Убийцы богов

Из-за поворота вылетела граната. Макс инстинктивно дернулся назад, но напоролся на стену. Осколки мгновенно дали о себе знать, затянув переулок багряным туманом.

Ломая пальцы, Макс передернул затвор дробовика. Он знал, что у него есть всего несколько мгновений перед тем, как нападаюший выскочит с автоматом и наделает ему дырочек в пузе. Страстное желание прикончить охотника, разрядить ему прямо в грудь увесистый дробовик подвело парня. Он нажал на выстрел слишком рано – едва заметив движение. И – в результате – зацепил врага крайними дробинками, сбив ему лишь пятую часть здоровья.

Под хриплый торжествующий крик в Дискорде игрок застрекотал автоматом. Перспектива на экране компьютера перекосилась и завалилась набок, имитируя взгляд из глаз падающего, бездыханного трупа. Макс не выдержал и ругнулся.

- Маакс! – растягивая гласные в издевательском удивлении, возмутился Владимир. – Следи за языком! Я понимаю, что сливать партию почти всухую обидно, но среди нас же дамы... Блядь!

Сквозь мат-перемат Владимира Макс отчетливо различил цоканье языка Сусликова. Стараясь не отвлекаться на красноречие соперника, он как можно скорее оглядел точку респауна. Точка оказалась одной из наихудших, до ближайшего оружия – пулемета – необходимо было бежать по открытой, простреливаемой с дальних углов карты, дороге. «Хоть бы там никого не оказалось!»

- Ребят! – подала голос Машка. – Давайте объединимся против Сусликова. Он засел на этой башне со своей снайперкой, и поодиночке нам его никак не выбить. У него всего три смерти за всю партию! Да еще и цокает каждый раз так мерзко, когда убивает нас.

- Извини, Маша – Сусликов не смеялся, но в его голосе ясно слышалось нескрываемое удовольствие. – Я не знал, что тебя это раздражает. Теперь буду цокать перед убийствами. Цок цок!

И тут же справа Макс услышал грохот снайперской винтовки и визг Машки. Он побежал еще быстрее.

Наконец, за поворотом показался желанный пулемет. Но Макс не успел коснуться оружия. Сзади включилось все то же раздражающее стрекотание автомата. Добежав три шага и заполучив таки пулемет, Макс понял, что снова ошибся. Надо было бросаться влево, в узкие подворотни и сохранять здоровье. Теперь же, развернувший, он успел лишь всадить в ехидно хихикающего Владимира девять пуль.

- И снова здравствуйте, Максим Картер! Я смотрю, у вас все никак не получается нажимать на кнопки!

- У меня они хотя бы есть! – выпалил первый пришедший на ум ответ Макс. Яд Владимира сегодня его совершенно не трогал. Через два дня он уезжает в Питер! Вещи все собраны, деньги за жилье уплачены. Можно с чистым сердцем расслабиться. Пусть Владик позубоскалит вдоволь. Чем бы дитя не тешилось.

Следующие несколько минут перестрелки прошли в напряженном молчании. До конца раунда оставались считанные минуты. Каждый игрок сдвинув брови упорно пытался выцепить себе лишний фраг. Для Макса игра наконец пошла в гору. Он поднакопил пушек, патронов и даже перестал умирать. Мимо внимания Владимира, такой успех никак проскочить не мог.

- Сограждане! Экстренно важное сообщение! Макс не на последнем месте! Это не шутка! Повторяю: Макс не на последнем месте!

- Да я, я на последнем. – печально вклинился в разговор Жора. – Не понимаю, как вы вообще в это играете. Как... как вы стреляете и бегаете одновременно?

Ответил ли кто-нибудь Жоре – Макс не услышал. В этот самый момент Владимир выбежал на улицу спиной к нему. Макс мгновенно всадил ему точный выстрел между лопаток из своего любимого дробовичка. Владимир мгновенно обернулся – но Макс успел спрятаться за коробками. Пальцы его лихорадочно отплясывали чечетку на громкой клавиатуре. Сейчас, сейчас, настал момент мести!

Ударил гонг. Раунд закончился прежде, чем соперники успели поубивать друг друга. В выехавшей на экран таблице очков, Владимир был на первом месте.

