131 день

Голубая дверь отворилась после нескольких минут настойчивых звонков и стуков.

На пороге стояла молодая девушка, слегка улыбаясь, с искренностью смотря на хозяйку дома. За ней виднелась высокая темная фигура мужчины, который с невозмутимым видом ожидал, когда же его коллега начнет диалог.

— Добрый день. Извините за беспокойство. Меня зовут Элла Стужева, я сотрудник отдела психопреступлений. Могли бы вы с вами поговорить? — девушка подарила женщине одну из своих очаровательных улыбок, даже не надеясь, что та сработает.

— Что вам нужно? Я уже все рассказала, — устало ответила хозяйка, поглядывая на мужчину, стоящего чуть поодаль.

Алекс, словно почувствовал это и сразу приблизился к двери.

— Капитан Александр Ланцов, — мужчина протянул руку и ощутил в ответ слабое рукопожатие. — Мы здесь по поводу вашей дочери.

Казалось, что статный вид Алекса и его звание внушили доверие безутешной женщине, подарили надежду на то, что хоть кто-то наконец сможет добраться до истины.

— Проходите, — она чуть отошла от двери, распахивая ее и пропуская гостей внутрь.

Черные туфли со стуком ступили на паркетный пол. Алекс остановился, оглядывая первый этаж.

Большое светлое пространство было заполнено уютом и запахом выпечки. Слева располагалась гостиная, куда их и пригласила хозяйка дома. Небольшой коридор заканчивался лестницей, ведущей наверх. Над ней было развешено множество семейных фотографий.

— Присаживайтесь, — тихо, почти вымученно, сказала женщина. — Я пока принесу вам чай.

Осунувшаяся фигура удалилась в проеме.

Элла начала вертеться по сторонам. Камин, просторный диван и множество предметов техники указывали на то, что семья не была бедной.

— Почему они отправили дочь учиться в другой город? Или хотя бы не сняли ей квартиру получше, — полушепотом высказалась Элла начальнику.

— Возможно, девушка хотела достичь всего сама. Жить полноценной, самостоятельной жизнью, — Александр отвечал привычным по громкости голосу и это слегка напрягло Эллу, так как она не хотела, чтобы мать потерпевшей их услышала.

Та, словно ощутив, что гости говорят о ее дочери, неожиданно возникла в проеме со светлым подносом и тремя чашками на нем.

— Через пару минут будет пирог, — заметила она.

Элла собиралась отказаться, из— за неловкости и нежелания напрягать человека. Но Александр, к ее удивлению, согласился и улыбнулся.

— Благодарим вас за заботу, Наталья Викторовна.

Женщина улыбнулась ему в ответ, ободренная добрыми словами.

Все— таки, опыт в этой профессии давал ему большего понимания людей, подумала Элла. Его голос, тембр, фразы и жесты кардинально отличались от тех, что были во время опроса. Отличались и от того, как обычно себя вел мужчина. Девушке вдруг стало не по себе, осознавая, что начальник так хорошо читает людей. Лучше, чем она.

Нотки зависти, которые иногда проскальзывали в ее мыслях, казались ей необоснованными и даже глупыми. Не было смысла сравнивать себя и капитана — они два разных человека, с отличающимся жизненным путем и опытом. Но что— то не давало ей покоя во всем этом. Ей хотелось стать такой же, как Алекс. Думать, как он, действовать, иметь его силу.

За чужими плюсами она не замечала своих, игнорируя свои сильные стороны и пытаясь быть похожей на кого— то.

Наталья аккуратно расставила голубоватые чашки, под каждую было выделено свое блюдце, такого же цвета. Горячая коричневая жидкость постепенно заполняла емкости, остановившись лишь у самого края.

Александр благодарно кивнул, жестом указывая сделать Элле то же самое.

— Наталья Викторовна, расскажите нам, когда вы последней раз общались с дочерью, — начал с прямого вопроса капитан. Он достал из кармана пальто небольшой блокнот, обтянутый кожей, и одним движением раскрыл его.

Женщина на мгновение замерла с чашкой в руках, а затем подняла глаза на мужчину.

— Несколько недель назад, она приезжала домой на выходные, — приглушенно ответила Наталья.

— А когда общались последний раз?

— Вечером, перед тем как она...— женщина запнулась, словно боясь выговорить следующее слово. — Перед тем, как она пропала.

Александр кивнул и что— то записал в свой блокнот, который оказался лежащим у него на коленях.

Элла не могла разобрать странные корявые символы, с нажимом ложившиеся на бумагу. Вскоре она поняла, что это были не буквы русского алфавита, а нечто заковыристое, напоминавшее шифр.

«Боже, он даже свои записи шифрует», — пришло ей в голову, и она слегка, стараясь не быть замеченной, закатила глаза. Гиперконтроль и скрытность удачно шли образу холодного капитана, но не встраивались в ее картину представлений этого мужчины.

Она окинула взглядом склонившуюся фигуру начальника, который вопрос за вопросом, словно студент на лекции, конспектировал каждое слово Натальи.

— У вашей дочери были враги? – стандартный вопрос, слегка повергший в шок безутешную женщину, отозвался в глубине мыслей Эллы.

