Затишье перед бурей
Конечно, здесь жили боги. Разве станет нормальный человек возводить хутор посреди столь кошмарного, ядовитого болота?
Впрочем, в какой момент странность перестает быть странностью и превращается в угрозу человечеству? Где пролегает та роковая грань? Макс не знал ответа. Их Бяка – как и все прочие Бяки – действовали по указке ЦК. ЦК. Да, точно! ЦК умели отличать богов от людей, отличать Врагов Родины от безобидных юродивых. А как они это делали? Похоже, никогда ему не узнать. Не полагается рукам заниматься вопросами головы.
Макс глубоко и громко вздохнул. Конечно, такой громкий вздох был недопустимым нарушением конспирации. Но конспирация ради конспирации, когда каждый из его соратников более чем уверен, что в избе их не ожидает ничего опасного. Да пусть она катится к черту, такая конспирация!
В избе находилась девочка, чьи сны с позапрошлого четверга начали материализовыватся. Разведке, на сей раз, пришлось чуть ли не сбиться с ног, чтобы установить источник необъяснимых, безумных событий, обрушивавшихся на волгоградские луга каждую ночь. Материализация происходила исключительно на строго очерченном участке земли – километр на километр. Но, к сожалению, зона «ползла» и, позапрошлой ночью, налезла таки на небольшой поселок. Население, конечно, заранее эвакуировали, чтобы потом не расходовать стиратели памяти. Однако, тогда стало очевидно, что если Разведка не нащупает верную ниточку в клубке общества, через полтора месяца «зона» доползет до предместий Волгограда.
И Разведка таки нащупала ту самую, нужную девочку, к которой не вела почти ни одна социальная нить. Девочку, которая жила в хуторе посреди густого болота, за километры от железнодорожной площадки. А болото располагалось как раз на территории Новгородской области. Что передавало окончательное решение вопроса со Спящей в руки их дружной Бяки.
Засевшая за кочкой рядышком Крестик зашипела, когда особо крупный комар уселся ей на обнаженное плечо и ввел хоботок в кожу. Метким шлепком, девушка отправила оглушенного – может погибшего – комара валяться в мшистых зарослях. Влад только недовольно повел ушами. Даже он не стал призывать программистку к порядку.
Почему Паша все еще держит их в засаде? Ведь уже и ежу понятно (а ежик тут как тут, лакает из лужи и фырчит), что на хуторе их не поджидает ничего опасного. Нет, конечно, теоретически в любой момент могут разверзнуться какие-нибудь трещины в пространстве, и извергнуть на них орды голодной нежити. Они ведь Богоубийцы. Но на практике...
На практике Макс успел побывать уже на трех миссиях, и успел усвоить разницу между теорией и практикой. От сил, совершенно неожиданных и непонятных, не защитила бы никакая предварительная засада. Сколько не перестраховывайся – работать все равно придется, основываясь прежде всего на данных Разведки. А Разведка сказала, что опасности нет.
«Хм, размышляю вроде здраво? Интересно, дослужусь ли я когда-нибудь до Пашкиной должности?»
Наконец, командир отдал команду. Богоубийцы, безоружные, в походной одежде направились ко входу в избушку. Лев постучал.
Внутри зашаркали, и гостям открыла невысокая старушка в тонко вышитым платке. Фигурка отшатнулась от толпы. На сморщенном маленьком лице промелькнул страх.
- Не волнуйтесь – быстро поднял руку Павел, отступив на шажок назад. Макс удивился. Никогда он не слышал от командира такого успокаивающего, миролюбивого голоса. Тон Павла, речь его всегда была энергичной, призывной. Иногда – тяжелой, глубокомысленной, но слышать Пашу таким простым, тихим и... смирившимся что ли Максу еще не приходилось никогда.
- Мы – из городской больницы. Пришли осмотреть вашу внучку. Помните, вас навещали спецработники? В среду, предупреждали, что мы зайдем. Помните?
