Убийцы богов

На отшибе Володарска стоял морг. Тыльные стены его, противоположные фасаду, соприкасались с могучими, вековыми елями. Так уж получилось, что за моргом росли ели. Небольшой, но очень старый ельник. Весь квартал насквозь пропитывался тяжелым запахом смолы, исходящим, казалось, из самого трупного здания.

Район морга считался неблагополучным. Пожалуй, наиболее неблагополучным в Володарске. Но причиной тому был не ельник. И не морг. Точнее, сам морг являлся следствием неблагополучия Юго-западного района.

Администрация Володарска, как и любая здравомыслящая администрация, предпочитала богатое держать у богатого – бедное у бедного. Юго-запад стал средоточием Володарской бедности. Каждый второй жилой дом здесь спал полуразрушенным, беззубым колоссом. Вместо торговых центров или хотя бы рынков, во дворах грибами росли многочисленные ларьки со всеми мыслимыми и немыслимыми товарами, необходимыми для выживания. Тем не менее, именно здесь располагались единственные в городе почта, компьютерный клуб и морг.

Моргом служил старый особняк некой аристократической семьи, жившей в нем еще до девятнадцатого века. Желтые стены раньше подчеркивали классичность постройки, а ныне лишь придавали ему сходство с лечебницей для умалишенных. Возможно, некоторую миловидность моргу придал бы римский портик. Но римский портик уничтожили в революцию, а кто, с какой целью – неизвестно. Историей родного города в Володарске не занимались. Как и украшением морга.

В приемной дежурил сторож. Он был седым стариком, старым и уставшим. Всю свою жизнь он сторожил чужое имущество, и так к этому привык, что, выйдя на пенсию, даже не подумал бросить работу. Сотрудники морга были счастливы нанять человека, готового работать бесплатно – в конце концов, сторож в морге требовался только для соответствия государственным требованиям к функционированию собственных учреждений. Так и получилось, что последние ночи своей жизни сторож доживал за сосновым столом в углу холла. Иногда спал. Иногда нет.

С незаметным писком покрышек, ночная тьма исторгла широкий черный «Седан» тысяча девятьсот девяносто девятого года выпуска, естественно, с тонированными окнами и выключенными фарами. Тихо урча, машина встала у желтой коробки так, чтобы ее не было видно изнутри помещения. Водитель заглушил мотор и откинулся на спинку, водя взглядом по силуэтам города.

Сидящий за рулем был одет в клетчатый пиджак, лакированные башмаки с бесшумными подошвами, и капюшон. Пришитый разноцветными нитками к пиджаку, капюшон хоть и скрывал лицо неизвестного, но слишком уж бросался в глаза чрезмерной экстравагантностью собственного существования.

Впрочем, со своей главной функцией капюшонный пиджак справлялся успешно, по мнению хозяина. Хозяин опасался, хоть на то не было никаких оснований, что по выражению лица, по необычным движениям глаз, кто-нибудь знающий может разглядеть в нем бога.

Решив, что никто на них не смотрит, бог вышел на тротуар. Сзади открылась еще одна дверь, и из машины вылез попутчик.

Попутчик был человеком. Двадцати двух летний мужчина, чрезвычайно приятной внешности. В джинсах и свитере его не ощущалось ни одной противоестественной черты, как и в лице. Широкая улыбка не казалась натянутой, особенно в сочетании с добрыми, внимательными, быстрыми глазами. Очень сильно чувствовался контраст между ними, и тяжелым, свинцовым взглядом бога. Облокотившийся на капот крючконосый бог напоминал птицу-падальщика, гигантского стервятника, согнувшегося в размышлениях над добычей.

Человек учтиво подошел к стервятнику.

- Мы на месте, господин. Что-то не так?

- Все как обычно, - сморщился на мгновение бог. – Давай поскорей сделаем должное и уберемся с этого кладбища.

- Кладбище. Очень точное определение – отметил человек, пытаясь проникнуть взглядом за пустые глазницы разрушенных многоэтажек. – Впрочем, нам это только на руку. Раз уж нет квартир, то записывающих видеокамер и подавно не будет.

- Ты прекрасно знаешь, что я не об инфраструктуре. – раздраженно бросил через плечо бог. – Ты прекрасно знаешь, чем они все сейчас там занимаются.

- Знаю. И сам занимался этим раньше – невозмутимо пожал плечами человек. – Простите их, ибо не ведают, что творят.

- Отличное оправдание. Хочешь проверить его на практике? Давай я сегодня ночью сделаю нечто подобное с тобой?

- Не надо. – лицо человека омрачила легкая тревога. – Признаю себя ослом и жду ваших распоряжений.

- Ускорь шаг. Не хочу, чтобы нас прирезала кучка ночных выпивох.

Почти бегом, они добрались до распахнутой настежь входной двери морга. Притаившись за ней, существо и его слуга внимательно разглядывали клюющего носом сторожа.

- Созерцатель сказал, что он тут один, и что он стар. Больше ничего не говорил – с сомнением повел носом бог.

