Нокс и Люмен
С наступлением дня ночные кошмары рассеялись. Зловещие образы из прошлого, мрачные картины будущего – все это, хоть и осталось в памяти Норы, но лишь в форме воспоминаний, вчерашних страхов, бессильных причинить вред сегодня. Эмоциональный маятник приступил к новому витку.
С трудом разлепив глаза, Нора приподнялась над подушкой и покачала головой, пытаясь придать размытой картинке четкость. Взгляд ее сфокусировался на неизменно-тикающих напольных часах из красной сосны.
«Так. Проклятое поместье никуда не делось. Понятно.»
Соскочив с постели, Нора поспешила в ванную, стремясь скорее смыть с себя сонливость. Ванная комната оказалась сильно отделанной под античность. На Древнюю Грецию намекали и узкие, в руку толщиной, колонны, огораживавшие емкость для купания, и умывальник, сделанный в виде наполовину погруженной в стену каменной статуи с широкой раковиной в руках.
Тщательно промыв уголки глаз от грязи, Нора вдруг обнаружила на краю раковины точь в точь такую же зубную щетку и пасту, какими она пользовалась раньше, когда жила с Кристой и мамой. Не задумываясь, она выдавила из тюбика белую массу и тщательно почистила зубы. Лишь когда Нора сплюнула смесь и прополоскала рот с горлом, ей пришел в голову очередной вопрос:
«Кровать, одежда, теперь вот щетка и паста. Насколько же тщательно боги подготовились к моему появлению? И как они все это узнают? Про пасту, про то, что я чувствую, про мою смерть. И что еще они знают?»
Нора вернулась в спальню, подошла к часам и приподнялась на цыпочки, чтобы проверить время. Оказалось – шли первые минуты пятого часа. Она проспала почти всю первую половину дня, и никто так и не пришел разбудить ее. Словно все остальные, за стенами апартаментов, не хотели прерывать сон юной богини... или вообще забыли о ее существовании.
Страшная фантазия взбрела в голову Норе.
«А вдруг снаружи никого нет? Вдруг все боги и Фигуры исчезли, и я осталась одна посреди пустого особняка и дикого леса? Или все мертвые лежат? Созерцатель что-то говорил про смертельную опасность.»
Пулей подбежав ко входной двери, она немного помялась, затем приоткрыла ее как можно тише и высунула голову в коридор.
На круглой табуретке, положив локти на колени а голову на руки, храпела Катя.
Присутствие спящей Фигуры успокоило Нору. На цыпочках, стараясь не разбудить служанку, она прошмыгнула мимо нее и прокралась в холл с лестницами.
Фигуры – привратники куда то ушли, холл стоял пустой. Пораскинув мозгами, Нора решила начать исследование особняка с зала заседаний – просто, поскольку она уже знала, как он выглядит, и не испытала бы страха открытия незнакомой двери.
«В конце концов – заговаривала она сама себя, по мере приближения к очередной двери – надо во всем стараться видеть плюсы. Когда еще в моей жизни такое было, чтобы я вообще не знала, что произойдет со мной дальше? Раньше ведь как было: школа – дом, школа – дом. А сейчас – приключения! Главное, не бояться. Не запугивать себя, как вчера, а то действительно никогда ничего не узнаю.»
Зал заседаний несколько преобразился с ночи. Стол теперь был обтянут белой скатертью, а на заглавном месте, где раньше царственно восседал Созерцатель, теперь устроился Опель, деловито поигрывающий кухонным ножом. Кроме полубога, за столом сидела лишь «учительница», принимавшая участие во вчерашнем совете. Обе Фигуры по очереди брали руками из кастрюли дымящиеся от жара картофелины, бросали себе на тарелки и, сразу ловко орудуя кухонными ножами, резали их на равные доли. Увидев девочку, Опель приветственно замахал ей ножом:
- Нора! С добрым утром! Ну, как, хорошо выспалась?
Присутствие Опеля помогло Норе почувствовать себя еще уверенней. Среди всех членов Альянса, лишь к молодому веселому полубогу она пока ощущала искреннюю симпатию. Подбежав к дальнему краю стола, Нора даже позволила ему дружески приобнять себя и опять взъерошить черные волосы. Учительница тоже вежливо улыбнулась и протянула через весь стол длинную руку для приветствия.
- Нора, знакомься – Ирина Викторовна Гирс, главный администратор Альянса. Она занимает очень важный и ответственный пост: координирует управление всеми Фигурами. Вообще всеми: военными, слугами, деньгодобытчиками, разведчиками, тайными и спящими агентами. Только мне отдавать приказы не может.
- О, да – осторожно подняла Ирина Викторовна горячую дольку картофелины на вилке и стала дуть. – Опель у нас в особой юрисдикции. Личный ученик Нокса, и остальных богов понемногу. Готовиться вознестись и подняться на совершенно новую ступень понимания мира. Лет, этак, через пятьдесят.
- Что поделать – развел руками в стороны Опель, ничуть не обидевшись на колкость. – Слишком уж я человечен. Привык, понимаешь, крепко стоять на земле обеими ногами, вот и на звезды, пока, только облизываюсь.
Норе захотелось поддержать полубога, сказать, что ей гораздо приятней общаться с ним, приземленным, чем с, летающими среди звезд, богами, но она не решилась. Проклятая робость все еще сковывала ее по рукам и ногам, хотя невероятные события последних дней изрядно эту робость подкосили.
Ирина Викторовна тем временем пододвинула к Норе серебряный поднос, прикрытый крышкой:
- Ты есть хочешь? Остальные боги, к сожалению, уже позавтракали, но голодной они тебя не оставили. Не стесняйся, бери, если хочешь.
- Ага – поддакнул Опель, сглатывая горячий крахмал. – Мы с Ириной просто привыкли завтракать здесь после богов. Они нам разрешают. Всегда любим, так сказать, побеседовать о том, об этом...
Поддавшись урчанию живота, Нора приподняла крышку подноса.
- Ой! Икра!
Вокруг пюре с горошком лежало четыре небольших бутерброда с маслом и икрой. У Норы, при виде красных шариков, потекли слюнки. Икру дома они ели редко, только на праздники, и то не на все – она была слишком дорогим удовольствием. Торопливо схватив первый кусок хлеба, Нора с наслаждением запихала его в рот. Несколько минут она ничего вокруг не замечала, только жевала бутерброд и запивала брусничным соком из стакана. Лишь когда от хлеба с икрой не осталось даже корки, она заметила, что Опель с Ириной Викторовной внимательно наблюдают за ней, и покраснела от смущения.
- Что-то не так?
- Да мы тут просто думаем – Опель переглянулся с учительницей и подмигнул ей. – У тебя ведь наверное миллион вопросов крутиться в голове. Почему бы их не задать? Мы с Ириной конечно не Созерцатель, но - сказать по правде – от нас не так уж и много всего скрывают. Отношения внутри Альянса основаны на доверии – чего нельзя сказать о кое ком.
Нора торопливо проглотила последний кусок хлеба и задумалась. Воображение подсказало ей, что возможно, боги разрешат задать всего один вопрос, так что надо на всякий случай выбрать самый важный. Наконец, она решилась:
- Скажите... скажите, а зачем боги поручают Фигурам дежурить о дверей личных комнат круглосуточно? С нами может произойти какая то беда?
Эффект получился неожиданный. Вопрос поставил Фигур в абсолютный тупик. Они растерянно переглянулись.
- О чем ты, Нора? – спросила Ирина Викторовна. – Насколько мне известно, боги никаких таких приказов не отдают.
- Это было бы по меньшей мере бессмысленно – поддакнул Опель. – Откуда ты... секундочку! – Он вдруг хлопнул себя по лбу. – Кто у тебя в личных горничных? Катюха? Такая, невысокого роста?
- Ага.
- А, ну тогда все понятно. – оперлась на спинку стула Ирина Викторовна, а Опель пустился в объяснения:
- Это она просто выслуживается. Никто ей такого приказа не отдавал. Ты, если вдруг Катя начнет со своим рвением перегибать палку, спокойно ее осаживай. Воскрешенные Фигуры – они такие. Самые фанатичные. Ради богов на все пойдут. Иногда, даже если их об этом никто не просит.
- Воскрешенные? – Нора затаила дыхание. – Как я?
- Ага. Благодаря Люмену. Ему дарована власть забирать людей у смерти.
Опель вновь набил себе рот горячим картофелем, а нить объяснения перехватила Ирина Викторовна:
- Люмена ты вчера видела. Он сидел на том месте, где сейчас сижу я. Неестественно серый бог в деловом костюме. Так вот, Люмен – единственный в мире обладатель Священной крови. Его кровь, будучи пролита на мертвое тело, излечивает любые повреждения и вдыхает в него жизнь.