Сжав-разжав пальцы и смахнув капельки пота со лба, Макс закрыл вкладку с игрой.

- Ребят, я ливаю. Поздно уже. Второй час ночи. А у меня завтра еще столько дел, столько дел...

- Да ладно, не уходи – попыталась остановить его Машка. – Мы же договорились всю ночь напролет сидеть. Другой такой ночи уже не будет, потом у всех дела пойдут.

- Маша, я бы с удовольствием – нелицемерно вздохнул Макс. – Просто мне уже соседи три раза в стену стучали. С тихим звуком я буду лажать похлеще Жоры. А наушники... как бы сломались позавчера.

Да пускай идет – Макс словно мысленно увидел, как Владимир саркастично пожимает плечами. – У нас хотя бы шанс выиграть появиться. А то против такого скиллового игрока...

Макс отключил Дискорд и с выражением показал два средних пальца воображаемому Владимиру.

На улице царило ночное безмолвие. Не ездили машины, не шумели деревья. Лишь вдалеке, за домами, неслышно бормотал что-то город. Макс даже подошел к окну проверить: вдруг закрыто?

Окно было приоткрыто. Тоненькая, едва ощутимая на ощупь, струйка свежего воздуха – словно слабое человеческое дыхание – сочилась в спальню.

«Чертовски поздно – подумал Макс. – Засиделся я конечно с ними. «Еще одну партию, еще одну партию». Конечно, вставать рано мне незачем, но спать иногда тоже надо.»

Решив укладываться, он заглянул на кухню и сжевал сухой хлеб с колбасой – чтоб ночью не просыпаться с урчащим желудком. Тщательно почистил каждый зуб. Хотел было залезть в ванную – но потекшая из крана вода по цвету напоминала жидкий австралийский грунт.

Тогда Макс пощелкал выключателями по всей квартире и, вернувшись в спальню, опустился на мягкую постель. Рука его автоматически вытащила из под подушки телефон и включила его.

Вспышка яркого прямоугольника окунула все прочее в кромешную тьму. Зрачки привычно защипало, так что Максу пришлось тщательно протереть их кулаками. – «Надо прекращать просматривать личные сообщения на ночь глядя» – для галочки сказал он сам себе и, подождав, пока зрачки окончательно привыкнут, открыл мэссенджер.

Личных сообщений пришло всего три. Беседа с Владимиром, которую Макс обычно не открывал. Ожидать от Владимира чего-либо важного – вечности не хватит.

Сусликов прислал смешной мем. Правила приличия требовали ответить еще более смешным приколом. Пока Макс подбирал картинку, он успел подумать, что у двадцать первого века есть и свои плюсы. Можно переписываться с человеком бессвязным набором символов, и все решат, что это – тонкая постирония.

Оставалось одно сообщение от Лизы. Когда Макс открыл беседу, перед ним предстало маленькое облачко текста, написанное несколько минут назад в явной спешке. Некоторые слова слиплись.

«Макс! Нору убили! сбили на Тополиной аллее. Я видела фотографии, унее все руки ноги переломаны и шея так страшно задрана. Пишут скончалась на месте. Кошмар. Ты знал?»

Макс закатил глаза. Ну вот и как теперь понять, это какой то новомодный мем, или Лизина оригинальная шутка? Нет, все-таки никаких плюсов у двадцать первого века нет. К счастью, ему припомнился старый советский стишок, отлично подходивщий в качестве ответной шутки:

«Косточки в ряд

Звездочки в ряд

Трамвай переехал отряд октябрят.»

С чувством выполненного долга перед родиной, Макс запихал телефон обратно под подушку и закрыл глаза. Сон мгновенно налил его веки свинцом, обволок с головы до ног и уже почти стер все тактильные ощущения, как вдруг телефон завибрировал.

«Какого дьявола!»

Включив трубку, Макс увидел, что Лиза ответила.

«Ты идиот?»

Еще и обзывается. Злобно застучав по клавишам, Макс красноречиво разъяснил ей, что второй час ночи – не лучшее время для своих тонких острот.

Несколько минут Лиза ничего не печатала. Затем скинула какую то ссылку. Внизу написав короткое:

«Придурок.»

И вышла из сети.

Ничего не понимая, Макс перешел по ссылке. На экран вывелась обычная статья местной газеты Володарские Вести.

