Богоубийцы
Сосредоточенно сдвинув брови, Макс упрямо пилил костлявую рыбу кухонным ножом. Не резал, а именно пилил.
- Ты не так делай – потянулась к нему с другой стороны стола заботливая Елена. – Ты ножом выковыривай мясо и скусывай. А то кости эти ломать – скорее тарелку разрежешь.
Макс посмотрел на вилку, сиротливо лежащую на скатерти рядом с тарелкой, но Елена заметила это и покачала головой.
- Нет, лучше ножом. Вилки у нас оловянные, легко гнутся, а ножи – крепкие.
- Спасибо снабам – вставил Паша, лихо орудующий своими двумя кинжалами во главе стола. Глядя как каменная форель крошится, Макс ощутил сильный укол зависти. – Вот вы любите им кости перемывать, а ведь это они нам нормальные ножи обеспечили. Помните, как год назад никто без моих кинжалов ничего разрезать не мог?
- По протоколу нам полагается трехразовое комплексное питание и пирожные по выходным как мера поощрения – обиженно шмыгнула Крестик с другого конца стола.
- Подай жалобу. Прямо в Руководство – ехидно вставил сидящий рядом Влад, но недовольная девушка-хакер пропустила его ехидство мимо ушей.
- Вот Железным Ангелам, я уверена, пирожные по выходным выдают. Хотя они тоже, кажется, в каком то лесу сидят. А нам нет! Эх, вот бы как-нибудь снабы ошиблись и вместо Ангелов нам пироженку бы доставили...
- Железные ангелы? – повернулся Макс к Паше, услышав нечто новое. Паша, дожевав, объяснил.
- Элитная Боевая Ячейка. Их много таких: Железные Ангелы, Кровавые Руки, Пожиратели Сынов. Самые лучшие и эффективные по статистическим показателям. Выпускай Организация плакаты – гордые профили их оперативников там обязательно красовались бы.
- Я как-то видел капитана Кровавых Рук – заметил Лев. – У него идеальный квадратный подбородок, словно кирпич, мужественная мужская лысина и ростом он даже тебя Паша на половину метра превосходит. Такого только на плакатах и рисовать. Все боги от страха погибнут.
- Это он точно на пирожных отъелся! Зуб даю!
Макс усмехнулся в рыбу, чувствуя, как между Владом и Крестик вновь конденсируется перепалка. Этим двоим для спора подходил почти любой повод. А уж рыбные времена вызывали негодование Крестик и язвительность Влада всегда.
Рыбные времена в бункере наступали, когда Богоубийцы проедали все свои запасы, кроме долгопортящейся рыбы. Рыба, да морская соль – все, чем оставалось питаться агентам в ожидании следующей поставки. А когда она произойдет, следующая поставка – предсказать не смог бы даже какой-нибудь ясновидящий. Расписания в бункере не существовало. Световой день синхронизировался с поверхностью, числа отсчитывались, а вот дни недели нет. Паша сам назначал выходные и будни, дирижируя расписанием в зависимости от усталости людей. У одних рабочие дни могли проходить одновременно с выходными других. В первое время плавающий распорядок немного сбивал Макса с толку, но он быстро привык к нему. Новая служба вообще оказалась гораздо менее безумной, чем он ожидал. Иногда, Максу даже казалось, что он вернулся в школу.
- А мы не входим в число этих элитных бяк? – спросил он у Паши. – Какое у нас название?
Паша заржал.
- Мы? Среди ангелов и кулаков? Макс, скажу тебе больше, мы даже не в верхней половине рейтинга. Да ты посмотри на эти физиономии.
За столом кушала вся ячейка Павла. Все семь человек. Елена, медик, старательно выковыривала сочный ломтик из брюха форели, покусывая губы. Лев, инженер, покрывал свою форель солью из солонки с такой тщательностью, словно оперировал жабу под микроскопом. Глаша, «боевая проститутка», не прикасаясь к приборам, держала рыбу перед лицом и хищно вгрызалась в нее, сплевывая обломки костей на тарелку. И наконец Крестик и Влад, программист и снайпер, отложили еду в стороны и, тихо но импульсивно, спорили, яростно жестикулируя кухонными ножами.
Макс повернулся обратно к Паше.
- Да уж. Не Железные Ангелы.
Прошел целый месяц с того утра, когда он с трудом разлепил свинцовые веки с тщетной надеждой, что существование Организации окажется просто дурным сном, вызванным несварением желудка. Но над собой он увидел не потолок квартиры, а железную обивку девятой камеры правого тюремного крыла. Тогда, правда, он еще не знал, что ночует в девятой камере правого тюремного крыла. Как и многого другого. Точно Макс знал лишь одно. Сейчас он поднимется к этому краснолицему начальнику – Павлу, кажется – и примет его предложение. Где-то в районе поясницы он ощущал твердую решимость, похожую на тяжелый неподвижный черный шар. Черный шар рассеивал эмоции и отгонял сомнения.
В коридоре загремели шаги. К камере подошел Влад и отпер дверь.
- Идем.
Преодолев уже знакомые лестницы и коридоры, Макс удивился, насколько опустела подземная база. От вчерашней толпы не осталось и следа. Куда все ушли?
«Впрочем, сейчас это не самое главное. Главное, то что я, Макс Картер, вступаю в Организацию Богоубийц. И посвящаю всю оставшуюся жизнь борьбе со страшными, могущественными богами. Окончил школу, теперь, так сказать, трудоустроился. Пожизненно.»
- У нас отличные стиратели памяти – ни с того ни с сего вдруг заговорил Влад. – Есть вводимые внутривенно, принимаемые с едой, и воздушно-капельные. Тебе надо забыть всего сутки, поэтому хватит воздушно-капельного. Ничего не бойся, процедура безболезненная. Тебя всего лишь опрыскают спреем. Все, что ощутишь – легкое покалывание.
Макс грозно зыркнул на «ковбоя», но промолчал.
Богоубийцы обедали в столовой. По совпадению, вербовка Макса выпала как раз на рыбное время. Войдя в помещение, он как раз застал Крестик и Глашу ползающими под столом в поисках выскользнувшей сколькой рыбешки.
- Я остаюсь! – тут же громко выпалил Макс, боясь, что Паша передумает и закроет вакансию. Богоубийцы молча уставились на него.
- Ураа!
Крестик белкой кинулась наружу, ударилась головой о стол и выкатилась, схватившись за затылок. – Ай яй яй! Тысячеклятая тьма! Ты не пожалеешь! Точнее, сначала пожалеешь, но потом совсем не пожалеешь. Дай, я тебя хоть ощупаю.