— Враги? Какие враги, вы что, она такая добрая, позитивная девочка, — ответила женщина с такой улыбкой, которая может быть только у матери при упоминании ее любимого ребенка.

— И все же. Люди часто бывают завистливы, или отвергнутые поклонники желают отомстить, — Александр словно рассуждал об этом один, а не вел диалог.

Элла задумалась, мог ли кто— то из знакомых или бывших воздыхателей причинить ей боль? Истязать, мучить, смотреть на потухающую жизнь в ее глазах. Желать обладать настолько, что в итоге убить, чтобы она не досталась никому. Она тревожно сжала пальцы, стараясь поскорее отделаться от этих мыслей.

— Она встречалась с мальчиком, хорошим таким. С добрыми глазами.

Наталья неожиданно всхлипнула, будто потеряла и не состоявшего зятя.

— Они были в хороших отношениях?

— Да, такие влюбленные были, счастливые. Она привозила его знакомиться с нами. Сейчас покажу фото.

Цифровая рамка быстро оказалась в руках женщины, и она стала перелистывать изображения дрожащим пальцем. Добродушные, веселые лица сопровождали каждую фотографию Большой стол, накрытый белой скатертью и заставленный разными блюдами так и манил Эллу, заставляя вспоминать свой родной дом.

Молодой человек, сидящий рядом с Анной на кресле, нежно обнимал девушку и улыбался в камеру. Его лицо не показалось Элле знакомым. Не показалось злым или неприятным. Даже напротив.

Еще с детства она считала, что может видеть истинную человеческую сущность всего лишь по лицу и выражению глаз. Она не была поклонницей Ломброзо и считала его идеи расистскими, даже в какой— то степени нацистскими, но внутреннее, тонкое ощущение этого мира никогда не покидало ее. Девушка всегда чувствовала, кто перед ней, даже если не сразу могла понять, в чем дело. Но истинна всегда выплывала со временем, это она знала точно.

Глаза – зеркало души. Старая пословица, так четко подчеркивающая ее виденье мира. Но была ли девушка права сейчас, смотря в глаза этого парня, недавно потерявшего свою возлюбленную?

— Как развивались их отношения? – Александр продолжал точечно, словно удары, наносить сухие вопросы, стараясь узнать как можно больше.

— Все было хорошо, но потом она перестала о нем говорить.

— Они поссорились? – Элла решила вставить и свой вопрос, приняв хоть какое— то участие в диалоге. Мужчина смирил ее взглядом, давая понять, что в его опрос лучше не вмешиваться.

Женщина, не заметив этого, продолжила отвечать на вопрос.

— Нет. Не знаю. Она только сказала, что он поступил с ней подло и она не намерена такое терпеть.

— Как вы думаете, могла ли ваша дочь иметь в виду физическое насилие? Или любое другое.

Наталья яростно замотала головой.

— Нет, вы что, она бы не стала такое терпеть.

— Возможно, поэтому она сразу рассталась со своим молодым человеком, — Алекс говорил спокойно, практически равнодушно, но его слова задевали женщину за живое. Такова и была его тактика – вывести из себя и посмотреть на эмоционально окрашенную, почти аффективную, речь.

То, что Элла по начала приняла за сочувствие, встало в четкую последовательность действий начальника. Расположить к себе, аккуратно узнать интересующую информацию, найти болевые точки и надавить на них. Общался ли он так же и с Эллой? Она не могла однозначно ответить на этот вопрос, но решила впредь больше следить за фразами капитана и тем, как он их говорит.

Была ли сама девушка звеном этой хитрой стратегии? Ведь первой начала разговор именно она. Показать неопытность, детскую наивность подчиненной и предстать на ее фоне опытным и мудрым наставником было хорошей идеей. Поэтому Элла даже не обиделась на Александра, продолжая дальше наблюдать за его способом ведения беседы.

— Нет, вы не понимаете! – воскликнула Наталья, с грохотом отставляя от себя голубую чашку. – Артем не мог ее бить, и убить тоже!

Она сказал это так громко и четко, так что, испугавшись своих слов, схватилась руками за лицо, стараясь прикрыть рот. Тонкие струйки слез полились по рыхлому, измученному лицу, обрамляя морщинистый носогубный треугольник. Струйки, сливавшиеся в водопады, быстро заполнили все раскрасневшееся лицо женщины. Ладони, так старатель скрывающие звуки рыданий, подрагивали вместе с желтоватыми веками.

Элла с вызовом посмотрела на Александра, давая понять, что тот довел бедную женщину. Тот и сам прекрасно осознавал, что сделал, и смотрел на девушку, ожидая ее действий. Та еще раз бросила на него свирепый взгляд и подсела ближе к женщине.

— Наталья, — начала Элла, специально опуская отчество.

— Все могло быть так хорошо, они бы поженились, родили деток. За что мне все это? Почему со мной?

Она уже не закрывала лицо руками, просто смотрела в пол. Даже не поднимая глаз на своих собеседников.

«Анна единственная дочь в семье», — расскажет после визита Александр и это поставит все на свои места. Не то чтобы потеря одного из нескольких детей причиняет меньше боли, но присутствие других ее немного смягчает.

