Опасные игры
Усилием воли Макс оторвал голову от измятой подушки и сел в кровати.
Одеяло, тихо шурша, сползло на пол. Спальня кишела пылью. Утренние лучи солнца заполняли все свободное пространство в комнате, и тысячи пылинок неспешно и хаотично пересекали подсвеченный воздух.
Будильник безжалостно грохотал железкой по ржавой сковороде, пока не был отключен.
Прошлепав босыми ногами к окну, Макс выглянул наружу. Пришлось щуриться и прикрываться ладонью, чтобы яркое светило дало ему рассмотреть хотя бы улицу и соседние дома. Давно надо было повесить в спальне непрозрачные шторы. Такими вот яркими утрами Макс вспоминал об этом, а потом благополучно забывал.
Отойдя к стенке, в относительный тенек, Макс потер виски. Странно, но боль не была сильной. То ли организм уже стал привыкать к сломанному режиму, то ли еще накатит потом. Куда сильнее раздражало ощущение разбитости и слабой сухости во всем теле. Закономерное следствие столь короткого сна. Сколько он интересно спал? Час? Два?
Надо было приводить себя в порядок. Прежде всего Макс умылся, выковырял всю грязь из зрачков, прополоскал рот и расчесал волосы. Подавил желание залезть в ванну и как следует взбодриться горячей водой. Спросоня так можно и захлебнуться.
Из заляпанного зеркала на Макса уставился небритый, хмурый подросток в старых уже узковатых джинсах и свитере. Увиденное Максу не понравилось. Достав из этажерки чистящее средство, он тщательно опрыскал каждый миллиметр отражающей поверхности, а затем еще полчаса протирал мельчайшие пятнышки полотенцем. В итоге, зеркало получилось хоть и в разводах, но более-менее чистым.
Затем он прошел на кухню и, кинув в воду пару пакетиков, поставил завариваться чай. Пока чайник пыхтел и дрожал своей блестящей тушей, Макс сидел за столом, клевал носом и по кусочкам вытаскивал из памяти последнюю ночь. Выпускной, Нора. Синяя Морда, Тополиная Аллея. Странно, он вроде не пил, но события все равно всплывали в памяти отрывками и несвязными сценами.
- Интересно, режим еще можно откатить назад? – спросил сам себя Макс, снимая свистящий чайник с подставки.
Последнее время, он никак не мог заснуть до трех. Возможно, стоило все же отбросить предрассудки и принять снотворное.
Горячий чай помог взбодриться. Макс обжег все губы и всю ротовую полость, пока не опустошил чашку. Вытащив из шкафчика для посуды объемную кастрюлю, он до половины заполнил ее водой и поставил на плиту кипятиться. А затем открыл морозильник, зачерпнул со дна хрустящего пакета горсть ледяных пельменей и побросал их в кастрюлю. Брызги воды попали на старенькую плиту, и та недовольно зашипела.
Облокотившись на подоконник, Макс рассеянно наблюдал за огромным, размером с большой палец, комаром. Комар в полной растерянности ползал по стеклу, не понимая, почему он не может вылететь в небо. Пожалев насекомое, Макс распахнул настежь окно. Теплый воздух мгновенно обволок все его тело, а уши заложило чириканье десятков счастливых летних птиц.
- Красота – думал Макс, вдыхая свежий пригородный воздух. – Солнце зашло за облако, тепло, хорошо. Выпускной остался позади. Он смог сдать все экзамены и пролезть в последние строчки петербургского поступления. Он смог не вляпаться в опасные игры Уилла, и не дать Норе нырнуть в этот омут. Он оставляет позади главу с названием Володарск и вступает в неизвестность. И возможно – чем черт не шутит – ему даже представиться шанс совершить что-нибудь важное.
Внезапно, где-то в затылке заскребла совесть. Поначалу, Макс совершенно оторопел от ее пробуждения.
«Обычно, если я чувствую себя виноватым, то точно знаю за что. А тут какая то чертовщина. Может, недостаточно хорошо убедил Нору? Да нет, иначе там никак нельзя было повлиять... Бред какой то! Игнорировать!