- Да – испуг миновал старушку, и она засуетилась, расшаркиваясь и кланяясь. – Простите меня сердешно, не признала. Забыла, совсем из головы моей дырявой вылетело – такие все несчастья, последнее время, Ужой все валится – и посуда из рук, и мысли из головы. Да вы не толпитесь, проходите, проходите, не стесняйтесь. На улице холодно стоять, заходите, присаживайтесь.
Один за другим, Богоубийцы втиснулись в скромное жилище. Помещение заполнилось людьми так, что стало не протолкнуться. Максу пришлось приподниматься на цыпочки, чтобы окинуть взглядом скромную мебель, половина которой была сделана вручную. Дощатый пол ощутимо скрипел под кирзовыми сапогами. Старушонка, с трудом протиснувшись к печке, загремела горшками.
- Бабушка. Давайте, часть из наших в сенцах постоит? – предложила Лена, но бабушка замотала головой.
- Ничего, ничего, в тесноте, да не в обиде. В сенцах дует. Времени все никак нету мхом дырки позатыкать. Да вы садитесь, не бойтесь. Скамейка только на вид хлипкая, она за свою жизнь и не таких выдерживала.
Павел молча кивнул и сел, а когда старушка поставила перед ним на стол горшок с остывшей капустой, без слов принялся за обед. Похоже, он не собирался спорить вообще ни с чем.
- Угощайтесь, угощайтесь. Чем богаты, тем и рады. Мало в этом году всего уродилось, да и не до грядок было, так что вы уж не серчайте.
Скрипнула дверь. В комнатку, покачиваясь, вошла девочка. Та самая.
Макс не сдержал жадного взгляда. Остальные Богоубийцы сдержали – ничем не выдали своего страха перед богиней. Девочка оказалась старше, чем Макс предполагал. Он, почему-то, приготовился встретить младенчика. Оказалось, нет – Спящая была беловолосой девчущкой с двумя длинными косичками. Но не косы богини бросались в глаза, а несомненный неясный недуг. Лицо ее замерло, застыло в отсутствующем выражении, и каждый шаг давался с трудом, словно на ступнях девочки висели пудовые гири. Но страшнее всего были глаза. Красные и воспаленные настолько, что нельзя было разглядеть зрачки.
- Катя, внучка. Подойди пожалуйста. Это врачи, они тебе помогут.
Катя подошла. На полпути лапоть ее запнулся о доску, но бабушка, поддерживающая внучку, успела подхватить ее. Девочка тяжело всхлипнула.
Тут неожиданно изменилась в лице Глаша. Бережно приняв маленького человечка из рук старушки, она с материнской заботой помогла Кате опуститься на скамью, а сама села рядом, крепко сжав худую ладошку в своей ладони.
- Как ты себя сейчас чувствуешь? – спросила рыжая. Остальные не препятствовали ей.
- Плоохо.
- Болит? Что болит?
- Все болит. Спать хооочется.
- А сколько ты вчера спала?
- Долго. Но все равно хоооочется.
- Понятно. А что тебе снилось, Катюша? В последний раз. Если тебе трудно не вспоминай.
Голос Глаши стих. С трудом, Кате удалось сглотнуть комок в горле. А затем, она вдруг чуть улыбнулась.
- Бабочки. Летали и пели, так сладко. Я лежу на траве, а они летают и небо такое ясное, чистое. Мне теперь и во сне хочется спать, а там было так замечательно. С бабочками.
Влад сухо молча кивнул. Точно она.
Лев, по докторски наклонившись, тихо допрашивал бабушку.
- Расскажите все, что случилось. Катя, как нам сказали, не может выспаться.
- Получается так – несчастная старушка развела руками. – Уже неделю, как этот кошмар длиться. Я уже и сама не сплю. Отчего, почему – совсем ничего не понимаю? Прогневали мы что ли кого, или заразу какую подцепили? Да нет, ведь, сколько живем здесь – и никогда... Катя всегда была такой жизнерадостной, общительной – а тут вдруг стала весь день ходить сонная, на головную боль жаловаться. Я, дура, сразу тревогу бить не стала, подумала – это у нее от погоды, от весны. На меня тоже, бывает, накатывает что-то... Но день за днем шли – а она все не спит. Не высыпается! Уж чего я не пробовала – и отвар успокаивающий варила, и в поликлинику в поселок ездила. Всю ночь с ней сидела. Она – спит, спит – да вдруг как проснется. Плачет вся, шепчет, что хочет уснуть. Скажите, вы нам поможете?