- На живых не работает, заживлять раны не получиться – вставил дожевавший Опель. – Можно, конечно, совершить самоубийство а затем омыться, но это какое то извращение. И растрата Священной крови. Которой у нас, кстати, не очень много.
- Значит, именно так вы меня... – Нора вздрогнула, представив, как на нее, мертвую, льют темную, вязкую кровь.
- Ага – легкомысленно кивнул Опель, словно речь шла о совершенно житейском событии. – Собственно, все, что мы сделали – притащили банку крови в морг. Не такой уж и подвиг, если задуматься...
- Нет, нет, вы что! – воскликнула Нора. – Конечно, подвиг! Я обязана вам жизнью, в особенности – Люмену! Неужели, он так может спасти совершенно каждого? Он и вправду настоящий бог!
Опель печально вздохнул, а Ирина Викторовна пояснила:
- Не каждого, Нора. Далеко, не каждого, а очень и очень немногих. Чем дольше тело пролежало в мертвом состоянии, тем больше крови потребуется для воскрешения. Человек, погибший больше шести дней назад, не воскреснет уже никогда, даже если господин Люмен отдаст ему всю свою кровь.
Нора поникла. Ковыряясь ложкой в пюре, она с содроганием представляла, какого это – носить в своих венах чужие жизни. Фигуры, между тем, принялись спорить о Люмене.
- Я все равно считаю, что он распоряжается ей нерационально – Ирина Викторовна солидно поправила очки. – Священная кровь, возможно, самый важный из всех наших ресурсов. Ее надо не разбрызгивать налево и направо, на каждую потенциальную рядовую Фигуру, а беречь и копить.
- Не согласен. Кровь все-таки принадлежит ему, не Альянсу. Будь Люмен даже нашим подчиненным, а не начальником, по моему неправильно указывать ему, что он может делать с самим собой, а что нет.
- Но если он вдруг не рассчитает дозу и погибнет? Он ведь каждое кровопускание на глазок определяет! Тоже, на мой взгляд, вопиющая халатность...
- И да, Ирина Викторовна – грустно продолжил Опель, пропустив последнюю реплику администратора мимо ушей. – Насчет «каждой потенциальной рядовой фигуры». Вы же знаете, что мы не каждого воскрешенного закрепощаем.
Ирине Викторовне словно отвесили оплеуху. Она сгорбилась и стыдливо опустила глаза в тарелку.
- Простите меня, Опель. Вы совершенно правы, мне не следовало ничего подобного говорить. Я ляпнула не подумав. Безусловно... безусловно, желание Люмена спасти как можно больше людей заслуживает восхищения.
Нору вдруг осенила догадка.
- Вы тоже – воскрешенная!
Но Ирина Викторовна печально покачала головой.
- Не я. Мой сын... Коля с детства болел тяжелым пороком сердечно-сосудистой системы. Все, что могли сделать лучшие врачи – продлевать его мучения, и то не бесконечно.
Внезапно, она вздернула голову. В голосе уставшей женщины зазвучали слабые нотки былой силы и гордости.
- Я три года работала прокурором Нижнего Новгорода. Моя власть была огромной! И совершенно бесполезной. Тебе очень повезло попасть в общество богов, Нора Кроу. Ты даже пока не представляешь, насколько тебе повезло. Все то, что происходит снаружи, ничто, по сравнению с тем, что происходит здесь. Большинство людей крутятся в узких колесах в тщетной погоне за сиюминутной властью, деньгами, успехом. Когда-то и я гналась.
- А за чем гонится Альянс? – поинтересовалась Нора, совершенно забыв о пюре с горошком. Ирина Викторовна вытянулась ввысь. Ее взгляд фанатично сосредоточился на Норе, словно она читала речь перед рядами войск.
- За будущим! И он не гонится. Он создает его. Мы – та искра, крохотная искра, незаметная для всего человечества, которая призвана из этого самого человечества высекать нечто новое. Мы и есть будущее Земли! Квинтэссенция живой и свободной мысли! Без нас, само время стояло бы на месте...
- Ну будет, довольно – ласково улыбнулся Опель. – Ты ведь так часами можешь переливать из пустого в порожнее. Уверен, Нора прекрасно уловила твою мысль. Так ведь, Нора.
- Конечно – согласилась девочка, хотя на самом деле почти ничего не поняла.
- Да и потом – Опель вновь повернулся к «учительнице». – То что ты перечислила, относиться исключительно к богам. Мы же с тобой лишь скромные исполнители их великих замыслов. Простые люди.
- Но ты же учишься на бога.
- Да я двоечник, если можно так выразиться.
Нора тщательно соскребла с тарелки все пюре и проглотила последнюю горошину, когда неожиданно для себя вспомнила, что у нее еще остались четыре вкуснейших бутерброда с икрой. Она уже хотела было впиться в ближайший зубами, но посмотрела на Фигур – и застеснялась. Те уже выели всю картошку из кастрюли и теперь, с несчастным видом, наблюдали за неспешной трапезой юной богини.
- Хотите два бутерброда? Я все равно столько, наверное, не съем – еще растолстею.
Она ожидала, что слуги начнут отказываться, как, несомненно, поступила бы Катя. Но этих Фигур дважды уговаривать не пришлось. Они с таким проворством расхватали и слопали свою икру, что Нора даже заподозрила, будто это и было истинной целью их разговоров. А от такой фантазии слабо засмеялась.
- Надо ей еще рассказать про Слуг Страха – прошамкал набитым ртом Опель. – Это важно.
Ирина Викторовна кивнула и потянулась за остатками сока. Нора навострила уши.
- Слуги Страха? Это еще кто такие? Тоже боги?
- Нет – замотал головой, проглотивший бутерброд, Опель. – Они наши смертельные враги! Бдительные и дотошные, словно машины. И такие же безжалостные. Они прячутся в тенях государств и корпораций, выискивая нас. А когда находят – убивают. Их руки по локоть в крови, их сердца ледяные, их глаза повсюду. Имя им – легион!
Увидев реакцию Норы, он торопливо поправился.
- Конечно, я все это говорю фигурально. На самом деле, Слуги Страха – обычные люди, просто очень умелые.
Ирина Викторовна отставила в сторону стакан из под сока и наклонилась к девочке, чтобы объяснить все более подробно.
- Существует некая Организация. Корни ее истории уходят глубоко в прошлое. Созерцатель предполагает, что она существовала всегда, с зарождения человеческой цивилизации. Но даже Созерцатель не знает ни точной истории Организации, не ее лидеров – настолько она скрытная. Она огромна, многочисленна и секретна. Ее влияние безраздельно и распространяется на все страны мира. Существует же она с одной единственной целью – истреблять богов.
Нора пришла в ужас.
- Но это же бесчеловечно! Это фашизм и геноцид! Разве боги делают что-то плохое?
Фигуры быстро переглянулись.
- Ну... всякое бывает – уклонилась от ответа Ирина Викторовна. – Но это не важно. Организация не мыслит категориями «хорошо-плохо». Она существует в дихотомии «естественно-противоестественно», и свое место в данной дихотомии определяет с пугающей уверенностью.
- Все равно не понимаю – Нора растерянно ковырялась в незнакомых словах. – Дихотомия, место в дихотомии... Зачем они истребляют богов.
- Из страха, Нора. Исключительно из чистого страха. Поэтому, мы их так и называем. Наше название отражает суть Организации гораздо точнее, чем их собственное.
Ирина откашлялась и продолжила.
- Слуги Страха воплощают в себе наиболее примитивную и враждебную прогрессу часть человечества – тут с рассуждениями Созерцателя я на сто процентов согласна. В глубинах своих черных душ все они дрожат от страха – причем не только перед богами, перед тем, что боги знают, что могут, но и перед будущим, которое боги способны принести на Землю. В представлениях Слуг Страха нет никакой разницы между переменами и разрушением, между прогрессом и Концом Света. От их рук гибли не только божества, но и талантливые ученые, религиозные проповедники, гениальные ораторы. Хотя все они являлись также и богами. Уж с чем, с чем – а с точностью у Слуг Страха проблем нет. По людям они никогда случайно не бьют.
- Помнишь – вставил Опель – Созерцатель вчера описывал поместье, как убежище. Это была не фигура речи.
Нора опасливо оглянулась на окна, словно ожидая увидеть заглядывающих в них убийц. За стеклом стайка летних шмелей вилась над дикими, невзрачными цветами.
