ГЛАВА 12: Красная буря
Пустота больше не шептала - она ревела, как раненый зверь, и её рёв был красным, как кровь, как глаза Венаса, как гнев, который теперь был Жорой. Сыворотка горела в его венах, как яд, но не убивала, она переписывала его, как вирус, ломающий программу. Его разум был бурей, но не его собственной: голоса, крики, образы его боли, его ошибок, его ненависти - всё это принадлежало Венасу. Жора чувствовал, как его руки сжимаются, как его грудь, пробитая шприцем, пульсирует, как будто там бьётся не его сердце, а гнев, который он подавлял всю жизнь. Он был марионеткой, но где-то в глубине, под этим красным хаосом, он всё ещё был собой - шестнадцатилетним, сломленным, но упрямым.
Лаборатория исчезла, растворилась, как мираж. Пустота изменилась, и теперь она была не чёрной, не стеклянной, а алой, как закат, умирающий в огне. Пол был покрыт трещинами, из которых текла красная жидкость, шипящая, как кислота, образуя реки, которые шептались его именем, но голоса были не его - они были Венаса. Стены дрожали, покрытые венами, которые пульсировали, как живые, и из них сочилась кровь, заливая всё багровым светом. Потолок был усыпан осколками зеркал, но они отражали не Жору, а его гнев: лицо, искажённое яростью, глаза, красные, как у Венаса, рот, кричащий без звука. Пустота тряслась, как будто рушилась, её рёв был как землетрясение, и каждый удар отдавался в груди Жоры, где сыворотка продолжала жечь.
Венас стоял рядом, его высокая фигура в тёмной, рваной одежде была как тень в огне, его красные глаза сияли, как угли, а когти сверкали, как чёрный лёд. - Ты чувствуешь это, Жора? - сказал он, и его голос был не просто звуком - он был внутри, в голове, в сердце, в каждой клетке. - Это ты. Настоящий ты. Больше нет лжи, нет слабости. Только сила.
Жора хотел кричать, но его голос был не его. Он чувствовал, как его тело движется, как будто кто-то дёргает нити. Его руки сжались, и когти - его собственные, чёрные, как у Венаса, выросли, резанув воздух. Он видел, как пустота отвечает: красные реки хлынули, зеркала треснули, и их осколки падали, как звёзды, пылающие в агонии. Он был под контролем, но где-то в глубине его разума - слабый, но упрямый - он спрашивал: "Зачем я здесь? А что, если я не гнев? А что, если я больше?"
Тремас появился из тени, его длинные волосы скрывали глаза, но улыбка - холодная, насмешливая, была как нож. - Неплохо, Венас, - сказал он, и его голос резал пустоту, заставляя её дрожать. - Он твой. Но не забывай, кто здесь главный. - Он шагнул вперёд, и красные вены на стенах задрожали, как будто боялись его. - Пора заканчивать.
Кселир возник рядом, его движения были рывчатыми, как у сломанной куклы, его улыбка резала, как лезвие, а фиолетовая кровь капала изо рта, шипя на красном полу. - О, это будет весело! - сказал он, и его смех был как скрежет стекла, от которого зеркала треснули громче. - Давай, Жора, покажи им, как мы танцуем!
Жора не хотел двигаться, но его тело подчинилось. Пустота взревела, и перед ними возникли фигуры - Селоз, Илис, Юлит. Они стояли в центре алого кошмара, их лица были бледными, но решительными. Селоз, с мокрыми волосами и слезами, которые текли рекой, смотрел на Жору, как на брата, которого потерял. Илис, с тёмными глазами, блестящими, как угли, шептал что-то, как будто пытался достучаться. Юлит, с ржавым ножом и ухмылкой, был готов драться, но его пальцы дрожали.
- Жора, - сказал Селоз, и его голос был мягким, но твёрдым. - Это не ты. Ты сильнее этого.
- Не слушай его, - прорычал Венас, и его когти сверкнули. - Они лгут. Они хотят держать тебя слабым. Уничтожь их!
Жора шагнул вперёд, его когти резанули воздух, и красные реки хлынули, как буря. Пустота тряслась, стены трещали, и зеркала показывали его - не подростка, а монстра, с красными глазами и гневом, который был всем. Он чувствовал, как сыворотка жжёт, как Венас управляет им, но где-то в глубине его разума - слабый, но живой. А что, если он не потерян? А что, если он может бороться?
Кселир метнулся к Юлиту, его когти резанули, и фиолетовая кровь брызнула, шипя на красном полу. Юлит увернулся, его нож сверкнул, и он ударил, но Кселир рассмеялся, его движения были как танец. Тремас наблюдал, его улыбка не исчезла, но в ней была искра, как будто он ждал, что Жора сделает. Венас шагнул к Селозу, его когти резанули, и слёзы Селоза смешались с красной жидкостью, образуя дымящиеся лужи.
Жора двинулся к Илису, его когти сверкнули, но Илис не отступил. - Жора, - сказал он, и его голос был как якорь. - Это твой разум. Ты можешь остановить это. Ты не гнев. Ты больше.
Жора замер, его рука дрожала, когти были близко, но не ударили. Пустота взревела, красные вены на стенах треснули, и кровь хлынула, как водопад. Он чувствовал, как сыворотка жжёт, как Венас кричит в его голове: "Убей его! Убей их всех!" Но он видел глаза Илиса - не страх, не гнев, а веру. В него. А что, если он не монстр? А что, если он может выбрать?
Тень мелькнула у стены - не Венас, не Кселир, не Тремас, а другая, с белыми глазами и ртом, как вырезанным из бумаги. Её взгляд был пустым, но глубоким, как колодец. Она не двигалась, но её присутствие было как холод, как напоминание. Жора почувствовал, как пустота дрожит, как будто хочет, чтобы он вспомнил. Это его разум. Его.
Венас прорычал, его когти резанули Селоза, который упал, его слёзы текли рекой. - Хватит! - крикнул Венас, и его голос был как удар, от которого пустота затряслась сильнее. - Уничтожь их!
Жора шагнул к Илису, его когти сверкнули, и пустота ответила: красные реки хлынули, зеркала треснули, и их осколки падали, как звёзды, пылающие в агонии. Но в этот момент он почувствовал взгляд - не Венаса, не Тремаса, не Кселира, а другой, холодный, как чёрно-синее пламя. Он был там, в тьме, за венами, за зеркалами, за этим кошмаром. И он ждал, как будто знал, что Жора сделает дальше.