«Фольксваген убийца! Авария на перекрестке Тополиной и Сталеварной!

Макс трижды отчетливо прошептал заголовок статьи. «Фольксваген убийца! Авария на перекрестке Тополиного и Сталеварной!» Челюсть его сковало странное онемение, мешающее выговаривать слова четко. В результате новость превращалась в «фофаген фийца...» Сказанное раз за разом застревало на границе сознания, никак не могло переступить ее, перевариться.

«Второго июля около полудня, на перекрестке Тополиной аллеи и Сталеварной улицы произошло дорожно-транспортное происшествие, окончившееся смертью одного человека.»

Макс лихорадочно вскочил с постели и замер посреди спальни, похожий на неуклюжее чучело. От известия о смертельном исходе стены с потолком закачались. Воздух стал тверже цемента, время остановилось. Медленно опуская и поднимая голову, Макс умолял себя проснуться. Это не могло быть реальностью. Просто дурацкий кошмар, до боли реалистичный, как и любые кошмары. Сейчас, сейчас он проснется, утреннее солнце на безоблачном небе будет как всегда слепить глаза, а Нора может даже что-нибудь ему напишет.

«Неизвестный на белом Фольксвагене с номерами АН 4774 НЕ выехал на большой скорости со Сталеварной на Тополиную аллею и сбил насмерть Нору Кроу, девочку пятнадцати лет. Сама девочка по оценке медиков скончалась на месте в течении четырех минут, не приходя в сознание, от внутренних повреждений тела, несовместимых с жизнью. Убийца скрылся с места преступления, его личность неизвестна. Согласно первой оценке экспертов, убийство произошло по неосторожности: водитель пытался объехать девочку, но не справился с управлением. Следственный комитет города Володарска возбудил уголовное дело по отношению к...»

Внизу статьи находилась картинка. Группа прохожих стоят в кружочке посреди улицы. За их ногами видны только ноги и голова девочки в легкой, черной ветровке платьице. Лицо почему то не размыли.

Нора лежала на спине, запрокинув голову к небу. Пустые округлые глаза ее взирали куда то поверх склонившейся на телом старушки. Съехавшая чуть направо челюсть придавала мертвому лицу апатично-удивленное выражение. Словно незаданный вопрос сорвался с губ искалеченной вместе с последним вздохом, навеки вырезав непонимание на лице. Типичные Норины вопросы...

Ноги у Макса подкосились. Голова закружилась совершенно, углы поплыли куда то влево. Сжимая телефон до посинения пальцев, он вглядывался в искусственный свет левым глазом, уткнувшись в экран вплотную.

«Пожалуйста... дурной сон... пожалуйста...»

Левая рука Норы закоченела вертикально. Кисть запрокинулась назад наискосок, так, что обломок белой кости выходил из запястья наружу. Да и сама кожа была белей, чем обычно, белей, чем кости. Сзади в горизонт уходила прямая линия тополей.

«На ее любимой аллее.»

Истеричные рыдания сжали тело Макса. Он выронил трубку, обхватил колени руками и закричал. Закричал страшно, сквозь слезы. Что он наделал? Что ему теперь делать? Как, как исправить, как жить дальше? Нора! Норочка!

«Нет, Макс, не волнуйся. Ты не должен передо мной оправдываться. Это ведь твоя жизнь.»

Захлебываясь слезами, Макс ползал по полу, собирая осколки воспоминаний. В острых стекляшках памяти друг за другом вспыхивали ледяные зрачки Уилла, желтые городские фонари в ночи, долетали обрывки голосов и запахов. Как, как теперь жить? Нора мертва, лежит на асфальте, изломанная в хлам. Лежит, потому что он, Макс, толкнул ее под машину. Ничего уже не исправить, ничего не спасти. Когда он убил ее? Когда побежал к Уиллу? Когда взял у Синеглазого деньги? А может, вообще, когда родился?

В дверь зазвонили. Кто-то из подъезда несколько раз яростно нажал на звонок, а затем принялся колотить кулаком в дверь.

Животный ужас моментально затопил Макса с головы до ног, вымыл угрызения совести из организма. Уилл чистит хвосты! С Норой уже разобрались, теперь пришли за ним! Смерть!