- Из-за них я не могу вернуться домой? Да?
- Молодец, сама догадалась – радостно отметил Опель. – Да, покинув Альянс, ты навлечешь угрозу, причем не только на себя, но и на близких тебе людей. Для Слуг Страха не существует запретных приемов поймать бога.
Приподнятое настроение Норы несколько охладилось. Получается, она действительно заперта здесь на всю оставшуюся жизнь. Какой бы богатой не была клетка, она все равно остается клеткой.
С другой стороны, она хотя бы не пленница богов. Ее не удерживают ради своих целей, ее охраняют.
Нора тщательно вытерла пальцы о салфетку и встала из-за стола.
- Большое вам всем спасибо, завтрак был очень вкусным. Сейчас, я хотела бы осмотреть остальные помещения поместья, если это не запрещено.
Ирина Викторовна тоже встала и предостерегающе подняла руку.
- Одну минуточку, Нора. Нокс просил передать, чтобы ты, после завтрака, встретилась с ним. У него есть к тебе дело.
Хорошо, а как мне найти господина Нокса?
- Его апартаменты здесь – махнул рукой Опель в сторону второй двери. – Интересно, почему Нокс живет так близко к столовой, а я – в самом дальнем конце здания? Несправедливо как-то...
Нора подбежала к очередной двери и, без стука, распахнула ее. Страха она уже не ощущала совсем. Только жгучее любопытство.
Апартаменты Нокса представляли собой нечто очень странное.
Меньше всего помещение за столовой походило на место для проживания. Прежде всего, оно поражало своими размерами – почти с четверть всего первого этажа особняка. Здесь не было ни окон, ни люстр, ни даже настольных ламп или ночников. Апартаменты тонули в полумраке, и единственными источниками света, дававшими возможность разглядеть хоть что-нибудь, служили экраны и мигающие огоньки на приборных панелях.
- Дверь, Нора! Закрывай, что стоишь? Слепит!
Вздрогнув от резкого окрика, Нора поспешно захлопнула дверь за собой. Глаза ее медленно привыкали к темноте, но разглядеть Нокса она пока не могла.
Больше всего это походило на лабораторию. Все помещение было довольно плотно заставлено разными непонятными приборами, механизмами и компьютерами. У одних на экранах бежали разные данные и цифры. Другие время от времени гудели или пищали. Громадное устройство в центре лаборатории вибрировало с низким гулом, а по многочисленным, исходящим от него, трубкам какое то вещество телесного цвета поступало к целому множеству вытянутых столов, накрытых стеклянными колпаками.
Найти Нокса в этом техническом лабиринте не получалось. Нора начала осторожно протискиваться мимо первого устройства.
- Да здесь я, здесь! Не лезь, пока, в мою аппаратуру. Заблудишься.
Слева от входа, в относительно пустом для этой комнаты пространстве, у стены стоял огромный компьютер. С тремя уровнями клавиатур и с циклопическим экраном, в человеческий рост высотой и в несколько шагов шириной. Норе он своими размерами напомнил капитанские мостики на космических кораблях в фантастических фильмах. В потрепанном временем, вращающемся кресле за мостиком сидел Нокс. Сейчас он повернулся боком к экрану, и сильный неоновый свет танцевал на левой половине его лица. Бог сна и сновидений загадочно улыбался.
- Подходи, садись. Я утащил один стул из столовой. Тебе предстоит увидеть кое-что интересное.
С замирающим от волнения сердцем Нора подошла и чинно села на стул. Однако содержимое экрана ее разочаровало. На гигантском мониторе вращалось белое полукольцо, символизировавшее ожидание. Нокс заметил легкое разочарование на лице девочки.
- Надо дать ему немного времени. Машинка далеко не новая. Как прошла твоя первая ночь? Страхи не мучили? По родителям не тосковала?
«По родителям... Не такие уж вы и проницательные, боги.»
- Немножко – решила не врать полностью Нора. – Но к утру все прошло.
- Отлично – загрузка закончилась и на мониторе отобразилась файловая система. Пальцы Нокса забегали по кнопкам. – Внимание на экран.
Каталоги открывались один за другим. Нора почувствовала, как у нее щиплет горлышко. Пока не происходило ничего необычного, но это лишь сильнее волновало девочку, заставляя ее сидеть как на иголках.
Нокс открыл длинный список файлов, подписанных именами и фамилиями. Пробежав десяток строк вниз, он навел мышь на файл с названием «Нора Кроу, 02-03. 02. 2021», и открыл его.
Файл оказался видеозаписью. Сначала на ней не происходило ничего. Нора даже стала всматриваться в черный экран, думая, что ей нужно нечто разглядеть. Но затем картинка стала светлеть. Из под черноты начали проступать помехи. Очень скоро они заполнили собой все пространство, причем создалось ощущение, будто камера погружается в море белого шума. Чем ниже опускалась камера, тем сильней колебалась черно-белая масса. Из помех, как из аморфной пленки, выделялись расплывчатые фигуры и образы. Сначала на мгновения, отдельными слабыми подрагиваниями, потом все четче, все сложнее...
Нора с трудом оторвалась от завораживающего процесса.
- Что это такое?
- Сотворение Мира. Не отвлекайся, смотри дальше.
Большинство фигур на экране окончательно стабилизировались и замерли. Еще чуть чуть – и Нора осознала, что они видят не океан белого шума, а комнату. Помехи же лишь частично заслоняли ее от зрителей, причем с каждой секундой становились все менее заметны.
Когда последние черные точки пропали из объектива и камера с щелчком сфокусировалась, Нора забралась с локтями на стол, поближе к экрану. Помещение на записи было маленьким, невзрачным, но хорошо освещенным мощными квадратными лампами в потолке. В центре стоял операционный стол.
Там, кажется, какой то человек прикован – растерянно спросила Нора, но в этот момент дверь открылась, и в помещение начали входить врачи с медицинскими инструментами.
У врачей не было лиц.
С криком Нора отпрянула от экрана. Нокс злорадно усмехнулся.
- Узнала?
- Это мой сон! Мой вчерашний ночной кошмар! Вы записали мой кошмар на камеру?
- Не только записал, но и непосредственно наблюдал за ним. Такая уж у меня работа.
Камера во сне подлетела поближе к операционному столу. Толпа безликих молча покачивалась над обнаженной Норой Кроу с бешено дергающимися от страха зрачками. Один из врачей поднял скальпель и начал вскрытие. Нору из реальности передернуло.
- Я точно обязана все это снова смотреть.
- Не придется. Сейчас камера развернется и полетит исследовать научный комплекс.
- Какой комплекс?
Налюбовавшись на вскрытие, камера действительно вылетела в открытую учеными дверь, поднялась по лестнице и полетела по коридорам какого то НИИ. Коридоры были запружены безликими. Они носили из кабинета в кабинет пробирки и ящики, заполняли отчеты за столами, разглядывали объявления на стенах или просто куда то спешили.
- Большинство людей – принялся читать лекцию Нокс – даже не догадываются, что на самом деле происходит, когда они спят. В момент начала сновидения из пустоты формируется полноценная вселенная. Зачастую, она оказывается даже больше по размеру, чем вселенная, в которой находится спящий. Люди почти никогда не запоминают свои сны, а даже если запоминают, думают, что сгенерировались лишь те места и образы, которые они непосредственно восприняли, не осознавая, с какими масштабными явлениями столкнулись.
Камера, очевидно незримая и неосязаемая для всех героев сна, залетела сквозь стену в кабинет. За широким столом сидела группа безликих. Часть из них была одета в военные мундиры с орденами, а часть – в черные, деловые костюмы. Эти безликие совсем ничего не делали, лишь слегка покачивали головами.
- Видишь, как интересно? Они явно общаются, хоть мы ничего и не слышим. Вероятно, общение происходит телепатически. Очень жаль – из разговоров я зачастую почерпывал множество сведений о Сиюминутных Мирах.
- Как вам все это удается? – зачарованно спросила Нора, глядя, как безликий-военный протягивает договор на подпись безликому-штатскому.
- Инновационные технологии. Я годы напролет разрабатывал разнообразную сомнологическую аппаратуру, пока Слуги Страха не спустили на меня своих гончих. Вон тот большой излучатель всю прошлую ночь бомбардировал твой мозг безвредными частицами, собирая данные о сновидении. Их он передавал на компьютер, который в свою очередь, с помощью графики, рисовал сложную трехмерную модель сна. Вот так, опосредованно, и наблюдаем...
Камера уже вылетела в окно и теперь нарезала круги над зданием института. Вокруг него до горизонта раскинулись безжизненные каменистые поля.
