Убийцы богов

Огромный комар, размером с большой палец руки, сидел на обоях под самым потолком. Тоненькие лапки без всяких усилий спокойно держались на отвесной поверхности. Внизу, маленькая девочка с сиреневыми глазами стояла на столе и осторожно тянула к комару прозрачный пластиковый контейнер.

Насекомое не шевелилось. Казалось, оно даже не замечало нависшей над ним угрозы. Вложив в выпрямляемую руку всю доступную скорость, Нора вытянулась стрункой и попыталась поймать комара. Но он с легкостью увернулся, отлетел на два пальца в сторону от ловушки, и вновь замер, словно ничего и не произошло.

- Ага – устало подумала Нора. – Замаялся. Еще бы – больше часа тебя тут гоняю. Дурачок!

Стиснув зубы, она обрушила на стену десяток ударов. Изворотливая кучка живых тоненьких палочек уходила от неуклюжего человека настолько лениво и апатично, что Нора на минуту задумалась: а замечает ли ее вообще насекомое. Наконец, рука затекла, и девочка спустилась со стола на кресло с колесиками, положила голову на стиснутые ладони и принялась наблюдать за пленником.

- Что же мне с тобой делать, вреда? Сам ты в окно не вылетишь. Так ведь и будешь на стенке сидеть, пока с голоду не погибнешь. В коробочку ты никак не даешься... хотя и из угла в угол больше не перелетаешь. Ну и на том спасибо, кровосос. Знаешь, каково тебя из за шкафа выковыривать? Не знаешь конечно. Ты даже не знаешь, что я тебе помочь пытаюсь. Похоже, он все таки устает, надо продолжать ловить. Эх зараза, вот не дай бог я на тебя весь день потрачу!

Нора резко вскочила, и взметнулась к потолку. Хоть эта неуклюжая попытка оказалась медленнее, чем предыдущие атаки, но то ли комара ошеломил поток воздуха от рывка гигантского тела, то ли бедняга совсем измотался, во всяком случае кинулся спасаться он слишком поздно. Задняя конечность попала под удар. Вздрогнув от ужаса, Нора потеряла равновесие и свалилась на старый, советский, изъеденный молью ковер. Контейнер приземлился рядом а комар шлепнулся на стол и робко заковылял куда то наискосок. Нога его была вывернута круто вверх.

Дрожащими руками Нора подобрала коробочку, бережно подцепила комара внутрь и накрыла крышкой. Затем поднесла лицо вплотную к ловушке, пытаясь разглядеть нанесенное увечье.

Лапку все равно было видно плохо. Зато она отчетливо разглядела голову комара. Наклонив лицо так низко, что оно почти касалось земли, насекомое бесцельно ковыляло по контейнеру туда-сюда.

- Прости меня. Но ты сам виноват! Ты же такой непонятный! Забыл он, где окно, через которое он сюда и влетел! А если ты как дышать забудешь? Как мне тогда тебя спасать, а?

Словно услышав претензии, комар поднял голову и уставился Норе в глаза.

- И все равно прости. Я случайно. Нельзя ломать человеку ногу, только за то, что он комар и думает иначе. Но для тебя же это не смертельно, да? Крылья же в порядке? Ты все еще можешь летать, пить кровь.

Нора подошла к приоткрытому окну и выбросила комара на улицу. Тут же прислонив лицо к стеклу, она несколько мгновений с надеждой всматривалась в рассветные сумерки. Затем прошептала:

- Вроде полетел...

Сильный порыв летнего ветра ударил в окно. Задребезжали стекла, шторы, исчерченные синими лилиями, пошли волнами. Маленький колокольчик, спрятанный над занавесками, мелодично забренчал.

Невесомая кисть ветра прикоснулась к щекам Норы. Ей вдруг страшно захотелось вдохнуть еще этой свежей прохлады, зарыться в лето с головой, так, словно это ее первое лето в жизни. Она распахнула ставни. Как же все таки хорошо, что с подоконника убрали стопки пятилетних модных журналов, и можно вновь распахивать ставни. Из непрекращаемого шелеста листвы, зеленого колебания шорохов, акварельными струйками летел ввысь щебет пташек. Нора высунулась в окно по пояс, набрала полные легкие лета и закричала на весь спальный район:

- Лети, лети! Если еще захочешь крови – милости просим! Только не в помещениях!

Затем она стряхнула наваждение и захлопнула окно. Спальня вновь стала обычной.

Вернувшись в кресло, Нора погрузилась в мрак. Разум медным штырем ковыряло осознание фальши. Вся только что разыгранная сцена с комаром – сплошное притворство! Жалкая попытка сымитировать родную впечатлительность, притвориться, будто ей искренне страшно за комарика. Но саму себя не обманешь.