Элла слегка приобняла плачущую женщину за плечи, пытаясь хоть немного унять ее дрожь.

Она не говорила ничего. Не считала нужным. Любые слова в этой ситуации казались лишними и были бы восприняты в штыки. Сказать о том, что жизнь на этом не заканчивается, или же добавить, что Наталья не одна такая и множество матерей по всему миру лишаются своих детей каждый день?

Все эти фразы были словно вторичными, бездушными. Они бы никогда не уняли боль материнского разбитого сердца и никогда бы не восполнили то ощущение, которое Наталья уже никогда не испытает.

Элла вспомнила свою маму. Каково бы ей было лишиться дочери? А каково было бы девушке лишиться матери? Сердце защемило, от представленного ощущения и Элла подавила слезы, так стремительно подкатывавшиеся к ее внутреннему век.

— Вы его поймаете? – женщина подняла глаза сначала на Эллу, а затем перевела взгляд на Александра. Голос дрожал, но Наталья говорила твердо.

— Да, — ответил капитан. – Я вам обещаю.

Последний аккорд, сыгранный на разорвавшихся струнах материнской любви, прозвучал, как и ожидалось – с горечью и благодарностью.

Женщина кивнула, оставляя за собой право ничего не отвечать.

Они вышли из здания стремительнее, чем зашли. Элла напоследок оглядела улицу. Стройный ряд одинаковых домов заполнял собой длинное пространство, оставляя место лишь серой, мокрой дороге.

Этот район не был похож на остальные в их городе. Он отчаянно пытался ухватиться за прошлое, привнося в свои постройки типичную американскую мечту. Мечту, которая не была нужна в их стране и совсем не взялась с новым укладом общества.

Все стали жить проще, легче. Автоматизированное оборудование, роботы, занимающиеся бытовыми делами, а люди – творчеством. Все как и предрекали отцы основатели. Но почему же они доверили решать свою судьбу машине?

Система Империум была разработана еще в далекие 2190— е годы и с каждым годом ее мощь нарастала. Добравшись до внедрения в правительственные организации лишь в 2100, система уже была у всех на слуху, поэтому никто не задавался вопросом, а зачем ее, собственно, внедрили.

Эллу удивляло то, как удалось сохранить такой уголок прошлого спокойствия в их будоражащем мире. Система Империум знала лучше, что подходит людям. Знала их мысли, еще не обрамленные в оболочку действия.

— С родителями жертв всегда тяжело, — бросил фразу Алекс, словно пытался завязывать с Эллой непринуждённую беседу.

— Да, их горе слишком сильное, чтобы в нем копаться.

— Ты хорошо держишься. Молодец.— Слова были брошены как нечто обыденное и легкое, но они оба понимали – похвала от капитана стоит многого. — В следующий раз лучше не вступай в такой телесный контакт с родственниками пострадавших. Максимум – ободряющее поглаживание по плечу или по руке.

Алекс говорил четко, почти методично.

«Он что, меня учит?» — удивилась Элла, но постаралась скрыть свою эмоцию от мужчины.

— Это создает для тебя лишнюю работу с собственными чувствами, — продолжал капитан. — Слишком проникаешься ситуацией, потом тяжелее будет ее отпустить.

— Я понимаю. Не пропускать через себя чужую боль, это буквально первое, чему учат в меде.

Александр улыбнулся и повернул голову к девушке.

— Да, не мне тебя такому учить. Ты наверняка многое видела в психбольнице.

Элла задумалась, вспоминая прошлую работу, но ничего отвратного в памяти так и не всплыло. Поэтому пожала плечами и ответила коротко:

– Всякое бывало.

Она заметила, как в глазах Александра уже рождается новый вопрос. Губы слегка приоткрылись, собираясь выпустить на волю слова, но он так ничего и не спросил.

Ощупывая карманы пальто, мужчина остановился. Руки то и дело спускались вниз и поднимались кверху.

— Черт, да где же он?

— Потерял что-то?

— Да, мой блокнот.

Еще одно движение руками не дало результата.

– Черт, похоже оставил в доме.

– Я могу сходить, — быстро ответила Элла, сама не до конца осознавая, почему она это предложила. – А ты пока машину заведешь. Я быстро.

Не дождавшись ответа, она повернулась и быстрым шагом направилась назад. Дома вокруг никак не менялись и, если бы на них не было номеров, она и вовсе потерялась бы.

Найдя нужную дверь, Элла постучала. Ответа не последовало.
«Наверное, не слышит».
Новая идея пришла так же быстро, как и решение вернуться в дом. Девушка дернула ручку двери, и та послушно опустилась вниз.

В моменте Элла не почувствовала опасности, но как только переступила порог, сразу поняла – здесь точно что-то не так.
Приоткрытое окно в гостиной, которое до их прихода было закрыто, словно подтверждало ее слова. Легкие ветер шептал ей о том, чтобы она была осторожнее. Но Элла уверенно ступила на пол гостиной.

– Это ищешь?

Бледная рука со слегка заметным следом от укуса, протянулась через диван, держа тот самый блокнот.