Осознавая происходящее задним числом, он пулей метнулся в кухню. Распахнул шкаф с посудой. На пол полетели вилки, ложки, ножницы для упаковок. Тринадцатидюймовый кухонный нож пришлось выковыривать из самого дальнего угла шкафа. Наконец, выставив вперед оружие и стараясь успокоить бешеное сердце, Макс вернулся в прихожую и открыл дверь.

Посреди коридора, уперев кулаки в бок, стояла Аглая, соседка с двумя маленькими детьми, колотившая в стену получасом ранее. Ее твердая решимость разобраться с уродом, включающим компьютерные игры на весь дом по ночам мгновенно испарилась при виде Макса. Парень в мятой пижаме, со страшным перекошенным лицом, с выставленным перед собой тринадцатидюймовым кухонным ножом и отчаяньем в глазах вызвал у Аглаи животный ужас. Оступившись назад, но сохранив равновесие, она с жалким писком метнулась обратно домой, не успев даже подумать, что открывает «маньяку» путь к своим детям. Когда дверь соседней квартиры захлопнулась, и защелкали многочисленный замки, Макс прислонился к косяку, чтобы перевести дух.

«Ложная тревога. Но что теперь? Разве Уилл не придет за ним в будущем? Синеглазый демон – сама проницательность. И прорицательность. Он прекрасно знает, как много для него значит Нора, знает, что Макс не простит ему этого убийства. Конечно, он не оставит его в живых. Надо снова брать себя в руки. Как всегда. Никаких эмоций! Только разум! Бежать!»

И Макс побежал. Не выключая свет, не одеваясь, не задумываясь о перспективе. Он просто кинулся на улицу, в ночной мрак, прочь, спасать свою трижды проклятую жизнь. Это не было решением. Инстинкт играл в венах парнишки, инстинкт самосохранения, переступить через который не помогала даже совесть.

На улице царила тишина. Неслышное в любой другой ситуации, чавканье ступней Макса по мокрому тротуару, сейчас звучало как будто в его собственных ушах. Прямо в ушных раковинах чавкало! Бежал Макс в город, просто, не в лес же густой убегать. Больших оживленных ночных улиц он сторонился, прокладывая путь через хитросплетения переулков и дворов. Детские площадки и баскетбольные корты, подъезды и мусорные баки, беседки и граффити сменяли друг друга калейдоскопом. Иногда Макс узнавал места, по которым пробегал, но упрямо мотал головой и лишь ускорял бег. Сейчас главное было – сбросить возможных преследователей. А значит: бежать и плутать, пока не ссохнутся легкие, пока сердце не потребует остановки в категоричной форме.

Сердце потребовало остановки очень скоро. Физические возможности Макса оставляли желать лучшего. Он остановился перевести дыхание в узком переулке, чьи окна затянули кирпичные стены, а газоны покрылись асфальтом и поросли мусорными баками.

Никто за ним не гнался. Ни одна угрожающая фигура не отделилась от мрака и не двинулась ему навстречу с пистолетом наготове.

Макс смотрел на звезды. Звезд в городском небе было удивительно много. То тут, то там, невзирая на слепящие огни, можно было отчетливо видеть россыпи точек. Белые точки на черном небе. Они не сияли, не переливались как в романтических книгах. Просто белые точки во тьме. И что люди с воображением в них вообще находят?

Люди с воображением... В горле у Макса вновь защипало. Он опять вспомнил Нору. Вспоминал самые светлые моменты из их дружбы. Ее бредовые идеи, ее свойство принимать все на свете близко к сердцу.

«Она не заслужила такой гибели. Вообще не должна была попасть во всю эту историю. Я затащил ее в историю – а Уилл спустил курок. Уилл, ледяная змея с ледяными глазами»

Короткое воспоминание коснулось щеки Макса на мгновение. Всего на одно мгновение. Но именно это мгновение разделило его жизнь на «до» и «после».

Всю свою жизнь я ищу высшую силу, высшую цель, которой я мог бы служить.

Макс Картер медленно отстранился от кирпичной стены и вышел на центр пустого переулка. Кисть как-то по новому, спокойно и твердо сжала рукоять тринадцатидюймового кухонного ножа. Страх исчез. Не только животная паника, но и вообще весь страх, какой только был в нем с рождения. Страх перед одноклассниками, перед учителями, страх поступить неправильно, ошибиться, потерять и пострадать. Макс напитался иррациональной уверенностью в безграничной собственной правоте. Готовностью на все.