«Или обманешь? – разум девочки привычно переливал из пустого в порожнее, гонял неразрешимую задачу по кругу, мучаясь и наслаждаясь от ее неразрешимости. – Раньше то у меня получалось. Может быть нужно время? Наверное, если не думать об Уилле, через месяц-два я вообще обо всем забуду. И мне станет хорошо. Ага. Мне станет хорошо, а другие пусть задыхаются в отраве. Дьявол! Да это же какой-то безумный капкан!»

Нора поежилась, вспомнив кошмар, из-за которого она сегодня вскочила затемно. Во сне она, возвращаясь со школы, свернула не на ту улицу. Вернее, сворачивала то она куда надо, но стоило ей пройти несколько шагов, как родная улица сжалась, превратившись в узкий переулок. Знакомые окна затянулись кирпичными стенами, а газоны покрылись асфальтом и поросли мусорными баками. Нора кинулась искать выход, ткнулась в одну подворотню, в другую – и осознала, что заперта в каменной клетке из трех-четырех поворотов. А затем потянулись мучительные часы ожидания. Телефон не работал. Солнце медленно садилось за крыши. Целую вечность она бродила из переулка в переулок, пинала стены, и просто сидела, вперив отсутствующий взгляд в кирпичи. Ничего не менялось. Пока солнце окончательно не закатилось. Тогда из-за поворотов полезли странные звуки. В мусорных баках кто-то начал скрестись. Норе стало страшно. Она вскочила с асфальта, отошла и прижалась к стенке. Включила телефон, чтобы пустить хоть сколько-нибудь света. В углу экрана мигал индикатор заряда с одной полоской, а в центре большие цифры показывали: «12:59»

Когда время сменилось на «00:00», телефон мигнул и погас. С чавкающим звуком, от мрака отделился человек и подошел к Норе. Фигура его отличалась неестественной худобой, но в осанке чувствовалось нечто царственное. Голова без лица, в старой фетровой шляпе склонилась над ней, словно потухший городской фонарь. Но страшнее всего казались пальцы. Неестественно длинные, с лишней фалангой на каждом, они судорожно сжимались-разжимались в такт дыханию существа.

То был Уилл.

Нора закричала, а безликий Уилл вытащил пистолет и направил ей в грудь. Прежде чем он успел нажать на курок, стены судорожно сжались еще теснее, обхватили девочку, будто горячая вата, сжали грудь. А затем Нора, мокрая насквозь от страха, села в постели. Тикали часы. Шторы пересекала желтая полоска уличного мертвого света. И сама штора чуть заметно качалась. Словно ее недавно кто то тронул.

Остаток ночи Нора пролежала, вцепившись руками в одеяло и не спуская глаз с коридора. Она мучительно боялась, что из-за поворота высунутся длинные пальцы Уилла с лишними фалангами.

«Этот сон – неспроста. Так со мной разговаривает мое подсознание. Я точно помню, читала в какой то книжке. А говорит оно... говорит, что я попала в ловушку. Я не могу бороться с Уиллом, и не могу игнорировать его. Что бы я не сделала – все ужасно!»

Подавив слезы, Нора приоткрыла дверь и прокралась по коридору в комнату взрослых.

На широком диване, рядышком друг с другом, спали мама и Криста. Мама перетянула одеяло у дочери и закуталась в него с головы до ног. Лишь тронутые наполовину сединой волосы виднелись из кокона, да долетало еле слышное виноватое бормотание. Мать говорила во сне и время от времени вздрагивала. Понюхав воздух, Нора убедилась: мама трезвая.

Раскинув длинные руки и ноги во все стороны, старшая сестра развалилась на большую часть дивана. Она запрокинула голову за подушку так, что острый кадык рельефно выступал на шее. Грудь девушки ритмично поднималась и опускалась в такт звонкому храпу. Криста могла стать красавицей, если б не мешки под глазами, длинные желтые ногти, нечесаные сухие волосы и первые морщины, уже выступавшие на уставшем лице.

Где-то половину часа Нора переминалась с ноги на ногу в полумраке большой комнаты, не решаясь будить сестру. Наконец, она потянула ее за локоть.

- Криста.

Сестра лишь чуть колыхнула веками, и возобновила храп. «Неудивительно» - подумала Нора, сама едва расслышавшая свой шепот.

- Крииста!

Пучок полуседых волос в коконе дернулся. Проснулась мама. Она автоматически зарылась еще чуть глубже под одеяло и притворилась спящей. Словно пуганая мышь, услышавшая шорох над норой.

- Криист! Я есть хочу.

Застонав на всю квартиру, сестра приподнялась на локтях. Белые волосы ее полезли в рот, а веки никак не хотели разлипаться.

- Нора? Нора, милая, девочка моя, сейчас, сейчас. Еще буквально минутку, и я все все приготовлю. Минутку.

- Извини – Нора прихватила Кристу за плечо, не давая ей снова опустится в постель. – Уже двенадцать. Тебе пора вставать.

- Верно, верно – Кристе наконец удалось разлепить глаза. Кое-как она поднялась с постели и сгорбилась посреди комнаты. – Пойдем, Нора. Пойдем в ванную.