Тонкие пальцы девочки ощутимо вцепились в лицо.
- Хорошенький!
Глаша степенно встала на ноги и подошла пожимать руку.
- Мы все очень рады, Макс. Давай, я представлю тебе твою новую боевую ячейку.
Она стала по очереди называть имена и должности присутствующих. Лев оторвался от посыпания рыбы солью и наклонился к Паше.
- Свежая кровь всегда нужна Организации. Надеюсь, ты назначил его Пешкой?
- Пешкой, Пешкой. Я еще из ума не выжил, если ты об этом волнуешься.
- Отрадно слышать. Эх, столько бумаг теперь заполнять придется... – горестно посетовал инженер, втянув с наслаждением острый запах соли.
Из раздумий о прошлом Макса выдернул окрик Паши:
- Крестик, Влад, о чем дискуссия? Если не хотите доедать, можете отдать мне.
- Командир! Рядовая Крестик нарушает устав Организации, позорит коллективную честь и гордость коллектива и подвергает секретность опасности прекращения функционирования! – выпалил Влад. Скороговорку эту он прострекотал на одном дыхании, ни разу не споткнувшись, словно расстреляв обойму автомата. Видимо, решив тем самым придать больший вес словам, снайпер отпихнул стул и вытянулся в струну, прижав руки по швам. Паша с Глашей заулыбались, а Лена со Львом нахмурились. По лицу Влада никогда нельзя было понять, шутит он или говорит серьезно. Крестик тут же стащила вилкой рыбу стрелка и победно установила ее в центр своей тарелки.
«Нарушает устав». Макс гордо усмехнулся, вспомнив, как наизусть заучивал устав Богоубийцы.
После тягомотной процедуры внесения досье, отпечатков, биометрии глаза и ДНК кода во все мыслимые и немыслимые бумажные и электронные базы данных Организации (четыре с половиной часа!), Макса отвели в душевую. Новобранца заставили вымыться, побриться, привести волосы в порядок. Выдали униформу – простая, невзрачная серая одежда без опознавательных знаков.
За право провести новичку экскурсию по Базе в яростной схватке сошлись Лев, Лена и Крестик. Лена отлетела сразу же, а вот Крестик со Львом сыграли три раунда вничью, прежде чем ножницы Крестик наконец одержали верх над бумагой соперника. Причем Лев решил схитрить и заявил о победе своего «камня». Но вмешалась Елена, чье обостренное чувство справедливости не потерпело столь вопиющего мошенничества даже со стороны своего ухажера. В результате, уже через несколько минут Макс шагал по очередной лестнице в сопровождении неунывающей айтишницы, вываливающей на новичка тонны ненужных подробностей.
- В прошлом августе Сизрайт пробил для нас прокладку внутреннего лифта. Приехали бурильщики из снабов, замерили все. Взяли пробы грунта. Начали бурить, вот прямо здесь, чтоб двери на лестничную площадку выходили. Бурили, бурили, бурили, бурили – в общем, половину туннеля успели выкопать. А потом, одной ночью слышу я – шелест какой то на нижнем уровне. У меня ведь слух сильнее, чем у других, по очевидным причинам. Поднимаюсь наверх, иду проверять – и прямо лицом вхожу в этот ледяной поток подземной воды, бьющий из лифтовой шахты. Но, что самое главное – только я всех разбудила, только мы кинулись закрывать пробоину – как Сизрайт звонит на задание нас отправлять. Пришлось грузится на вертолет а спасение Базы оставлять на снабов. Возвращаемся с задания – снабы сидят на бревнышке и курят. Спрашиваем: ну как там, с Базой. Все – говорят. – Затопило вашу базу. По самый внешний лифт. Три дня откачивали. Потом снабы посчитали убытки и решили, что кукиш нам а не лифт. И, как по моему, правильно решили. Чего нам, с верхнего этажа на нижний ездить? Ногами дотопаем!
- А ты хорошо ориентируешься здесь – заметил Макс, глядя, как девушка перепрыгивает через ступеньки. – Для слепой.
- Так ведь я тут с рождения живу, все знаю. У предыдущих программистов руки из задницы росли, причем у всех подряд. Пашу это достало, и он запросил у ЦК Выращенную. ЦК его послал. Но Пашу нашего смутить сложно. Ерунда – сказал он. – Не дают, значит сами вырастим. Забрали из детдома – мне еще года не было. Не знали, что я слепая. А как узнали – поздно уже было инвестиции откатывать.
- Я, кстати тоже из детдома. Только я свой помню. Неужели ты всю жизнь в этих казематах провела?
- Нормальные у нас казематы! – нахмурилась Крестик. – Уж всяко лучше старых квартир, где дождь капает и батареи не работают. Да, да, я знаю, как вы «поверхностные» там живете.
- Ты не так поняла. Я просто удивляюсь, как долго вы, оказывается, друг с другом знакомы.
- Да всю жизнь, почитай – вздохнула Крестик. – Боевая Ячейка, это почти всегда на целую жизнь. Текучка кадров, только, очень большая. Умирают часто. Особенно Пешки.
База была меньше, чем казалось Максу изначально. Она состояла из двух этажей. На нижнем – тюремный блок, допросные, склад, генераторная и архив. На верхнем – гостиная, столовая с кухней, душевая с туалетами, тренировочные и жилые помещения.
Когда программистка с широкой улыбкой открыла новое жилище Макса, того охватило чувство дежавю. Его комната была точной копией тюремной камеры. Единственное, что отличало ее – невозможность запереть дверь с внешней стороны.
- Небось, расстроился, да? – поинтересовалась Крестик. При всей своей интуиции она никак не могла почувствовать выражение лица Макса.
- Вовсе нет. Здесь очень... мило.
- По голосу слышу, что расстроился – кивнула Крестик. – Жилье только поначалу аскетичное. Потом, по мере принесения пользы Организации, начнешь обрастать ништяками. Наоборот, станешь мучиться, что места в комнате мало. Лет через пять. Пойдем, заглянешь ко мне, я покажу, как можно многочисленное барахло локально рассовать. У меня компьютер уникальный – со звуковым сопровождением – есть много аудиокниг, могу с тобой парочкой поделиться, какие понравятся...
Трескотня прошлой Крестик стихала, уступая место ничуть не изменившейся трескотне Крестик сегодняшней. Макс возвращался из воспоминаний обратно, в настоящее.
- Влад, подробнее – приказал Паша. – Нарушение устава – обвинение абстрактное. Что делает Крестик?