Он задумчиво посмотрел на широкое лезвие ножа. В металле отразились карие глаза. Совершенно невзрачные. Без синего демонического огня.

- Я смотрю, кое-кто возомнил себя богом? – спокойно сказал Макс. – Возомнил, что может отбирать жизни людей, когда пожелает? Ну что ж...

Тринадцатидюймовый кухонный нож он спрятал за пояс, подальше от глаз прохожих. С сомнением окинул взглядом пижаму. Да уж, не лучший прикид для отвода подозрений. Но возвращаться домой за сменной одеждой он не решился. Аглая могла вызвать полицию.

Выйдя на более-менее оживленную улицу, Макс сообразил, в каком он районе, и усмехнулся. До района с элитным жильем ему необходимо было пройти всего два спальных квартала и небольшой лесок. Шансы столкнутся с непредвиденной помехой минимальны. Интересно, сколько сейчас времени? Третий час? Может четвертый? Сколько он носился по городу? В любом случае, медлить нельзя, иначе Уилл чего доброго проснется. Стараясь на этот раз шлепать босыми подошвами как можно тише, Макс побежал вперед.

Ни одной живой души не попадалось ночному мстителю на пути. Оставляя за спиной спящие многоэтажки, оставляя позади весь Володарск, Макс думал, насколько же все таки эфемерна власть всемогущего Уилла. Ведь ему достаточно будет одного ножа чтобы сокрушить всю его империю. Никакие деньги и никакие слуги-убийцы не спасут Синеглазого этой ночью. Полиция? Законы? Ха! Надо было сразу, в самом начале решать проблему так. Но смог бы он? Без Норы...

Перед бегущим темной стеной вырос лес. Тут пришлось перейти на шаг. Лесная земля была усыпана палочками, колючками, камешками и камнями. Последние дома города еще не успели окончательно скрыться за деревьями, а Макс уже исцарапал себе в кровь все ступни.

Повсюду в ночном лесу копошилась невидимая живность. Где-то на востоке ухала сова. Макс медленно ковылял, стараясь выбирать наиболее проходимые участки и не забредать в бурелом. Удавалось не всегда – один раз ему пришлось сдать назад от какого-то ядовито-бордового шипастого куста. Снизившийся темп позволил мстителю тщательней обдумать саму месть.

«Забор, окружающий поселок, я перелезу. Он, помниться, не слишком высокий. А если даже и слишком высокий – все равно перелезу. Уж лучше так, чем через охранника входить. Там меня мгновенно накроют.

Дальше сам дом. Охраны у Уилла, кажется, никакой нет. Он упоминал об этом в разговорах, как и о том, что ночует горничная не у него. В любом случае, главное с домом – не шуметь. Как бы мне проникнуть в окно без шума?»

Впереди уже показался поселок – но никаких дельных мыслей по проникновению в голову Макса так и не пришло. Однако он не поддался панике, решив для начала просто внимательно осмотреть дом.

Забор оказался высоченным – в три Максиных роста. Но хозяев района подвела тяга к роскоши. Ограда была вся увита позолоченными лозами и орнаментами. Многочисленные украшения подарили Максу идеальную лестницу. Еще раз мрачно усмехнувшись, он кошкой взбежал наверх.

К античной усадьбе Уилла Макс подошел с максимальной осторожностью. Он прижимался вплотную к стенам и выходил на открытое пространство только убедившись, что никто ниоткуда не смотрит. На этой закрытой земле его появление точно бы вызвало реакцию полиции и – главное – местной охраны. Которая, в случае чего, наверняка примчится в считанные минуты.

Однако все обошлось. Один раз в конуре залилась лаем собака, но хозяева не проснулись.

Усадьба Уилла бледным призраком выросла перед ним. Скрытый от любого взгляда изнутри пышной растительностью сада, Макс долго наблюдал, втягивая ноздрями ночной воздух. Теперь, когда немыслимая справедливость была так близко, нервы его начинали понемногу сдавать.

Особняк спал. Изнутри не доносилось ни шороха, ни отблеска.

«Ну и превосходно».