В ванной сестры привели себя в порядок. Криста раз десять облила голову холодной водой и, чтобы закрепить пробуждение, засунула лицо под струю из крана. Нора наспех почистила зубы.

На кухне, Кристе с трудом удалось включить свет, не опрокинув гору грязной посуды, почти заслонившую выключатель.

- Итак, чего тебе приготовить? Что-то серьезное мне сейчас вкусно не сделать, уж извини. Бутерброды? Бутерброды хорошо бы, только у нас хлеба нет. Нигде? – она пошла вдоль стены, открывая шкафчики. – Да, нигде нет. А вот молоко есть. Кашу хочешь.

- Кашу не хочу – достала Нора одну из нескольких еще чистых тарелок. – Нарежь мне просто банан, один банан.

- Один банан тебе нарезать? – удивилась Криста. – Это же очень мало. Точно не хочешь чего-нибудь посытнее? Салата?

- Нет, я не сильно голодная – соврала Нора. Она не хотела обременять сестру и молилась, чтобы предательское урчание живота ее не выдало. Ведь тогда Криста накормит ее насильно.

Старшая сестра развернула и нарезала банан кругляшами за считанные секунды. Пока Нора уплетала сочный фрукт, Криста облокотилась на плиту и устало вздохнула.

- Перед глазами все просто плывет. А ведь мне еще сегодня заказы развозить до трех ночи. Нет, надо все же с этой ночной очисткой склада завязывать. Никакие деньги того не стоят. Еще не дай бог собью кого-нибудь велосипедом, как на прошлой неделе. Пусть другие сотрудники коробки тяжеленные таскают. Те, кто может позволить себе круглыми днями отсыпаться.

- Криста! – вскочила Нора с забитым ртом. – Давай я помогу тебе посуду помыть?

- Что? – удивленная Криста посмотрела на грязную гору, словно впервые ее увидела. – Ты же еще не доела!

- Потом доем. Бананы медленно портятся, я в книжке читала. Со мной, ты эту кучу в два счета перемоешь!

Криста благодарно расцвела и ласково пробежалась ладонью по черным волосам.

- Ладно. Подавай мне тарелки, а я буду мыть и складывать.

Закипела работа. В молчании сестры слаженно намывали блюдца, чашки и кружки. Криста насвистывала какую то попсовую песенку. Нору же молчание тяготило. Тень Уилла нависала над ней даже сейчас, в родимой, залитой солнечным светом, кухне. Невозможность признаться во всем сестре, спросить е нее совета, грызла Норе горло, а каждый раз, когда она пыталась открыть рот, холодеющие легкие не могли выдавить даже слова.

Криста внезапно прервала насвистывание и окинула сестру подозрительным взглядом.

- Нора, что-то случилось? Ты какая то пришибленная.

- Ну – Нора побыстрее положила грязную тарелку обратно на стол. От волнения, ее руки легко могли выронить то, что держали. – Ну... в общем...

Каждое слово давалось девочке с трудом. Криста выключила воду, скрестила руки и задумалась. Она знала, что для Норы не существует незначительных проблем. Иногда ей приходилось часами напролет объяснять сестре, что «несчастье», из-за которого она не может ничего нормально делать, выеденного яйца не стоит.

- Я слушаю. Это связано с тем, почему ты вчера вернулась так поздно?

- Откуда ты знаешь? – поразилась Нора.

- Тебя мама сдала.

- Вот противная! – вспыхнув, Нора топнула. – Только и делает, что пьет и мне мешает!

- Замолчи! От тебя самой, думаешь, проблем нет? Говори, куда ходила?

- На праздник...

- На выпускной старшаков?

- На... в общем да...

- Нора! Мы же с тобой сотню раз говорили о школьных попойках! А если бы они надрались и стали буянить?! Тебя там обижали!

- Нет... совсем нет...

- А я по глазам вижу, что обижали. От того ты и ходишь бледная, как тень. Ох, Нора...

Криста швырнула последнюю тарелку в кучу вымытой посуды и опустилась на стул, сжимая руками голову. Невыносимый стыд пронзил Нору Кроу насквозь. Девочка забилась в угол, не смея даже капельку приподнять голову.

- Ну не могу я, Нора! Не могу никак все время за тобой присматривать, как в начальной школе. Должен ведь уже быть и какой-никакой самоконтроль с твоей стороны! Пора уже начинать размышлять над своими поступками!

- Я размышляю... Я всегда обо всем размышляю...

Нора всхлипнула. Криста несколько вспомнилась, взяла себя в руки и подошла обнять сестру.

- Ну, не плачь. Терпи. Я помню, что ты все близко к сердцу... Честно не обижали?

- Честно, Криста! (шмыг, шмыг). Прости.

- Ладно, ладно. Это мне надо извиняться, если ты, конечно, не врешь. Слышишь, Нора? Никогда не ври мне! Никогда и ни за что! Потому что иначе я точно не смогу тебя защитить. А тебя все еще очень нужно защищать.