- Никакой природы. Впрочем, они явно не едят и не дышат... в привычном для нас понимании. Интересно, откуда эти существа берут энергию?
- Вы так говорите, как будто они настоящие – улыбнулась Нора. И сразу поняла, что совершила ошибку.
- Как будто? – в Ноксе моментально пробудилась сварливая злость. – Что значит как будто? Я что, зря тебе все показывал? Ты ведь сама видишь: они живут в полноценном мире полноценными жизнями, прямо как мы! Ну и что, что мы не можем коснуться их или поговорить с ними! В конце концов, все мы – лишь колебание горстки атомов! А они – колебание горстки нейронов! Разве из этого следует, что мы чем-то реальней их?
- Нет, нет, конечно же нет – поспешила согласиться со всем на свете Нора. Нокс, чуть успокоившись, опустился обратно во вращающееся кресло.
- Хотя, неважно. Раса безликих все равно уже уничтожена. Моя видеозапись – единственное свидетельство их существования.
- Уничтожена? Кем?
- Тобой, Нора. Как и создана. Теперь понимаешь весь масштаб этого кошмара.
Нора встала с табуретки и отошла на шаг в темноту. Она чувствовала себя очень некомфортно при виде искренней тоски бога сновидений.
- На протяжении тысячелетий человечество создало и уничтожило квадриллионы измерений, и ничего не заметило. Ни один из Сиюминутных Миров не существовал дольше нескольких часов. Население этих измерений сформировывалось с воспоминаниями, с уверенностью, что они живут в родном мире уже давно. А потом демиург просыпался, отпускал свои живые игрушки, и пустота поглощала их без остатка. Я стараюсь не думать об этом слишком часто, но иногда вспоминаю – и руки опускаются.
От жалости к несчастному стервятнику у Норы защипало в глазах. Она решила попробовать утешить бога.
- Может, они не умирают? Просто мы перестаем их наблюдать. А они продолжают существовать... где-то там, далеко.
- Я думал о такой возможности – вздохнул Нокс. – Но это как убивать людей и успокаивать себя тем, что их души живы и вознеслись на Небеса. Слабое утешение.
- Даже если так. Мы все равно ничего не можем поделать со снами человечества. Так зачем же терзать себя понапрасну бессмысленными переживаниями?
Нора вздрогнула, осознав, сказанное.
«Зачем терзать себя понапрасну бессмысленными переживаниями? Неужели это говорю я?»
Но Нокс от услышанного приободрился. В глазах бога засветился безумный огонек.
- А вот тут ты неправа. Кое-что сделать мы можем. Идем.
Он встал из-за стола и повел Нору через узкие проходы между механизмами, к центральной большой установке с трубками.
Добравшись до стеклянных столов и наклонившись над одним из них, Нора вздрогнула. Под колпаками лежали люди. Секунда очередного панического воспоминания – и она облегченно выдохнула.
- Они живые.
- Посещение морга пошло тебе на пользу – улыбнулся Нокс.
Остановившись у одного из столов, он ласково погладил стеклянный колпак.
- Здесь спят мои ученики, Нора. Те немногие люди, кто прислушался к моим словам, к страданиям наших сновидений. Они согласились пожертвовать жизнями и погрузится в вечный сон. Благодаря их героизму и моему величайшему изобретению – он указал на машину в центре – некоторые из измерений живут уже долгие годы. И не умирают.
Внезапно Нору осенило страшное подозрение.
- Так вы для этого меня воскресили? Вы хотите положить меня в стеклянный гроб и сделать якорем для снов?
Нокс опять погрустнел.
- Хорошо бы, да только ты нужна Альянсу бодрствующей. Слишком важна твоя роль.
- Какая роль? Чего от меня хочет Альянс? – попробовала спросить Нора, но Нокс зажмурился и сварливо замахал руками.
- К Созерцателю! Он плетет все эти многоходовки, так что пусть и объясняет сам.
Нора прекратила попытки вытянуть из бога ответы и наклонилась над ближайшим стеклянными гробом. Мужчина в нем лежал неподвижно. Его веки не дрожали, грудь чуть заметно поднималась.
«Может, я, наконец, оказалась там, где нужно? Из меня ведь странные мысли всегда потоком лились. А тут, похоже, все только так и думают.»
Нокс, усилием воли, вернул себя из мрачных размышлений обратно на Землю.
- Вот что. Я тебя пригласил не для того, чтобы рассказывать свое мировоззрение. Хотя и для этого тоже. Но есть дело поважнее. Пойдем.
И вновь Норе пришлось протискиваться между корпусами и клавиатурами. Она гадала: какое демоническое устройство Нокс покажет ей на этот раз. Оказалось – никакое.
За техническим лабиринтом находился жилой уголок бога. Простая кровать, прикроватная тумбочка, шкаф с одеждой и шкаф с книгами.
- У вас не такие богатые условия, как у меня – задумчиво сказала Нора, оглядывая спартанский уголок.
- Мы все живем довольно скромно – проворчал Нокс. – Тебя Альянс просто решил побаловать. У нас до сих пор не было богинь столь... юного возраста.
Он открыл тумбочку и достал пластиковую банку, доверху набитую черными круглыми таблетками. Выкатив одну на ладонь, он протянул ее Норе.
- Вот. Ты должна это принять.
Нора с опаской взяла таблетку.
- Что это такое?
- Еще одна моя разработка. Она лишит тебя возможности видеть сны.
Поскольку Нора колебалась, Нокс раздраженно прикрикнул.
- Да не тушуйся! Кладешь на язык и глотаешь! Она безвкусная и без побочных эффектов. Весь Альянс такими закинулся – и ничего, все живы здоровы. Или ты предпочитаешь убивать квадриллионы невинных детей ради сиюминутной...
- Ладно, ладно, сейчас.
Нора крепко зажмурилась и положила лекарство от сновидений на язык. Как Нокс и сказал, вкуса не было. Лишь легкий холодок ощущался языком еще несколько секунд.
- К сожалению, мой карманный завод закончил делать эту партию только сегодня утром – бог сна угрюмо сел на кровать. – Это лекарство производится раздражающе медленно, особенно в условиях секретности. Если бы нам только удалось скинуть тиранию Страха и открыть свое существование обществу...
Нокс блаженно закатил глаза. Нора тут же подсела к нему рядом.
- Тогда вы смогли бы раздавать таблетки широкому кругу людей. И меньше миров погибали бы.
- Смотри выше, Нора! Это лишь частичное решение. Новые вселенные просто перестали бы рождаться. Это тоже немногим лучше смерти. Нет, Нора, есть лишь один по настоящему верный выход.
- Какой?
- Поместить под стеклянные колпаки все человечество.
Нора подумала, что ослышалась.
- Вы серьезно? Но ведь невозможно усыпить вообще всех.
- Во-первых, вообще всех усыплять, конечно, нельзя. Должна остаться контрольная группа, которая будет защищать и обслуживать машины и спящих. Пока Сюиминутные миры зависят от Изначальной реальности, контроль за ней отпускать нельзя. А во вторых... Отвыкай говорить «невозможно», Нора Кроу. Ты теперь живешь в Альянсе. Здесь возможно все. И я верю...
Нокс резко встал с кровати. Голос его вдруг обрел пророческую силу, а взгляд устремился вдаль.
- Я верю – такое будущее настанет. Может, не на моем веку. Может, нескоро. Но я сделаю все возможное, чтобы приблизить его. В этом смысл моей жизни.
- А как же жизни всех остальных людей? – схватилась за последний аргумент Нора. – Им ведь придет конец, если они погрузятся в вечный сон!
Но Нокс лишь невозмутимо пожал плечами.
- Жалко, конечно. Но это один мир против квадриллионов. Тут ведь чистая математика.
Несколько минут они стояли молча. Механизмы в темноте пищали и жужжали. Норе даже показалось, что они общаются.
«Интересно, снятся ли компьютерам сны?»
Вместе с богом они вернулись к «мостику». Нокс сел обратно в кресло.
- Ладно. Думаю, ты увидела и узнала все, что должна была. Сейчас я буду проводить диагностику последних событий в мирах моих учеников. Это неинтересно.
Нора поняла намек и двинулась к выходу, но у двери в столовую остановилась.
- Всего один вопрос. Можно?
- Говори.
- Вы не знаете, где я могу найти господина Люмена? Мне хочется лично поблагодарить его за воскрешение.
- Люмен? – Нокс наморщил лоб, вспоминая. – Да, знаю где он. На Ромашковом холме.
- Спасибо!