Желая отвлечься, Макс перемыл всю посуду. Потом решил постирать белье – но вспомнил, что стиральная машинка уже полторы недели как сломана. Протер пыль по всей квартире. Побродил по электронным каталогам в поисках новой машинки, но не нашел ничего для себя интересного, заскучал и бросил. Проходя в коридор, не рассчитал своих габаритов и больно стукнулся лбом о дверной косяк. Удар напомнил Максу о недостатке наличности, и он тут же побежал одеваться, чтобы сходить к банкомату и снять со счета нормальных купюр.
Поскольку домик Макса стоял в пригороде, до ближайших банкоматов идти требовалось около получаса. Макс решил, что ему жалко половины часа и сел на железную скамью остановки ждать автобуса.
Добравшись таким образом до торгового центра «Спираль Вейсенгласа» за какие то смехотворные девять минут, довольный всем Макс начал копошится в интерфейсе ближайшего ко входу в вестибюль банкомата. После ряда махинаций, в нише выросла толстая стопка серых бумажек. Макс принялся их пересчитывать.
- А все таки неплохой у меня капитал – мысленно улыбался он. – Хорошо что я неприхотлив и почти ничего не трачу. Надо и дальше копить – на черный день сгодится. Иные, небось, быстро бы все растратили. И пусть фундамент у моего капитальца не самый порядочный... ах ты ж черт подзаборный. Так вот на что взьелась Совесть.
Ладони Макса машинально убрали стопки денег в кошелек.
Проблема не заключалась в их с Норой вчерашней ночной беседе. Беседа лишь вскрыла ее.
Всю свою жизнь я ищу высшую силу, высшую цель, которой я мог бы служить.
Обнаруженное противоречие шокировало Макса. Как? Каким образом, сталкиваясь с проявлениями Уилла он исхитрялся забывать о своем стремлении к геройству? А потом как ни в чем не бывало грустить, что Володарск не дает ни шанса проявить себя. Строго говоря, Володарск с дьявольской усмешкой протягивал ему один шанс. Вот только от одного образа шанса колени начинали дрожать.
Подавив дрожь в коленях, Макс отошел в ближайшую подворотню и облокотился на стенку. Он не Нора. В его силах трезво повертеть проблему и найти решение.
Почему он раньше не решался рыпаться на Уилла. Да потому что подобный мятеж – безумие. Картель не оставит от него мокрого места за простое вынюхивание, не говоря уже о борьбе. Ему ведь нужно совершить что-нибудь значимое. Успешно совершить, а не кинуться грудью на бензопилу и разлететься на кусочки. Вот. Он отступил в сторонку не от подлости души, а единственно из безысходности.
Как Нора предыдущей ночью, совесть быстро успокаивалась от мысленных поглаживаний.
Избавившись от угрызений, Макс погрузился в размышления гораздо глубже. Яркие воспоминания об Уилле натолкнули выпускника на некоторые предположения, которые ему очень не понравились.
«Уилл превосходно предугадывает дальнейшие действия людей. Вчера он видел насквозь мое поведение в баре и составил для себя прогноз. Какой? Какие выводы можно сделать из моего стремления защищать Нору?... Что я расскажу ей всю правду про Картель, желая отпугнуть от опасных знакомств. Либо! Отправлюсь к Уиллу и попытаюсь договориться с ним. Вот это надо срочно сделать!»
Волнуясь, что спохватился слишком поздно, Макс вернулся к проезжей части и махнул рукой первой попавшейся маршрутке.
Дом Уилла находился в совсем крошечном районе для элитного жилья к западу от Володарска. Крошечном, поскольку совсем немного людей, способных позволить себе элитное жилье, оставались жить в Володарске.
Остановившись у внешних ворот, Макс позвонил Уиллу. Телефон гудел минут пять, заставив Макса перепугаться того, что и Уилл не ответит. Но наконец в трубке прошелестело:
- Слушаю.
- Уилл, это я, Макс. Я у входа в твой райончик. Впусти меня пожалуйста. Нам надо поговорить. Это очень срочно и важно.
- Хорошо.
Трубку повесили. Уилл немногословен. Плохой знак. Кажется...
