Под контролем разрушающих

Пустота не утихала. Она была живой, как раненое сердце, и с каждым ударом Жоры её пульсация становилась громче, хаотичнее. Он очнулся не в спальне, не в коридоре воспоминаний, а в новом кошмаре, который пустота вырвала из глубин его разума. Пол был покрыт чёрной смолой, липкой, как смоль, и из неё торчали ржавые цепи, которые звенели, как колокольчики, но звук их был резким, режущим. Стены - или то, что их заменяло, были сотканы из зеркал, но вместо отражений они показывали лица: кричащие, смеющиеся, плачущие, их глаза следили за Жорой, их рты шептали его имя. Потолок был низким, усеянным шипами, которые капали чёрной жидкостью, образуя лужи, которые шевелились, как живые. В центре пространства возвышалась арка, собранная из костей и проводов, и за ней горела тьма, где мелькало что-то холодное чёрно-синее пламя, которое не светило, а смотрело.

Жора сжал кулаки, чувствуя боль в груди, там, где когти Венаса оставили не рану, а трещину в его разуме. Он помнил слова тени: он мог контролировать пустоту, но был слишком слаб, слишком юн. Шестнадцать лет, а он тонул в собственных страхах, которые пустота превращала в реальность. Но теперь он не был один. Селоз появился первым, его бледная фигура проступила из тени, мокрые волосы липли к лицу, слёзы капали на смолистый пол, оставляя дымящиеся следы. Илис шагнул из-под арки, его тёмные глаза блестели, как угли, но в них была тревога. Юлит возник рядом, его ржавый нож сверкнул, ухмылка была острой, но пальцы дрожали.

- Жора, ты жив, - сказал Юлит, и его голос был резким, но в нём скользнула радость. - Чёрт, я думал, ты уже сломался.

- Где я был? - Жора огляделся, и его голос дрожал. Зеркала на стенах треснули, и лица в них закричали громче. - Это был дом... Мой дом... Но он был не моим.

- Пустота играет, - сказал Илис, его голос был спокойным, но тяжёлым, как камень. - Она твой разум. Она берёт твои воспоминания, твои страхи и строит их. Но теперь она знает, что ты можешь её изменить. И они тоже знают.

- Они? - Жора почувствовал, как холод пробежал по спине. Шёпот - яростный, хриплый раздался из тени, и он узнал его. Венас. Смех — резкий, как скрежет стекла, эхом отразился от стен. Кселир. Но был и третий голос, тот самый, что он слышал перед тьмой: "Уходите, придурки, рано дела делаете!" Он был ближе, и от него дрожала пустота.

- Они не остановятся, - сказал Селоз, и его слёзы текли рекой, но глаза горели решимостью. - Они хотят тебя, Жора.

Пустота дрогнула, и зеркала начали течь, как вода. Лица в них растворились, и из тьмы вышли фигуры. Венас - высокий, в тёмной, рваной одежде, его красные глаза сияли, как угли, а когти сверкали, как чёрный лёд. Кселир, его движения были рывчатыми, как у сломанной куклы, улыбка резала, как лезвие, а фиолетовая кровь капала изо рта, шипя на полу. Но за ними был третий - фигура, тёмная, как тень, но с чёткими чертами. Его глаза были скрыты под длинными волосами, но улыбка - холодная, насмешливая, была видна. Его голос резал воздух, как нож.

- Ты всё ещё здесь, - сказал он, и его голос был тем самым, что Жора слышал. - Упрямый. Но это не спасёт тебя. - Он шагнул вперёд, и цепи на полу задрожали, как будто подчинялись ему. - Я Тремас. И ты заставляешь меня тратить время.

Жора отступил, чувствуя, как пустота сжимает его. - Что ты хочешь? - крикнул он, и его голос эхом отразился от стен, которые теперь пульсировали, как плоть. - Почему вы все за мной?

- Потому что ты - основа, — прорычал Венас, и его когти резанули воздух, оставив дымный след. - Ты держишь нас. Ты нужен нам!

- Повеселимся! - добавил Кселир, его смех был безумным, и он метнулся вперёд, его когти резанули в сторону Селоза, который увернулся, но его слёзы смешались с чёрной жидкостью на полу. - Давай, плакса, танцуй!

- Жора, держись! - крикнул Юлит, и его нож сверкнул, когда он бросился на Кселира. Но Тремас поднял руку, и цепи вырвались из пола, обвивая Юлита, как змеи. Юлит упал, его ухмылка исчезла, и фиолетовая кровь брызнула на зеркала.

- Хватит игр, - сказал Тремас, и его голос был холодным, как лёд. - Теперь мы берём всё. - Он шагнул вперёд, и пустота ответила: стены задрожали, шипы на потолке начали падать, а лужи на полу закипели, образуя волны, которые шептались его именем.

- Ты знаешь, что будет, если он умрёт, - сказал Илис, его глаза вспыхнули, и он шагнул между Жорой и Тремасом. - Пустота исчезнет. Ты этого хочешь?

Тремас рассмеялся - смех был коротким, резким, как удар. - Ты думаешь, я не знаю? - сказал он, и его глаза сверкнули из-под волос. - Но он не умрёт. Пока. - Он кивнул на Венаса и Кселира, и они двинулись вперёд, их гнев и хаос сливались, как буря.

Жора почувствовал, как страх сжимает его, но в нём вспыхнуло что-то ещё, слова тени, что он может контролировать пустоту. Он сжал кулаки, и пол под ним дрогнул, зеркала треснули, отражая не лица, а его самого, шестнадцатилетнего, сломленного, но всё ещё живого. - Я не слаб, - сказал он, и его голос был твёрже, чем он ожидал. - Это мой разум.