- Покупает помидоры в Сосновке.
- Естественно – закатал глаза Паша, а Лена оторвалась от вкусной рыбки.
- Как? Те крохотные сочные помидорки не были частью Продовольственной Программы?
- Конечно нет. Наша штатный хакер, выбирая периоды, когда в твоем кабинете Павел никто не сидит и не мониторит системы видеонаблюдения, покидает базу, бегает в поселок через лес и покупает там помидоры в магазине. И все только потому...
- Что мне не нравится рыба. От нее пересыхает язык и кости застревают в зубах. А под помидорчики – даже съедобно.
- Тем самым – повысил голос Влад – Крестик подвергает опасности режим секретности. Незнакомка, регулярно выходящая из леса в отдаленный поселок и в этот же лес возвращающаяся, вызывает подозрения. Они спровоцируют перешептывания и слухи. А слухи дойдут да врага, нас обнаружат и уничтожат. В связи с чем предлагаю расстрелять сотрудницу Крестик на месте.
Макс поежился. Хоть он и знал, что Влад говорит не всерьез. Был уверен на девяносто процентов. Но не на сто. Чувство юмора Богоубийц – вот, что отталкивало его от новых коллег сильней всего. Точнее, их готовность шутить на любую запретную тему. Из-за дружелюбной обстановки и трогательной близости иногда посверкивала стальная безжалостность. Спустя неделю своего обучения Макс, начавший задавать вопросы о «богине-звезде», внезапно узнал, что Влад спустился в тюрьму и застрелил ее. Разумеется, по приказу Руководства. В то самое время, когда он с Крестик осматривал жилые комнаты. Причем, никто не скрывал от него убийство. Богоубийцы просто не сочли важным о нем рассказать. Как о неприятной, но малозначимой бытовой мелочи.
«Может, это естественная защитная реакция? Неужели и я стану таким через годы работы?»
- Тебе лишь бы пострелять – хмыкнул Паша. – Да и напади на нашу базу враги, ты, я уверен, был бы только рад.
- Даже мои револьверы без дела ржавеют – не стал спорить снайпер. – Я опасаюсь не богов, а Руководства. В них же мне стрелять нельзя.
- А кто им донесет? Ты?
- Я могу – счел нужным поучавствовать в разговоре Макс. – Я ведь агент дезов, не забыли?
- Черт, точно же! – хлопнула себя Крестик по лбу.
- Сей же час донесу. Причем не только на Крестик, но и на тебя Влад. За то, что готовил покушение на руководство.
- Плохо дело коллега – как ни в чем не бывало пихнула Влада локтем Крестик. В белесых глазах ее сверкало озорство. – Надо эту информационную дыру срочно латать. Макс – наклонилась она к пешке через весь стол. – Скажите, вы взятки принимаете помидорами?
- Или свинцом – демонстративно достал из кобуры револьвер Влад.
Макс улыбнулся, вспомнив, как Глаша впервые пустила среди коллег эту шутку. Про агента дезов.
- Помидорами. А целится в людей за столом неприлично.
- Макс! Макс! Соберись.
Макс с трудом разлепил веки и приподнял ватную голову. Паша грозно склонялся прямо над ним и щелкал перед лицом пальцами.
Допросная, где они проводили занятие, экран проектора и сам руководитель ячейки колыхались и неторопливо плыли перед глазами. Вдобавок к неодолимой сонливости, все тело болело от многочисленных ушибов и ссадин. Всю предыдущую ночь напролет Паша заставлял его бегать по лесу, а сам, с Владом и Глашей, вооружившись тренировочными автоматами, устроил настоящую травлю. Разве что собак не спускал.
- Интересно, использует ли Организация собак.
- Не слышу. Что ты там бормочешь?
Макс вновь с усилием встряхнулся.
- Я говорю, есть ли в Организации собаки?
- Насколько я знаю от Сизрайта, у Организации есть даже свой космодром и орбитальный форпост. Чтобы, было куда сбегать в случае чего то прискорбного. Возможности наших врагов безграничны, что вынуждает нас запасаться всем на свете: от высокотехнологических электромагнитных излучателей до заводов по производству святой воды в промышленных масштабах.
- Значит, излучатели и заводы есть, а еды нормальной нет? – не удержался от ехидства Макс.
- Будет – моргнул Паша. – Рыбное время. Терпи, воздерживайся и будь счастлив. Мы исполняем Великую Миссию.
Он включил пульт и на экране вспыхнул схематичный красный глаз. Макс почувствовал, как его собственные глаза защипало.
- Я повысил яркость до раздражающей, чтобы тебе было проще проснуться. Но вообще, привыкай усваивать информацию в стрессовой ситуации. Итак, сегодняшнее занятие мы посвятим бюрократическому механизму Организации. Тому, как у нас все устроено, кто кем командует и кто за что отвечает. Я буду рассказывать, а ты конспектируй и запоминай.
Паша начал расхаживать вокруг стола.
- Что такое организация? Механизм. Или организм. Я предпочитаю второй вариант, но в сути своей они оба имеют право на жизнь, так как между механизмом и организмом существенной разницы нет. Итак, Организация – организм. Точно такой же, как губка, или мурена, или человек. Еще больше общего у нас с колонией муравьев или с пчелиными сотами. В общем, природу Организации ты уловил. Теперь скажи мне, из чего состоят организмы?
- Из клеток.
- Правильно. А на более высоком уровне?
- Из органов.
- Верно! – Паша вытянулся на фоне огромного яркого глаза, заложив руки за спиной. Из-за источника света, лицо руководителя размылось тенью.
- Клетки – это мы. Я, ты, Глаша, и прочие наши многочисленные коллеги. А органы, в которые мы с тобой структурируемся называются Службами. Из них Организация и состоит. Запиши.
Макс записал.
- Каждая Служба исполняет определенную функцию. Ноги ходят, легкие дышат, глаза смотрят, а мозги думают. Также Службы строго воздерживаются от вмешательства в чужые сферы обязанностей. Если мозги начнут смотреть, а пальцы думать, в организме наступит разлад. Он окажется беспомощен, а хищники тут же «в горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь». Художественно выражаясь. Это ясно?
- Понял – кивнул Макс. – Вопрос. Службы так и называются? Когти, зубы...
Мысль Павла споткнулась. Он удивленно посмотрел на ученика и слабо усмехнулся.
- Нет. Мы используем социальные синонимы. Например!
Он щелкнул пультом. Вместо глаза на экране загорелся кулак, грозящий небесам. Похожие стилизованные руки Макс видел на эмблемах исламских террористических организаций.