- Конечно... Ни за что... Обещаю...

Одинокие сестры вцепились друг в друга намертво. Однако, момент единения прервал зазвонивший в коридоре домофон. Криста испуганно отстранилась от Норы.

Господи! Я совсем забыла! Сегодня же психолог приходит! Хорошо, что мы с тобой успели посуду помыть. Бегу, бегу, Денис Евгеньевич, уже бегу! – кричала она, на ходу стягивая через голову кухонный халат.

Денис Евгеньевич Цыпкин, человек с прекрасным заграничным медицинским образованием, член Академии Наук и Международной Психиатрической Ассоциации, один из лучших врачей Володарской области по части легких и средних психических расстройств (душевных недугов такой степени, которые не требовали изоляции больного и позволяли ему существовать в социуме) широким шагом вошел в квартиру семейства Кроу. Поздоровавшись с Кристой крепким рукопожатием, он зажмурился и замахал рукой, когда хозяйка попыталась помочь ему снять куртку со своих могучих плеч.

- Не надо, я сам. Рад видеть вас в добром здравии, Криста Федоровна. Ну, как прошел месяц? Приступов, срывов не было?

- Ничего серьезного, Денис Евгеньевич. Даже, кажется, без истерик в этот раз.

- Ну что ж, я такому развитию событий на самом деле очень рад. В нашей профессии никогда нельзя знать заранее, станет пациенту лучше или хуже. Так что любое выздоровление для нас всегда приятный сюрприз. Здравствуй Нора? Как сама себя чувствуешь?

- Здравствуйте доктор. – Нора прислонилась к стенке у поворота на кухню и, стесняясь, пожала крепкую ладонь Цыпкина. У Кристы тоскливо вздохнула душа, когда она увидела, как все сильные эмоции от их разговора испаряются с лица сестры. – Нормально себя чувствую. Все хорошо.

В хорошем самочувствии Нора всегда отчитывалась автоматически, даже не задумываясь. Подсознание по умолчанию приказывало скрывать душевные раны от почти любых людей. Вдруг человек обернется врагом и ударит по ране? Цыпкин, словно прекрасно все понимая, озорно подмигнул девочке в ответ на слова.

- В таком случае, думаю, нам стоит начать. К чему время тянуть? Криста Федоровна, вы позволите нам оккупировать комнату Норы на часик?

- Конечно! Денис Евгеньевич! Почему вы каждый раз спрашиваете?

- Вы всегда можете захотеть присутствовать при наших беседах... по тем или иным причинам. И это можно, хотя на мой взгляд беседы наедине продуктивнее...

- Денис Евгеньевич! Я доверяю вам, как самой себе! Вот как вы скажете, так мы и сделаем!

- Да я не о недоверии – Цыпкин нахмурился и снова махнул рукой, как он делал всегда, когда клиенты не поспевали за его мыслью. – Неважно. Пойдем, Нора, побеседуем.

В комнате они сели за стол. Доктор быстро оглядел, как обставлена спальня.

- Я смотрю, вы убрали журналы с подоконника?

- Да. Вам нравится?
Очень. Солнечный свет лучше проходит. Комната ощущается гораздо светлей и свежей. К тому же, теперь окна открыть можно. Если что.

Нора кивнула и расцвела от удовольствия, а Цыпкин хмыкнул, достал крохотный блокнот и сделал в нем пометку

- Итак. Давай сегодня начнем с карточек.

Приподнятое настроение Норы вмиг улетучилось, когда врач достал и разложил на столе восемь карточек. Это были все те же карточки, которые Цыпкин носил к ней из месяца в месяц, всю ее сознательную жизнь. Нора успела запомнить их наизусть. Хотя что там было запоминать? Просто разноцветные прямоугольники: желтый, синий, оранжевый...

- Не хочешь начинать с карточек? Или вообще не хочешь проходить тест?

- Надоело. У меня ведь даже результаты не меняются. Я помню, вы на прошлом занятии объясняли, в чем смысл этого теста, но я так и не поняла... а потом забыла.

- Ничего страшного – не смутился Цыпкин. – Тогда, чтобы сделать тест интереснее, ты не просто выбирай цвет, который тебе нравиться, но и рассказывай, почему. Любые причины, даже самые абсурдные, не стесняйся.

- Ну хорошо. Тогда... серый.

- Ага. Почему серый самый лучший?

- Он такой гладкий на вид, будто сталь. Только еще приятней. Я была с классом на экскурсии в военном музее, так там сталь шершавая и не блестит. Тут, правда, тоже не блестит, но на вид – очень гладкая. Аж хочется потрогать. Можно? – не дожидаясь разрешения, Нора протянула палец и с наслаждением провела им по карточке, прежде чем доктор убрал ее.

- Интересно. То есть главное – это тактильные ощущения, представляемые через свет? То есть тебе нравится, не потому что серая, а потому что гладкая.