Пустота взревела, и арка в центре вспыхнула зеленоватым светом. Цепи на полу задрожали, шипы на потолке замерли, и лужи начали отступать. Венас прорычал, его когти резанули воздух, задев Селоза, который упал, его слёзы текли рекой. Кселир метнулся к Жоре, но Юлит, освободившись от цепей, перехватил его, вонзив нож в тень. Тремас смотрел, его улыбка не исчезла, но в ней была искра интереса.

- Ты начинаешь, - сказал он, и его голос был почти одобрительным. - Но этого мало. - Он щёлкнул пальцами, и пустота изменилась. Смолистый пол растаял, и Жора оказался в новом пространстве - не доме, не площади, а чём-то, что ломало разум. Пол был соткан из стекла, но под ним двигались тени, как рыбы в чёрном море. Стены были живыми, покрытыми глазами, которые мигали и смотрели, и из них сочилась чёрная жидкость, образуя реки. Потолок был усыпан кристаллами, которые светились тусклым светом, и каждый кристалл шептался, как голоса в его голове.

В этот момент мелькнула тень - не Венас, не Кселир, не Тремас, а другая, с белыми глазами и ртом, как вырезанным из бумаги. Она стояла вдалеке, под одной из стен, и не двигалась. Её взгляд был пустым, но Жора почувствовал, как он проникает в него, как будто знает всё, что он скрывал. Тень исчезла, не сказав ни слова, но её присутствие осталось, как холод на коже.

- Жора, к арке! - крикнул Илис, и его голос прорвался сквозь шёпот. - Ты можешь её взять! Это твой разум!

Жора побежал, но пустота сопротивлялась. Стеклянный пол треснул, тени под ним рвались наружу. Глаза на стенах мигали быстрее, реки чёрной жидкости хлынули к нему. Венас и Кселир наступали, их когти резали воздух, их гнев и хаос были как буря. Тремас наблюдал, его улыбка была холодной, но в ней была искра, как будто он ждал, что Жора сделает.

Жора достиг арки, и её зеленоватый свет вспыхнул, как молния. Он протянул руку, чувствуя, как пустота дрожит, как будто признаёт его. - Это моё, - прошептал он, и его голос был не криком, а приказом. Он закрыл глаза, вспоминая слова тени: пустота - его разум. Он мог её строить, ломать, менять. Но что он искал здесь? Зачем он боролся? А если он не выживет, что станет с ним? С теми, кого он любил? Мысли кружились, как звёзды в зеркалах, но он сжал их, как кулак.

Пустота ответила. Арка задрожала, и кости в ней начали трескаться, провода заискрили. Стены с глазами закричали, их голоса слились в какофонию, но Жора чувствовал, как они подчиняются. Он представил - не дом, не улицу, а барьер, стену, которая защитит его. Стеклянный пол вспыхнул, и стена из зеркал выросла перед Венасом и Кселиром, отражая их гнев и хаос. Венас ударил когтями, но зеркало не треснуло. Кселир рассмеялся, его когти резанули по стене, но она стояла.

- Неплохо, - сказал Тремас, и его голос был острым, как лезвие. - Но ты ребёнок, играющий с огнём. - Он шагнул вперёд, и зеркальная стена дрогнула, как будто его воля была сильнее. - Ты думаешь, это твой разум? Это наш. И мы не уйдём.

- Жора, держи её! - крикнул Селоз, поднимаясь, его слёзы текли, но он бросился к Венасу, его кулаки горели, как будто его боль стала силой. Илис шептал что-то, его глаза вспыхнули, и тени под полом замерли, как будто слушали. Юлит метнулся к Кселиру, его нож резал воздух, и фиолетовая кровь брызнула, шипя на стекле.

Жора чувствовал, как пустота тянет его, как будто хочет проглотить. Он мог её контролировать, но каждый шаг был как бой. - Почему я? - прошептал он, и его голос был только для него. - Что если я не справлюсь? Что если меня там не ждут? - Шестнадцать лет, а он уже умирал — или жил? Он не знал.

Тремас рассмеялся, и его когти - длинные, как тени, - резанули по зеркальной стене, и она треснула. - Ты спрашиваешь, почему? - сказал он, и его глаза сверкнули, как лёд. - Потому что ты слаб. Но ты нужен. Пока. - Он шагнул ближе, и пустота задрожала, как будто подчинялась ему, а не Жоре.

Венас прорычал, прорвавшись сквозь трещины в стене, его когти резанули Селоза, который упал, его слёзы смешались с чёрной жидкостью. Кселир метнулся к Юлиту, его смех был как нож, и они сцепились, их кровь - фиолетовая, шипящая, заливала пол. Илис стоял рядом с Жорой, его рука легла на его плечо, и его голос был твёрдым, как камень.

- Ты можешь, - сказал он. - Но ты должен верить.

Жора кивнул, чувствуя, как страх смешивается с чем-то новым - не гневом, не дерзостью, а решимостью. Он протянул руку к арке, и её свет стал ярче, как будто пустота ждала его. Но Тремас был быстрее. Его когти резанули воздух, задев грудь Жоры, там, где уже была трещина. Боль вспыхнула, и пустота закричала, стены с глазами треснули, кристаллы на потолке начали падать, как звёзды. Жора упал на колени, но его рука осталась на арке, и он чувствовал, как она отвечает.

- Не так быстро, - сказал Тремас, и его улыбка была холодной, как смерть. - Ты мой, Жора. И пустота - тоже.

Но в этот момент Жора почувствовал взгляд - не Тремаса, не Венаса, не Кселира, а другой, холодный, как чёрно-синее пламя. Он знал его. Он чувствовал его с самого начала. И теперь он был ближе, чем когда-либо, как будто ждал, что Жора сделает дальше.