Нора метнулась в столовую, но грозный окрик Нокса опять ее остановил.
- Да не беги ты, торопыга! Ты же Ромашковый холм сама не найдешь. Подожди, я вызову Фигуру...
После душной темноты Ноксовых казематов, выбраться на свежий воздух оказалось вдвойне приятно. В густых древесных кронах стрекотали сотни птиц. То тут то там над цветами вились разные осы, жуки, бабочки. Нора перепрыгивала с корня на корень, гладила рукой каждый ствол и засовывала нос в каждое дупло, надеясь встретить белку.
- Мы с родными раньше очень редко выезжали на природу. – рассказывала она здоровому мужику-провожатому, уже почти не смущаясь. - Только на каникулах, раз или два. У меня уроки, у Кристы работа, у мамы... Скажите, а тут дикие звери есть?
Фигура криво усмехнулась.
- Нету. Автотрасса слишком близко. Да и деревня... Зверь к человеку так просто не подойдет. Боится зверь людей. Надо на несколько километров вглубь леса пройти – тогда что может и встретится.
- А мы пойдем?
- Нет. Ромашковый холм ближе. К нему вон та тропка ведет. По ней мы доберемся до Жемчужинки, а дальше по берегу направо. Ромашковый холм там один-единственный такой высокий. Я это все на будущее говорю, если вам вдруг захочется снова посетить. Место очень красивое, там можно лечь, подумать, послушать реку, листья...
- Раз уж вы мне рассказали дорогу, может дальше я сама? – осторожно попробовала Нора отдать Фигуре приказ. Но мужик снова замотал головой.
- Мне ясно распорядились: пока везде вас сопровождать, юная богиня. Лес все-таки. Вы еще не взрослая, легко можете заблудиться. Уж простите.
Юной богине пришлось смириться и, послушно, следовать за сопровождающим дальше.
Жемчужинка оказалась речушкой, чистой и очень вертлявой. Нора прикинула, что, возможно, разбежавшись, могла бы перепрыгнуть на другую сторону, хотя проверять, конечно, не стала. Тропа, как и рассказывал мужик, поворачивала направо.
- Скажите пожалуйста, а как вы относитесь к мировоззрению Нокса? Если это не секрет.
Фигура, не сбавляя шага, задумчиво почесала затылок.
- Слушай, понятия не имею... Не задумывался никогда. От нас требуется просто делать, что требуется, а думать – это как раз их задача, не наша. Я даже толком не знаю, какое у него мировоззрение. Знаю, что он людей в вечный сон погружает, кто согласится, и сновидениями управляет.
- Управлять может? – Нора удивилась. – Я думала, что только наблюдать. И записывать.
- Нее. Управлять тоже, точно, может. Помню, как-то раз помогал ему чинить свою очередную приблуду. Так он в хорошем настроении был и рассказал, как трех Слуг Страха в ловушку поймал и среди собственных кошмаров навеки запер. Ты не думай, там далеко не все, кто в стеклянных гробах лежат – ученики его. Врагов своих он туда же складирует. С Ноксом шутки плохи. Могущественный бог.
От невеселых мыслей о том, что еще крючконосый скрыл от нее, Нору отвлекла возвышенность, маячившая за березами. То тут, то там, среди травы, стали попадаться ромашки.
- Почти пришли, госпожа.
На вершине холма ромашками уже покрывалось все. Земля была настолько белой, что создавала ощущение пригожего зимнего дня.
Люмена Нора увидела еще издалека. Сереющий бог, во все том же вчерашнем костюме, сидел под раскидистой ивой, спиной к поднимающимся. Нора почувствовала, как ее сердце трепещет и замирает от волнения. Никогда прежде она не испытывала ничего такого. Никогда ей не приходилось разговаривать с кем-то, подарившим ей вторую жизнь. Что она может ему сказать? Как отблагодарить? Никакие слова не способны выразить, насколько она ему обязана.
- Господин – ухнул мужик, подобно тромбону. Люмен рассеяно обернулся. В первую секунду он не узнал ее – к ужасу Норы – но затем широко улыбнулся и поднялся с земли.
- Здравствуй, Нора. Пришла познакомиться?
- Д...да.
Секунды пошли растягиваться. Солнце вдруг стало печь сильнее обычного. Люмен протянул руку для рукопожатия – и рукав пиджака обнажил вязь из многочисленных шрамов и шрамиков на сухой коже. Нора замерла, заворожено разглядывая отметины от шприцов, и Люмену пришлось самому поднимать и пожимать руку девочки.
- Если тебе неприятно, скажи – я постараюсь не показывать.
- Нет, нет, что вы? Простите, пожалуйста! Я ни в коем случае не хотела вас обидеть!
- Да Господь Всемогущий, какая обида? – Люмен небрежно махнул рукой, но Нора заметила, как его щеки чуть порозовели от смущения. – В моих отметинах стыдится нечего. Хотя, некоторые незнакомые люди, замечавшие мои руки, смотрели осуждающе...
Не договорив, он подошел к мужику и пожал руку уже ему.
- Спасибо, что проводил ее, Петр.
- Не за что, господин.
- Не желаешь остаться, посмотреть на процесс? Я разрешаю.
- Никак не могу, господин. Простите. Мне заступать на караул через четыре минуты. И так придется до части бежать.
- Ну, значит беги быстрей. Командующий Кончаловский ждать не будет.
Петр метнулся назад в лес, но вдруг остановился и, растерянно, окинул взглядом холм.
- Господин! А где же ваша Елена?
- Она приболела, а искать Фигуру ей на замену я поленился. Сегодня хочу побыть в одиночестве. Настроение какое-то, меланхоличней обычного...
Петр с упреком покачал головой.
- Опасно, господин. Вы же можете пострадать. Кто вам тут в лесу поможет?
- Ты лучше о себе беспокойся. Со мной ничего плохого не случится. Интуиция меня никогда не подводила. А вот с командующим Кончаловским шутки плохи. Он ведь, кажется, уже сажал тебя на гауптвахту на прошлой неделе?
Осуждающе покачав головой, Петр все-таки отвернулся и побежал вниз по склону. Люмен с улыбкой смотрел ему вслед.
- Хороший человек, Петр. Храбрый солдат, верный слуга. И чувственное в нем нечто есть. Иногда ходит сюда – под ивой лежит, Жемчужинку слушает, представляешь? Глуповат, правда, немного. Ну да это, может, даже и достоинство. От великого ума великое зло и несчастье. Уж нам с тобой это ясно видно, да Нора?
- Наверное – кивнула Нора, чувствуя неловкость. – Вы сказали, что хотите побыть один? Давайте я попозже тогда подойду?
- Ты одиночества моего не нарушишь, в отличие от Петра. Останься.
Ласково взяв девочку за руку, Люмен подвел ее к плакучей иве. У подножия раскидистого дерева лежала мертвая женщина в зеленом комбинезоне. Вдоль покойницы стоял ряд стеклянных емкостей с, исходящими из горлышек, трубками. Разложение уже успело слегка коснутся умершей, заставив тело пожелтеть.
Удивительно! Хоть эта покойница выглядела еще более отталкивающе, чем тела из морга, Нора не ощутила даже слабого подрагивания в районе сердца. То ли впечатления от трупного холодильника успели остыть, то ли само присутствие Люмена лишало смерть своей леденящей ауры. Нора совершенно спокойно села рядом с богом на землю и вытянула ноги из тени, под теплые солнечные лучи.
- Вы собираетесь ее воскрешать?
- Да – Люмен наклонился над телом и убрал с лица покойницы часть волос. – Перед тобой лежит Надя, наш механик. Чинит нам машину, и Ноксу некоторые устройства, какие попроще. В прошлую пятницу, Иван Федоров, один из солдат, попытался дезертировать. Новая Фигура – Федоров, видать Нокс при вербовке плохо ему невозможность дезертирства объяснил. А Надя в окно увидела, и кинулась останавливать, сама. Даже оружия никакого не схватила. Глупо конечно. Федоров ее один раз ножом пырнул – она сразу же вся и кончилась. Нашли ее только утром, уже окоченевшую.
- Кошмар какой. А Федорова нашли?
- Нет, да и не искали практически. Зачем ведь? Все равно умрет без нас.
- Почему умрет?
Люмен оценивающе оглядел Нору, затем приобнял ее.
- Нокс – помнишь его, крючконосый такой – бог сновидений. Он владеет сложными технологиями, позволяющими...
- Знаю – осмелилась Нора перебить Люмена. – Он мне уже рассказывал.