Расстояние до дома Уилла Макс одолел бегом. От жилища Синеглазого веяло холодом и строгостью. Желтые стены и балкон-ротонда с белыми колоннами придавали ему сходство с дворянским особняком времен Николая Первого. Лишь барочная, изысканная решетка с многочисленными золотыми цветами, птицами, копьями и коронами выбивалась из общего классицизма. По широкой дорожке, утопающей в тени каких-то диковинных грибовидных деревьев, к воротам уже шла молодая девушка в черной куртке с воротником.
- Добрый день мистер Картер. Господин ожидает вас.
По пути к парадному входу, Макс с любопытством разглядывал сад и девушку. В гостях у наркодельца он бывал лишь три раза, а горничную Уилла вообще видел впервые. Хотя слышал, поэтому сразу понял кто перед ним. Интересно, каково это – работать на Уилла? Как глубоко она вовлечена в дела своего работадателя? Девушка не выглядела ни несчастной, ни самодовольной. Обычная девушка.
Сам Уилл ждал посетителя в центре высокого коридора-вестибюля. Пока горничная вешала верхнюю одежду Макса, Уилл размеренным шагом подошел к бывшему однокласснику и протянул вперед руку.
- Вот и ты. Выглядишь запыхавшимся.
Кисть синеглазого юноши на мгновение оплела ладонь Макса, как осьминог. Осьминог стиснул с хрустом пальцы, а затем так же ловко разжал хватку.
- Надеюсь, ты сейчас не занят? А то так торопливо ответил по домофону...
- О, ничуть. Просто не терплю долгих телефонных разговоров.
Абсолютное спокойствие, пляшущее синими огоньками в глазах Уилла гипнотически передалось и Максу. Он перестал нервничать и принялся жадно разглядывать окружавшие его предметы скромной роскоши.
Коротким кивком Уилл пригласил друга в гостиную. Это была большая белая комната, оформленная под Рим. Римские орнаменты покрывали стены и прохладный мраморный пол. Позолоченные светильники в форме виноградных гроздей, торчали из стен и не горели. Света, пробивавшегося из стеклянного купола в потолке, хватало с избытком. Головокружительная высота зала создавалась его двухэтажностью. Второй этаж, круглым балконом опоясывал стены. Но наибольшее внимание к себе приковывал огромный аквариум в центре гостиной. Внутри, среди искусственных жемчужин и кораблей размером с пол человеческого роста, резвились акулята. Одна из особей, заметив новое лицо, подплыла к стеклу и обнажила крохотные острые зубки. Макс нахмурился.
«Роскошный аквариум... даже для Уилла. Похоже, Синеглазый все меньше скрывает свои доходы. Все больше плохих знаков. Это он что, получается, теперь вообще закона не опасается?»
- Почти, Макс. Терять голову все равно нельзя. Поэтому скажи: не заметил ли ты чего-нибудь подозрительного, рядом с моим домом? Какую-либо мелочь, свидетельствующую о слежке.
- Что? Нет, там все нормально. – К проникновению в свои сокровенные мысли Макс уже привык, но вот вопрос Синеглазого ошарашил. – Под тебя кто-то... копает?
- Нет – Уилл широко улыбнулся, впервые за разговор. Голос звякнул, как хрустальный бокал. – Просто на прошлой неделе несколько малозначительных событий вызвали предчувствие расставляемых сетей. Но я тщательно все перепроверил, и «знаки шпионажа» оказались простыми совпадениями. Только кучу времени впустую потратил.
- Твоя... э... работа сопряжена с такими трудностями. – пожал плечами Макс, чем еще больше поднял настроение Уиллу.
- О да. Это одна из тех дилемм, к которым действительно не существует решения. Мы работаем, чтобы наслаждаться, но наслаждение вредит нашей работе. Мы работаем чтобы не работать. Логика застрелилась. Садись, пожалуйста.
Макс осторожно опустился на краешек кресла напротив. Служанка невозмутимо вошла, разлила по бокалам прозрачную воду и вышла.
- Уилл слушай. Я хочу ходатайствовать за Нору. Ты не мог бы держаться от нее подальше... пожалуйста?
- Как грубо. Не в твоем стиле, Тихий.
Уилл стукнул ногтем по хрусталю. Мышцы Макса свела самая настоящая судорога. В голосе наркодельца не было ни отзвука угрозы. Уилл вообще почти со всеми говорил бесстрастно – как будто не нуждался в интонациях. Как будто собеседники способны были сами додумать эмоцию.
