Крещение рассудка
«Если начинается дождь, вам стоит включить зонт. Для этого возьмите зонт за ручку – ее легко узнать, такая изгибаюцаяся часть с одной стороны – и поднимите зонт вертикально вверх. Очень важно держать его высоко над головой, иначе открывающаяся шляпка может больно задеть ваше лицо или щеку. Проверьте: если ручка зонта полукругом направлена вниз, значит, вы все делаете правильно. Теперь придавите железную штуку на стволе зонта и подтолкните колечко вверх. Шляпка должна резко раскрыться у вас над головой. Если внезапные события пугают вас и вам от них нехорошо, поднимайте колечко медленно, придерживая его пальцем руки. Тогда шляпка будет раскрываться постепенно»
Сонный отложил ручку и протер кулаками уставшие глаза. Многое еще предстояло обдумать, многое написать. А время истекало. Вдобавок ко всему, проклятое кресло, слишком мягкое и удобное, клонило в сон. После стольких лет больничных коек, такие удобства ничуть не радовали, а лишь выводили из рассудительности своей непривычностью. Должность главврача Сонный получил совсем недавно и не успел привыкнуть к новым предметам.
Громкий всхлип заставил его оторваться от записей и взглянуть на Катерину Ивановну, предыдущего главврача. Немолодая женщина в строгих очках, с короткими, чуть редеющими волосами, вжалась в стеллажи с личными делами пациентов. На лице ее колебались страх и отвращение. Из-за клубка.
Клубок, большой и серый, чем-то похожий на мозг (Тихий видел человеческие мозги на медицинских схемах), но по твердости не уступавший камню, висел в воздухе неподалеку от головы психиатра. Бесчисленное море толщиной с провод щупалец – холодных и мокрых – открывали ящики архивов, ощупывали бумаги, внутренние поверхности ящиков, криво вырезанные этикетки. И Катерину Ивановну.
Несчастная женщина вся тряслась от отвращения к слепому, бессмысленному любопытству клубка, трогающего ее глаза, пальцы, шею... Сонный уткнулся носом в свои упражнения, подавляя сочувствие. Он знал, что клубок не навредит Катерине, если не сопротивляться. Тогда мог очень сильно ударить током – причем жалили клубки сразу во все тело, иной раз заставляя Сонного кататься в конвульсиях, захлебываясь слюной. Раньше. Когда он был еще молод и глуп. Он понимал, как страшно доброй женщине, вырванной из привычного мира и брошенной в эти зыбкие земли, в это царство существ и явлений. Теперь, Сонный вообще с каждым днем понимал все больше. И его это радовало.
- Можете, пожалуйста, взглянуть? Похоже, мои описания становятся вполне понимаемы.
Катерина не подошла. Сонный подумал, что забылся и обратился к ней недостаточно громко. Но, подняв взгляд, увидел слабые потуги несчастной дернутся в сторону. Щупальце, туго обвившее шею, не пускало ее к рабочему столу.
Тогда Сонный встал, сам подошел к клубку и, с привычной ловкостью, замотал два щупальца в узел так быстро, что существо не успело ужалить. Разумеется, клубок мгновенно выпустил всех своих жертв, отлетел на шаг в сторону и принялся внимательно ощупывать собственный узел, как неожиданную диковину.
- Спасибо.
Катерина Ивановна постаралась поскорей взять себя в руки. Она нетвердо наклонилась над тетрадным листом, и Сонный отчетливо услышал сглатываемый комок в горле.
- Очень хорошо, Сонный. Складно, подробно и ничего лишнего. Вы даже не стали объяснять, почему от дождя нужно защищаться. Хотя, возможно стоило...
- Рад слышать – Сонный скользнул обратно в кресло. – Думаю, еще несколько упражнений, и можно составлять черновик обращения.
- Нет!
Крик вырвался из Катерины Ивановны помимо ее воли. Как и панический взгляд в сторону клубка.
- Давайте сейчас, Сонный. Я боюсь, что у нас мало времени.
- Уверены? – Сонный автоматически постучал по чуть ватным, еще не до конца обретшим чувства, кистям ручкой. – Если я выражусь неясно, меня просто упекут в новую лечебницу.
- А если затяните, вас убьет тварь. Вдруг они почуют, что мы их видим? Мы ничего о них не знаем Сонный. Без вас, нам их никогда не заметить. Прошу, поторопитесь!
Слышать слабый, напуганный лепет от Катерины Ивановны было до отвращения неестественно. Гораздо неестественней, чем чувствовать ощупывание клубка. Потому что к клубкам Сонный давно привык. Осознав, что Катерина сейчас испытывает практически то же, он улыбнулся и начал писать обращение.
«Здравствуйте. Меня зовут Сонный».
Докторша недовольно шмыгнула носом, но Сонный не прислушался к ее безмолвному протесту. Те странные слова, которыми персонал лечебницы на протяжении долгих лет упрямо пытался его называть, не могли быть настоящими именами. Он Сонный – и точка.
«Я уже много лет работаю пациентом Девятой Волховецкой Психиатрической клиники.»
- Пациент – ведь не работа? – неуверенно спросила Катерина Ивановна.
- Раз я здесь не по своей воле, значит работа – шепнул Сонный через плечо и продолжил шелестеть ручкой.
«В девять лет врачи ошибочно поставили мне диагноз: параноидальная шизофрения. Они поставили его, потому что я начал слышать голоса. Со мной начали разговаривать стены, пол и потолок. Они шептали, и я отвечал им тоже шепотом, потому что если я отвечал не шепотом или не отвечал, их шепот начинал ввинчиваться в уши и...»
Сонный замер и покосился на бледную стену. Те, Кто Живут В Них молчали уже довольно давно, вероятно, из-за миграции большой стаи клубков через их лес. Он начинал растекаться мыслью. Надо было следить за собой.
«В общем, в двенадцать меня поместили в лечебницу. Доктор сказал, что мое поведение опасно для окружающих. Но это неправда.
Сначала я верил врачам и родителям. Я был маленьким, и мне было страшно видеть то, чего не видит никто. Я видел существ. Они жили бок о бок с людьми, а люди их не замечали. Они были повсюду. Кто-то из них был животным, кто-то разумным, кто-то игнорировал меня, а кто-то не игнорировал меня. Взрослые говорили, что этих существ не существует, и я верил им.»
Сонный привычно оглянулся на Катерину Ивановну, ища поддержки. Та одобрительно кивнула.