- А разве этого не достаточно? – удивился человек. – Просто усыпите его господин.

- «Просто усыпите» - передразнил крючконосый. – Хорошо же ты учишься, Опель, раз у тебя все так просто. О дьявол...

На короткое время маска саркастичного яда слетела с немолодого лица. С почти ощутимым отчаяньем в движениях, бог достал транквилизатор и направил на старика. Палец на спусковом крючке мелко дрожал.

- Неужели... неужели это единственный путь? Его ведь наверняка можно подкупить... или запугать.

- Мне очень жаль, повелитель. Ни деньги, ни угрозы не заставят несчастного молчать, когда Слуги Страха сомкнут над ним свои черные когти. Слишком много внимания привлечет и убийство. Надо действовать так, чтобы он вообще нас не заметил. Если хотите, могу выстрелить я. Возьму, так сказать, грех на душу...

- Чушь! Грехами не обмениваются!

Лицо бога перекосила ненависть. Он выстрелил. Игла вонзилась в шею сторожу. Старик ничего не почувствовал. Он тут же уснул, и его громогласный храп заполнил собой приемную.

Уже ничего не опасаясь, человек с богом вошли в морг. У развалившегося на сосновом столе сторожа, бог ненадолго задержался. Забрав иглу, он скорбно склонился над спящим. Опель замер рядом в почтительной позе, тщательно вслушиваясь в еле различимый шепот:

- Простите. Простите меня. Мне очень жаль. Я вынужден так поступать. Обещаю, однажды вы будете спасены. Вы все будете спасены!

С заунывным, загробным стоном, дверь трупного помещение отъехала в сторону. Луч фонаря Опеля выхватил обнаженные ступни, торчавшие из под белых простыней.

- Они их не в ячейках хранят? – выпучил глаза бог.

- Непрактично – согласился Опель. – Расходы на охлаждение помещения ведь чрезвычайно вырастают. Странные люди.

Бог уверенно пошел вдоль полок, срывая покрывала. Одна за другой, белые ткани соскальзывали, открывая безжизненные тела. Лысенькая старушка – миниатюрный скелетик, обтянутый кожей. Небритый грязный мужчина с огромным пузом и застывшей на лице гримасой ужаса. Хрупкая девушка с лебединой шеей и почерневшими пальцами. Мертвые, мертвые, мертвые...

- Она, наверное, умерла во сне – прошептал Опель, прикасаясь покойнице пальцем ко лбу. – Надеюсь, это та самая. Такая красавица.

Бог пропустил восторженные причитания слуги мимо ушей. Нетерпеливо шаркая, он прошелся взад вперед вдоль всей линейки умерших.

- Гадать без толку, Опель. Только Созерцатель знает. Доставай телефон.

Опель вынул из кармана джинсов смартфон и протянул его богу, когда прибор вдруг загудел. Парень вздрогнул, и выронил его. Телефон гулко ударился о ледяной кафель и продолжил вибрировать экраном вниз.

Опель с богом переглянулись. У каждого на лице всколыхнулся легкий испуг.

- Вот скажи – прошептал Опель. – Как, ради всего святого, он это делает? Не видение же он сейчас получил?

Бог в ответ лишь настороженно пожал плечами. Аккуратно подняв смартфон с пола, крючконосый поднес его к уху и весь обратился в слух.

Разговор занял четырнадцать секунд. Хотя разговором это назвать было сложно. Бог молча слушал поступаюшее с другого конца трубки и чуть заметно кивал. Опель от волнения даже привстал на носки, в бессмысленной попытке услышать звонившего. Когда бог выключил телефон и протянул его слуге, тот выпалил:

- Ну что? Что он сказал?

- Та, кто нам нужна – третья с конца – бесстрастно ответил бог. – Маленькая девочка пятнадцати лет, с черными волосами и переломанными конечностями. Она любила классическую музыку, некоторые компьютерные игры и свою сестру. Она много смеялась, много плакала и грызла саму себя своими же страданиями. Ее раздавила мафия для перестраховки. А звали ее Нора Кроу.

- Фантастика – присвистнул Опель. – Эх, вот бы мне настроиться на такие видения.

Вновь проигнорировав человека, бог подошел к третьей с конца полке.

Нора лежала в той же позе, в какой умерла. Ее руки все так же неестественно изгибались, кость все так же торчала из запястья, а глаза все таким же невидящим взором смотрели вверх. Только уже не на небо, а на потолок. Единственное, что изменилось – кожа. Она еще сильнее побледнела, став уже белей итальянского мрамора. Коснувшись шеи, бог даже отдернул руку – настолько замерзшей казалась девочка, даже в охлаждаемом помещении.

- Нам повезло, что ее еще не вскрывали, и не напихали в тело всяких ниток – заметил Опель. Он снял с мизинца узелок, который все это время нес на левой руке, и начал разматывать.

- Если бы ее вскрывали – высокомерно прочеканил бог – Созерцатель нас бы предупредил. Кончай чесать языком и доставай Священную Кровь.