- Ну конечно. Трогать же в принципе приятней, чем смотреть! И неприятней тоже! Там в музее лучшим залом был вестибюль. В нем такие колонны ребристые – часами можно ходить вокруг них и рукой вести. Лучше бы нас не по экспонатам водили, а рядом с этими колоннами и оставили бы. На часик.

- Ладно, давай не отвлекаться. Следующая наверное...

- Коричневая.

- Хорошо. Почему?

- Не знаю – Нора искренне растерялась. – Вообще мне коричневый обычно не нравится, но этот почему то очень нравится. Я честно не могу объяснить.

- Все нормально – Денис Евгеньевич побыстрее убрал карточку в чемодан. – Для нас сейчас любые ответы ценны. Что убираем следующим?

- Оранжевый. Вот именно за цвет. Такой яркий, улыбающийся. Не будь серый гладким, я бы оранжевый на первое место поставила.

- Так. Следующий?

Карточка за карточкой, в чемодан утекли обычные цвета и цвета неприятные. Наконец остались только черный и белый. Тут Цыпкин сделал паузу и заглянул в блокнот.

- По статистике, между этими двумя ты выбираешь по разному.

- Это потому что они одинаковые – улыбнулась Нора. - Что черный, что белый – и то и то пустота. И тот и другой цвет ни о чем, так что я не знаю, какой оставлять. Хотя, давайте белый. Он все же как то поприятней.

- Вот видишь – Цыпкин написал в блокноте пару абзацев – Даже унылое занятие с карточками можно разнообразить, если подойти с воображением. Впрочем, не мне учить тебя воображению...

- А какой любимый цвет у вас?

- Пурпурный. Среди карточек его нет. Давай теперь перейдем от карточек к насущным делам. Прежде всего, не хочешь ли ты мне что-нибудь рассказать? Случилось ли у тебя какое-нибудь несчастье, или может ты столкнулась с неразрешимой проблемой?

Нору охватил озноб. Она вспомнила про Уилла. И поняла, что не хочет рассказывать доктору по наркокартель. Хоть Денис Цыпкин был очень вежлив, и иногда понимал ее лучше, чем кто-либо другой, родным он от этого не стал.

- Ничего такого. Никаких несчастий и неразрешимых проблем.

- Точно?
Цыпкин сидел, царственно облокотившись на спинку кресла. Его спокойные умные глаза, казалось, пронзали девочку, рассматривая отражения на внутренней стороне ее черепной коробки. Нора чуть задрожала. А что, если он заставит ее рассказать правду? Что если позовет Кристу?

- Да, точно.

- Хорошо – Цыпкин быстро поднял руки, словно сдается, чтобы разрядить напряжение. – Твое личное пространство – это твое личное пространство. Тогда мы перейдем к радостям. Происходило в последнее время что-нибудь, прям очень приятное.

- Я пошла на тусу и потусила со старшаками.

Лишь через мгновение, Нора задумалась над сказанным, и в ужасе зажала рот. Но Цыпкин не возмутился, не стал ругаться, а весь встрепенулся и, вместо упреков, засыпал девочку вопросами, требуя в подробностях рассказать о «тусе». Нора пересказала пятничный вечер, полностью умолчав о, последовавшей за выпускным, прогулке с Максом.

Реакция Дениса Евгеньевич была прямо противоположна реакции Кристы. Даже будучи психологом, он не смог полностью скрыть радость, и Нора заметила, как дядька улыбается себе в усы.

- Вот что. Во первых... думаю ты и без меня понимаешь, что впредь о подобных поступках нужно если не совещаться, то хотя бы предупреждать сестру. Во вторых. Позволь уточнить некоторые детали. Прежде всего: почему ты решила пойти туда?

- Меня пригласила Уилл. Сказала, что если родители будут против, то я могу тайком...

- Это то понятно. Я про то, почему ты решила тестировать себя на стрессоустойчивость.

- Ах, вот вы о чем – Нора заговорщически понизила голос. – Вообще то я сначала отказалась. Как всегда – думала: смысл вообще время тратить? Все равно ведь весь вечер просижу молча. А передумала, когда ... хотя нет ... я не передумала в какой то момент. Просто размышляла о смерти. Как обычно. Ну и подумала, что, ну все равно мы все рано или поздно умрем. А раз так – чего боятся? Какой смысл боятся вообще хоть чего-нибудь на свете?

В помещении воцарилась тишина. Отчетливо стал слышен тик часов.

- О да – тихо ответил Цыпкин. – Конечно, нет смысла чего-либо бояться.

- Ну а раз однажды я умру, то нельзя сидеть в норе и трястись от страха, а надо все все пробовать, даже неприятное, такое, как киви или манго – закончила Нора, радуясь, что ей в кои то веки удалось красиво завершить мысль.

Несколько минут Цыпкин перемалывал сказанное Норой шестеренками своего сознания. Затем перевел разговор в другую тему.