Громоздкие, напольные часы глухо тикали. Макс чувствовал себя хуже, чем на первой миссии, в психушке.
- Вот что, Ксения Борисовна – все тем же покорным тоном сказал наконец Павел. – Сделаем, что сможем. Ничего обещать пока не можем, состояние у Кати непростое. Но, если сейчас она уедет с нами, ляжет в городскую больницу – возможно получиться ее вылечить.
- Конечно. Конечно, забирайте – старушка вздрогнула, словно уже она споткнулась о доску, но удержала себя в руках. – Иди с ними Катюша. Не бойся. Они обязательно тебя вылечат.
Просеменив к внучке, бабушка крепко-крепко сжала ее в объятьях, поцеловала в лоб. Катя отреагировала вяло, но все же протянула руки к бабушке в ответ. Глаша помогла богине встать и пойти вместе с Богоубийцами на улицу.
В скорбном, похоронном молчании члены отряда по очереди покидали избу. Старушка села на освободившееся от Кати место и подперев подбородок, глубоко о чем-то задумалась. Переступая порог, Павел обернулся.
- Вот что, Ксения Борисовна. Городская управа вышлет к вам соцработников. Завтра. Поглядим, чем вам тут можно помочь.
Старушка не ответила.
В вертолете Лена сразу вколола девочке снотворное. Через полчаса с наблюдательного поста из под Волгограда пришло донесение о том, что сон материализовался, и что ситуация под контролем.
Богоубийцы поначалу сидели молча, подавленные. Но на то они и Богоубийцы, чтобы быстро оправляться от горя и боли.
- Спи, маленькая моя – Глаша с удивительной для этой железной женщины и роковой соблазнительницы, теплотой гладила Катю по руке. – Спи бедняжка. Не повезло тебе, и тебя коснулось безумие. Но ничего, скоро ты уснешь навсегда. Скоро ты выспишься.
- Тот соцработник – уточнил Лев, слышавший последние слова Командира. – Служба зачистки, так?
- Стиратели памяти. Внушим бабушке, что внучка попала под поезд. Хотя, честно говоря, социальная помощь ей бы тоже не повредила. Они, ведь, небось всю жизнь на том хуторе прожили. Жаль, что это не наша обязанность.
- А нельзя ее спасти? – поинтересовался Макс.
- Кого? Ксению Борисовну?
- Девочку. Я тут поразмыслил на досуге. У нас ведь есть средство для манипуляции воспоминаниями. Если божественность берется из головы – может это наилучший выход? Или Стиратели памяти слишком сложно производить и на богов их не хватает?
- Насчет сложности сказать не могу, Снабы с нами статистикой не делятся. – голос командира вернулся в норму. Теперь перед Максом сидел старый добрый Паша, рубака-парень, любивший покомандовать и порассуждать. – Но, ты мне сейчас напомнил старые добрые времена, когда я только начинал полевую службу. Тогда в Руководстве верховодила группа «гуманистов», и богов действительно пытались лечить Стирателями памяти. Результаты этой практики оказались... непредсказуемыми.
- А конкретней? Не помогало?
- Во-первых: помогало, но лишь на время. Почти все исцеленные потом вновь проходили обожествление, хотя не всегда в той же форме. А потом кого-то наверху осенило, и он организовал серию тестов с широкомасштабным изменением воспоминаний обычных людей. Результат показал, что мы изобрели генератор богов.