- Уже – слуга полностью развернул сверток и торжественно преподнес богу стеклянную бутылку из под Боржоми. Мутная кровь заполняла бутылку до крышки.

Бог, тоже слегка затаив дыхание, принял бутыль. Он с сомнением осмотрел ее.

- Не маловато Крови? Вдруг нехватит?
- Вы сомневаетесь в предсказании Созерцателя, господин? – насмешливо ужаснулся Опель.

- Очень остроумно – огрызнулся бог. – Черт его знает, какие фрагменты сегодняшнего морга Созерцатель видел, а какие – нет. Он, знаешь ли, не склонен к подробным и исчерпывающим отчетам.

Открутив крышку, бог начал сосредоточенно окроплять тело кровью. Бутылка размеренно ходила над покойницей взад-вперед, стараясь облить каждую часть тела и распределить кровь равномерно. Багровые брызги, попадая на плоть, почему-то не оставались на ней, а мгновенно впитывались.

Бутылка довольно быстро опустела. Бог не глядя вручил ее обратно слуге и впился побелевшими костяшками пальцев в край полки.

Потянулись мучительные минуты ожидания. Существа замерли над девочкой в тягостном безмолвии. От волнения, Опель то и дело переминался с ноги на ногу. Бог, напротив, не шевелился, даже, казалось, не дышал.

Ничего не происходило.

- Мы где-то напутали – прошептал бог испуганно. – Надо было все таки брать побольше...

Веко Норы дернулось.

- Смотрите, господин! – Опель сжал запястье бога и указал пальцем на глаз девочки. – Веко! Он двинулось!

- Тебе показалось.

Но тут и бог заметил, как чуть-чуть порозовели щеки покойницы, и облегченно выдохнул.

- Началось.

Рваные раны на руках и ногах Норы вдруг стали затягиваться. Медленно, но верно, словно тугие молнии на куртках, они срастались. Словно суслик в нору, обломок кости нырнул обратно в запястье. По мертвым глазам побежали змейки капилляров. По сосудам побежала кровь.

С хрустом срослись суставы. Повернулась вокруг своей оси шея. Ожившая Нора Кроу широко разинула рот и жадно вдохнула холодный воздух морга.

- Тише, тише. Дыши глубоко. Не бойся. Все хорошо.

Двое воскрешателей приподняли девочку за лопатки и помогли ей сесть.

- Аеоеаээ...

Голова Норы бессильно качалась, зрачки дико дергались отдельно друг от друга.

- Дыши, Нора! Не забывай дышать! – инструктировал Опель. – Как твое зрение? Картинка четкая? Воспоминания четкие? Можешь что то сказать?
- Я....яя....

- Уже хорошо! Не напрягайся! – Опель заулыбался, будто съел конфетку. – Все нормально. Реальность восстанавливается постепенно. Скоро ты сможешь говорить и думать.

- Что... где я... что случилось?

Дыхание девочки успокаивалось. Взгляд стал осмысленней. Опель положил ладонь на грудь – и почувствовал бешено колотящееся сердце под ребрами. Пощупал кисть – руки не грелись.

- Мне очень холодно. Мои руки и ноги... я их не чувствую – Нора с трудом наклонила голову, чтобы увидеть конечности. – Они... как бы есть, но их нет! – Дыхание девочки снова панически сбилось.

- Тихо, тихо, тихо! – тут же среагировал Опель. – Это просто онемение. Ничего страшного. У тебя когда-нибудь затекали руки? Это точно так же. Сейчас мы потрем, и все восстановится. – он начал лихорадочно тереть холодные руки, взглядом умоляя бога сделать то же самое.

- Что случилось – все еще слабым, но уже более спокойным и твердым голосом спросила Нора. – Где я? И где я была?

- Понятия не имею – наконец заговорил бог. – Но там тебя больше нет. Ты здесь.

- Попробуй сосредоточиться – продолжал Опель. – С тобой произошли невероятные события. Осознать подобное было бы непросто даже в твердом уме и в комфортной обстановке. Главное, не паникуй. Все страшное уже позади. Скажи Нора, что ты помнишь?

- Помню – Нора прикрыла веки. – Помню ветер. Ветер в подмышках.... Я кажется взлетела. А потом... душный асфальт обернулся вокруг и... и было очень больно. Господи! – глаза девочки выпучились. – Меня сбила машина! Я... я в больнице, да? Вы врачи?

- Нет, Нора – вздохнул стервятник. – Мы не врачи. Мы боги. И мы воскресили тебя из мертвых.

Поймав упрекающий взгляд Опеля, он опять саркастично сморщился.

- Что? Чем раньше, чем лучше. Давай Нора, попробуем встать.

Втроем они приподняли девочку и поставили на ноги. Нора смогла встать, но все равно пошатывалась, словно пьяная.

- Кажется, двигаются – Нора медленно согнула и разогнула руку. – Но все равно ничего не чувствую. Что вы только что сказали?