В теории, подобное отношение должно было делать честь умственным способностям собеседникам. Но Макс не ощутил никакой чести. Он почувствовал липкий страх, ползущий вверх по коленям.
- Я решил сразу пойти к тебе, как выдалась свободная минутка. – пришлось заходить с козырей. – Послушай. Много лет назад, я оказал тебе услугу. Затем я никак не вмешивался в твои опасные игры. Никому о тебе не рассказывал, и не собираюсь. Пойди и ты теперь мне навстречу, пожалуйста. Заверяю тебя, что о многом не попрошу. Я...
Опрятная ладонь взметнулась ввысь, заставив слова замереть в горле. Уилл засмеялся. И вновь зазвенели сотни колокольчиков, отражаясь мелодичным эхом о белые стены римского атриума.
- Забавные ты вещи говоришь, Макс Картер. Забавней, чем обычно. Во первых: старую услугу я еще тогда оплатил деньгами и домом. Во вторых: твое молчание есть причина твоей жизни, поэтому, конечно, ты будешь молчать. И вообще: попробуй сообщить мне что-нибудь, чего я не знаю. Для конструктивности диалога.
- Хорошо. Попробую. – Макс глубоко вздохнул. – Мне кажется, что тебя заинтересовала незаметность Норы Кроу. Ты задумал произвести на нее яркое впечатление и сделать своей пешкой. Незначительной пешкой. Серьезные дела делать Нора не сможет из-за переменчивого нрава. Оставив ее в покое, ты ничего не потеряешь. Я очень сильно прошу тебя оставить ее в покое. Не шантажирую, и не продаю ничего, а просто прошу, по человечески. Что скажешь?
Уилл медленно допил воду в бокале. Его спокойная улыбка стала как будто искренней.
- Вот видишь, Макс? Если отключать эмоции, вполне можно здраво формулировать мысль. Я до сих пор все равно уверен, что работа в Синдикате пошла бы тебе на пользу. Твое предложение принимается.
- Что? Правда?
Макс почувствовал, как ожил мир вокруг. Уилл пожал плечами.
- Я, действительно, просто лениво протянул длинную, когтистую лапу к Норе. Напрягать мышцы мне сейчас неохота.
Опасаясь испортить договор, Макс начал торопливо расшаркиваться и собираться уходить. Уилл подошел к буфету и достал коробку конфет.
- Возьмешь на прощанье? Слышал, ты уезжаешь в Питер.
- Да. Удивлен, что ты не едешь. При твоих амбициях.
- Завоеватели строят империи, а не карабкаются по ножкам готовых тронов. Это удел узурпаторов.
- То есть, правильно я тебя понимаю, ты собрался возводить Питер здесь? В Володарске?
В демонических синих глазах плясал огонь и не загоралась даже крохотная искра жизни.
- В текущем году нет. А дальше я планов не строю. Слишком много неизвестных в уравнении...
С самого детства Уилл знал, что он рожден властвовать. Первое десятилетие своей жизни, мальчик сгорал от неодолимой жажды знаний. Любопытство малыша не имело границ. Он интересовался всем подряд – от простейших детских картинок, до сложных математических таблиц, и совершенно не фильтровал получаемую информацию.
Поступив в первый класс, Уилл впервые встретился с обществом. До этого, любящие родители опекали мальчика, и с незнакомыми людьми он контактировал очень ограниченно.
Люди поразили Уилла. Раньше он даже представить себе не мог, что вокруг есть настолько разнообразные и сложные штуки. Знать, он конечно это знал, но одно дело читать про людей в книжках и Интернете, и совсем другое – встречаться с ними вживую. Проучившись среди сверстников всего неделю, синеглазый мальчуган искренне полюбил всех одноклассников. Полюбил, как яркие, блестящие, завораживающие игрушки. Ему страстно захотелось ими владеть.
Весь первый год обучения Уилл вел себя тише воды ниже травы. Совершенно незаметный и неинтересный, он слонялся на заднем фоне класса, внимательно смотрел и слушал, как ведут себя люди. Кое-что вынюхивал – про старшие классы, про учителей, родителей школьников. Но не слишком много – чтобы не привлечь к себе лишнего внимания. Во втором классе он начал практиковать общение. Он деликатно, хирургически незаметно пробовал говорить с окружающими о том, об этом, и методично изучал точки воздействия и давления. К концу года, он уже обзавелся крепкой ватагой друзей, и построил хорошие взаимоотношения практически со всей школой.