Час общения пролетел незаметно. Проверив время, Цыпкин поставил чемодан на колени и убрал блокнот.

- Ну что ж, вот уже и час тридцать. Я очень доволен сегодняшним разговором и тем, как развивается твое психическое состояние. В связи с этим, хочется дать тебе домашнее задание. Сделаешь его к нашей следующей встрече, хорошо?

Нора заерзала от предвкушения. Цыпкин впервые давал ей задание на дом. Воображение тут же понеслось рисовать всякие фантастические поручения. Доктор тем временем достал какую то серую книгу.

- Это работа Рейнхарда Шпинглера, одного немецкого философа восемнадцатого века. Называется – «Основы логики и рационального мышления». Не пугайся того, как оно звучит. Шпинглер писал во времена, когда наука еще только начинала развитие во всех областях. В своей работе он описал, как работает человеческое сознание на самом простом уровне. Что такое мысль, как предмет или явление отражается у нас в голове, по каким критериям человек отличает правду от лжи, каким образом мы выводим мысли из других мыслей, и почему одни размышления логичны – а другие нет. Сейчас это исследование потеряло свое научное значение, так как содержание многим может показаться очевидным, но тебе я думаю будет полезно...

- Понимаю – перебила доктора Нора. – Я должна посмотреть, как мыслят нормальные люди и делать так же.

- Вот это как раз нет – нахмурился Цыпкин. – Ничего подобного предпринимать не пытайся. Попытки насильно переделать собственное сознание никогда не заканчиваются хорошо. Все что от тебя требуется – это прочесть книгу и сравнить с собственным мышлением. Понимаешь? Не меняй, а просто понаблюдай, как ты мыслишь в таких ситуациях, как в таких, и как в этих же ситуациях мыслят другие. Поняла?

- Да. Доктор, а можно мне задать один вопрос.

- Конечно.

Нора втянула в легкие как можно больше воздуха. Она понимала, что никак нельзя отпускать такого умного человека, как ее доктор, без совета по главной проблеме. И в то же время не могла раскрыть тайну. Голос девочки, подрагивая, переступил через страх.

- Скажите, что делать, если человек вдруг оказался в безвыходной ситуации. В смысле, у него вообще нет возможности поступить правильно. Любые варианты приведут его к злодеянию, к ужасным последствиям. Скажите пожалуйста, как такому человеку поступать, и как после этого жить?

Цыпкин задумался. Рука его методично поглаживала бороду.

- Это очень серьезный вопрос Нора. Ответить на него сложно. Но я бы сказал так. Если человек вынужден выбирать из двух зол – пусть выберет меньшее. То, которое принесет меньше бед и страданий ему и другим людям. А еще, пусть впоследствии не мучает себя чувством вины, за вынужденное зло. Если так – если выбирать меньшее – то тогда в абсолютно любой ситуации можно поступить правильно и остаться человеком. Fac quod debes et venire quid sid. Делай, что должен – и будет, что будет. Мудрость стоиков.

Психолог вышел в коридор, а девочка осталась стоять, зачарованно шепча и смакуя волшебные слова.

«Делай, что должен – и будет, что будет.»

В коридоре Цыпкина уже поджидала Криста. Снимая с крючка куртку, доктор властным взмахом руки остановил беспорядочные расспросы.

- Так. Прежде всего – хорошие новости. Ваша сестра выздоравливает.

- Выздоравливает?

- Да. Ее психическое состояние крепчает, впечатлительность уменьшается. Она все спокойней реагирует на психические раздражители, некоторые идеи и концепции в ее голове закрепляются, не поддаваясь, как раньше, ежеминутным изменениям. Процесс медленный, но за прошедший год улучшения налицо. Да вы, я думаю, и сами заметили, что Нора стала гораздо адекватней и постижимей. Вспомните, как пять лет назад она попыталась покончить с собой из-за скримера в Интернете.

- Не напоминайте мне этот ужас. – Криста сглотнула ком в горле. – Я заметила, но подумала, что она просто взрослеет.

- В случае с Норой это одно и тоже.

Одевшись, Цыпкин вновь вынул свой вездесущий блокнот и что то в нем поискал.

- А как ее психическое состояние будет дальше? И... и она может стать полностью нормальной?
- Вероятней всего оно продолжит улучшаться. Но не факт. В наших базах данных есть самые разнообразные аналогичные истории болезни. У кого-то расстройство намертво фиксировалось, у некоторых даже прогрессировало. Тут многое будет зависеть от того, какие именно установки окончательно закрепятся в сознании Норы. Так что присматривать за ней все равно необходимо. Может быть даже сильней, чем раньше. Но все-таки, мне кажется – дальше будет лучше. Ее сегодняшний рассказ очень меня порадовал.

- В смысле? – удивилась Криста. – Вы про выпускной? Ей следовало предупредить меня!

