дрогнули, но Венас и Кселир не отступили. Венас прорычал, его когти резанули по цепным стенам, и ржавые звенья разлетелись, как стекло. Кселир рассмеялся, его движения были хаотичными, но смертельными, и он кружил вокруг Юлита, как хищник.

Жoрa замер, чувствуя, как пустота сжимает его. Он создал их - Венаса, Кселира, но они были больше, чем его части. Они были его страхами, его гневом, его хаосом, и теперь они хотели его уничтожить. - Почему? - крикнул он, и его голос прорвался, эхом отразившись от шипов на потолке. - Почему вы хотите меня убить?

- Потому что ты слаб, - прорычал Венас, и его красные глаза сузились. - Ты прятал нас, держал в клетке. Теперь мы свободны. И ты не нужен.

- И слишком скучный! - добавил Кселир, его смех стал громче, безумнее. Он метнулся к Жоре, но Юлит перехватил его, вонзив нож в тень. Кселир растворился, но его смех остался, эхом отражаясь от стен.

Пустота дрогнула, и место изменилось. Смоляной пол растаял, и Жора оказался в новом кошмаре - не площади, не лабиринте, а пространстве, которое ломало разум. Пол был соткан из зеркал, которые отражали не их, а лица - сотни лиц, кричащих, смеющихся, плачущих. Стены были живыми, покрытыми шипами, которые шевелились, как змеи, и из них сочилась чёрная жидкость, образующая лужи, которые шептались. Потолок был усыпан кристаллами, которые светились тусклым, зеленоватым светом, и каждый кристалл дрожал, как глаз. В центре стояла сфера, парящая над землёй, покрытая трещинами, из которых лился шёпот - не один голос, а тысячи.

- Ты не спрячешься, - сказал Венас, и его фигура появилась под сферой, его когти сверкнули, как чёрный лёд. Кселир возник рядом, его улыбка была шире, а фиолетовая кровь капала быстрее, шипя на зеркальном полу. Они двигались вместе, их гнев и хаос сливались, как буря.

- Жора, к сфере! - крикнул Илис, и его голос был как приказ. - Она - центр! Ты можешь остановить их!

Жора побежал, но пустота сопротивлялась. Зеркала под ногами трескались, отражая его страх. Шипы на стенах тянулись к нему, лужи шептались его именем. Венас метнулся вперёд, его когти резанули воздух, задев Селоза, который упал, его слёзы смешались с чёрной жидкостью. Кселир кружил, его смех был как нож, и он резанул Юлита, чья фиолетовая кровь брызнула на стены.

В этот момент мелькнула тень - не Венас, не Кселир, а другая, тёмная, с белыми глазами и ртом, как вырезанным из бумаги. Она стояла вдалеке, под одной из стен, и не двигалась. Её взгляд был пустым, но Жора почувствовал, как он проникает в него, как будто знает всё, что он скрывал. Тень исчезла, не сказав ни слова, но её присутствие осталось, как холод на коже.

Жора достиг сферы, и её трещины вспыхнули, отражая не его, а тьму. Он протянул руку, надеясь найти ответ, но Венас был быстрее. Его когти вонзились в грудь Жоры, чуть левее сердца, там, где когда-то прут пробил его тело. Боль вспыхнула, не физическая, а глубже, как будто его разум разрывался. Жора закричал, и пустота ответила - она запульсировала, как живое сердце, готовое лопнуть. Зеркала на полу треснули, лица в них закричали громче, шипы на стенах задрожали, как в агонии, а кристаллы на потолке начали падать, разбиваясь, как стекло. Чёрная жидкость из луж хлынула вверх, образуя волны, которые шептались его именем, но теперь их голоса были полны боли.

- Жора! - крикнул Селоз, и его слёзы смешались с чёрной жидкостью, которая кипела вокруг. Он бросился к Венасу, но тот отшвырнул его, как куклу. Юлит метнулся к Кселиру, его нож сверкнул, но Кселир растворился, его смех стал громче, безумнее. Илис шагнул вперёд, его глаза вспыхнули, и тени дрогнули, но пустота пульсировала всё сильнее, как будто умирала вместе с Жорой.

- Ты не понимаешь, - прорычал Венас, и его когти вонзились глубже. - Если ты умрёшь, всё умрёт. Но мне плевать. Ты не нужен! - Его красные глаза горели, и Жора чувствовал, как его гнев - его собственный гнев, разрывает его изнутри.

Кселир появился рядом, его улыбка была шире, чем должна быть. - Конец игры, Жора! - сказал он, и его когти резанули воздух, целясь в горло. Но Юлит перехватил его, вонзив нож в тень. Кселир рассмеялся, растворяясь, но его когти задели Жору, оставив жгучий след на плече. Пустота взревела, зеркала разлетелись, и стены начали рушиться, как будто мир ломался.

Жора упал на колени, его руки сжимали грудь, где когти Венаса оставили не рану, а что-то хуже - трещину в его разуме. Он чувствовал, как пустота умирает с ним, как её пульсация становится хаотичной, как лица в зеркалах кричат, растворяясь. Он был её сердцем, и если он исчезнет, она исчезнет тоже. Но он не знал, как остановить это.

- Уходите, придурки! - раздался новый голос, резкий, с хриплой насмешкой, доносящийся из тьмы, где горело чёрно-синее пламя. - Рано дела делаете! Убьёте его - и всё потеряете! Идиоты, назад! - Голос был незнакомым, но в нём была власть, которая заставила Венаса и Кселира замереть. Их глаза сузились, но они отступили, растворяясь в тенях, как будто кто-то дёрнул их за невидимые нити. Смех Кселира затих, шёпот Венаса стих, но их присутствие осталось, как холодный след.

Жора рухнул на зеркальный пол, который теперь был покрыт трещинами, как его разум. Пустота пульсировала слабее, но всё ещё дышала, всё ещё боролась. Селоз подполз к нему, его слёзы капали на его лицо, как дождь. - Жора, держись, - прошептал он, и его голос был полон боли. Илис и Юлит стояли рядом, их фигуры дрожали, как миражи, но их глаза горели решимостью.

- Кто это был? - Жора выдавил, его голос был слабым, как шёпот. Он смотрел в тьму, где горело чёрно-синее пламя, и чувствовал взгляд, который знал его лучше, чем он сам. Но ответа не было. Только пустота, которая дышала, умирала, жила, вместе с ним.