Под контролем разрушающих

Красная пустота ревела, как умирающая звезда, её агония была Жорой - его разумом, его гневом, его болью, которые теперь принадлежали Венасу. Сыворотка текла в его венах, как раскалённый металл, переписывая его суть, как вирус, ломающий код. Его разум был хаосом, но не его собственным: крики его ошибок, образы его ненависти, его шестнадцатилетней жизни, полной подавленной ярости, всё это было Венасом. Его когти, чёрные, как смоль, дрожали от силы, которой он не хотел, но не мог остановить. Пустота была алой, как глаза Венаса, её пол трещал, из трещин текла красная жидкость, шипящая, как кислота, образуя реки, которые шептались его именем, но голоса были чужими, полными гнева. Стены пульсировали, покрытые венами, как живыми артериями, из них сочилась кровь, заливая пространство багровым светом. Потолок был усыпан осколками зеркал, которые падали, как звёзды, отражая не Жору, а монстра: красные глаза, искажённое лицо, крик, который был не его. Пустота тряслась, как будто рушилась, её рёв был как землетрясение, и каждый удар отдавался в груди Жоры, где сыворотка жгла, как яд. Он был марионеткой, но где-то в глубине - слабый, но живой - он спрашивал: "Кто я? А что, если я не только гнев? А что, если я ещё могу вернуться?"

Венас стоял рядом, его фигура в тёмной, рваной одежде была как тень в багровом огне, его красные глаза сияли, как угли в ночи, а когти сверкали, как чёрный лёд, оставляя дымные шрамы в воздухе. - Уничтожь их, Жора, - прорычал он, и его голос был не просто приказом, он был цепями, которые сковывали разум Жоры, проникая в сердце, в кости, в каждую клетку. - Они держат тебя слабым. Они лгут тебе. Покажи им правду. Покажи им тебя.

Тремас стоял в тени, его длинные волосы скрывали глаза, но улыбка - холодная, насмешливая, как лезвие резала пустоту. Его присутствие было как холод, от которого вены на стенах дрожали. Кселир замер в стороне, его рывчатые движения остановились, его улыбка была как скальпель, а фиолетовая кровь капала изо рта, шипя на красном полу, оставляя дымящиеся следы. Он не двигался, но его смех - резкий, как скрежет стекла эхом отражался от стен, как будто он был зрителем в театре боли.

Перед Жорой стояли союзники - Селоз, Илис и Юлит. Их лица были бледными, но решительными, несмотря на багровую бурю, которая грозила поглотить их. Селоз, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу, и слезами, которые текли рекой, смотрел на Жору, как на брата, которого потерял. Его слёзы капали на пол, смешиваясь с красной жидкостью, образуя дымящиеся лужи. Илис, с тёмными глазами, блестящими, как угли, шептал что-то, его голос был как якорь, пытающийся удержать Жору. Юлит, с ржавым ножом в руке и острой ухмылкой, был готов драться, но его пальцы дрожали, выдавая страх, который он прятал за дерзостью.

- Жора, - сказал Илис, и его голос прорвался сквозь рёв пустоты, как луч в тьме. - Это не ты. Ты можешь остановить это. Ты не гнев. Ты больше.

Жора хотел ответить, хотел кричать, что он не хочет этого, но сыворотка была сильнее. Его тело подчинилось Венасу, когти сверкнули, и он метнулся к Илису, быстрее, чем мог осознать. Илис увернулся, его движения были плавными, но Жора был неумолим - гнев гнал его, как зверя. Его когти резанули воздух, задев плечо Илиса, и тёмная кровь брызнула, смешиваясь с красными реками на полу. Илис упал на колено, его глаза вспыхнули, но он не кричал, он смотрел на Жору с верой, которая была хуже, чем любой удар.

Он хотел остановиться, но сыворотка жгла, и его когти поднялись снова. Пустота тряслась, зеркала на потолке падали, их осколки отражали его красные глаза, его предательство, его гнев, который был не его. Венас шагнул ближе, его голос был как гром: - Прикончи его, Жора. Он твой враг. Он держит тебя слабым.

Жора замер, его когти дрожали над Илисом, но глаза Илиса - тёмные, полные не страха, а надежды резали глубже, чем любой клинок. - Ты можешь, Жора, - шепнул Илис, и его голос был слабым, но твёрдым.

Но сыворотка не дала Жоре шанса. Его рука двинулась, когти вонзились в грудь Илиса, пробивая плоть, как бумагу. Кровь хлынула, тёмная, смешиваясь с красной рекой, и Илис рухнул, его глаза потухли, но в них всё ещё была вера. Он смотрел на свои когти, на кровь Илиса, и чувствовал, как что-то в нём ломается. А что, если он монстр? А что, если он потерял всё? Пустота тряслась, вены на стенах треснули, и красная кровь хлынула, как водопад.