- Начнем с нас. Перед тобой эмблема Боевых Ячеек. В одной из них ты, вот уже четыре дня имеешь честь состоять.
- Ура – вяло помахал ладонью в воздухе Макс. – Мне зарисовывать эмблему?
- Нет, просто запиши название. Боевые Ячейки, или, по нашему, Бяки занимаются непосредственным уничтожением богов. – он поморщился. – Нет. Непосредственной борьбой с богами. Так точнее. Иногда нам поручают захватить божество живьем для исследований. Или...
Паша замолчал, не решившись продолжить мысль. Но Макс закончил за него.
- Или чтобы завербовать? Это возможно?
- Очень... редко... – Паша присомкнул веки, вспоминая. – Я видел всего одного такого. Бога-сотрудника. Высокий, лохматый подросток в белом халате. Он вечно таскал с собой сломанный телефон и бредил идеями мирового хаоса. Не знаю, в чем заключалась его божественность, и как Организация им пользовалась.
Отогнав воспоминания, Паша вернулся к лекции.
- Так вот. Бяки. Они очень разные. Есть как батальоны, так и пары. Как стандартные, вроде нашей, так и специализированные. Костяк Ячеек формируют высококвалифицированные бойцы. К ним в поддержку зачисляются медики, хакеры, техники...
- И Пешки!
- Да Макс и Пешки.
- Кстати – поинтересовался Макс, задумчиво вертя карандаш в руках – в чем именно заключаются обязанности Пешки? Когда вы вчера заставили меня пол мыть и посуду, я понял, что это вроде мальчика на побегушках, но...
- Правильно все понял. Ты и есть мальчик на побегушках. Так что привыкай мыть полы и посуду.
- А карьеру в Организации строить можно?
- Немножко – Паша сузил большой и указательный пальцы, показывая, насколько немножко можно строить карьеру. – Максимум, до кого ты можешь дослужиться – командир Ячейки. В другие Службы тебе вход заказан. Руки...
- Не думают, я понял – поморщился Макс. – Так, получается, я уборщик? То есть, на миссии мне ходить не надо?
- Ну, в сражении мальчик на побегушках тоже может пригодиться. Оттащить раненого или кинутся грудью на амбразуру – увидев, как побледнел Макс, Паша поспешно добавил. – Некоторые командиры Бяк промышляют подобным, но я всегда бережно относился к своим бойцам. Никто тобой не пожертвует... без крайней необходимости.
«Вот уж облегчил, спасибо». Макс поежился. И куда только вся сонливость пропала?
Кадр сменился. Вернулся схематичный глаз. Но теперь в нем возвышались небоскребы. Как будто целый город находился в огромном глазу. Под пристальным наблюдением.
Макс сощурился.
- Кажется, я догадываюсь, кто это. Разведчики, верно?
- Да, это Сизрайт и компания. В обязанности Службы Разведки входит наблюдение за человечеством и обнаружение богов. Из всех Служб она наиболее многочисленна, разнообразна и в максимальной степени формируется извне. Организация еще не научилась воспроизводить виртуозных лжецов... в таких больших количествах.
- Их много?
- Очень. Агенты разведки присутствуют повсюду: в детских садах, клубах по настольным играм, спортивных секциях, молодежных бандах, пассажирских купе. Никогда не знаешь заранее, откуда полезет новая дрянь. Конечно, есть самые ударные направления: психиатрические лечебницы, Интернет. За кем-то следят больше, за кем-то меньше. Некоторые агенты не знают на кого работают, некоторые работают на подставных лиц. Одним приходится менять область слежки, других раскрывают. Сизрайт иногда рассказывает о своих буднях – так у меня глаза на лоб лезут. Ни за что не согласился бы на подобную должность – хотя для меня это было бы невероятное повышение.
- Сизрайт – важная шишка? – вспомнил Макс слова Крестик. Павел кивнул.
- Очень важная. Под ним ходит целая армия шпионов и начальничков поменьше – а он ими всеми жонглирует. Тяжелая работа. Хотя рядовым разведчикам немногим легче. Ладно бы требовалось лишь жить в обществе и время от времени сообщать о странном да необычном. Так еще чуть ли не каждый день требуется та или иная специфическая информация. Например, досье на тебя при поимке пришлось составлять в экстренные сроки. И ведь составили! Сам понимаешь, насколько сложно разнюхать тайны, да так, чтобы никто даже не узнал и твоем вынюхивании.
Макс кивнул, хотя ничем подобным на своей памяти не занимался.
Паша снова переключил изображение.
- Ладно. Разведку ты угадал. А это кто, как думаешь?
- На экране кольцами сворачивалась змея. Изумрудная чешуя, глаза – бусинки, улыбка в профиль. Из черточки рта торчали смертоносные, серповидные клыки, с которых капал яд. Изображение было наиболее детализированным, и от него ощутимо веяло коварством и хитроумием.
- Не знаю. Врачи?
- Нет. Великая и ужасная Служба Дезинформации или Дезы. Змей олицетворяет Люцифера. Отца Лжи.
Макс удивленно моргнул.
- Ничего себе. Кто придумывает вам эти эмблемы?
Второй раз за занятие Паша споткнулся. С минуту он размышлял.
- Честно Макс, не знаю. Как не знаю очень многого. Ты пойми, нам ведь обо всем рассказывают дозировано. Мне еще повезло, у меня есть Сизрайт. Другим командирам известно и того меньше.
Макс еще глубже погрузился в раздумья. С каждой новой подробностью ему все меньше и меньше нравились Богоубийцы. От всего этого пованивало чем-то сектантским, какой то тайной грязью. Секретность, беспрекословное подчинение, хладнокровие.
«Такое оправдано, только если цель действительно благая и великая. А если нет... тогда все это просто чудовищно».
Паша тем временем уже рассказывал про Службу Дезинформации.
- Дезы отвечают за сокрытие нашей войны от внешнего мира. Они сплетают мифы, дурманят людей и вот уже целую вечность водят за нос всю планету. Максимально законспирированная структура. Даже Сизрайт ничего не может сказать ни об их внутреннем управлении, ни о методах. Все что мы можем – это наблюдать за результатами их работы. А результаты впечатляют.
- И как наблюдать за этими «результатами»? – хмыкнул Макс.