- Но не все – голубые зрачки Люмена словно сияли собственным светом из глубоких глазниц. – Нокс замкнут и недоверчив. Однажды он попытался рассказать о своих убеждениях всему миру – и обжегся. Чудовищно обжегся. Слуги Страха разрушили его лабораторию, растоптали личную жизнь и – самое главное – лишили веры в собственное будущее. Он был готов покончить с собой, когда Созерцатель нашел его.
- Созерцатель нашел его? Не наоборот?
- Никогда наоборот, Нора. Никто не приходит в Альянс сам. Всех находит Созерцатель.
В ветвях могучего дуба вдалеке защебетал соловей. Нора втянула ноги обратно в тень.
- Скажите, пожалуйста, кто такой Созерцатель? Он для меня пока среди вас главная загадка.
- Созерцатель для всех загадка.
К соловью присоединились еще трое собратьев. Люмен взглянул на Нору и решил пояснить подробней.
- Он создатель Альянса. Основал его довольно давно, с другими богами. Все боги-основатели сгинули в борьбе со Слугами Страха. А Созерцатель жив. Ни прошлого его, ни мировоззрения не знает никто. Что он хочет сделать с планетой в будущем – тоже. Сам Созерцатель об этом не говорит. Только о Слугах Страха, о том, как с ними бороться, как действовать. Говорит, что мы должны откинуть наши разногласия и планы по Мировому перевороту, пока нам всем грозит общий враг. Только после того, как Организация исчезнет, можно будет начать дискуссию друг с другом. Честно говоря, с этой позицией сложно не согласится.
- А еще он может предвидеть будущее? – наполовину сказала, наполовину спросила Нора. Люмен кивнул.
- Предвидеть. Предчувствовать. Точно видеть. Угадывать. С этим тоже все сложно. Созерцатель вообще странный, даже по меркам богов. Вроде как, ему являются видения, из которых он черпает информацию. Но иногда он узнает настоящее или прошлое. Он может в разговоре взять и упомянуть какую-нибудь мелочь, крохотный нюанс из твоего прошлого, известный только тебе, да так невзначай упомянуть, как будто сам не догадывается, о чем говорит. Это ему что – тоже в образах является? Иногда он даже ошибается, правда, к чести Созерцателя, довольно редко. Его приказы, многие его ходы – за гранью моего понимания. За гранью прямой человеческой логики. Вот он распорядился оживить тебя. И сказал, что твое спасение – ключ к окончательной победе над Слугами Страха. Что именно это значит? Каким образом ты должна принести нам победу? Поверь Нора, мы в такой же растерянности.
Нора зажмурилась, вспоминая свою вчерашнюю встречу с загадочным лидером Альянса. Высокий рост, фетровая шляпа, твердый спокойный голос. Формально, своим воскрешением Нора обязана Созерцателю не меньше, чем Люмену, но девочка чувствовала, что ему ее благодарность точно интересна не будет.
- А раздвоение личности? – продолжал тем временем Люмен. – Знаешь про Оскара? Конечно не знаешь. Смотри, Созерцатель иногда требует называть себя Оскаром. И утверждает, что это два разных человека – Оскар и Созерцатель. Казалось бы: ну раздвоение и раздвоение. Далеко не самая странная из наших причуд. Вот только он не меняется. Совсем. И Оскар и Созерцатель по поведению – один и тот же человек, и никакой второй личностью там даже и не пахнет. Для чего тогда нужно запасное имя? Загадка.
Люмен погрузился в раздумья, рассеянно поглаживая ботинок трупа. Нора смотрела на меланхоличного бога смерти и тихо радовалась родственной душе.
- Зачем вы ему подчиняетесь? Если он такой непонятный и непредсказуемый. Разве это не опасно.
- Мир опасен – пожал плечами Люмен. – А Созерцатель – единственный зрячий среди слепцов. При всех своих причудах. Никто другой не завел бы нас так далеко, как он. Да и к тому же – он сладко потянулся и зажмурился от солнца, выглянувшего из-за облаков – выбирать нам особо не из кого. Мы с Ноксом не лидеры. Ни он, ни я не смогли бы возглавлять Альянс, даже окажись мы каким то чудом на троне Созерцателя. А ты смогла бы?
Нора замерла в нерешительности. Может это шутка? Но Люмен смотрел на нее совершенно серьезно.
- Что, если для этого тебя и воскресили? Вдруг завтра Созерцатель поставит тебя перед нами и скажет – «Веди!» Как тогда поступишь?
- Нет! Ты что? – Нора в ужасе вскочила. – Я не могу! Я не готова! Мне всего пятнадцать, и я ничего не знаю о вашем мире.
- Вот видишь – слабо улыбнулся Люмен. – Мы так же... Садись.
С востока поднялся легкий ветерок. Он овеял волосы девочки, подхватил несколько белых лепестков и унес их вдаль.
- Тебе пока как в нашем обществе? – вновь очнулся от размышлений Люмен. – Тебе ведь придется жить с нами какое то время. Нормально? Или совсем невмочь.
- Мне очень интересно – учтиво поклонилась Нора. – Я узнала столько всего нового за сегодня. Мне кажется, за все девять лет школы я так много не узнала.
- Ну, это первый день – покачал головой Люмен – а дальше начнется рутина. Ты помни, мы боги, а не ангелы. Кто бы как не выпендривался, у нас не сияющие рассудки, а тараканы в головах. Не будь Слуг Страха – вряд ли бы мы сошлись друг с другом. Уж с Ноксом и с Созерцателем я, честно говоря, якшаться бы не стал. Но, страх смерти сплотил нас вместе, и я верю – страх смерти еще сплотит нас с тобой.
Нора ничего не ответила. Она задумчиво перебирала руками стебли цветов. Теперь уже даже тоска по родному дома выцветала. Ей уже хотелось остаться здесь, с богами, стать частью этого чудаковатого Альянса. Ох уж эта сиюминутность впечатления. Что она может с ней поделать?
На лоб Люмена вдруг набежала тень. Бог жизни нахмурился и торопливо встал.
- Так. Ну-ка скажи, чем я сейчас занимаюсь?
- Со мной общаешься.
- Нет. Я отлыниваю от работы. Оттягиваю неприятную процедуру. Давно пора приступить к воскрешению.
Он начал стягивать с себя верхнюю одежду. Нора сдержала слабый вздох, увидев многочисленные отметины, подобные тем, что были на руках, по всему туловищу. Люмен аккуратно расстелил пиджак с рубашкой на цветах и повернулся к девочке.
- Что? Цена бессмертия. Мое тело вот уже одиннадцать лет не принадлежит мне. Слишком большая у него ценность. Подай шприц и ампулу.
Забрав зловещие приспособления из рук юной богини, Люмен присоединил шприц к трубке. Бережные пальцы его быстро побежали по синюшной вене, не касаясь шрамов.
- Здесь. Кажется, здесь сосуд достаточно здоровый.
Игла проколола кожу. Люмен сморщился. Густая темная кровь пошла по трубке и начала заполнять сосуд.
Нора на цыпочках подошла ближе, чтобы лучше видеть ритуал. В ее душе вращался вихрь восхищения и отторжения. Священная кровь внешне ничем не отличалась от обычной.
- Венозная. Вообще, венозная кровь бедна кислородом, в отличие от артериальной. Но «воскрешающей силы» в ней столько же. Я проверял. Никакой разницы.
Люмен слабо рассмеялся, пытаясь приободрить волнующуюся девочку. Первая ампула заполнилась кровью почти полностью. Бог вытянул шприц из сосуда и тут же отработанными движениями замотал рану тугим бинтом, взятым из кармана штанов. Нора подбежала к трупу, сгребла в охапку остальные ампулы и опустила их у ног Люмена. Тот благодарно кивнул.
- Давай следующую. Четыре дня – это примерно 0,37 литра. Много. Причем, может нехватить. А если жертвовать больше – могу умереть я. Качаемся на краю пропасти, Нора. Качаемся на краю пропасти.
Игла снова проткнула кожу. На этот раз она вонзилась в предплечье другой руки. Панический страх охватил Нору при мысли о том, что этот чудесный бог сейчас умрет, всего через несколько минут после их знакомства.
Но что она могла сделать?
Заполнив третью ампулу, Люмен качнулся и медленно опустился на землю. Он взял последний сосуд и поднес острие к нетронутой артерии на бедре. Но рука бога соскользнула и шприц нанес царапину а не прокол.
- Дьявол!
Печальными глазами Люмен смотрел, как часть крови мимо шприца стекает тонкой струйкой по серой коже.
- Пальцы ватные. И голова кружится. Я ведь еще тебе порцию на днях отливал. Забыл учесть...