«Потом мне начал писать Друг. Он не существует, но может писать красные надписи на белых поверхностях. Хорошо, что в больнице белые стены. Он сказал, что он мой Друг, и он правда мой Друг. Он объяснял мне, как ведут себя те или иные существа, что делать, чтобы они не убили меня и не высосали мой разум. Тогда я узнал, что на самом деле все мои галлюцинации реальны. И галлюцинации других больных, наверное, тоже. Это не мы видим то, чего нет, а другие люди не видят то, что есть. И это делает всех людей уязвимыми. Существа могут мучить их, убивать – и никто даже этого не заметит».
Сонный отложил ручку и отпил глоток холодной воды из пластикового стаканчика. Почему то у него пересыхало горло, хотя он писал, а не говорил. Клубок наконец распутал свои щупальца, отлетел в угол и, кажется, заснул.
«Мы с Другом поняли, что можем спасти людей. Я начал пытаться объяснить окружающим правду. Начал пытаться сбежать из лечебницы. Врачи из-за этого сердились. Они сердились и давали мне таблетки, от которых я засыпал. Самое плохое началось, когда пришел Усатый Главврач. Он был военным. Его сослали руководить нашей больницей за неисполнение приказа. Он сказал, что меня уже не вылечить. Он сказал, что меня нужно погрузить в сон, иначе я кого-нибудь покалечу. И я спал несколько лет. Не помню сколько. Я ходил, ел, говорил – и одновременно спал. Мои конечности стали ватными, мой голос – сонным. Хотя я всегда был сонным.
Потом Усатый Главврач умер и Катерину Ивановну повысили до главврача. Катерина Ивановна не любила овощи. Она была против того, что делал Усатый Главврач. Придя к власти, она полностью меня разбудила. Тогда Друг снова вышел на связь. Он сказал, что пока я спал, он нашел упражнение для мыслей, которое поможет всем моим окружающим увидеть существ. Я выполнил упражнение – и все в больнице увидели существ. Они страшно испугались и прибежали ко мне. Я снова объяснил – и на этот раз все мне поверили. Врачи выпустили меня и назначили главврачом. Чтобы я защитил их от монстров».
Сонный вздрогнул, когда алая черта взрезала его надписи. Печатные красные буквы начали твердо высекаться на бумаге, перекрывая его прописи.
- Нет! Нет, нет, нет, нет, нет! Пожалуйста, Друг, только не здесь! Подожди.
В ужасе, Сонный схватил свое послание. Четкое, осмысленное обращение ко слепым, выдавленное с таким трудом из подорванного сознания. Взывать к Другу словами было бесполезно, как и пытаться зарисовать алые надписи. Чернила, замазка – все всегда уходило под написанное, не задевая резаные печатные буквы.
Друг закончил писать. Теперь, вместо обращения, по листу сплошно й стеной текста шло:
«Музыкатебяищетберегисьмузыкимузыкатебяищетберегисьмузыкимузыкатебяищет...»
Сердце Сонного слабо отсчитало два удара. Он так и не смог, за долгие годы, объяснить Другу, что такое пробелы. Как и понять некоторые из его посланий.
- Сонный, что это значит?
- Не знаю. Похоже, я еще не сталкивался... с тем, о чем пишет Друг.
- Не знаешь? Но... что нам тогда делать?!
Голос Катерины Ивановны сорвался на хрип. Единственная соломинка, за которую она держалась, вдруг выскользнула из рук. Сонный пожал плечами.
- Думаю, избегать музыки. Давай, я попробую еще раз обратиться к народу. Хоть бы мозги не поплыли.
Он потянулся за следующим листом, но Катерина его остановила.
- Подожди. А что, если так?
Перевернув испорченное послание, она вывела на другой его стороне аккуратным почерком следующее:
»Если вы не видите красной надписи на обратной стороне листа – то вы больны. Е сли видите – то здоровы. Можете использовать Красную Надпись как индикатор собственного состояния».
- Гениально – восхитился Сонный. – Ты очень... спасибо!
Снова схватившись за ручку, он торопливо дописал:
«Граждане России! И всего мира! Мы с вами в страшной опасности! Мы должны увидеть тварей! Иначе мы их не будем видеть – а это очень опасно для нас! Прошу вас всех, распространяйте эту информацию. Приходите ко мне, чтобы открыть глаза. Узнавайте у меня, как делать Упражнение, делайте Упражнение и открывайте глаза своим родным и близким. Помните, что прямо сейчас у вас в углу может сидеть Крабообразная Пасть! А может даже жевать вашу шею! Только вместе мы защитим себя!»
- Все, думаю достаточно.
Сонный откинулся на спинку кресла, а Катерина скатала обращение в трубочку и положила себе в сумку. Откуда-то раздалось чавканье. Это клубок начал уходить сквозь стену.
- Ну что ж – помотал головой Сонный, отгоняя привычную сонливость. – Вот мы и начали что-то делать.
«Вот мы и начали что-то делать!»
Макс бежал со всех ног по вестибюлю базы, но все равно с трудом поспевал за напарниками. Вой сирен отлетал от стен, дробился и двоился, превращаясь в оглушительную какофонию. Казалось, что сами стены вопят.
Несколько минут назад, за завтраком Паше позвонил Сизрайт. Никто из Богоубийц, сперва, даже не заметил звонка. Рыбное Время только-только закончилось. Все с таким аппетитом уплетали куриные крылышки в соусе, что даже не пробовали чесать языками.
Не стал говорить и Павел. Он молча слушал торопливую речь Сизрайта. Ни один мускул не шевелился на лице командира, пока Сизрайт чуть слышно тараторил. Уже в эти минуты напряжение овеяло завтракающих могильным холодком. Чуть звякнули вилки слева, слабо шатнулась тень справа. Но Макс не поверил. Не прислушался к засосавшему подмышкой осьминогу и, с еще большим рвением, впился зубами в сочное мясо. «Обойдется!» - шепнул он на ухо сам себе. – «Не может это быть то самое. С моего приезда ни разу нас не отправляли на смерть. Нет, наверняка Паша сейчас отложит мобильник, как ни в чем не бывало схватит куриную ножку и громогласно воскликнет: «Вы просто обязаны послушать, какой анекдот мне только что рассказал Сизрайт! Это просто умора!» И мы все облегченно выдохнем, и будем смеяться, хоть анекдоты Сизрайта никогда не бывают смешными. Будет кататься со смеху, чтобы поскорее забыть мгновение дикого страха...»