- Ну смотри. К примеру. Предположим, боги взорвали площадь. Взрыв произошел в людном городе и его видело множество народу. Все перепуганы, взволнованы. Всех терзает вопрос, что произошло? А на следующий день глядишь – ответ уже конденсируется. Причем, будто бы сам собой. Государственные служащие публикуют отчеты, ученые выступают с заявлениями. Солидные ученые, уважаемые. В соцсетях появляются комментарии «очевидцев». Если кто-то замечает ложь, его критикуют, клеймят как конспиролога. Большинство обычно легко верит. Ведь доказательства всегда столь многочисленны. Немыслимо представлять, будто столь достоверная картина произошедшего может быть подделана. А объяснение оказывается обычным. Взрыв газа. Может даже теракт. Но уж всяко не бог, собравший револьвер с мощью гаубицы. Так эта невидимая рука медленно поворачивает общественное сознание в угодную нам сторону. Иной раз даже жутко замечать.
- Неужели дезы способны заставить человечество поверить во все на свете? Люди ведь не настолько глупы.
- Люди не глупые, это просто дезы очень умные. И даже их мастерство имеет границы. Скажем, если вдруг целая Корея внезапно уйдет под воду – такое никто не утаит. И не объяснит в рамках привычной картины мира. Поэтому, мы все равно пляшем над пропастью.
Он поднял пульт, намереваясь переключить слайд, но замешкался.
- Ах да. У дезов есть еще одна функция. Собственно, из-за нее мы все их опасаемся. Помимо дезинформации, они занимаются внутренней разведкой и репрессиями. Очищают организм от болезни, так сказать. Разумеется, полностью секретно. Любого из нас могут в один прекрасный день забрать – и ты даже никогда не узнаешь за что. И не пытайся узнать. Станешь проявлять недовольство – подорвешь эффективность. Дезы – профессионалы. Раз репрессируют – значит надо.
Макс поежился от дискомфорта. Змей с экрана зловеще улыбался, и с его серповидных клыков капал яд.
Следующий символ оказался наиболее простым. Сердце.
- Это ЦК. Расшифровывается как Целеполагающие Комитеты. Перед ними стоит, возможно, самая трудная задача – определять, кто является богом, а кто нет. Осуществлять целеполагание. Разведчики несут им на столы исчерпывающую информацию обо всех необычных людях, а ЦК решают, спускать ли на этих людей собак. То есть нас. Они – настоящие вершители судеб. У сотрудников Комитетов самый длинный курс обучения и самый строгий отбор. Они великолепно разбираются в этике, психологии и знают о божественности больше всех нас вместе взятых.
Щелчок. На экране появился знак доллара.
- Служба Снабжения или Снабы. Занимаются хозяйством. Снабжают нас едой, оружием и прочими ресурсами. Самая адская работа. У них самоубийств на нервной почве больше, чем в некоторых бяках убийств. Руководители Звеньев с ума сходят, пытаясь обеспечить бесконечные запросы Организации. Они – в общем наше слабое звено, уязвимая точка, поскольку несовершенны. Помнишь Рыбное Время? По протоколу его у нас быть не должно. В общем, если предложат туда перевестись, пусть и на руководящую должность – не соглашайся.
- То, что в Организации работа банкира считается самой страшной и непрестижной, заставило Макса поежится не меньше, чем всесильные дезы.
Доллар сменился квадратной университетской шапкой.
- Служба Воспроизводства или Академия. Производит новых сотрудников. Студенты обычно воспитываются с младенчества. Я там учился, окончил Силовые, Тактические и Лидерские курсы. Ты, кстати тоже туда попадешь, если решишь строить карьеру.
Где-то совсем далеко сидят Ученые и Архивариусы. О них мы не знаем вообще ничего, но они наверняка есть. Кто-то должен хранить накапливаемую информацию о сверхчеловеческом (хотя большая часть информации должна уничтожатся, иначе есть риск обожествления) и модернизировать инструменты. Организация владеет множеством новинок. Вроде стирателей памяти или тех бесшумных вертолетов, на которых тебя к нам доставили. А обгоняем мы планету в машинном развитии...
- Благодаря богам – закончил мысль Макс. – Воруете их светлые идеи?
- Только самые невинные. Ничего философского или идеологического. Так. Мы почти закончили лекцию. Осталась всего одна служба. Готов?
Макс облокотился на спинку стула, ожидая последний символ.
- И он появился. Вот только, он был первым.
- В чем загадка? – взглянул Макс на Пашу с подозрением. – Ведь это же общая эмблема Богоубийц. Красный глаз.
- Уверен? Присмотрись получше.
Хоть экран уже вызывал ощутимую резь, Макс все равно привстал и вытянулся вперед. К счастью, скупое на детали изображение позволило ему быстро разглядеть отличие.
- Зрачок. Вместо зрачка у него еще один глаз. И дальше... кажется.
- Верно. Глаз в глазу, в глазу, в глазу, и так далее. Бесконечность. Насколько позволяет разрешение экрана. Эта служба называется Руководство. Мы ее часто при тебе упоминали, помнишь?
- Помню. Но я думал, вы говорили просто о своих начальниках.
- Нее. Руководство – отдельная служба и мозг Организации. Оно принимает важнейшие стратегические решения и управляет всем. Всеми органами и всеми уровнями.
- Записал – ручка Макса шуршала по тетради. – Что еще я должен знать о них?
- Ничего. Кроме того, что они – последняя инстанция – ты не имеешь права знать что-либо о Руководстве. Любой, даже самый незначительное знание их истинной природы является достаточным основанием для дезов, чтобы уничтожить тебя и всех, кто когда-либо с тобой контактировал. Даже законспирированные каналы связи, через которые Руководство отдает нам приказы, я не имею права тебе раскрывать. Голова – самая уязвимая точка. Ударь в нее – и все остальное рухнет. Поэтому Руководство находится под самой надежной защитой. Неизвестностью.
- Ясно. – Макс захлопнул тетрадь и с кислым выражением лица встал из-за стола. – Что-нибудь еще или занятие окончено?
- Да вроде все – Паша растерянно почесал затылок. – По иерархии: Разведка находит бога, докладывает ЦК, ЦК продумывает миссию, Разведка передает его приказ нам. Раз в сто лет еще Дезы или само Руководство могут нам что-нибудь поручить, напрямую. Так и проходят веселые трудовые будни. Так и живем. Все, можешь идти отсыпаться. Иерархию учи, чтобы в будущем не тупить. Вопросы?
Несколько минут никто не разговаривал. Макс стоял рядом со столом, чуть покачиваясь от сонливости и недовольно покусывая нижнюю губу. Павел терпеливо ждал.
- Мне не нравится ваша иерархия.
Паша усмехнулся.
- Это не вопрос.