Внезапно в отмерзающем теле Норы всплеснулся животный страх. То ли перед незнакомцами, то ли перед сказанным. Она вырвалась из рук воскрешателей, сделала два слабых шага и прислонилась к стенке, тяжело дыша. Незнакомцы молча смотрели на нее.

- Это невозможно! – диким взглядом Нора окинула помещение. – Это что морг? Нет! Вы... сумасшедшие! Какое воскрешение! Так не бывает!!

- Вспомни – властно потребовал бог. – Вспомни все, что случилось, и ты поймешь, что это правда.

Несколько секунд, показавшихся Норе вечностью, она вспоминала. Она словно погрузилась в водоворот пустоты. Боль и асфальт отступили на второй план, уступив место непроглядной тьме и бездонному холоду, обрывки которого она ощущала до сих пор. Конечно, все правда. Ничем другим, кроме смерти, это быть не могло.

Она открыла глаза и с трепетом посмотрела на стервятника со скрюченным носом.

- Вы Господь?

Медленно стервятник опустил голову в пол, словно ему кинули упрек.

- К сожалению нет. Я бог с маленькой буквы, божок. Думаю, нам пора познакомиться.

Внезапно, он вытянулся, поднес руку к воображаемой шляпе и сделал реверанс по мушкетерски.

- Я Нокс. Бог сна и сновидений. Это Опель, мой верный ученик и соратник. Он полубог, то есть обычный человек, который на бога пока лишь учиться. Ну а о тебе – так вышло – мы уже все знаем. Можешь не представляться, Нора Кроу.

Нора и не пыталась. Опустошенная и растерянная, она не двигалась с места, переводя пустой взгляд с одного на другого.

- Ладно – Нокс решительно взял девочку за руку и повлек за собой. – Время не терпит. Пойдем.

Послушно семеня за спасителями к выходу из морозильника, Нора вдруг заметила трупы. Худые тела со впавшими скулами заставили ее всхлипнуть и прижаться поближе к Ноксу. С другой стороны ее тут же приобнял Опель.

- Не бойся. Мы уже уходим отсюда. Я сейчас крепко сжал тебе ладонь. Чувствуешь?
Всхлипывая, Нора замотала головой.

- Странно – обратился Опель к Ноксу. – Она уже должна была согреться. Наверное, гробовщики заполнили ее труп консервирующим раствором. Надо что то сделать.

- Что мы здесь сделаем? – развел руками Нокс. – Мы не всемогущи. Быстрей доставим ее в Поместье – быстрей сдадим на руки медикам. Поспеши, Кроу!

Почти бегом они пересекли холл. Сторож сполз на пол и продолжал громогласно храпеть где то под столом.

Сосновая улица, после трупного холодильника, показалась богам райским ароматом. Опель даже на секунду задержался, принюхиваясь к смолистому воздуху.

Когда ее подвели к черному «Седану» с тонированными окнами, Нора сделала слабую попытку воспротивиться.

- Куда вы меня ведете? Мне надо домой, к семье...

- Нет, тебе не надо домой к семье – Нокс, похоже, имел привычку раздражаться по любому поводу. – Как ты собираешься к ним вернуться? Твои родные живут совсем в другом мире. В мире, где мертвые не воскресают, а боги не ходят среди людей. Думаешь, сможешь жить с ними, как прежде? После всего, что случилось?

- Нет – прошептала в отчаянии Нора. – Я сойду с ума... Если только вы мне все не объясните!

Нокс распахнул заднюю дверь седана.

- Ответы – там!

Внутри седана пахло автомобилем. Пока Опель заботливо пристегивал девочку, Нора успела кинуть последний взгляд на, уже наполовину скрывшееся, здание морга. Только сейчас она окончательно осознала, что теперь находиться в полной, безграничной власти этих странных людей, зовущих себя богами. И вовсе не потому, что двое сильных взрослых мужчин без труда смогли бы справится с пятнадцатилеткой. Если эти люди способны обращать вспять саму смерть, разве есть на свете хоть что-то, способное оградить ее от их воли?

- Вы только не обижайте меня, пожалуйста – взмолилась она.

Опель ласково привлек ее к себе и взъерошил волосы.

- Нора. Мы воскресили тебя из мертвых. Неужели, ты, правда, думаешь, что мы желаем тебе зла? Не переживай. Сейчас самая интересная часть твоей жизни начнется. Пощупай руки. Оттаивают?

Нора пошевелила пальцами. Глубоко в костях она почувствовала слабое теплое покалывание.

- Оттаивают.

Володарск остался далеко позади. Машина мчалась по яркой, ночной трассе. Тени от фонарей ритмично проносились по салону. Поток встречных автомобилей в левом окне сливался в летящее, слепящее месиво. За пределами дороги царила темнота.

Норе казалось, что оковы тьмы стягивают автотрассу за горло, что ночь, подобно мусорному мешку, медленно душит слабый хоровод фар и фонарей. Куда они мчатся? Что ждет их дальше? Никто не разговаривал. Оба ее попутчика погрузились глубоко в содержимое собственных голов.