Паша резко встал. Стул лязгнул оземь.
- Божество проявилось! Выдвигаемся!
И грянули сирены.
Сборы прошли в лихорадочном темпе. Макс не оделся – впрыгнул в униформу, защелкнул на поясе пистолет, патронтаж, гранату и рацию. Но делал он все это бессознательно, автоматически. Казалось, бездумные конечности сами выполняют заученные действия. В голове гудел колокол. Экипирующиеся напарники, даже невыносимая сирена – все колебалось где-то на втором плане, вдалеке. Словно на экране телевизора.
Он не был готов. Несмотря на бесчисленные тренировки. Несмотря на все сеансы самоуговаривания, когда он убеждал себя, что нельзя расслабляться, что проклятые сирены могут рявкнуть в любой момент. Все равно не поверил! Маленькая теплая мысль, что война с богами напомнит о себе завтра, но уж никак не сегодня, закралась в душу. Пригрелась там, закрепилась. И теперь он бежит к лифту, внешне спокойный и собранный, а внутри – разбитый и ошарашенный. Оказывается, война с богами никуда не исчезала. Оказывается.
В лифте Крестик опустилась на корточки, тяжело дыша.
- Ты запустила тело – бросила ей Елена.
- Я не силовичка – огрызнулась Крестик.
По спине Макса побежали мурашки. В торопливых упреках не было и тени привычной доброй насмешливости.
- Куда... – пискнул он, но тут двери лифта распахнулись и Павел, яростным взмахом руки, потащил команду к вертолету.
В полете Макс рискнул еще раз задать вопрос.
- Мы должны что-то знать? О миссии?
- Конечно! – Паша качнулся взад-вперед. – Всем внимание! Бог пробудился на нашей территории. Это Юрий Соннов, двадцати девяти лет, пациент Девятой Волховецкой Психиатрической Клиники с диагнозом: параноидальная шизофрения. По имеющимся у нас данным, научился реплицировать свои галлюцинации в разум другим людям.
- Ну, это еще не так страшно – облегченно выдохнул Лев, заставив Макса покрыться мелкой дрожью. А что тогда – «страшно»?
- Бог заразный. Так что, Крестик, будь готова драться, если вдруг что.
- Дьявол! – выругалась Крестик. – Ненавижу заразных.
- Что? – панически закрутил головой Макс. – Что это значит? О чем вы?
- Реплицируется. Учит людей своему мировоззрению и меняет их сознание. Такие самые опасные. Если дорвутся до Интернета – могут отравить миллионы людей за считанные секунды.
- Этого уже от Интернета отрезали – продолжал Павел. – Полиция изолировала больницу от внешнего мира.
- У разведки есть свой человек в лечебнице? – спросил Влад.
- Есть. Но по последним данным он свихнулся и начал шептать в рацию начальству непостижимый бред. Нет оснований рассчитывать на его поддержку. Но благодаря нему мы знаем о Соннове все, включая то, что он, похоже, захватил здание и контролирует его в данный момент.
- Просто куча сумасшедших без оружия? – Макс отчаянно пытался мыслить оптимистично. – А у нас огнестрел и опытные солдаты. Должно быть несложно, да ведь?
Паша покачал головой.
- У них бог. Нас может ждать все, что угодно.
Вертолет рассекал низкое небо, словно молния. Макс успокаивал дыхание, вслушиваясь в ритм подрагиваний корпуса.
- Да, и еще! Цк приказал по возможности брать живьем.
Все Богоубийцы коротко и яростно выругались.
- Заразного бога живьем брать? У Руководства совсем рассудок кончился? – прошипела Лена сквозь зубы.
- Какой это уже по счету живьем? – возмутилась Крестик. – Мы теперь «Боголовы»?
- Издержки централизации! Всем молчать! – рявкнул Паша.
Макс закрыл глаза. Сердце его лупило быстро-быстро.
- Сеть так и не удалось починить?
Третий Доктор переминался с ноги на ногу. Сонный облокотился на стену и боролся с сонливостью. Прошлой ночью глупцы из Западного Крыла разозлили Лицо в Окне и оно стало смотреть на них. Они с несколькими врачами до последнего пытались удержать их рассудки в телах, но на этот раз Лицо оказалось сильнее, и, к утру, несчастные пустили корни. Теперь все Западное Крыло представляло опасность, пока корни не высохнут.
- Пока нет, Сонный. Интернет наглухо завис. Не знаю в чем проблема. Может, один из твоих монстров связь глушит?
- Может быть.
Сонный пошел вдоль камер, заглядывая в защитные окна на дверях. С большинством пациентов все было нормально. Они спали, перешептывались (те, кого Сонный решил разместить по двое), или просто буравили взглядами стены. Напоминало обычный день в лечебнице, не считая странной пришибленности, охватившей местных.
«Наверное, это из-за того, что позавчера вечером здание зевнуло. Зевки домов безопасны, но очень неприятны и их чувствуют все. Бедные люди. Впрочем, тогда они и решились довериться мне».
Один из больных при виде Сонный кинулся к двери и начал барабанить в дверь кулаком.
- Скажи этому ублюдку, чтоб перестал шептать! Это ни хрена не смешно! У нас тут и так весь мир сдвинулся с места, а ему еще хватает кукухи издеваться!
- Это не твой сосед, друг – Сонный даже не стал пытаться вспомнить имя пациента – бесполезно. – Это стены говорят с тобой.
- С...стены – несчастный истерично оглянулся. – Выпустите меня!
- Зачем. В других помещениях тоже есть стены. Они так не заткнутся.
- Тогда пустите меня на улицу, ради всего святого!
- Вась, ты не можешь убежать. – Катерина Ивановна старалась говорить успокаивающе. – Без наших подсказок тебе будет гораздо опасней. Стены, правда, защищают от многих существ, поверь Сонному.
- Они не защищают! Они шепчут мне прямо в уши, и, клянусь, я начинаю понимать что они говорят! Дайте мне снотворное, хотя бы! Я не хочу понимать!!
Прости – Сонный пожалел, что не может придать своему мертвому голосу такое же сочувствие, как Катерина Ивановна. – Если уснешь, голоса продолжат шептать во сне, только там они уже будут шептать больно.
Заключенный моргнул, а затем окончательно сорвался и принялся в истерике биться головой о дверь. Сонный задернул шторку на окошке.