- Все равно. – в голосе Макса зазвучало упрямство. – Секретность, покорность, жестокость, мрак. Вас же низводят до безмолвных инструментов. Откуда вы, например, знаете, что Руководство – не злодеи? Может они просто используют вас, чтобы эксплуатировать и угнетать внешний мир?
- Во-первых, мы – безмолвные инструменты. Ты, Максик, теперь с нами в одной лодке и никуда от нас не денешься. А во вторых...
Паша вдруг помрачнел и, как бы, постарел лет на десять. Он неуклюже опустился на стул и распластался по столу, подперев голову широкой ладонью.
- Может ли быть, что Руководство нас всех обманывает? Легко может. А может быть – Господь – вампир, заперший нас в иллюзии, чтобы сосать нашу кровь. А может – ты единственный человек на Земле, а все прочие – мимикрирующие грибы. Я могу с десяток таких мрачных предположений сочинить – вот только куда они нас приведут?
Макс не нашелся, что возразить. А Павел продолжал рассуждать, рассеянно и тоскливо.
- Инструменты, говоришь? Мы и есть инструменты. Маленькие, слабые существа. Мы не способны понять мир, понять, что есть добро, а что зло. Все, что нам остается – слепо следовать приказам и объединятся в машину. Ведь поодиночке нам не выжить.
Голова Павла запрокинулась вверх. Он, нахмурившись, буравил взглядом белый потолок, словно пытаясь прорваться, увидеть, что скрывается за ним.
- Наверное... Наверное, ступень общественного развития уже должна была смениться. Мир уже давно должен был поменять свое лицо. Но мы вцепились в сегодняшний день мертвой хваткой и держим его, вопреки самому времени. Надеюсь, мы поступаем правильно.
Тишина. Макс не мог сдвинуться с места. Ноги его будто окостенели. Паша не отрывал слепого взгляда от белого потолка.
- А если все-таки неправы?
- Тогда все одно: помирать.
Из душного колодца тяжелых воспоминаний Макса вырвал звонкий хохот Крестик. Девушка заливалась, тыча пальцем в нахохлившегося Влада. Макс пихнул Льва локтем в бок.
- Что я пропустил?
- Глаша поинтересовалась, сколько стоят помидоры в Сосновке, и Влад понял, что в этой перестрелке победа не за ним.
Паша резко встал из-за стола. Лена испуганно дернулась и закашлялась. Лев тут же нагнулся к подруге и стал хлопать ее по спине.
- Бяка! – скомандовал Павел с максимально серьезным выражением лица. – Встать! Смирно!
Все тотчас подчинились.
- С целью достижения эффективного состояния разума и тела человеческого элемента Боевой Ячейки номер 91, я начинаю миссию по добыче маленьких помидоров из продуктового магазина в поселке Сосновка в двух километрах к западу от базы. Действуем быстро, соблюдаем секретность, трофеи делим поровну. Исполнять!
- Есть, командир! – отсалютовала Крестик и побежала в архив, запускать денежный принтер.
- Куртки со склада прихвати! – крикнул вслед программистке Лев. – Да нет, не услышала. Придется нести самим. Лена, составишь мне компанию?
- Конечно. Небось, сам не вспомнишь, где твоя куртка лежит?
- Я техник, а не Пешка. Макс у нас теперь Пешка, вот пусть он и запоминает.
- Магазин уже закрыт – задумчиво сказал Влад в потолок, будто сам себе.
- Верно подмечено – хлопнул снайпера по плечу Паша. – Отставить деньги. Берем монтировки и маски. Да, кстати – бросил он между делом Максу. – Завтра обойдешь склад, составишь опись, а то она у нас последний раз обновлялась в прошлом году.
- Сделаю. – кивнул Макс. – Завтра. А сегодня вы накормите меня помидорами.
Прислушавшись к урчанию голодного живота, Макс вспомнил прежнюю жизнь. Пусть, тогда он не служил Высшей Миссии, зато питался явно сытней.
- Скоро состоится твое Боевое Крещение. Первое сражение с богом. В него ты должен вступить физически подготовленным.
Глаша ходила взад-вперед по тренировочному залу и мягкий пол пружинил под ее босыми ступнями. Макс переминался с ноги на ногу. Ему становилось некомфортно в обществе «боевой проститутки», особенно когда он вспоминал, в чем заключалась ее функция.
- Понял? Подтверди.
- К первой схватке с богом я должен физически подготовится. А умственно?
- Умственно не сможешь.
Максу хватило опыта не расспрашивать Глафиру. В отличие от любителя поговорить Павла, рыжая бестия не спешила делиться своими взглядами и мнениями. Даже со старыми друзьями.
Сама бестия приняла боевую стойку и выставила вперед ладони.
- Нападай.
Макс удивленно моргнул. Несмотря на разницу в возрасте, стоящая перед ним женщина была явно легче и тоньше него. Тем более теперь, когда после серии изматывающих марафонов от Павла, Макс заметно прибавил в мышечной массе.
- Проблемы?
Глаша удивленно наклонила голову набок. В глазах фурии сверкнула сталь, напомнившая Максу о хрустнувшей шее Уилла. Он стряхнул неловкость, сделал шаг вперед и ударил женщину в голову
Макс ожидал, что Глаша увернется, но «проститутка» словно не замечала летящего в лицо кулака. На всякий случай он снизил скорость удара, чтобы оппонентке не было слишком больно. Однако цели его рука так и не достигла.
Сустав кисти пронзила сильная боль. Максу пришлось отдернуть руку и потрясти ею. Ладонь Глаши вернулась в изначальную позицию так быстро, что Макс поначалу и не понял, что же его остановило.
Тогда он ударил в лицо правильно. С расстановкой и коротким замахом, как они с Павлом отрабатывали на предыдущих физических занятиях. На сей раз Глаша уклонилась и отступила на шаг назад. Окрыленный успехом, Макс кинулся в атаку, решив повалить противницу и прижать ее к земле. Но та мгновенно очутилась у него за спиной и подсекла колено сзади. Макс повалился на пол и, вдобавок ко всему, получил очень ощутимый удар ладонью по шее. Удерживать его, как он несколько секунд назад собирался Глашу, она не стала.
- Отличный удар. Будь это реальный бой, она уже сломала б тебе шею. Давай, Максим, я поставил на тебя!
Паша, естественно, ошивался здесь же. Разложив веером кинжалы на стойке, он метал их в мишени. Командир любил по утрам кидать лезвия, занятие это, по его словам, «проветривало мозг».
Пошатываясь, Макс встал на ноги. Шея все еще остро пульсировала. Глаша невозмутимо безмолвствовала в боевой стойке.