Ступень за ступенью. Наступил третий год. Дети из класса Уилла начали сбиваться в группы. Но сам Уилл это предвидел и не торопился выступаться и самоутверждаться за счет унижения слабых. Вместо этого, он предпочитал вникать в жизнь своих друзей и решать их проблемы, чтобы они постепенно привыкали к простой мысли: если во всем слушаться Уилла, никаких проблем не будет. Учился он хорошо, но не отлично, придя к выводу о нерациональности затрачивание больших усилий на пятерки. Некоторых четверок он добивался не столько учебой, сколько хорошими отношениями с учителями. В свободное время он шнырял по городу или по Интернету. Изучал мир за пределами школы. С каждым днем Уилл знал и умел все больше, и больше, и больше...
Никто, даже самые близкие его сторонники, не знал, как он вышел на Картель и вошел в его состав, как смог протащить свою схему по использованию несовершеннолетних школьников для оборота наркотиков. Никто не знал, как именно он смог избавится от родителей. Знали только, что одной октябрьской ночью, когда Уиллу было уже шестнадцать, родители наскоро собрали вещи и сбежали в неизвестном направлении. А Уилл тут же с фантастической легкостью добился эмансипации.
В последние годы учебы синеглазого некоторые учителя, более-менее посвященные в темную сторону их учебного заведения, размышляли долгими ночами: как добрый, ласковый, воспитанный мальчик превратился в холодного, расчетливого психопата? Они не знали, что Уилл всегда им был. С материнской утробы, с перерывами на сон, он, не останавливаясь, думал, изучал, анализировал саму реальность. Никто на свете (кроме совсем превращенных в бездумные инструменты людей, вроде горничной) никогда не видел настоящего лица Уилла. Потому что настоящего лица у него не было.
Сейчас он стоял у окна и скрытно изучал как Макс Картер покидает элитный район. Пылесос в спальне выключился, и в коридоре показалась горничная.
- Подай два бутерброда с икрой и воду в компьютерную. И передай водителю: пусть готовит машину. После этого можешь быть свободна.
Отдав распоряжения, Уилл торопливо взбежал в лестнице на второй этаж, в компьютерную. Мощный игровой компьютер с четырьмя экранами загадочно мигал огоньками.
Включив аппаратуру, Уилл полез в файлы и открыл папку с названием «Досье». Курсор побежал по бесчисленным строкам. Нина Филинова, Нина Яхонтова. Нора Кроу.
Он открыл досье. На экране загорелись записи и фотографии, документы и медицинские данные.
«Страдает чрезмерной восприимчивостью, легко поддается простейшему убеждению, имеет трудности со скептическим анализом получаемой информации. Процесс формирования полноценной личности возможно присутствует.»
Вот оно.
Курсор выделил синим и стер слово «возможно».
Уилл закрыл документ и досье, на миг остановившись взглядом на одной из фотографий. В задних рядах, среди нарядных одноклассниц, в строгом черном платьице стояла маленькая Нора Кроу и робко смотрела в пол.
«Процесс формирования полноценной личности присутствует.»
Быстро поудаляв уведомления от соцсетей, через которые он отмывал заработанные деньги, Уилл запустил одну специальную, довольно редкую и дорогую программку. В открывшееся зеленое окошко он перетащил из папки «Порнуха» красочную фотографию двух обнаженных блондинок в пикантных позах, а в окне для текста написал:
«Возникла непредвиденная ситуация. Запрашиваю встречу там через час. Срочность средняя. Прошу подтверждения. Ч. Л.»
Уилл активировал программу – и машина с тихим гудком превратила сообщение в пиксели, спрятав его среди миллионов себе подобных в фотографии. Затем он свернул шифровальщик и отправил фото почтой, с комментарием:
«Глебас! Зацени, какую прелесть для тебя нашел! Чувствую, ночь у тебя будет жаркая))»
Через три минуты пришел ответ.
«Спс. Телочки что надо!»