- Ничего страшного, стенам быстро надоедают разговоры. Особенно, когда им не отвечают. Пойдем, проверим оставшихся.
Заглянув в одну из последних камер, Сонный вдруг суетливо заотпирал дверь. Когда он ворвался внутрь, Катерина с Третьим Доктором осторожно заглянули вслед. На первый взгляд в палате не происходило ничего сверхъестественного или опасного. Пациент: невысокий, тщедушный человечек громко посапывал, уткнувшись носом в стенку. Но Сонный испуганно повернул его лицом к себе и принялся трясти:
- Семен! Семен, проснись немедленно! С тобой все в порядке?
- А? Д.да, а что? – Семен встрепенулся и сонно сел.
- Не спи лицом к стене. Иначе она может забрать твои глаза. Не провоцируй ее.
Семен вскочил с кровати и отпрыгнул в центр помещения. Сон с него как рукой сняло.
- И, последняя в этом крыле – провозгласил Третий Доктор после проверки камеры со старушкой, в конце коридора. – Будем обходить первый этаж?
- Сонный – Катерина Ивановна осторожно коснулась его белого рукава. – Может, лучше поторопимся в городскую администрацию? Обращение...
- Поедем туда сразу после первого этажа. Не бойся. – Сонный ответно прикоснулся к рукаву. – Мы быстро справимся, если не станем витать в облаках.
За поворотом перед обходчиками предстала лестница. Лестница номер 4 была самым неприятным местом во всей лечебнице. Обшарпанная, грязная, обколотая. Все остальное здание исправно чинили – а лестничный колодец почему-то нет. От него веяло не просто разрухой, а нездоровой, болезненной разрухой. Словно остальную больницу полностью стерилизовали, а вся зараза скопилась здесь. Отсутствие окон и исправных лампочек вынуждало проходящих спускаться медленно.
На площадке между вторым и первым этажами Третий Доктор внезапно замер.
- У нас разве есть пианино?
Сонный весь обратился в слух. Снизу, из Западного Крыла доносилась мелодия. Тихая и загадочная, далекая, но приближающаяся. Аккорды перепрыгивали в низком, завораживающем ритме, щекочущим уши.
Губы Катерины беззвучно прошептали что-то. Музыка стала набирать силу. Третий Доктор с любопытством подался вниз, но Сонный успел схватить его плечо. Слепой ужас пронзил его насквозь.
- Наверх! Быстро!
Пулей, врачи взбежали обратно в коридор. За поворотом, Сонный остановился и вжался в стену.
- Бежим дальше! – Теперь Катерина попыталась метнуться. Сонному пришлось вновь хватать плечо.
- Куда? Коридор кончается туалетом! Замрите.
Музыка продолжала набирать обороты. Становилась все громче. И Сонный вдруг понял: она движется. Плывет по этажу прямо под ними. К лестнице.
- Может, оно не сюда идет – шепот Сонного сорвался в тишину. Катерина зажала рот руками. Сквозь лицо ее проступили очертания черепа. Мелодия ускорилась. Теперь аккорды прыгали гораздо быстрее и звонче. Сонный весь вжался в стену, крепко зажмурил глаза и постарался не думать. Может, оно чует мысли? Что это? Ему не хотелось видеть. Если оно убьет его, пусть он умрет с закрытыми глазами!
Источник музыки завис где-то в районе лестничной площадки. Несколько минут музыка не ускорялась. Затем пошла на убыль. Все так же неспешно сущность поплыла обратно и скрылась в глубинах первого этажа.
Сонный съехал на пол чтобы перевести дыхание.
- Пронесло. Вниз нельзя. Боюсь, это может быть страшнее смерти.
- Что это за... феномен? – Третий Доктор все же испугался меньше остальных. – Оно что, живое?
- Не знаю. Ни разу с такой дрянью не сталкивался. Но Друг говорит: оно очень опасно.
- Ну, надеюсь, твой друг знает, о чем говорит.
- Нам все равно нужно как-то пересечь первый этаж – зубы у Катерины стучали, а глаза горели. – Давайте разделимся? Оно ведь не сможет преследовать сразу всех...
- Я не уверен. Что оно не сможет преследовать сразу всех.
Тихий сомкнул и с трудом разомкнул веки. Проклятый недосып все чаще давал о себе знать.
И тут с третьего этажа раздались шаги. Доктор С Длинными Волосами, как ни в чем не бывало, спускался к ним, рассеянно вертя в руках справочник психических расстройств.
- О, это вы! Ну, слава богу! Со вчерашнего вечера пытаюсь к вам пробраться.
- Наверху что-то не так? – Катерина Ивановна поправила очки.
- Что? Нет, нет, никаких аномалий, если вы об этом. Просто... Наше здание ведь такое запутанное. Все эти комнаты, коридоры... И что за идиоты его проектировали? Я просто... в общем потратил большую часть ночи на поиски лестницы.
- Ты всю ночь искал лестницу? – изумилась Катерина, но Доктор С Длинными Волосами яростно замахал руками.
- Подождите, не сейчас. Я должен передать вам кое-что важное, а вы мешаете мне сосредоточиться.
С минуту он стоял молча, водя отсутствующим взглядом по полу. Катерина с Третьим Доктором переглядывались.
- Что же я должен был... Вспомнил! Сюда едут военные!
- Военные? Откуда ты знаешь?
- Кажется, я сам их и вызвал – Доктор С Длинными Волосами глупо улыбнулся.
- Так это же замечательно – Сонный вскочил на ноги. Он ощутил внезапный прилив душевных сил. – Значит, они помогут нам выбраться... и обращение скорей всего огласят. Я так боялся, что государство не воспримет нас всерьез.
- Подожди – положила Катерина Ивановна руку ему на плечо. Глаза ее сощурились. - Вот только едут они помочь нам, или арестовать?
- Я...ну... – Доктор С Длинными Волосами принялся ковыряться рукой в затылке. – Они мои друзья, кажется. Думаю, помочь! Иначе, зачем бы я их вызвал?
Он снова широко заулыбался. В груди у Сонного кольнуло.
- Ну-ка, подойти и наклони голову.
Окунув руки в пышную шевелюру Доктора, он нащупал то, чего боялся. Из макушки врача пророс небольшой гриб на тонкой ножке. Он чуть подрагивал от прикосновений.
Все трое молча уставились на гриб.