- Хватит! – не выдержала Нора. – Давай остановимся, пожалуйста.
- Все в порядке... Ты должна будешь потом перевязать мне это... недоразумение. Лучше доставай бинты уже сейчас.
Нора вытащила повязку из кармана. Она стиснула зубы, борясь с предательской слабостью. Словно это ей, а не Люмену, откачивали кровь.
На середине последней ампулы Люмен, скривившись, вынул иглу.
- Все. Больше не могу. Перевязывай. Хоть бы хватило...
Страх придал Норе сил. В считанные мгновения она наложила повязку и туго-туго ее затянула.
Люмен лег на спину и закрыл глаза.
- Теперь иди и окропи Надю. Постарайся, чтобы кровь впиталась везде равномерно, иначе одна часть тела может так и остаться мертвой. А я... буду молиться, чтобы мы не опоздали. Надя такая веселая, жизнерадостная девушка. Нельзя ее потерять.
Нора не пошевелилась. Она беспомощно смотрела на развалившегося среди ромашек Люмена.
- Со мной все в порядке. Сейчас организм начнет восстанавливать кровопотерю. Время... Иди...
Тогда Нора развернулась и побежала к покойнице.
Шелестели кроны. Качались ромашки. Солнечные зайчики искрились на голубой глади Жемчужинки. Вся природа вокруг дышала жизнью.
Вязкая жидкость действительно с хлюпающим звуком впитывалась в пожелтевшую кожу практически сразу после попадания. Нора торопилась, стремясь как можно скорее вылить всю кровь и вернутся к истощенному Люмену. Но вылить последний флакон не успела. Процесс пошел.
Кожа Нади порозовела, обвисшие мышцы под ней налились жизненной силой. Руки и ноги дернулись в судорожном движении. Девушка распахнула глаза и застонала.
- Держи ее – крикнул Люмен сзади. – Она еще не пришла в сознание.
Нора опустилась на покойницу и изо всех своих силенок надавила на плечи, не давая девушке покалечить себя. Та схватилась руками за Нору – уже более осмысленно. Глаза Нади сфокусировались на лице девочки.
- А... я... ааа... Где я... что?
- Все в порядке – Нора в очередной раз за этот сказочный день удивилась самой себе, силе и решительности, прозвучавшим в собственном голосе. – Ты на Земле, среди людей. Я знаю, что ты чувствуешь. Холод. Замогильный холод. Теперь он начнет отступать. Теплое солнышко согреет тебя. Теплая земля.. Чувствуешь тепло? Вот, возьми в руку. Это не замогильная почва, это теплая, живая земля. Держи крепче, грейся.
Надя судорожно сжимала и разжимала комок земли. Это ее успокаивало. Она дрожала все меньше и все спокойней дышала.
- Я... кажется понимаю. Воскрешение. Как же это меня угораздило? А, ну конечно. Федоров, мерзавец, пырнул меня. Да и сама хороша, поперлась на него вплотную, при том, что он, амбалище, раза в два меня выше. И без ножа спокойно бы отъехала. Дура. Уф. Сейчас я попробую встать, можешь меня не поддерживать. Мне, правда, с каждой секундой все лучше и лучше.
Фигура, хватаясь за плакучую иву, поднялась на ноги. Ее только слегка шатало. Нора нахмурилась. Ее воскрешение проходило куда медленней и болезненней.
Надя еще раз поежилась.
- Брр. До чего все-таки эта процедура неприятная. Словно всплываешь со дна студеного океана. Еще и покрытого пленкой, мешающей дышать. Мерзость!
- Бедная Надя. Такая дискомфортная процедура. Не то, что я, бездельник, сижу тут, себя, словно фрукт, выжимаю – донеслось сзади, и Нора облегченно выдохнула, услышав озорные нотки в голосе бога.
Надя вскрикнула, схватилась за голову и побежала, спотыкаясь, к, уже сидящему, воскрешателю.
- Люмен! Господин Люмен! Как же вы так?
Она кинулась внимательно разглядывать каждую повязку.
- Все-таки довел себя! Ну вам ведь уже каждый говорит: будьте осторожней. Что мне теперь делать? Бежать в поместье?
- Не нужно никуда бежать – меланхоличное спокойствие Люмена, казалось, ничто не способно поколебать. Нора даже испугалась, вдруг он все-таки умирает, просто ни капли об этом не волнуется. – Никто из нас сегодня не умрет. Я немножко рискнул – и риск оправдался. Чем панику разводить, девочки, лучше бы помогли мне подняться. Холодает. Нам, правда, пора возвращаться домой.
Люмен с трудом поднялся и тяжело оперся на плечо Нади. Нора подбежала слева, чтобы поддержать второе плечо, но бог смерти не стал на нее опираться. Выглядел он хуже Нади, тяжело дышал и явно не мог стоять без посторонней помощи. Но на лице его царило рассеянное удовольствие. Ведь ритуал прошел успешно.
Надя вдруг вновь заметила Нору.
- А ты, собственно, кто? Я тебя не знаю.
- Нора Кроу – Нора тут же сделала реверанс. – Богиня, первый день в Альянсе.
- Ах, вы богиня? – Надя состроила страшные глаза. – Я и не знала, леди Нора. Простите мне мою дерзость.
Нора прыснула от комичности извинений Фигуры.
- Будь добра – обратился к ней Люмен – сбегай, забери неиспользованный флакон.
Нора принесла его и опустила Люмену в карман. Надя вновь упрекнула бога.
- Еще и на один лишний! О чем вы только думали! Я же не настолько важная фигура.
- Альянс своих не бросает – Люмен смотрел не на Надю, а куда то вдаль и говорил словно с самим собой. – А кровь потом еще на кого-нибудь применим. У нее нет срока годности.
На обратном пути Нора отчетливо стала ощущать похолодание. Птицы уже не щебетали так беззаботно, многоголосый гомон превратился в отдельные трели. Солнце скрылось за густыми облаками.
Шли медленно из-за Люмена. Серокожий бог осторожно ковылял по корням и камням, не отпуская заботливого плеча Фигуры. Надя, до поры до времени шагавшая молча, вдруг стала дергать носом, принюхиваясь. Нора тоже глубоко вдохнула воздух, но ничего кроме легких запахов леса не учуяла. Однако Надя вдруг искренне рассмеялась и покачала головой.
- Что такое? Ты что-то учуяла?
- Насморк пропал! Нос не заложен и горло не режет. Я ведь на момент смерти приболевшая была. Вот ведь чудодейственная сила крови! Представляешь?
В припадке восторга она даже на мгновение забылась и пихнула Люмена локтем в бок. Тот тихо охнул.
- Поосторожней, пожалуйста. Я понимаю, ты сейчас безумно жизнерадостная, но можно немного потерпеть, пока мы доберемся до поместья? Сдашь меня на руки коллегам, и можешь сколько угодно наслаждаться каждым вздохом.
- Ох, простите...
- Я тоже хочу выучиться на воскрешательницу – вдруг выпалила Нора. – Тоже хочу спасать людей. Вы можете меня этому научить, Люмен?
Бог жизни чуть качнул головой.
- Боюсь, это невозможно. Ты же сама видела. Мое могущество – свойство организма, а не навык.
Нора потупилась. Забытый уже стыд вновь заставил ее покраснеть. Зачем она только ляпнула такую глупость? Научится воскрешать... Прекрасно ведь видела, что дело в крови.
- Но ведь откуда-то эта кровь взялась? – подхватила беседу Надя. – Вы от рождения своим даром обладаете?
- Возможно. А может, и нет. Я обнаружил его, когда порезал палец над подоконником. Подоконник у меня был тогда грязный, весь в пятнах. Пара капель упало на одно из пятен. И тут же, на моих глазах, пятно сформировалось в комара. Комар пошевелил крыльями и улетел в другую комнату. Вот так я узнал о своих... возможностях. А с рождения оно было, или не с рождения... О предках своих я ничего подобного не слышал, так что, наверное, у них Священной крови не было. Или была. Кто знает? Мир тонет во тьме.
- Да какая разница? – пожала плечами Нора. – Главное что она действует и воскрешает мертвых.
- Не соглашусь – сказала Надя. – Знай мы секрет Крови, смогли бы наладить ее воспроизводство. А то... – она осеклась и замолчала, испуганно покосившись на Люмена. Однако Нора догадалась, что хотела сказать Фигура. «А то Люмена надолго не хватит».
Люмен не обиделся, хотя тоже прекрасно понял намек. Наоборот, когда он вновь заговорил, в голосе его звучало уважение.
