ГЛАВА 17: Отражения вины
Тёмная пустота обнимала Жору, как холодная бездна, её стеклянные стены блестели, как зеркала, отражая его - шестнадцатилетнего, с дымящейся кожей, с кровью на руках, с глазами, полными слёз, которые он теперь мог проливать благодаря Селозу. Грусть текла в его венах, как тяжёлая река, живая, но раздирающая, и каждый шаг отдавался болью, как будто пустота напоминала о цене его свободы. Пол был скользким, покрытым лужами чёрной жидкости, которая шептала его имя, её голоса были как эхо его вины: "Ты ранил Илиса. Ты оставил Юлита. Ты убил Селоза." Зеркала на стенах искажали его, показывая не только его лицо, но и его страх, его гнев, его грусть, как будто пустота знала его лучше, чем он сам. Он бежал из лаборатории, но пустота была его разумом, его клеткой, его кошмаром. Жора искал Илиса и Юлита, их кровь, их крики, их веру и дерзость, которые всё ещё горели в его сердце, но пустота была лабиринтом, и каждый поворот был ловушкой, каждый мираж — насмешкой.
Его грудь горела от кислотных ожогов, плечо кровоточило, где осколки зеркал резанули его, рука ныла от шипов, но он шёл, его шаги были тяжёлыми, как будто пустота тянула его назад. Он чувствовал Селоза в себе - его слёзы, его жертву, его слова: "Я твоя грусть." Но где были Илис и Юлит? Он видел их в своих кошмарах: Илис, падающий с пробитой грудью, его тёмные глаза, полные веры, даже в агонии, Юлит, сжимающий плечо, его ухмылка, не гаснущая, несмотря на кровь. А что, если он потерял их навсегда? А что, если его грусть - это всё, что осталось? Жора сжал кулаки, его слёзы текли, но он шёпотом сказал: - Это мой разум. Я найду их.
Пустота ответила, её стены задрожали, и зеркала треснули, как будто насмехались над его решимостью. Пол под ногами изменился, превращаясь в узкий мост, висящий над бездной, где звёзды мигали, как глаза, их свет был холодным, как у Тремаса, хищным, как у Венаса. Жора шагнул на мост, его сердце билось, как молот, каждый шаг был испытанием, как будто пустота проверяла его волю.
Жора остановился, его слёзы капали в бездну, их звук был как звон стекла, эхом отражаясь в тьме. Он вспомнил слова тени с белыми глазами: "Пустота - твой разум. Ты можешь её контролировать." Он закрыл глаза, представляя, как мост становится шире, как зеркала замолкают. Пустота дрогнула, мост расширился, но зеркала не молчали, они кричали, их отражения шагнули к нему, их когти сверкнули, как у Венаса. Жора увернулся, его кулак ударил по зеркалу, оно треснуло, но отражение рассмеялось, как Кселир, и растворилось в чёрной жидкости. Он побежал, его шаги были быстрее, но пустота была против него. Мост треснул, и чёрная смола хлынула из трещин, как щупальца, обвивая его ноги, её шёпот был как голос Селоза: "Ты не достоин их." Жора дёрнулся, он представил, как смола становится водой, и она подчинилась, её шёпот стих, как будто пустота признала его силу, но лишь на миг.
Мост закончился, и пустота открыла новую ловушку - зал, где стены были не зеркалами, а окнами, за которыми горели красные глаза Венаса, холодные глаза Тремаса, безумные глаза Кселира. Их фигуры мелькали, как тени, их когти царапали стекло, но они не приближались, как будто пустота дразнила его, напоминая, что они близко. - Ты не найдёшь их, - шептал голос Венаса, его рычание было как гром, от которого окна дрожали. - Ты наш, Жора. Твой гнев - это я. - Жора сжал кулаки, его слёзы текли, но он крикнул: - Я не ваш! Я найду их! - Пустота взревела, окна треснули, но за ними была только тьма, как будто Илис и Юлит были миражом.
Зал сменился коридором, его стены были покрыты венами, тёмными, не красными, они пульсировали, как сердце, их шёпот был как смех Кселира: "Ты опоздал. Они потеряны." Жора бежал, его дыхание было тяжёлым, кровь текла, шипя на полу, как эхо его боли. Он видел следы - кровь Илиса, капли тёмной, как его вера, ржавый нож Юлита, лежащий в луже, но когда он коснулся его, нож растворился, как дым, а кровь исчезла, как мираж. Пустота играла с ним, её ловушки становились жёстче. Пол треснул, и тени вырвались, не как у Тремаса, а живые, с глазами, как у Нуллиса, их белые рты шептали: "Ты виноват. Ты сломал их." Жора ударил, его кулак прошёл сквозь тень, но она рассмеялась, как будто была его страхом.
Коридор изогнулся, стены стали мягкими, как плоть, их вены сочились чёрной жидкостью, которая текла, как слёзы. Жора видел фигуры впереди - Илис, его тёмные глаза, Юлит, его ухмылка, но они растворялись, как миражи, их голоса были как эхо: "Почему ты не спас нас?" Он крикнул, его голос был хриплым: — Я иду! Я найду вас! — Но пустота смеялась, её вены треснули, и жидкость хлынула, как река, затягивая его. Он сопротивлялся, его разум был как молния, он представил, как жидкость отступает, и она подчинилась, но пустота не сдавалась.
Коридор привёл к залу, где пол был усеян осколками зеркал, как звёздами, их отражения показывали не Жору, а его эмоции: Селоз, плачущий, Илис, верящий, Юлит, ухмыляющийся, Венас, рычащий. Жора шагнул, осколки резали его ноги, кровь текла, шипя, но он шёл, его слёзы текли.
Пустота дрогнула, и перед ним появилась дверь - тёмная, как разлом, её края сочились дымом, как будто она вела в другой кошмар. Жора встал, его слёзы текли, он шагнул к двери, но она была холодной, как лёд, и шептала: "Ты не готов. Ты сломаешь их." Он толкнул её, но она не открылась. Пустота смеялась, её шёпот был как хор: "Ты опоздал. Они потеряны." Жора ударил кулаком, его кровь брызнула, но дверь не поддалась. А что, если он не достоин их? А что, если его грусть - это всё, что у него есть?
Тень мелькнула у стены с белыми глазами и ртом, как вырезанным из бумаги. Её взгляд был пустым, но глубоким, как будто она знала его путь, его боль. Она исчезла, но её присутствие осталось, как холод, как напоминание: "Это твой разум." Жора упал на колени, его слёзы текли, но он был жив. А что, если он ещё может найти их? А что, если он ещё может стать целым?
За всем этим - чёрно-синее пламя, которое смотрело, знало, ждало.