- Это ведь лечится? – спросила Катерина.
- Практически нет – вздохнул Сонный.
Снаружи психиатрическая больница выглядела миролюбиво. Ни одного зловещего элемента, кроме решеток на окнах, в здании не присутствовало. Обычное крыльцо, как у областной поликлиники, газон с деревьями и оградкой. Не было ни трещин, ни разбитых окон. В окнах, кстати, кое-где горел свет. Местами, стены даже были расписаны изображениями цветов. Тюльпаны, подсолнухи, листки клевера. Отторжения они не вызывало, как на некоторых заброшенных постройках. Даже немного согревали сердце.
- Здание не выглядит захваченным богом – обернулся Макс к залегшему рядом с биноклем Владу. – Разведка не могла ошибиться? А то неловко получится.
- Наша Разведка не мажет – Влад медленно выкручивал дальность бинокля. – На входе висит табличка: «Закрыто». Вестибюль отсюда кажется пустым.
- Что по окнам?
- Коридор мы через них не увидим, только камеры пациентов. Большинство занавешены. Почти во всех сидят, собственно, сами пациенты. Ничего сверхъестественного пока не вижу.
- Значит, пациенты заперты в камерах. Хорошо – сказал Павел, скорей самому себе, чем отряду. – Не придется отстреливаться от озверевших толп. Так, начинаем проникновение. Идем четырьмя парами, на случай стрельбы из окон. Вперед!
Первыми улицу пересекли Паша со Львом. Макс затаил дыхание, но стрельбы из окон не последовало. Пока. До чего все-таки неприятно нападать на противника, ожидая в ответ всего что угодно. Всего. Всемогущий противник. Разве, победить при таких условиях вообще возможно?
Улицу перебежали Влад с Крестик, затем Лена с Глашей, и, наконец, он. Ему приказали бежать в одиночку.
Когда он, наконец, спрятался под спасительный козырек, Лев уже закончил вскрывать дверь. Паша приказал обнажить оружие.
- Оставь надежду, всяк сюда входящий – пошутила Крестик. Но никто даже не улыбнулся.
Приемная пустовала. Ни посетителей, ни врачей. Перед стойкой пол покрывали разбросанные бумаги. Лена наклонилась, и подняла одну из них.
- Пыльная.
Паша прикрыл глаза, припоминая план здания.
- Сначала проверим комнаты персонала. Это третий этаж. Лестница... вон за тем коридором – он взмахнул рукой, указывая на правую дверь. – Слушай внимательно, Макс. Ты, как Пешка, будешь проверять помещения. Идешь чуть впереди нас. Сначала приоткрываешь дверь, заглядываешь внутрь. Если рассудок вдруг мутиться, или ты видишь, слышишь, унюхиваешь что-нибудь необычное, невероятное, может изумительное – сразу назад.
Ком встал у Макса поперек горла. Ну конечно. То, что он до последней минуты отказывался признавать. То, что было очевидно с самого начала.
Его роль в команде – живой щит. Минный тральщик.
Текучка, только, очень большая. Умирают часто. Особенно пешки.
Скрипнула круглая ручка двери. Макс заглянул в первый коридор.
Ничего. Никаких безумных фракталов, невозможных цветов. Ни врачей, ни пациентов. Пустота. И тишина.
Хотя нет. В дальнем углу коридора что-то щелкало.
В животе у Макса засосало. Он сощурился, пытаясь разглядеть источник звуков. Но в коридоре совершенно ничего не было. А щелчки – были.
- Что-нибудь кроме звуков? – острый локоть Глаши уперся ему в плечо. Макс выдохнул от облегчения, что он хотя бы не один слышит щелканье.
- Кажется, ничего опасного. Но я не знаю...
Богоубийцы быстро посовещались глазами.
- Идем.
Отряд двинулся мимо камер. Теперь они шли медленно. Подрагивали стволы автоматов, подрагивали мышцы. Каждый был готов открыть огонь – или кинуться наутек.
Минный тральщик. В прошлом мире Макс, после такого к себе отношения, не смог бы смотреть на напарников без ненависти. Но может, в новом мире без такого подхода не выжить?
А щелканье становилось все громче, чем ближе они подходили к двери. Теперь Макс понял, что это за звуки. То хрустели кости. Словно кто-то сгибал-разгибал суставы. И доносились они все же не из коридора, а из последней камеры справа.
- Это, наверное, больной дурачится – прошептала Крестик, и Макс на мгновение выдохнул. Но тут же осознал, что никакие кости не будут хрустеть настолько громко. Стены же здесь толстые? По крайней мере, из прочих камер не доносилось ни звука.
В двух шагах от конца коридора отряд замер. Последние два шага Макс прошел в одиночестве. Вновь положил руку на ручку. И – не удержался – бросил быстрый взгляд в окошко справа.
В камере сидел скелет. С запрокинутым черепом и отвисшей челюстью.
От лестницы волнами исходила болезнь. Освещение тут не работало. Макс ежился от мокрого хруста рваной пленки под ногами. Он попытался заглянуть в пролет – но у лестницы не было свободного колодца посередине.
Отряд почти поднялся на третий этаж, когда их атаковали.
Макс до последнего не замечал движения. Железная хватка Глаши, затянувшая его за плечо назад, словно рыбу крючком, стала для него полной неожиданностью. Он сдавленно пискнул – и тут все внутренности его сжало страхом.
Сверху парило нечто. Летело вниз, к Богоубийцам. Вот оно показалось полностью – и Макс увидел пульсирующий, серый клубок чего-то живого и противоестественного. Лес щупиков, покрывавших клубок, непрерывно дергался, извивался, трясся... Изумление парализовало Макса, лишило способности действовать и думать. Он просто не понимал, что видит, слишком не походило ни на что известное то, что сейчас летело к отряду.
Щелкнули затворы. Автоматы и пистолеты беззвучно обрушили на тварь свинцовый дождь.
Зачавкала серая плоть. Пули с легкостью рассекали существо насквозь. Клубок злобно вытянул щупальца к людям и понесся быстрее. Похоже, ему было больно. Огнестрельный огонь рвал создание на части – а оно мчалось к ним, уже по инерции.
Закричала Лена. Ошметки плоти и щупалец впечатались ей в лицо. От шока врач пошатнулась, но Лев успел ухватить ее, а Крестик кинулась смахивать с лица остатки.
- Ай! Жжется.