- Может сначала объясните как драться? Я пока умею только отдельные удары наносить, а не все в совокупности.
- Можно – кивнула Глаша. – Только тебе это не поможет. Каждый противник сражается по своему.
- Тебе нужна не тактика, а метатактика. – повернулся спиной к мишеням Павел. Кинжал, брошенный левой рукой назад, вонзился точно в середину мишени. – Надо учиться на ходу придумывать схему противодействия оппоненту.
- Так сложно? Я ведь всего лишь Пешка!
- Это уровень пешки.
Паша вернулся к своим мишеням, дав понять, что разговор окончен. Следующий кинжал вновь полетел к раскрашенным кругам, правда уже по какой то совсем замысловатой траектории. Макс готов был поклясться, что он облетит цель сверху, но на полпути кинжал, словно подчиняясь невидимой силе, сдвинулся с кривой вниз и все равно вонзился в центр.
Вдруг новая вспышка боли расколола уже череп Макса. Он неуклюже отпрыгнул назад. Глаша насмешливо покачнулась.
- Витаешь в облаках? Не лучшая тактика... как правило.
Макс прикоснулся к синяку на лбу. Какая насмешка. Оперативница специально ударила в самую защищенную часть головы. Словно кобра, играющая с беспомощной пташкой. Мысленной затрещиной он заставил себя анализировать.
«Так. Она движется быстрей меня. Проводит короткие атаки в уязвимые точки и сразу уклоняется, потому что я тяжелей. Ни схватить ее, ни отбить удары я, вероятно, не смогу. Что же делать?»
Не придумав ничего лучше, Макс прислонился к стене. Глаша фыркнула и перешла в стремительное наступление. Стена мешала наносить правильные удары и сковывала движения, поэтому Максу пришлось пережить целую взбучку, прежде чем вырваться из западни, в которую он сам себя загнал.
- Ход мысли здравый! Попробуй сбежать и заставить ее гоняться за тобой по всей базе. – тон Паши не давал понять, шутит он или серьезно.
Соперники вновь вернулись в центр мата. Теперь оии замерли, буравя друг друга злобными взглядами. Макс чувствовал, как каждая клетка его тела дрожит в напряжении, словно взведенный затвор автомата. А каждый нейрон мозга перебирает поступки, ища правильный ход.
«Живые инструменты»
Внезапно он плюнул Глафире в левый глаз. И кинулся на нее через секунду после того, как она моргнула.
Кулак мгновенно прилетел Максу в челюсть – но удар не смог остановить его. Глаша явно промахнулась, потеряла координацию. Пусть на секунду, но все же! Окрыленный успехом, Макс сбил женщину с ног, навалился сверху и успел яростно ударить ее по голове двумя руками прежде, чем колено извернулось и вонзилось ему прямо в солнечное сплетение, заставив разжать хватку и скорчиться рядом, судорожно хватая ртом воздух.
- Ух ты!
Паша оставил кинжалы и подошел. Широкая ладонь помогла Максу подняться. Он схватился за плечи командира, все еще тяжело дыша и медленно разгибаясь. Напротив него осторожно встала на ноги Глаша.
- Ладно, это уже что-то. – оперативница отвернулась, но Макс успел заметить, что ее левый глаз чуть дергается. – Будем оттачивать. Ты изначально планировал сделать нечто другое, не плевок. Что?
- Я... думал ткнуть вам пальцами в глаза, но испугался травмировать.
- Единственное, что ты травмировал бы – свои пальцы. Но спасибо за заботу. С борьбой пока остановимся. Теперь следующий сценарий.
Глаша отошла к полкам для инвентаря и взяла небольшой прямоугольный брусок, хорошо ложащийся в руку.
- Потренируем бегство от неодолимой угрозы. Если я коснусь тебя бруском – ты проиграл. В твоем распоряжении весь комплекс. Раз, два, три, начали!
Прежде чем кинуться к выходу, Макс успел кинуть тоскливый взгляд на часы. День только начинался.
Через три дня он узнал, что Паша с Глашей женаты. Фактически. Формального оформления брака в Организации не велось.
Поверхность встретила агентов сильным ветров. Тысячелетние сосны мерно раскачивались, задевая друг друга коническими верхушками.
Лесная чаща полнилась шумами, шорохами, запахами. Команда бесшумно пересекала хвойные заросли. Кто-то вообще не издавал ни единого звука. Влад скользил от ствола к стволу хищной тенью. Снайпер и Крестик, единственные из команды, не взяли с собой никаких источников света. Руки он держал в карманах, ухитряясь проскальзывать сквозь сучья и ветви, не касаясь их.
Паша шел тверже, напрямик, отодвигая колючие кусты в сторону осторожно, но твердо. Это вызывало похрустывание, впрочем, настолько тихое, что в двух шагах от командира его уже было почти не слышно.
Глаша, словно грациозная пантера, тщетно старалась не отставать от черного нетопыря – Влада. В отличие от стрелка, ей иногда приходилось приподнимать козырек с фонаря чтобы, на мгновение, слабым лучом выхватывать из ночной тьмы очередную паутину кривых древесных силуэтов. В эти секунды зрачки Глаши вспыхивали ярким, золотистым огнем. Изредка, фонарь выхватывал и лицо Влада, чьи глаза, напротив, казались мертвыми провалами, черными колодцами.
Крестик часто оступалась и ругалась сквозь стиснутые зубы, смешно, по чайничьи при этом посвистывая. В лесной чащобе она чувствовала себя уже не так комфортно, как на родной базе. И все же Макс не прекращал дивиться расторопности слепой девчонки, которая бегала в Сосновку в одиночку. Попробовал бы он пройти здесь вслепую? Макс грустно улыбнулся. Поначалу, в знакомых по ночной травле местах он бравировал фонариком, но, получив пару ощутимых тычком сучками в лицо, сдался и включил его.
Впереди, между стволами, замаячили огни поселка. Елена устало, и в то же время зачарованно вздохнула.
Спускаясь по свободной от деревьев насыпи к первым оградам, Макс внутренне замер, ожидая, что из-за поворота покажется группа жителей, или в окне загорится свет и высунется физиономия. Ожидая, что их заметят и проявят интерес к группе темных личностей, выходящих из темного леса. Но село, похоже, мертвецки спало.
«Интересно, как правильно вести себя, если случится конфликт?»
Боевого крещения он так и не прошел. За весь месяц службы Паше ни разу не поступил вызов на миссию. Ни разу не довелось Максу взглянуть на ужасающих богов. Богоубийцы просто сидели в бункере, тренировались, обсуждали поверхность, ужинали, убивали время. Просто жили.