- Да, безусловно. Поступок безрассудный. И все же она выстояла! Она точно рассчитала свои психические возможности, сама поставила себя в экстремальную ситуацию и ни на мгновение не потеряла контроль. Что это, как не сигнал выздоровления Норы?

- Наверное... - нахмурилась Криста, не желая спорить с психологом.

- Таблетки можете вообще пока не принимать – диктовал тем временем Цыпкин. – С медикаментозным лечением завязываем. С заданием моим, если обратиться за помощью – помогайте, ей не обязательно его выполнять самой. Я поручил Норе сравнить ее мышление с классическим. Мышление у вашей сестры, конечно, очень интересное. Тут определенно есть нечто еще, кроме болезни. Она думает вспышками и всполохами.

На короткое время Денис Евгеньевич замер, погрузившись в размышления. Глаза его пожирали некую, лишь ему доступную, красоту Нориного мышления. Из транса его вывела Криста, опять всплеснув руками.

- Денис Евгеньевич, я страшно боюсь, что недогляжу за ней. Сами вон видели, что произошло, как я зазевалась. У меня физически нет никакой возможности формировать эти ваши... установки. Я должна работать, кормить семью. Может быть есть какой то способ?...
Уважаемая Криста Федоровна – Цыпкин успокаивающе положил ладонь на плечо девушке. – Вы чересчур сильно волнуетесь. Я понимаю, вы на стрессе. Но давайте взглянем фактам в глаза. Нора очень хорошо социализирована для ее диагноза. У вашей сестры есть друзья. Она учится в обычной школе, и может исправно делать домашние задания. Она спокойно ходит в магазин, гуляет по городу и даже учится контролировать свои эмоции. Уверен, в будущем она сможет работать и содержать себя – правда только на комфортной работе. Большинство случаев – хоть я и не специализируюсь на тяжелых пациентах – но все равно, большинство случаев в Володарске – гораздо тяжелее. Не накручивайте себя. Если хотите, чтоб Нора устраивала меньше выкрутасов – почаще напоминайте, насколько вы ее любите. Пусть она меньше забывает о своей ответственности перед семьей. Нора – добрая и любящая девочка, она ни за что не причинит вам боль.

По глазам Кристы, Цыпкин понял, что несколько успокоил несчастную девушку и мысленно выдохнул. Пока блондинка отсчитывала деньги, он неодобрительно разглядывал комнату, где пряталась мама, но деликатно молчал. Наконец, получив оплату, Денис Евгеньевич Цыпкин еще раз раскланялся и побежал к следующему пациенту.

Уже в подъезде врача посетило неприятное чувство. Словно он упустил нечто важное, какую то зловещую мелочь на самом краю подсознания Норы. Но Цыпкин отбросил эти ощущения. Как настоящий ученый, он не верил в интуицию.

Вертя и ковыряя книгу, Нора мучительно обсасывала страшную мысль. Почти сразу, как дверь в коридор захлопнулось, девочка к своему ужасу осознала, что Цыпкин вероятней всего состоит в синдикате. Это было очевидно! Денис Евгеньевич был одним из умнейших людей из всех, кого она знала. А умные люди много зарабатывают. Бизнес, экономика, политика – удел умных людей. Ну разве мыслимо, чтобы такой человек, как Цыпкин, не состоял в организации Уилла?

Острые страницы порезали похолодевшие пальцы девочки. Красные капельки падали на ковер – но Нора не мчалась смывать кровь под холодной водой. Она всхлипывала и судорожно припоминала весь их разговор. Сколько информации она выдала Цыпкину? Что он доложит Уиллу?

«Нет, возможно Цыпкин и не наркоторговец. Возможно я сама себя накручиваю. Но факт остается фактом. Эта ситуация становится слишком опасной. Ее больше нельзя скрывать от Кристы с мамой. Они под такой же угрозой, как и я!»

Услышав звук поворачивающегося ключа, Нора вспомнила, что сестра уходит на работу до завтрашнего утра. Нутро девочки охватил сверхъестественный ужас. Не помня себя, она вылетела в коридор и завизжала:

- Кристаа!

Исхудавшая, усталая девушка, с нечесаными белыми волосами и с мешками под глазами замерла на пороге.

- Нора! Да что такое происходит!

- Сейчас – Нора испуганно раскачивалась из стороны в сторону. – Сейчас я все расскажу. Всю правду. Слушай внимательно. Происходят просто кошмарные вещи.

Ужас девочки передался и Кристе. Сестренка была так напугана, что Криста положила сумки, подошла и приобняла ее.

- Говори все, что знаешь. Обещаю, ругаться не стану.

Дрожа от головы до ног, Нора пыталась рассказать сестре про наркокартель. Но чувствовала, что ничего не выходит. Мысли в ее голове путались, воспоминания мешались с кошмарными снами. Она перепрыгивала то на Уилла, то на Макса, то на наркотики, и все мешалось в мокрую кашу. Криста сначала слушала внимательно и настороженно, затем уже спокойней, а когда Норе удалось наконец в общих чертах изложить произошедшее... запрокинула голову и нервно засмеялась.