Хакерша сразу выронила щупальца. На ладонях ее выгнулись красные волдыри. Лицо Лены оказалось все в них. Врач оттолкнула Льва и метнулась к отражению в окне.
- Ожоги первой степени. Некритично. Продолжаем операцию!
Паша только кивнул.
Коридор на третьем этаже от лестницы к помещениям персонала не выкинул сюрпризов. Заключенные в камерах смотрели на силовиков с любопытством, но запуганно.
Воспользовавшись передышкой, Влад наклонился к напарникам:
- Боюсь, мы уже попали под ментальное влияние бога. Монстры, звуки... Это наверняка его галлюцинации!
- Плохо дело – покачал головой Павел. – Я надеялся, что он вызывает их через текст, или хотя бы через слова. Причем, даже Крестик попалась.
Крестик, осторожно и грустно потрогала волдырь на ладони.
У конца коридора ритуал повторился. Макс подошел к двери, открыл ее – и встретил растерянные взгляды персонала.
В просторном помещении сидели трое. Немолодая женщина в очках и сединой в волосах опустилась на корточки перед кулером, зажав в сухонькой руке пластиковый стаканчик. Стройный врач в белом халате, с острой прической и насмешливо-тревожным взглядом сидел за столом, удивленно подняв голову при звуках шагов. И лишь третий человек не сидел. Бледный и изможденный, он лежал на диване, положив ладонь под голову и посапывая.
Увидев людей в униформе, с автоматами, сотрудники застыли в растерянности. Богоубийцы, же времени не теряли. Макс не успел заметить, как его товарищи всочились в комнату и встали рядком, направив стволы на психиатров.
«Нет!» - вспыхнуло отчаянье в нем. Мысль, что сейчас он увидит расстрел троих безоружных, ужаснула его сильнее космических монстров. Но тут женщина выронила стаканчик, вскочила и кинулась к бойцам с распростертыми объятьями:
- Вы пришли за нами!
Крик был переполнен не испуга, а счастья и облегчения. И Паша медленно опустил оружие, чему последовали все остальные.
- Где Он?
Женщина указала на спящего. Но Макс, уже с первого мгновения, догадался, кто из присутствующих бог.
Божественность спящего не бросалась в глаза. Но почувствовать ее можно было. Пальцы Соннова чуть-чуть перебирали во сне. По изможденному лицу бегала взад-вперед тень, облачко дискомфорта. В позе его, в частоте дыхания ощущалось нечто чуждое, хоть и совсем немножко. А бледность кожи...
Макс сглотнул. Сердце его обожгло каленым железом. Бледность кожи бога напоминала Нору.
Глаша уже приподняла спящего и трясла его за плечи. Тот проснулся, испуганно схватился слабыми руками, за боевую проститутку и заозирался.
- Юрий Георгиевич, вы в порядке? Как вы себя чувствуете?
- Я... меня не так зовут. Я просто Сонный. – на удивление Макса, бог быстро успокоился. – А вы пришли нам помочь?
- Конечно – кивнул Паша. – Нас послало государство. Мы должны вывести вас отсюда и доставить в специальное, безопасное место. Там первые лица страны выслушают все, что вы скажете. Сейчас же наша главная задача – попасть туда как можно быстрей.
- Свершилось! – женщина, казалось, была готова прыгать от облегчения. – Я Катерина, а это – Алексей. Вы ведь сможете нас защитить, да? А то нас тут взяли в осаду.
- В осаду? – напрягся Влад. – Как же мы тогда к вам прошли с улицы?
- Действительно. – поинтересовался Алексей. – Как вы миновали сатанинскую музыку?
- О чем вы? Объяснитесь!
- На первом этаже бродит нечто – голос у бога был хриплый и тихий. – О его приближении свидетельствует музыка. Оно хочет убить нас и не дает покинуть больницу.
- Мы не слышали никакой музыки – Паша насупился. – Возможно, нам повезло... или наоборот. Впрочем, одну тварь мы расстреляли. Может...
- Нет! – Макс поразился тому, с какой силой Сонный перебил командира, не повышая голос. – Его не возьмут и пули.
- Откуда? Ты проверял?
- Просто знаю.
Павел облизал пересохшие губы. Все присутствующие замерли, ожидая приказов.
«Хорошо еще, что бог и приспешники с нами сотрудничают. Пока.»
- Ладно. Двигаемся на первый этаж тем же путем, что пришли. Врачи: идем организованно, прячемся за нами в случае агрессии существ. Ю... Сонный, по пути быстро проинструктируете нас: как выжить. При столкновении с музыкой, сопротивления не оказывать, рассыпаться и выбираться на улицу кратчайшим путем. Главный приоритет – тут он на мгновение умолк и внимательно взглянул на психиатров – спасение Сонного.
- Поддерживаю – кивнула Катерина.
- Тогда вперед.
На обратном пути, Макса уже не посылали проверять помещения. Теперь отряд шел кругом, не опуская стволов и не выпуская безоружных докторов из кольца. Макса поставили замыкающим, а возглавил процессию Паша.
Мимо вновь потянулись заразные стены лестницы.
«Ничего. Уже скоро мы будем на улице».
- Сонный. Инструктируйте, я внимательно слушаю.
- Что?
Из всех покидающих, Сонный почему-то был наименее собран. Усталый взгляд бога бродил по ступенькам и конвоирующим без видимой ясности.
- Ах да. Минутку, дайте вспомнить.
Минут пять Сонный покачивался из стороны в сторону, перепрыгивая каждую третью ступень. Макс начал ощущать в движениях безумца сложный ритм. Его чуть замутило, и он отвернулся.
- Ну, например клубки есть. Они летают, проходят сквозь стены и любят щупать и трогать все подряд. Если сердятся, становятся опасными. Могут убить током. Иногда наступает период миграции, когда стаи этих клубков летят с северо-запада на юго-восток и заполняют собой почти все. Но сейчас, вроде, не сезон. Ваши автоматы...
- Должны с ними справиться, знаем – закончил Паша. – Следующие.
- Следующие... Слушайте, я так не могу – Сонный робко улыбнулся и развел руками. – Если натолкнемся на муть, обещаю – я сразу вспомню, что делать. А так, памятью... Не забывайте, мне мозги несколько лет полоскали моющими средствами.
- Память ассоциативна – добавила Катерина. – Обещаю, Сонный вспомнит, когда увидит угрозу. Можете на него положиться.