Уилл отключил компьютер от Интернета и вихрем вылетел из комнаты. Кодовое подтверждение, буква в букву, как по бумаге.
Садясь в машину к водителю, Уилл надел маску изнеженного золотого мальчика.
- Давай в клуб «Клуб-ничка». Последний учебный год позади, хочу оторваться.
Водитель послушно взвел двигатели и бюджетный «Мерседес» помчался по кривым улочкам Володарска. Покупать роскошную машину Уилл пока не решался.
Автомобили, прохожие и дома плясали за окнами. Синеглазый позволил себе не рассматривать улицы, решив сосредоточиться на ситуации. Мысленно он прокручивал разговор с Максом и выискивал в нем двойное дно.
«Мог ли Макс врать? Только если его запугают. Кто мог запугать Макса больше меня, и кому это выгодно? Конкуренты? В провинции нет спроса для таких сильных конкурентов. Значит только наркокаратель. Нельзя забывать о существовании неподкупных наркокарателей. Итак, наркокаратель сел на хвост нашей Володарской ячейке. Он вступает в сговор с парочкой и подсылает ко мне Макса с этой ложью. Зачем? Развести на преступление? Но мы твердо держим последующие узлы. Суд в кармане, следствие в кармане. В карманах ли...
Судья Лебедев не беден. Его дисциплинирует только страх. И бдительное око Секретаря. Наркокаратель не сможет положить руку на плечо Лебедева в тайне от Секретаря. Секретарь – толковый тип. А следствие без суда подставит не нас, а карателя. По этому фронту, кажется, все чисто.
Значит, отбрасываем маловероятные толкования. Что в остатке. Прослушка. Записывался ли наш диалог? Невозможно. Аппаратура безупречна, я узнал бы о записи как только сел за компьютер...»
Приехали! – остановил машину водитель.
Яркая неоновая вывеска в форме клубники с алыми женскими губами посередине раздражающе мигала. Уилл вышел из машины, поправил пальто и распахнул дверь. Пара проституток, курящих у стены поблизости узнали Уилла и кивнули ему.
Внутри помещение освещалось только красным, а в воздухе стоял приторный клубничный аромат. Протискиваясь между столами, Уилл не забывал автоматически сканировать посетителей. Проститутки, трое наркоманов в углу, склонившихся над какой то дурью. Возможно их дурью. Группа похотливых парней за ближайшим к танцполу столом и одинокая солидного вида дама. Ее то каким ветром сюда занесло?
«Наркокаратель в женском платье. Ха ха. Эх, вот бы хоть одного умного противника. Для разнообразия.»
У прохода в вип комнаты дежурил вышибала. При виде Уилла вышибала вытянулся и нелепо отдал честь. Затем гаркнул, подозвав из охранной еще двух мускулистых кашалотов. Пройдя в сопровождении почетной стражи в закрытую комнату, Уилл сел на бархатный диван, а вышибалы встали в коридоре охранять дверь.
Минуты тянулись медленно. Уилл методично отшлифовывал предстоящий разговор. Встречи с начальством Синеглазый почти не боялся. Поведение Босса относилось к наиболее предсказуемым.
Наконец, дверь отворилась. В комнату протиснулся тучный джентльмен в простой серой рубахе и с обвисшим лицом. Словно для контраста, за толстяком почтительно следовал костлявый очкарик с портфелем. Это был личный Секретарь Босса. Единственный из верхушки Володарской ячейки Картеля, о котором Уилл пока смог нарыть хоть немножко достоверной официальной информации. Оказалось, он держит адвокатскую практику где-то в восточной части города.
- Пффшшш – мокрый от пота Босс опустился на диван и, достав и кармана платок, тщательно протер куполообразный лоб. – Чертово заведение. Тысячу раз говорил этим идиотам: поставить кондиционеры. Итак. Ты облажался, да еще и в конце года, когда мы почти свернули школьный бизнес и сожгли все хвосты. Рассказывай, какой же хвост ты упустил.
Уилл не стал утруждаться уточнением, что облажался не он, а мальчишка. Перед Боссом нельзя было оправдываться. Перед Боссом только отчитывались.