Поначалу, отвлечься от душительной монотонности девочке помогали руки. Время от времени, она потирала ладони, тихо радуясь теплоте крови. От ощущения мертвой плоти теперь сохранялся лишь легкий озноб, как после морозного декабрьского вечера.

Дно салона равномерно, убаюкивая, подрагивало. Где то около горла у Норы плескался безумный коктейль из страха, слабого, но зудящего любопытства и невыносимой тоски: то ли по Кристе с мамой, то ли по старой жизни. А может, даже по смерти? Она медленно моргнула. Веки ее постепенно наливались тяжестью. Расплывались уже не только машины за стеклом, но и кресла, и фигуры богов...

- Не спать! – рявкнул Нокс.

Нора испуганно вздернула голову и стукнулась затылком о мягкое сиденье.

- По... почему не спать?

- Это жестоко. - безапелляционно отрезал бог сновидений.

Опель встретил растерянный взгляд девочки, и учтиво поддержал начальника.

- Нокс прав. Спать очень, очень плохо. Скоро ты это поймешь. Пока, просто верь.

Нора не ответила. Она вдруг придумала страшное объяснение: если уснуть – снова умрешь. Жуткие картины застывшего морга с трупами слишком явственно висели перед внутренним взором. Обретшая чувства кисть девочки сама собой нащупала запястье Опеля и вцепилась в него. Полубог крепко сжал руку Норы в ответ.

- Не волнуйся. Мы почти приехали. Еще тринадцать километров, и сворачиваем в лес.

Остановилась машина в глухой чаще, посреди небольшой деревни. На протяжении последнего участка дороги, или скорее «тропы», машину так трясло и чертыхало, что Опель сильно приложился затылком о потолок и, отнюдь не по божественному, ругнулся. Нокс вдавил в пол педаль тормоза у низкой, ухоженной лачуги и распахнул дверь.

- Знакомься, Нора – твой новый дом.

Нора покинула машину и сделала первые робкие шаги по влажной траве.

Деревня была бедной, но отнюдь не заброшенной. В домиках везде горел свет, висели занавески. На подоконниках стояли горшки с цветами. Где-то за заборами даже мычали коровы и кудахтали куры, разбуженные автомобилем.

От звуков мотора проснулись не только животные. Когда троица двинулась по улице, из домов стали выходить жители. Нора жадно пожирала их взглядом, уже сознательно ища странности в поведении, подобные наблюдаемым у Нокса с Опелем. Но пока ничего не находила. Местные вели себя совершенно адекватно. Они переговаривались, протирали спросоня глаза, и приветствовали богов, как старых знакомых, а боги кивали и махали руками в ответ. Кое-кто даже обращался к Норе: «Здравствуй, малышка!», «Не бойся!», «Добро пожаловать в общину!», «Рады знакомству!». Все это еще больше успокаивало Нору. После всех чудес она ожидала попасть в какой-нибудь лавкрафтовский храм или подземелье с черепами. К тому же, в девочке пробудилась слепая детская уверенность, что никто не причинит ей вреда на глазах у толпы людей, на глазах у «общества». Поэтому, она даже набралась смелости начать задавать вопросы:

- Опель. А кто эти люди? Они что, все тоже боги?
Опель расплылся в улыбке, как если бы девочка спросила, сделана ли луна из сыра.

- Нет, конечно. Они Фигуры. Слуги богов. Наша верная прислуга, и твоя тоже.

- Моя? – Нора растерянно обернулась на людей, перешептывающихся и с любопытством глядящих им вслед. – В каком смысле? Я же не...

- Да.

- Я же не богиня!

- А кто? Человек что ли? – фыркнул Опель. – Посмотри на себя. Послушай свои мысли. Чувства. Ты самая настоящая богиня. Не ниже Нокса с Люменом. Строго говоря... – тут лицо Опеля чуть омрачилось – ты уже стоишь выше меня, в... Эмм. Скажем так, в иерархии мироздания. Мне еще учиться и учиться, чтоб избавиться от примитивного человеческого мышления, а ты не была им обременена с рождения.

- Нет, нет! – сопротивлялась Нора. – Это другое! У меня психическое расстройство. Меня доктор лечил, и ничего похожего на воскрешение мертвых во мне никогда не проявлялось.

- Ну и что? – пожал плечами Опель. – Чудеса, не главное. Главное всегда мышление. Мы божества, а не чародеи с пестрых обложек.

- К тому же – процедил несколько слов Нокс – чудес не бывает. Даже механизм твоего воскрешения вполне можно понять, только не сегодня и не нам. Так что, чем отрицать очевидное, лучше подумай, что тебе теперь делать со своей божественной сущностью. Трудно быть богом.

Нора решила вообще о сказанном не думать. Она чувствовала, что еще пара таких откровений – и коктейль в горле окончательно перельется за край сосуда и хлынет наружу. От переизбытка чувств она точно упадет наземь и закатит истерику – а как боги на истерику среагируют?

«Они же мертвых воскрешают. Чего им тогда стоит убить?»