- Слепо? – возмутилась Крестик, но Сонный пропустил ее упрек мимо ушей. Лицо его загорелось энтузиазмом.
- Давайте я лучше расскажу вам правду об устройстве мира! Информация не должна исчезнуть, даже если выживет лишь один из нас!
- Нет, нам нельзя такого знать – отрезал Паша, но Сонный гневно топнул!
- Я настаиваю! К черту распорядок дня, или по чему вы там работаете! Если открывшаяся мне истина сгинет, человечество будет обречено на вечные мучения!
Приспешники бога сзади зароптали. Лицо Павла вытянулось, от мягкого ультиматума бога. Макс испугался, что сейчас командир прикажет заковать врачей в наручники и тащить. Но он сдержался.
- Хорошо. Отряд! Защититься от звуковой угрозы! Детекторы – я с Максом.
Пока отряд доставал из напоясных сумок наушники и затыкал уши, Паша резко развернул лицо вплотную к Сонному и, не терпящим возражений тоном, установил:
- Рассказывайте мне. Меня сложно убить.
Грустно вздохнув, бог начал читать речь. Лена чуть дернула Макса за запястье, прося наклонить ухо.
- Используй Контроль Мышления.
Макс кивнул. Он понял, какая техника Контроля собственных мыслей сейчас требуется. Надо было мысленно ставить «якобы» перед каждым утверждением бога. Простой прием, не раз отработанный наравне с пресечением сомнений в справедливости работы и Руководства. Не действует только, если рассуждения бога строятся на Логике высшего порядка.
Сонный говорил. Говорил спокойно и устало. Его тихая речь перетекала с якобы слышным шелестом. Бог рассказывал о непостижимых опасностях, прячущихся за восприятием, о земле, населенной слепцами, о летающих горах, необнаружимых убийцах и мыслящих деревьях.
«Ложь, ложь, ложь! Все ложь! Ничего из этого нет!»
Макс содрогнулся, осознав, что отказывается верить в услышанное не из-за верности Организации, а из-за страха жить в предлагаемом мире.
- Но спасение есть! Мой Друг нашел упражнение, позволяющее видеть невидимое. Оно очень просто и поможет нам прозреть. Все что нам нужно – научить ему всех людей мира! В нем наше спасение! Слушайте внимательно и запоминайте! Сейчас я расскажу вам, о чем надо думать, чтобы увидеть тварей!
Паша остановился и напрягся. Макс услышал удары собственного сердца. Хочет ли он узнать упражнение? Хочет ли он научиться видеть тварей?
Но, прежде чем Сонный вновь открыл рот, Лев вдруг вырвал наушники и кинулся к Паше.
- Подождите! Тут что-то не так! Сколько мы уже спускаемся?
Лестница не кончалась. Макс сбегал вниз на пять пролетов – но даже второго этажа нигде не было, не говоря о первом.
Впервые за миссию Богоубийцами овладела растерянность. Даже Паша не нашелся с решением. Попытки добиться от Сонного вразумительного совета успехом не увенчались. Бог от бесконечной лестницы пришел даже в больший ужас и растерянность, чем его убийцы. Поддерживаемый с двух сторон Катериной и Леной, он несчастным голосом бормотал:
Как же это так? Откуда это? Раньше здесь такого не было. Раньше лестница не уходила в вечность. Сколько себя помню – никогда ничего такого не было. Видать, мир совсем поехал. Мир совсем сдвинулся с места и катиться, катиться... Все плывет, все теряет смысл... Как делать? Как думать?
- Возьмите себя в руки! – рявкнула Глаша на больного. – Паша, давай наверх. На третьем этаже есть окна, кости переломаем, но выберемся. Скорей, может эта петля еще не до конца замкнулась!
Обратно кинулись уже бегом. Громко хрустели ступеньки. Врачи уже на пятом пролете начали задыхаться, а Богоубийцы подгоняли их тычками стволов.
«Никуда нам от этого не сбежать!» - щелкнуло вдруг в голове у Макса. – «Он же сам все это вокруг себя генерирует! Как, ради всего святого, Руководство вообще собирается содержать его?»
Внезапно, за очередным поворотом оказался коридор. Беглецы кинулись в него, и остановились перевести дух только очутившись вне лестничного колодца.
Под подошвой у Макса что-то хрустнуло. Он опустил взгляд. Это была кость.
И тут он увидел то, что в первые секунды скрыла белизна пола. Весь коридор был усеян скелетами. Человечьи скелеты валялись то тут, то там. Ни единого куска мяса или плоти – только мраморные кости и черепа.
От увиденного могильника у Льва на миг пропал самоконтроль:
- Они все умерли! Все, кого мы оставили наверху!
- Нет. Мы не на третьем этаже. Мы на первом. Здесь всех убила Музыка. – мрачно ответил Алексей.
Сонный ничего не сказал. Он, вдруг, протиснулся к Максу и схватился за его руку. Макс поразился тому, насколько холодна и цепка хватка перепуганного бога. Будучи выше ростом, Сонный смотрел на него снизу вверх, как скулящая собачка, моля о защите. Макс сжал ладонь бога в ответ:
- Мы почти выбрались. Идемте!
Паша, видимо собиравшийся сказать то же самое, одобрительно посмотрел на Пешку. Отряд двинулся сквозь кости.
Беглецы миновали коридор, еще один, и еще. Свернули направо, налево, потом опять направо. Только Макс успел мысленно посетовать на строителей, превративших первый этаж в лабиринт, как они вышли на еще один перекресток – и уткнулись носом в тот самый коридор со скелетами, оканчивающийся лестницей.
Не строители были виноваты в лабиринте.
- Блеск! – Глаша злобно всплеснула руками. – И сколько нам здесь бродить? Неделю?
- Вы ведь взяли запасы еды? – серьезно поинтересовалась Катерина.
Макс покрылся мелкой дрожью. Здесь, на первом этаже, никак нельзя было бродить неделями. Здесь царила смерть. Здесь явно не осталось не одного живого человека.
«Что нам делать, если мы вдруг наткнемся на музыку? Что, если музыка появиться прямо сейчас?»
Из правого коридора заиграла музыка.
При первых нотах Сонный словно взбесился. Он схватился за волосы и панически закричал:
- Оно идет! Оно нас нашло! Бежим! Бежим! Бежим!
- Врассыпную! – рев Паши перекрыл плаксивую панику бога. Музыка зашевелилась чуть активней.