- Господи! А я то уж думала... Умеешь ты конечно, Нора, напугать...

- Но...но... - ошеломленная реакцией Нора непонимающе бормотала.

- Нора. Твой друг Макс просто выдумал всю эту ерунду. Уже не знаю, ради неудачной шутки ли, или еще зачем – но эта история – абсурд чистой воды! Ты сама ее хоть послушай. Криминальный синдикат! Склады наркотиков у учеников! Восемнадцатилетний шкет – глава картеля! Да кто ему позволит картелем руководить то? Школьнику вчерашнему?

Криста наклонилась и крепко-крепко, нежно-нежно сжала сестренку в объятиях.

- Норочка. Ничего не бойся. Не верь во всякие страшные сказки и выдумки. Ты сама себе все накрутила и сама себя запугала. Просто забудь всю эту чушь, как страшный сон. А с Максом я еще серьезно поговорю. Мог бы и думать головой, прежде чем лапшу тебе на уши вешать. Знает же все...

Она поцеловала девочку в лоб и вышла из квартиры. Дверь захлопнулась.

Оставшись одна, Нора села на корточки, сжалась в комок и заплакала. Страх, тайны, зло – все это навалилось на нее разом. Она чувствовала себя маленькой, беззащитной мышкой в пастях сотен волков. Все оказалось бесполезно. Криста ей не поверила. Самый близкий человек на свете просто насмеялся над смертельной угрозой. Невыдуманной угрозой. Настоящей.

«Это все я виновата! Моя дурацкая болезнь! Если б не она – Криста отнеслась бы к моим словам серьезно!»

Но когда мрак окутал все вокруг, когда черный покров сомкнулся над черными волосами девочки, в беспросветной тьме колоколом грохнули латинские слова:

«Делай, что должен – и будет, что будет.»

Нора выпрямилась. Стерла слезы с оледеневших щек. Подошла к вешалками и стянула свою ветровку.

Страх исчез. Не испарился, а стерся от колокольного удара. Больше не было ни неуверенности, ни сомнений. Липкий кальмар убрал щупальца от сердца.

Из большой комнаты выглянула мама. Увидев дочь, она скромно опустила глаза, точь в точь, как Нора.

- Норочка. Милая. Не могла бы ты...

- Купить тебе выпить? – Нора просияла. – Конечно! Сейчас сбегаю!

Наскоро одевшись, засунув ноги в ботинки без носков, она вихрем вылетела в подъезд. Ждать лифта, топтаться в кабинке сил не было. Перепрыгивая через ступени, падая, стирая колени и вновь поднималась, Нора чувствовала себя самым счастливым человеком на свете. Она выбегала не из дома! Она выбегала из капкана! Дьявольского капкана, который не дает правильного выбора! Но она нашла меньшее зло! Она привлечет Уилла к ответственности, защитит свою семью, защитит наркоманов! А жуткие предостережения Макса... Ну будет, что будет.

На улице плясало лето. Дождь из солнечных лучей барабанил по мостовой. Оркестры птиц заливались трелями. Люди скидывали с себя куртки, переставали привычно кутаться, и радостно подставляли плечи небу. Казалось, что лето пришло и в людские души. То тут, то там кто то радовался, кто то смеялся.

И Нора радовалась! И Нора смеялась. Она бежала по Тополиной аллее. Ее худые ноги в ботиночках быстро-быстро перебирали плитку. Прохожие оборачивались на девчонку, и не хмурились, не бормотали вслед осуждающе, а улыбались, махали рукой и даже подбадривали черноволосую. Тополя махали кронами. «Беги, Нора! Беги быстрей! У тебя все получится!!»

Направо отходила Сталеварная улица. На ней, в одном квартале, сразу узнавалось здание полицейского участка. Нора уже начала запыхиватся, но вид цели придал ей сил. Перед мысленным взором девочки вспыхнула картина: полицейские приходят арестовывать Уилла, а он только удивленно лупает глазами: как же так? Взвизгнув от счастья, Нора резко свернула направо и побежала через проезжую часть.

С мерзким визгом тормозов, из-за поворота вылетел Фольксваген с тонированными окнами.

Мысли Норы полетели быстрее пуль. Что происходит? Почему он несется так быстро? Я, что, перехожу на красный?! Нет, горит зеленый! Все я делаю правильно! Давай, тормози, глупый водитель!! Не тормозит. Почему? Он должен! Это какая то ошибка, ошибка, оши...

Удар капота подбросил Нору ввысь. Под ложечками так засосало, что она на мгновение затаила дыхание. Одно мгновение! Весь Володарск исказился, перевернулся. Встал под сумасшедшим углом.

Затем раскаленный асфальт тесной, обжигающей пленкой обмотался вокруг нее, заложил рот и нос. Нора попыталась рукой отодвинуть асфальт, но рука не слушалась.