Впереди показалась широкая дворянская усадьба. С колоннами, полуразрушенными статуями на крышах, садом и низкой, ветвистой решеткой. У ворот изгороди дежурили два мужика с автоматами. При виде богов они распахнули створки и вытянулись по стойке «смирно». Нокс прошел в сад, даже не взглянув на караул.

Когда громада особняка нависла над фигурками входящих огромной, давящей массой, Нора почувствовала уже явный, сильный, чистый страх. Тело ее покрылось мелкой дрожью. Не требовалось быть богом или гением, чтобы понимать: усадьба – окончательный пункт их поездки. Ее новый дом. Твердая уверенность, что за входными дверьми ждет нечто ужасное, окончательно закрепилось в девочке. Как всегда, никаких доказательств Норе не требовалось. Она просто чувствовала ужас и ничего не могла с собой поделать.

С монументальным лязгом вход в поместье открылся. Нора подумала, что двери отпираются сами, но, войдя в полумрак зала, заметила двух женщин в простой черной одежде, стоящих по обе стороны, от входа.

Первый зал оказался типично-барочным. Беломраморная лестница, разделяясь надвое, вела на второй этаж. Со стен взирали сидящие на облаках, обнаженные люди. Похожую картину Нора видела в единственном Володарском дворце-музее, в который они с одноклассниками ездили на экскурсии каждый год. Исключение составляло лишь освещение. Закрепленные между фресок канделябры с лампочками давали слишком мало света, из-за чего высокий потолок зала тонул в темноте.

Нора сделала два робких шага к лестнице, но Опель мягко остановил ее, положив руку на плечо.

- Нам направо.

Нокс уже подошел к следующей двери. Опустив ладонь на ручку, он вдруг обернулся и ехидно взглянул на девочку. Мол: сейчас, я открою дверь – посмотрим, как ты среагируешь на то, что за ней. Кошмар почти парализовал Нору. Маленькими шажками, она двинулась к двери, как к доске на уроке, как к палачу на казни.

Нокс беззвучно открыл проход.

В центре помещения стоял массивный прямоугольный стол со множеством мест. Заняты были лишь три стула и один во главе. Четыре темной личности сидели, согнувшись над темным дубом, и о чем-то тихо, напряженно совещались.

Двое из них были одеты в такую же черную одежду, как и служанки – отпирательницы дверей. Нора уже догадалась, что это Фигуры. Огромный бородач, чьи медвежьи плечи заставляли трещать тонкую рубашку, подпирал массивный подбородок рукой и рассеянно слушал, что его коллега-Фигура, возрастная, суховатая женщина с седыми волосами и в очках (от нее веяло чем то директорским), втолковывала сидящему напротив.

«Раз эти двое – Фигуры, значит оставшиеся – боги?»
С директрисой разговаривал бог в безупречном костюме с иголочки. Короткие волосы, тонкие губы... Ничего необычного, кроме серой кожи и глубоких впавших глаз, подведенных большими мешками, словно серокожий не спал уже семь дней. Вообще, бог выглядел явно нездоровым. Что-то в цвете его кожи заставило Нору содрогнуться, напомнив о телах в морге.

«Люмен?»

Но больше всех внимание девочки сосредоточил председательствующий. Бог во главе стола возвышался над всеми. Он был на целую голову выше бородатой Фигуры, и очень худ. Длинные пальцы его чуть подрагивали в замке перед самым лицом, скрывавшимся в полумраке. Старая фетровая шляпа с ямочкой и не менее старомодное пальто придавали ему сходство с манекеном, а рост и худоба костей – с пугалом.

«Созерцатель?»

Нокс громко кашлянул, привлекая внимание увлеченных спором. Голова в фетровой шляпе медленно повернулась к вошедшим. Сердце Норы бешено забилось.

У Созерцателя не было лица.

Нора закричала. В панике она дернулась назад, но цепкие руки Опеля с Ноксом не дали ей сделать ни шага.

Тонкий бог неспешно выпрямился из-за стола и подошел к перепуганной гостье. Лицо у него было на месте. Обыкновенное, человеческое лицо. Даже чуть глуповатое.

Осознав, что девочка больше не вырывается, Опель с Ноксом разжали хватку.

«Показалось».

Божество протянуло правую кисть. Машинально пожимая руку, Нора заметила, что у каждого пальца бога была лишняя фаланга.

- Приветствую тебя, Нора Кроу. Психический меч Альянса. Для меня большая честь познакомиться с тобой.

Он поклонился, словно приветствовал юную герцогиню.

- Я Созерцатель. Основатель и лидер Альянса по защите богов. Моя организация оберегает любых богов от смертельной опасности, которая грозит им во внешнем мире. Поэтому я распорядился воскресить тебя и отвезти в наше поместье. Этот особняк и прилегающая к нему деревня – пожалуй единственное место во Вселенной, где ты можешь жить спокойно, не боясь возвратиться в ту бездну безмолвия, из которой вынырнула два часа, девять минут и тринадцать секунд назад.

Нора дрожала с головы до ног. Созерцатель опустил голову и поцеловал ей руку. Норе показалось, что ее коснулись сухим пергаментом.