Макс кинулся вместе с Катериной и командиром в правый коридор. Из-под пяток в сторону полетели осколки костей. В голову закралась предательская, паническая мысль: только не за нами, только не за нами!
За ними. Музыка ползла где-то сзади. Ее аккорды постукивали друг по другу, неспешно, задумчиво, и Макс узнал ее. Узнал мелодию. Ему уже приходилось ее слышать.
По усеянному костьми коридору проклятой психиатрической больницы за ним гналась симфония Грига. «В пещере горного короля.»
Глаша с Крестик остановились рядом с приоткрытой дверью в камеру пациента. Музыка отзвучивала за стенами, медленно стихая.
- Эта дрянь увязалась за нашими! Надо помочь им! – Крестик дернулась бежать назад, но Глаша схватила ее за плечо, как недавно Макса.
- Нет! У нас нет приема против этой штуки. Паша приказал: бежать.
Свободной рукой «боевая проститутка» указала на камеру.
- Окно!
В два шага Глаша пересекла каморку и замахнулась рукой на стекло. Но обрушить кулак не успела.
Сначала она не поняла, что за сила парализовала ее. Лишь почувствовала на себе взгляд: свинцовый и низкий, вылезающий как древний змей из под титановой плиты и распутывающий свои кольца. Затем на оконном стекле начало проступать Лицо.
Бледное и безкожее. Лицо пришло в ярость от попытки разбить окно. Без единой эмоции эта ярость дышала, дыханием слетала с застывших, остывших черт.
- Я... тоже... его... вижу – прошептала рядом Крестик мертвым голосом.
Глаша поняла, что не может даже отвернуть голову. Даже моргнуть.
- Пожалуйста, пожалуйста...
Глупая Катерина еще тратила силы на попытки что-то шептать. Ее с Алексеем и Тихим уже приходилось, практически тащить. Глаза бога безумно вращались, из легких вырывались панические хрипы. Руки Макса, за которые он тянул двоих врачей, словно налились свинцом.
А музыка не отставала. Музыка приближалась. Аккорды начинали звучать все звонче. Все новые и новые инструменты подключались к партии. Наверное, преследователя уже можно было увидеть. Макс не оборачивался. Сердце клокотало, в легкие словно залили кипяток.
- Мои руки, руки! – закричала Катерина. Сквозь ее кожу отчетливо просвечивали кости.
«Сейчас мы умрем! Умрем! С нас сдерут плоть и мясо!»
Скелеты бросались под ноги, заставляли спотыкаться. Повороты меняли друг-друга. Музыка приближалась и играла, играла, отвечая на страх. Ускорялась. Рука Катерины выскользнула из пальцев Макса. Сонный, напротив, вцепился еще мертвей. Ударили трубы. Порвались нервы Паши. Обернувшись, он стал палить назад. Пули звенели, впивались в стены, а музыка плясала, плясала...
Из ниоткуда перед лицами выросла дверь. Макс в нее чуть не врезался. Паша схватился за ручку.
«Откройся! Откройся!».
Дверь распахнулась и Богоубийцы ворвались в туалетные комнаты. Ирина упала в дверном проеме замертво. На ее голове не было лица, а кожа стремительно исчезала. Паша выпнул ее в коридор и захлопнул дверь. Шелкнула щеколда.
Ужасающий преследователь завис за дверью. Сонный вжался в Макса, уткнувшись лицом в грудь. Пронесло?
Ничуть! Взревели аккорды. Дверь начала расплываться.
- Войдет! – взвизгнул Алексей, а Паша лихорадочно заозирался.
- Окно!
Ну конечно! С противоположной стены от кабинок шли в ряд окна, достаточной ширины, чтобы пролезть в них по одному. Паша выбил стекло в ближайшем кулаком. Брызнули осколки, с костяшек командира полилась кровь.
- Вылезаем! Сонный, ты первый!
- Куда? Куда, куда вы хотите, чтобы я лез?
Макс подтащил упирающегося бога к спасению. В шаге от рамы Сонный вцепился в поручень и заорал:
- Да куда вы хотите? Какое окно? Тут стены, тут везде стены!
Паша тоже вцепился в безумца, Вздулись могучие мышцы командира. Сонный верещал благим матом, но поручень не отпускал.
- Здесь стенка! Вы вдавливаете меня в стенку!
- Идиот! – Макс не сразу понял, что Паша орет на него. – Хватайся за правую руку! Он ей держится!
- Я и тяну за правую!
- Подождите! Что происходит! Здесь нет поручня!
Макс почувствовал невыносимое отчаянье. Алексей был прав. В туалете не было никакого поручня. Сонный ни за что не держался.
Руки Паши бессильно опустились. Макс обернулся. Дверь уже напоминала бесформенное пятно. Музыка уже не вливалась в уши. Она ввинчивалась. Сонный мотал взглядом.
- Пожалуйста, помогите? Сделайте же что-нибудь, ну хоть что-нибудь! Я не хочу умирать!
Жилы Макса застыли. Он выхватил с пояса пистолет и направил его в сердце богу.
Время замерло. Каждый аккорд бил час. Исчезли стены. Исчезла музыка. Осталось только испуганное бледное лицо человека, уставившегося на пистолет.
- Нет. Нет, прошу.
Макс и Человек стояли друг напротив друга. Ни в чем не повинный больной, со слабыми пальцами, с изможденным, перекошенным от страха лицом, беззвучно молил о пощаде.
- Прошу. Я не хочу умирать.
Тогда – в кабинете – он на мгновение напомнил ему Нору.
Макс выстрелил.
Все исчезло. Пропала музыка. Пропали монстры. Пропал зуд в голове, и нездоровая паника, и аккорды в ушах. Все пропало.
Они стояли посреди обычного, чуть обшарпанного туалета. Никаких поручней. Никаких пятен вместо двери.
Сонный упал. Рана на груди заливала белый пол черной кровью. Затылок больного запрокинулся вверх. Глаза дергались, но сознания в них уже не было.
Он убил человека.
Паша опустил пистолет. Макс – нет. Продолжил стоять с вытянутыми руками, сжимая рукоять.
Грудь Сонного прекратила колыхаться. Крови натекла уже целая лужа.
Он мертв. Макс убил человека. Убил хладнокровным выстрелом в сердце. Глядя в глаза. Убил.
- Миссия выполнена. – сказал Паша.
И тогда Алексей закричал.