- У тебя светлая голова, Надя. Уже за одно это ты заслужила воскрешение. Конечно, те крохи, что я таскаю из бездны, не идут ни в какое сравнение с масштабами Спасения, кое могло бы быть организованно, раскрой мы природу Священной крови. Но...
- Так давайте раскроем! Доложим Созерцателю, пусть он спланирует стратегию! Мы можем зомбировать лучших ученых... – застрекотала Надя, но Люмен уже твердо и властно поднял руку, приказывая ей замолчать.
- Но. Каких бы ученых Альянс не зомбировал, какие бы лаборатории не захватил, открытие бессмертия недостижимо без активного содействия всего Мирового Сообщества. Поверь, это так. Мы с Созерцателем всесторонне проработали данный вопрос и пришли к единственному неутешительному выводу.
- А между нами и Мировым сообществом цепными псами стоят Слуги Страха – закончила Надя. Люмен кивнул.
- Да. Слуги Страха. Как видишь Нора, все снова и снова упирается в них. До тех пор, пока мы не найдем способа уничтожить их, они не дадут нам даже написать статейку в дешевом журнале. А времени с каждым днем остается все меньше. Я истончаюсь. Моему организму все труднее производить новую кровь. Скоро он остановится, и человечество останется смертным навсегда. Поэтому, больше оттягивать роковой час нельзя.
Знаком он попросил Надю остановится. Вся троица замерла посреди тропы. Люмен запрокинул голову и широко распахнул глаза, вглядываясь в скрывающееся за кронами вечернее небо. Надя и Нора, как по команде, подняли головы за ним.
Внезапно налетел сильный ветер. Загудели деревья. Нора почувствовала, как ее длинные черные волосы развеваются. Голос Люмена окреп и налился мощью.
- Тебе повезло Нора. Ты присоединилась к нам в интересные времена. Грядет Великая Битва. Скоро, мы выйдем из теней и выступим против Слуг Страха. И сделаются океаны красными а небеса огненными. И если Господь Бог – тот, что над всеми людьми и богами – будет к нам милостив, то перевернем мы Землю и сотрясем ее до самых корней. А ты, Нора – возможно не только главное знамение Последней Битвы, но и наше главное в ней оружие.
- Но как же это? – взмолилась Нора. – Как я могу быть главным оружием? Я ведь всего лишь я.
- Не торопись – Люмен ласково взъерошил волосы девочке. – Все откроется со временем. Кто знает, вдруг, где то в глубине твоего крохотного тельца таится такой удивительный дар, что мы рядом с ним окажемся абсолютными посредственностями?
У ограды поместья Люмен отпустил Надю. Он уже был готов идти сам, хоть и медленно, с передышками. Оказавшись в холле, Нора почувствовала голод. Уже ни капельки ничего не опасаясь, она широко распахнула дверь в столовую. И замерла.
Во главе стола, в той же самой позе, как и вчера, царственно восседал Созерцатель. Похоже, столовая вновь превратилась в конференц-зал.
- Нора, Люмен, входите.
Справа от Созерцателя, тоже на вчерашнем месте, сидел Нокс. Сейчас он как никогда напоминал нахохлившуюся хмурую птицу.
Вместо стула Люмена и соседнего теперь расположился небольшой диван. Заметив удивление вошедших перестановкой мебели, Созерцатель чуть кивнул головой влево.
- Я распорядился принести его из твоей комнаты. Тебе сейчас будет сложно сидеть.
- Премного благодарен – прошептал Люмен и торопливо засеменил к дивану. Глядя, как он с блаженством ложится на подушки и закрывает глаза, Нора тяжело вздохнула. Долгая прогулка все же измотала бедного бога.
- Нора, присаживайся, пожалуйста, справа от Нокса.
В полной тишине Нора подошла к своему новому месту за столом заседаний и заняла его. Шаги юной богини гулко отдавались по паркету.
- Мы будем проводить совет? – спросила она у Созерцателя. – Как вчера?
Созерцатель чуть приоткрыл левые ровные зубы в полуулыбке.
- Мы будем обедать. Но прежде – я действительно желал бы кое-что с тобой обсудить. Готова получить еще одну порцию знаний или на сегодня хватит?
Нора кивнула и прошептала: «готова». Речь Созерцателя не походила ни на сварливое ворчание Нокса, ни на меланхолию Люмена. В голосе главы Альянса ощущалось такое ледяное спокойствие, такая уверенность в произносимом, что Норе казалось, будто с ней говорит гигантский удав с Амазонки.
- Как я вижу, мои коллеги уже ввели тебя в курс дела.
- Мы все ей рассказали. Отвечали на все ее вопросы – торопливо вставил Нокс, словно опасаясь выволочки со стороны начальства. Созерцатель даже не повернулся в его сторону.
- Однако, есть один вопрос, на который ни Нокс, ни Люмен ответа тебе не дали. А ты до мурашек хочешь знать. Что. Будет. Дальше.
Нора опять кивнула. Все боги замерли, тщательно прислушиваясь к каждому слову пророка.
- Есть одна проблема Нора, связанная с тобой. Несмотря на то, что божественное в тебе присутствует, ты все еще не богиня.
Сердце Норы ухнуло вниз.
- Не богиня? Но вы же все говорили...
- На самом деле, дать тебе точное определение довольно сложно. Ты мутант, Нора, Франкенштейн. Опель – человек, который тщетно пытается стать богом. Мы все сначала были людьми, потом обожились – кто-то моментально, кто-то постепенно, но процесс схожий. Ты же с рождения владела как мышлением богини, так и мышлением человека, являясь в каком то смысле и тем и тем. Естественно, два этих мышления конфликтовали друг с другом, что приводило к душевным кризисам, истерикам, паническим атакам и мучительному самопоеданию.
Нора вдруг вспомнила доктора Цыпкина. Он тоже часто объяснял ей природу ее недуга, но то, что рассказывал Цыпкин, было совершенно непохоже на то, что говорил сейчас Созерцатель.
- Твой лечащий врач, пожалуй, ближе всего подошел к пониманию природы твоего душевного недуга – продолжил Созерцатель, заставив Нору содрогнутся от такого вторжения в ее мысли. – Пусть и неосознанно, он пытался уничтожить твою божественную половину и оставить только человеческое здоровое мышление. Мы сделаем то же самое, только наоборот. Мы уничтожим твое человеческое мышление, и когда ты навсегда его отвергнешь, то сможешь наконец воссиять во всем своем божественном великолепии. С завтрашнего дня ты начнешь заниматься, Нора Кроу. Занимайся прилежно.
- Все равно не понимаю – растерянно покачала головой Нора. – Вы говорите вроде правильные вещи, но я же не знаю, как уничтожать человеческое мышление.
- Просто я успел озвучить только общую теорию. Сейчас расскажу, какие конкретные упражнения ты будешь делать. Слушай внимательно.
Созерцатель поднял свой длинный суставчатый палец.
- Тебе надо будет осваивать контроль над эмоциями. Не так, как вы это делали в Володарске. Не подавлять силу эмоций а именно осваивать контроль. То есть, учится сознательно, по приказу ощущать любую из основных человеческих эмоций, причем ощущать без внешних триггеров, просто так. Начнешь, пожалуй, все-таки с триггеров. Можешь есть конфеты, чтобы включать радость, причинять себе боль, чтобы включать страх, вспоминать родных, чтобы включать печаль. Но учитывай, одни и те же триггеры при многократном воздействии теряют свою силу. А контролируемые эмоции не должны слабеть. Только тогда, когда ты сможешь по щелчку пальцев дрожать от ужаса или заливаться смехом, ты станешь настоящей богиней.
Созерцатель замолчал. Несколько минут Нора переваривала услышанное. Поставленная Созерцателем задача выглядела неразрешимой. Разве может человек настолько управлять собственной душой? Тем более она. Да она ведь живет исключительно на эмоциях!
- Вопросы?
- Только один. Каким образом мой контроль эмоций связан с войной против Слуг Страха?
- Я не знаю.
Люмен присвистнул, а Нокс удивленно раскрыл глаза. Созерцатель окинул взглядом своих богов и коротко усмехнулся.
- Даже я не знаю всего на свете. Конкретных видений мне пока не приходило. Только интуитивное ощущение чрезвычайной важности Норы Кроу. Поживем – увидим. Быть может, когда Нора обожествится, картина станет более четкой. Думаю, пока нам стоит отдаться сюжету и позволить ему нести нас. Пока. А теперь обед!
Созерцатель хлопнул в ладоши, и в зал начали входить Фигуры.