У входной двери магазина Павел взмахнул рукой, приказывая остановиться. Лев с Леной склонились у замка и стали шушукаться над ним. Вскоре Лев отошел в сторону, а доктор с удвоенным усердием стала ковыряться в замочной щели. Макс вспомнил, что неразлучная парочка активно интересовалась занятиями друг друга, и Лена, в итоге, неплохо разбиралась в технике, а Лев – в медицине. Во всяком случае, лучше, чем Макс. Иногда он пробовал приставать ко Льву с расспросами, но тот начинал объяснять, как работает водопровод или реакторная, и Макс сразу засыпал.
Входная дверь громко открылась. Влад прикоснулся к плечу Крестик.
- Охрана?
- Отсутствует. Это маленький продуктовый в поселке на краю света. Они тут медведей встречают чаще, чем воров.
- Значит, завтра им будет, что обсудить всем селом – заметил Лев, ведя фонариком по полкам с упаковками.
- Тем хуже для нас – проскрипел Влад. – Давай Крестик, показывай свои помидоры, раз уж пришли. Макс, посторожи у выхода.
Макс осторожно опустился на крыльцо. Ветер усилился. Деревья шумели. Шептали. Качались. Трава пригибалась под порывами, а низкорослые домики, казалось, вжимались в землю от страха, перед колючей стеной леса. Перед непроглядной тьмой, клубящейся между могучими стволами и скрывающей от людских взглядов целый мир.
«На краю света? Нет Крестик, мы уже куда дальше. Мы уже на том свете. В другом мире. И под покровом ночи бегаем в старый мир за продуктами.»
Грудка поленьев и щепок полетела в костер, породив сноп горячих искр. Оранжевые шершни взмыли вверх, вместе с колеблющимся потоком дыма, к ночному небу, к звездам.
Богоубийцы сидели узким кружком вокруг кострища на давно поваленных деревьях. Они ковырялись палками в тлеющих углях, подбрасывали бересту, заставляя пламя выгибаться кверху. Уже давно были съедены краденные помидоры. Миновали часы холодной ночи. Слабый рассвет брезжил между соснами, бросая на усыпанную смолеными иглами землю еще не лучи, но только слабые отблески. В самую каплю порозовевшем небе догорали последние звездочки.
- Прямо над ним – Стрелец. Уже догорает, едва разглядишь остатки. А рядом с ним... не помню... кажется Змееносец. Могу ошибаться.
Лев рассказывал Крестик о созвездиях. Махал рукой в небесный купол, словно слепая девочка могла что-то увидеть. Крестк сидела на пне, покачивая ногами и, видимо из вежливости, задрав голову вверх. Глаша, приобняв одной рукой свою гитару, устроилась на плече у Павла, который рассеянно и ласково перебирал ее рыжие волосы. В тени особо могучей ели сопел из под шляпы Влад. Снайпер провел вчерашнюю ночь в карауле и устал больше остальных.
Макс сидел будто бы и поодаль – а будто и со всеми вместе. Вновь и вновь, парень ковырял почерневшей, обуглившейся палкой в огне.
«Звезды гаснут. Почему эта ночь заканчивается? Вот бы еще растянуть ее, хоть на часик. Тишина, прохлада, хвоя... Отчего так хорошо? Засиделся, видимо, в бункере, давно на свежий воздух не выбирался. Хотя нет, тут что то другое...»
Сильный порыв ветра налетел на команду, прижал красные языки к земле. Волосы девушек зашевелились. Макс ощутил завораживающее покалывание в районе макушки.
«Почему такой сильный ветер в лесу? Случайность, наверное. Звезды как будто шепчут. Мысли плывут. Отчего же мне хорошо? Я же изгнан, отрезан от нормального мира. Я сжег мосты, переступил черту. Разве в этом призрачном мире может быть хорошо? Казематы, цепи, расстрелы. Но и сосны, помидоры, созвездия... Где же я? Там, где надо? Наверное. Наверное, там, где надо...»
Паша приподнялся, принимая удобную позу.
- Что, носом клюешь, Максим? Иди домой, если спать хочешь. Еще пару часов успеешь.
Макс робко поднял голову на командира. В горле защипало.
«Домой».
- Это ведь все неправда, да? Вы не убийцы! Вы не можете быть убийцами!
И благодать лопнула. Сидящая рядом с Максом Лена напряглась и всхлипнула, тихо и страшно. Всхрапнул под сосной Влад. Лев отвел взгляд и потупился в землю, словно нашкодивший ребенок. Ветер пропал, поляна замерла. Один лишь Павел не пошевелился, не дрогнул. Лишь в глазах его стойких на неуловимую долю мгновения промелькнула жестокая сталь. То ли воспоминание, то ли мысленный образ.
Но тут встрепенулась и вытянулась Глаша. Она торопливо схватилась за гитару, как за спасительную соломинку.
- Давайте не будем об убийствах. Нас целый месяц не вызывают. Давайте лучше я вам сыграю.
Ласковые пальцы проститутки прошлись по струнам. Никто не стал заказывать песню. Рыжая бестия, необычайно умиротворенная, чуть склонила голову, нежно-нежно обхватила гитару. Она начала петь. Резкость пропала из ее голоса, оставив лишь мелодичность, женственный бархат. Мелодия вилась между деревьями, обволакивала душу. Макс слушал с таким трепетом, что не сразу понял, о чем поет Глаша.
"Продолжая цепь побед
С тьмой и смертью бьется свет
Сердце бьется раз в сто лет
Превозмогая жизнь
Тем, кто верный дал ответ
В Рай Господь пробьет билет
Но убийцам входа нет
И у святых в ногах
И рассыпаясь в прах
Мы взглядом вверх проводим тех, кто канет ввысь
Кипу сделок вороша
Ставлю подпись чуть дыша
С вас - сосуды, с нас – душа
Всем остальным – Земля
Обагренная печать
Дарит право убивать
Дарит бремя забывать
Сколь все мы неправы
И повторять: «Увы,
Нам стыдно врать, что мы такие же, как вы».
Мы убийцы. Наша линия остра.
Нам не снится смех и ветер у костра.
Дайте впиться в мир весенним, теплым днем
И сразиться хоть со Зверем, хоть с дитем."
Песня замерла. Тяжело сглотнув, Макс осознал, что Паша смотрит прямо на него.
- Теперь ты все понял?
- Нет.
- И слава Господу. Только боги все понимают.