Венас рассмеялся, его голос был как раскат грома, от которого зеркала треснули громче. Он поднял руку, и в ней появился Пустынный револьвер - оружие, выкованное из самой пустоты. Его ствол был чёрным, как смола, но пульсировал красными венами, как стены, рукоять была усеяна шипами, которые шевелились, как живые, а дуло дымилось багровым туманом, как будто оно жило, жаждало разрушения. - Это твоя сила, Жора, - сказал Венас, и его красные глаза сияли, как звёзды в аду. - Это наш гнев. - Он направил револьвер на Юлита и выстрелил. Пуля - сгусток красной энергии, шипящий, как кислота, пронзила воздух, вонзившись в плечо Юлита. Его нож выпал, он рухнул, сжимая рану, где кровь смешивалась с фиолетовой, шипя на полу. Юлит зашипел, но его ухмылка не исчезла, как будто он всё ещё верил, что может драться. - Слабак, - прорычал Венас, и его револьвер дымился, готовый к новому выстрелу.

Селоз стоял в стороне, его слёзы текли рекой, но его глаза были пустыми, как зеркала. - Я не могу... - прошептал он, и его голос был как трещина в пустоте. Он отступил, его бледная фигура дрогнула, и он растворился в багровой тени, бросив всех.

Тремас шагнул вперёд, его улыбка стала шире, и он поднял руку. Пустота ответила: красные вены на стенах вспыхнули, как молнии, и из них вырвались тени - не просто дым, а живые сгустки, с глазами, которые смотрели, как у Зеракса, холодные и глубокие. Тремас шепнул что-то, его голос был как шёпот ветра в могиле, и тени метнулись к Юлиту, обвивая его, как змеи. Юлит сопротивлялся, его нож резанул тень, но она была нематериальной, её когти вонзились в его грудь, и он упал, его кровь смешалась с красной рекой. - Это наш мир, Жора, - сказал Тремас, и его голос был холодным, как лёд. - И ты теперь наш.

Кселир наблюдал, его смех был как нож, режущий пустоту. - О, как красиво! - сказал он, и его фиолетовая кровь капала, шипя на полу. - Давай, Жора, ещё! Ещё! - Он не двигался, но его глаза сияли безумием, как будто он видел в этом хаосе искусство.

Жора стоял над Илисом, его когти были в крови, и пустота кричала, как будто оплакивала его. Он смотрел на Юлита, на его рану, на его дерзость, которая не гасла. Он чувствовал, как сыворотка жжёт, как Венас в его голове кричит: "Закончи их! Они твои враги!" Но где-то в глубине - слабый, но живой. Его тело не слушалось, и пустота тряслась, как будто хотела разорвать его.

Пустота взревела, и Жора почувствовал, как его тянут - не когти, не цепи, а что-то глубже, как будто сама пустота вырвала его из этого кошмара. Красные реки хлынули, зеркала треснули, и он исчез, растворяясь в багровой буре.

Он очнулся в лаборатории, но она была другой - красной, как пустота, её стены пульсировали, как сердце, а ржавые трубы сочились кровью, которая шепталась его именем, как хор его ошибок. Он лежал на столе, не привязанный, но не мог двигаться, сыворотка держала его, как невидимые цепи. Над ним стояли Венас, Тремас и Кселир, их фигуры были как тени в багровом свете, их глаза - как звёзды в аду.

- Он сильнее, чем я думал, - сказал Венас, и его голос был низким, но в нём была искра уважения, смешанного с гневом. - Сыворотка работает, но он всё ещё борется. Он ранил их, но не сломался. - Он сжал Пустынный револьвер, его шипы впились в его ладонь, и красная кровь капала, шипя на полу.

- Это проблема, - сказал Тремас, и его улыбка была холодной, как лёд. - Его воля слишком упряма. Нам нужно больше. - Он щёлкнул пальцами, и экран над столом вспыхнул, показывая образы: Жора, протыкающий грудь Илиса, Жора, идущий на Юлита, Жора, предавший себя. - Мы можем усилить сыворотку. Добавить его страх, его сомнения. Сломать его изнутри.

Кселир рассмеялся, его фиолетовая кровь капала на пол, оставляя дымящиеся следы. - О, я хочу видеть это! - сказал он, и его глаза сияли безумием. - Давай добавим хаоса! Сделай его таким, как я - сломанным, но весёлым! - Он наклонился ближе к Жоре, его улыбка была как лезвие. - Ты ведь хочешь танцевать, правда, Жора?

Жора лежал, его разум был как буря, но он слышал их. Он видел кровь Илиса на своих когтях, слышал крик Юлита, чувствовал предательство Селоза. Сыворотка жгла, но где-то в глубине - слабый, но живой. И за всем этим - чёрно-синее пламя, которое смотрело, знало, ждало.