Бесшумной тенью Макс двинулся вдоль стен, ища любые уязвимости.

Однако уязвимость никак не находилась. Все окна были крепко закрыты. Попытки влезть на балкон по гладким колоннам ни к чему не привели. В отчаянии Макс попробовал поковырять ножом во входном замке. Но хитроумный механизм, разумеется, не поддался простому лезвию. Дом Уилла не был крепостью – и все таки попасть внутрь без шума у Макса не получалось никак.

Отступать было уже поздно. До рассвета оставались считанные часы. Круг за кругом нарезал Макс вокруг дома, словно выброшенная собачонка.

«Давай же, воображение! Не подведи! Я знаю, что я не Нора, что разум мой сер и глуп. Но разве я многого прошу? Одна несчастная идейка! Мне всего то осталось попасть внутрь.»

И идейка пришла.

Когда он пробегал мимо окна, внимание Макса привлекла одна деталь. Ручка у ставен находилась так, что ее было возможно подцепить. Если только...

Затаив дыхание, Макс начал забивать тринадцатидюймовый кухонный нож в щель между ставнями. Поначалу лезвие не шло ни в какую, но Макс пыхтел, упорно запихивая его все глубже. Руки дрожали от усталости, но нож поднимался все выше, выше. И поднимал ручку.

«Пожалуйста! Пусть положение вверх открывает раму!»

С тихим щелчком ставни открылись. Медленно и бесшумно распахнулось окно. Макс замер над проемом с ножом в руках. Никакой реакции изнутри не последовало.

Тогда Макс переступил проем и вошел в коридор.

Дальнейшие минуты тянулись невыносимо медленно. Поднимаясь по лестнице, Макс весь дрожал. До мести оставались считанные секунды. Никогда в жизни ему не приходилось испытывать такого дикого коктейля эмоций одновременно. Страх потерять все в последний момент мешался с горечью об утрате, предвкушение мести с отвращением от убийства.

Дверь в спальню была приоткрыта. Надеясь, что стук его сердца не разносится по всему поселку, Макс заглянул внутрь.

Уилл спал. Накрытый шелковым одеялом с античными узорами. Он спал не спине, ровно дыша, без храпа, и на лице его царило все то же ледяное спокойствие.

Рядом с Уиллом спала обнаженная девушка. Это насторожило Макса. Рыжеволосая красотка лежала на боку, Приобняв синеглазого и уткнувшись носом ему в висок. Острые черты лица и многочисленные веснушки придавали незнакомке дополнительной красоты.

«Наверное, какая то проститутка или зависимая от Уилла. Ее не трону. Но и от своего не отступлю. Пора!» - решил Макс и открыл дверь.

И тут сработала сигнализация. Свет в спальне вспыхнул, стены загудели.

Уилл моментально проснулся, выхватил из под подушки пистолет и навел его Максу в грудь. Девушка взвизгнула при виде незнакомца с ножом и отодвинулась назад, испуганно наблюдая за происходящим.

- Привет Макс. Пришел меня убить? Рано ты, однако, я ожидал твоего визита с третьего на четвертое.

Не пушка обезоружила Макса, а будничность, с которой Уилл произнес это. Синеглазый будто принимал доставщика пиццы. Конечности Макса парализовало. Он так и застыл в дверном проеме, не в силах даже попытаться метнуть нож в убийцу или попробовать бросится на него.

Секунды вдруг обернулись годами. Палец Уилла лежал на курке. Уилл думал.

Вызвать охрану или убить?

«Убьет. Точно убьет. Вот и конец.»

Но тут случилось то, от чего волосы на голове Макса встали дыбом.

Округлившиеся глаза рыжей вдруг беззвучно, но словно с ощутимым скрипом, повернулись на Уилла. Из под одеяла, покачиваясь подобно гадюкам, поднялись две тонкие женские руки. И впились в шею.

Впервые в жизни Макс увидел на лице Синеглазого искреннее, неподдельное изумление. Уилл отчаянно попытался развернуть ствол, но было слишком поздно.

Хрясть.

То, что секунду назад было Уиллом, бесформенной грудой повалилось на пол. Девушка же успела выхватить пистолет из ослабевших рук мертвеца и вновь нацелить его на Макса.

- Итак. Мальчишка. Ты еще что за дрянь такая?