- Вчера на выпускном Макс Картер, мой посвященный одноклассник напился. Вместе с близкой подругой, Норой Кроу – пятнадцать лет, девятый класс – он возвращался домой. Спьяну, Макс выболтал ей общую информацию о нашей деятельности и конкретную информацию о моей и его роли в этой деятельности. Нора, в силу своего юного возраста загорелась желанием привлечь нашу организацию к ответственности. Сегодня утром, Макс Картер, проявил легкую рассудительность и пришел ко мне. Он хотел составить ложное впечатление о своих поступках. Я притворился, что поверил ему, а затем написал вам. Все.
Сидящие напротив выслушали юношу крайне внимательно. Лишь один раз Секретарь поправил очки.
- И ты полагаешь, что здесь может подняться шум. – Босс сказал это утвердительно, а не вопросительно. – Что за человек Нора Кроу?
- Девочка. Замкнутая, стеснительная. Психически нездорова. Принимает близко к сердцу все, с чем сталкивается, из-за этого часто меняет свое мнение и мечется от одного к другому. В семье нет отца, мать – алкоголичка, дочерей не обижает, но не работает и много тратит на выпивку. Старшая сестра Криста Кроу – совершеннолетняя, содержит семью. Решительная, любящая, привлекательная девушка, но уставшая и несчастная. Я считаю, что нам надо ликвидировать Нору.
Секретарь вытаращил глаза под очками, а Босс нахмурился. Сотни морщин складками окружили его необхватное лицо.
- Аргументируйте!
- Впечатлительность и переменчивость Норы не дают ей донести пока – начал объяснять Уилл. – Но они точно так же могут вернуть ее к этой идее в будущем. Любое сильное впечатление, семантически связанное с пережитым заставит ее забыть все запугивания Макса, и она побежит драться с нами. Я проанализировал возможные сценарии и пришел к выводу, что ликвидация Норы обойдется картелю гораздо дешевле, чем утихомиривание силовых структур после доносов от нее.
Извилистые линии на лице толстяка стали сплетаться в какую то сложную абстракцию. Босс думал.
- И еще – вставил на всякий случай Уилл – ликвидацию необходимо провести как можно более естественно. Открытое убийство только привлечет внимание.
- Не учи ученого, шкет! – разозлился Босс. Дряблые складки лица затряслись в гневе. – Ликвидацию мы организуем сами, без твоего участия. Усек?
- Слушаюсь – Уилл позволил себе чуть улыбнуться. Он прекрасно понимал, что последний ресурс, к которому Босс даст доступ вчерашнему школьнику – киллеры Картеля.
- А вы не боитесь реакции Макса Картера, Уилл? – вставил Секретарь. – Вы кажется упомянули, что Нора – его близкая подруга.
- Не боюсь. Макс Картер – приспособленец. Он самовнушает, что брезгует нашей работой, хотя на самом деле просто боится. Ликвидация, несомненно, повергнет его в тяжелый шок, но я вам гарантирую: никакой шок не заставит этого человека рисковать своей шкурой.
- Да уж, ты у нас в таких вещах разбираешься. – саркастично пробурчал Босс. – Ладно. Тогда пока все.
- На связи.
Босс с Секретарем встали. У самого выхода, толстяк неожиданно обернулся и сказал:
- Все-таки нехорошо это как то... девочку убивать. Ты точно уверен, что она нас сдаст?
- Шестьдесят пять процентов. Может и не сдаст.
- Да нет... шестьдесят пять процентов – много... надо убивать. – Босс еще потоптался, а затем вышел, шумно захлопнув за собой дверь. Уилл просидел в вип-зале еще полчаса, для прикрытия, а затем тоже покинул клуб.
Солнце садилось за горизонт, окропляя город кровью. Уиллу в голову внезапно пришла мысль, от которой ему стало приятно на душе. Целой бесценной человеческой жизни суждено было сгинуть только ради его, Уилла, материального благополучия.
«Вот это – настоящее самоутверждение за чужой счет. А вовсе не дурацкое хулиганство.»
Мерседес неспешно просачивался сквозь вечерние пробки. Синеглазый дремал на заднем сиденьи. Он твердо решил на ближайшую ночь снять самую элитную, самую роскошную девушку из всех доступных в Володарске. И как следует отметить свой успешный переход на следующий уровень игры под названием жизнь.