- К сожалению – театральным взмахом верховный бог очертил стол с собравшимися – сейчас я не могу сказать тебе больше. У нас важное заседание. Опель проводит тебя в твои покои. Спи крепко, Нора, набирайся сил. Ничего не бойся. Ты не в тюрьме и не в ловушке. Поместье Альянса – убежище и обитель. Завтра мы все познакомимся ближе. Спокойной ночи.

И, развернувшись, Созерцатель как ни в чем не бывало пошел обратно к столу. Нора почувствовала, как Опель теребит ее за рукав.

- Пойдем.

Апартаменты Норы находились в дальнем левом конце здания. Опель провел девочку в ее новую гостиную, дал ключ и торопливо откланялся. Видно было, что он всем сердцем жаждет поскорей вернуться в комнату с дубовым столом и присоединится к Ноксу и остальным. Робкую попытку Норы задать вопрос он пропустил мимо ушей.

Оставшись одна, Нора сняла обувь, присела на край широкого ложа с горой подушек и тяжело выдохнула. Пожалуй, первый раз в жизни, она чувствовала себя гораздо спокойней в одиночестве, в незнакомом месте.

Глаза девочки рассеянно бродили по убранству. Просторная гостиная была обставлена со вкусом. Узорчатые ковры на полу, позолоченные графины на фортепиано, изящный круглый столик с целым чайным сервизом, большие – почти от потолка до пола – окна, скрытые за подрагивающими, полупрозрачными гардинами. Но роскошь никогда не притягивала Нору, тем более, сейчас. Наверное, минут десять просидела она на краю пухового ложа, обхватив руками колени и даже не пробуя собраться с мыслями. Девочка смотрела в никуда совершенно безжизненным взглядом. Ей не хотелось думать вообще ни о чем. Хотелось крепко зажмурится и проснуться. Дома, в родной кровати, чтобы в окно стучал летний ветер, и чтобы яркое солнце лупило ей лучами прямо в глаза! А в дверях чтоб стояла Криста, уперев руки в бока, и картинно возмущалась: «Нора! Сколько можно дрыхнуть! Знаешь какой уже час?»

«Может это и правда все – один безумный сон? Надо попробовать.»

Нора крепко зажмурилась. Стиснув зубы, она молила бога: «Пожалуйста, пожалуйста, пусть весь этот кошмар – не взаправду!»

- Госпожа?

Нора испуганно встала и отскочила от ложа – словно от музейного экспоната. В дверях спальни появилась Фигура. Невысокая девушка – немногим выше самой Норы. Фигура тут же поклонилась.

- Простите, госпожа. Я не знала, что вы уже пришли. Вы так тихо сидели. Могу я узнать ваше имя?

- Нора. А... а ваше?

- Катя, госпожа Нора. Я буду вашей личной служанкой. Давайте, я покажу вам ваши покои.

Нора молча кивнула.

- Ваши апартаменты включают в себя гостиную, спальню и ванную. Ключи вам Опель, как я вижу, уже выдал. Их два: от выхода в коридор и от ванной. В шкафах напротив окна лежит посуда. Когда она будет пачкаться, просто отдавайте слугам – они все вымоют. Обычно, наши боги едят вместе, в общей столовой, но если вдруг захотите – спокойно можете вызывать еду в апартаменты и кушать здесь. Рядом со шкафами – книжные полки. На втором этаже у нас очень богатая библиотека. Поднимайтесь туда в любое время, берите что пожелаете – запретных книг нет. Со шторами есть маленькое неудобство, механизм у них старый, так что если захотите убрать или опустить их – лучше используйте меня, а то самой вам будет тяжеловато, юная госпожа. Пройдемте в спальню.

В спальне шторы висели уже непрозрачные, что создавало темноту. Служанка щелкнула несколькими выключателями.

- Вариантов освещения у вас пять: сильное, среднее, слабое, лунное и серебряное. Рядом с кроватью два ночника, если вы боитесь спать без света. Кровать уже застелена. В этом шкафу вся ваша одежда. Там ванная комната. О ванне...

Она грустно вздохнула.

- О ванне придется рассказывать отдельно. Вы... вы мыться будете?

- Нет – поспешила ответить Нора, сгорая от смущения. – Я, наверное, просто лягу спать.

Катя заметно обрадовалась.

- Ну, значит, давайте разберемся с ней завтра? Вы, вероятно, очень устали, юная госпожа. Мне осталось только объяснить про звонки. В каждой комнате у вас два звонка. Тот, что с квадратом – в общую комнату прислуги, а тот, что с кругом – ко мне. Не перепутайте. Всю ночь я буду сидеть на стуле в коридоре, на случай, если вам вдруг что-либо потребуется. Вот, видите? Кнопка звонка прямо рядом с постелью. Достаточно просто протянуть руку – и я тут же буду здесь.

- Право, не обязательно дежурить всю ночь... – слабо запротестовала Нора, но Катя упрямо замотала головой.

- Да я все равно сегодня не усну – так волнительно! Служить богине – огромная честь и великое счастье для любого человека.

Она еще раз низко поклонилась.

- Ну, я, наверное, пойду. Отпускаете меня?

- Да, конечно.

И Катя черной молью выпорхнула из спальни.

В шкафу оказалось целое море разной одежды на все случаи жизни. Нора натянула сиреневую пижаму с золотыми индийскими рунами и забралась в постель. Накрывшись с головой одеялом, она зажмурилась и, раз рассеять кошмарное наваждениие не удавалось, попробовала хотя бы забыться.

Но высшие силы не дали ей сделать даже этого. Сон не шел. Сухие веки раздражали глаза, заставляя девочку время от времени открывать их и промаргиваться. Голова уже налилась свинцом от усталости, но уснуть Нора все равно не могла.

В ночной тишине отчетливо тикали напольные часы.

Правая нога сильно затекла, но Нора не смела даже чуть пошевелить ее. Остатки сотен сегодняшних страхов все еще сковывали девочку по рукам и ногам. Теперь она понимала, почему ей так страшно. Она боялась не за свою жизнь. Не безликих, бесчеловечных божеств. Корень страха лежал в другом.

Много лет назад, когда они с мамой и Кристой жили в Крыму, произошел один очень неприятный инцидент. За бременем лет он выветрился из памяти, но теперь вдруг вспомнился ясно и четко, во всех красках.

Тогда, в Крыму, в комнате Норы висел портрет джентльмена в цилиндре. Семейное наследие – на портрете был изображен некий предок из девятнадцатого века, но мать даже не могла вспомнить, по чьей линии им родней приходился предок – по ее, или по отцовской. Собственно, висел портрет, и висел, не привлекая к себе почти никакого внимания. До одного вечера.

В тот день Нора лежала под одеялом с фонариком и листала энциклопедию. Все остальные уже давно спали, но девочка никак не могла оторваться от новой, недавно купленной, книжки. Лишь взглянув на настенные часы и увидев, что уже три ночи, она, со вздохом, отложила книгу, и провела фонарем по комнате, прежде чем выключить его. Луч света упал на портрет.

Портрет ожил. Он моргнул, посмотрел девочке прямо в глаза и гаденько улыбнулся. Затем снова замер в прежней позе.

Остаток ночи Нора провела под одеялом. Сверхъестественный ужас пожрал девочку. Она не решилась даже пройти через длинный коридор в комнату мамы, пока ранний рассвет не рассеял ночной мрак.

Дальнейшая неделя превратилась в бесконечное мучение. Ночи напролет Нора не могла не то, что уснуть - даже повернуться спиной к картине. Она чувствовала, как нарисованные глаза буравят ей спину. Оставаясь одна дома, она вставала перед портретом на колени и в слезах умоляла объяснить ей произошедшее, хотя бы заговорить. Она ведь видела, что он может! Портрет бездействовал. Воображение девочки углубляло ситуацию и она начинала бояться других картинок, стульев, стен, потолков...

В конце концов, мать по обрывкам ответов поняла, что у дочки какая то проблема с картиной, и выкинула портрет. Другие предметы признаков жизни не показывали, и страшная история забылась под грудой других острых впечатлений. Сама себя Нора убедила, что в темноте движения на картине ей померещились. А реализм дорисовала нездоровая фантазия. У нее ведь с головой не все в порядке.

Сейчас же, после чудес и безумия, полузабытое происшествие всплыло в памяти с пугающей яркостью. И Нора поняла, чего именно она столь сильно боялась. И боится сейчас.

«Что, если мне так ничего и не объяснят? Ни завтра, ни послезавтра, ни вообще никогда? Как мне теперь жить, среди теней и фантомов? Проклятую картину я хотя бы смогла забыть. А это все?»

Когда Норе, наконец, удалось погрузиться в слабый, беспокойный сон, ей приснилось, что она снова лежит на столе морга. Высокие фигуры в медицинских халатах и без лиц ощупывали ее с головы до пят – а она ничего не чувствовала. Не могла пошевелить ни рукой, ни ногой – потому что ни руки, ни ноги не было. Были лишь ледяные оковы. Тот самый замогильный холод, не дававший девочке даже кричать. Один из врачей поднял скальпель и начал медленно вскрывать тело – а она до сих пор ничего не чувствовала. Скальпель прошел между глазами и опустился за затылок.. Обтянутая кожей голова пристально наклонилась над лицом, почти вплотную.

Резко сев в постели, Нора панически схватилась за свои конечности. Сердце в груди истошно стучало. По пальцам бежала теплая кровь. Никакого замогильного холода. Все в порядке. Она жива. Жива. Жива...

Не в силах больше терпеть, Нора уткнулась лицом в атласную подушку и затряслась от беззвучных рыданий. Протянуть руку к кнопке и вызвать Катю она даже не подумала. Напольные часы механически тикали. Чуть заметно колебались шторы. Поместье безмолвствовало.

Крохотная богиня в центре огромной кровати всхлипывала и давилась слезами от страха, непонимания и тоски.