Макс вспомнил Стиратели Памяти. Дьявольски сложную комбинацию психоактивных веществ, растворяющую нейронные связи в долговременной и кратковременной памяти (в зависимости от настойки), и вводящую жертву в состояние транса, повышенной восприимчивости. После, собственно, «стирания», случайным свидетелям их тайной войны проводилась «замена» - специально обученный сотрудник, спокойным но быстрым и уверенным тоном надиктовывал обработанному новую версию произошедших событий. Лев показывал ему процедуру в записи, и она Максу не понравилась. Настолько, что он совершенно потерял всякое желание лицезреть Стирание Памяти вживую. Нечто до дрожи отталкивающее, даже божественное ощущалось в низведенном до овоща человеке, пускающем слюни в кресле, выпучив глаза. От процедуры несло медицинским наркозом, правда, если под наркозом ты просто спишь, то под этой дрянью путаешь с реальностью любую услышанную чушь.
Макс вспомнил, как выглядят Стиратели. Две пробирки с бесцветной жидкостью. Бесцветной и безвкусной – чтобы подливать людям в напитки. Стиранием памяти в основном занималась группа зачистки, приезжавшая после Бяк, так что пробирки эти лежали в аптечке на всякий случай.
Вспомнил он также, что Организация почти никогда не проводит инъекции слишком крупных доз, не стирает из памяти больше суток. Вот, значит, почему...
- Почему слишком большие дозы приводят к обожествлению?
- Ты опять просишь меня порассуждать о том, в чем я не разбираюсь?
- А кого мне спросить? Дезов? Впрочем, может я к ним и обращаюсь.
Богоубийцы хохотнули. Паша вздернул носок, поддаваясь воспоминаниям.
- Да уж, кто, кто – а Дезы использование Стирателей наверняка отточили до совершенства. Почему подмена месяцев и лет вызывает обожение? А минут и часов – нет? Выглядит дело так, будто искусственная память все же существенно отличается от естественной. Чем-то. Небольшие дозы искусственной растворяются в естественной, как капля в море. Но если подделка слишком большая, она уже начинает вступать с памятью в конфликт. А это – мучения рассудка, ощущение фундаментальной неправильности всего вокруг. Идеальная почва для полета фантазии, для укоренения безумных и бесчеловечных идей. Впрочем, это не более, чем теория. Лев! Сажай! Мы сейчас поляну нашу пролетим!
- Извините! – торопливо схватился Лев за управление. – Заслушался вас, босс.
От резкой посадки, Катя простонала сквозь сон. Макс, обреченно, понял, что забыл о запланированном убийстве маленькой девочки, отвлекшись на загадочные эксперименты Руководства.
«Вот и профдеформация подъехала. Вот я и Богоубийца. Прикажи Паша мне с ней покончить – застрелил бы ребенка, не дрогнув. Ну, может, почти не дрогнув. Что поделать? Не мы такие, мир такой. Или все-таки мы?
Из отъехавшей двери в самолет просочился запах хвои. Богоубийцы ступили на влажную траву.
Катя ерзала и постанывала. Похоже, ей снился кошмар. Влад принял богиню у Глаши. Ласковые женские руки отпустили девочку, и вместо них спящую крепко обняли костлявые, суставчатые руки Влада. Руки самой смерти.
Паша кивнул, и снайпер развернулся, понес Катю в лес, хрустя валежником. Долго еще острая фигура в широкой шляпе и кожанке маячила посреди острых сосен. Не став дожидаться выстрела, Богоубийцы заспешили к лифту.
Через пять минут Паше позвонили из под Волгограда и сообщили, что угроза устранена.
- Нам надо развеяться – потер ладони Паша, когда они спустились в столовую. – Лев, тащи свою легендарную колоду. Прогоним техасского покера пару раз по кругу.
- Без меня – поспешила на кухню Лена. – Я постараюсь обеспечить вам что-нибудь горячее.
- Ого! Даже не консервы! – Макс торопливо занял любимый стул справа от командира. – Сегодня что, какой то совершенно секретный праздник?
- Ага. День Деза. – отшутился Влад уже сто раз пересказанным приколом. – Знаешь, когда празднуют День Деза? Нет? Я тоже.
Макс планировал рассмеяться из вежливости – ведь то, что Влад в принципе пытается шутить, говорило о необычайном благодушии стрелка – но, к собственному удивлению, засмеялся искренне. Шутить над Дезами, которые способны в любую секунду расстрелять тебя без суда и следствия? Почему бы и нет?!
- Встречаются как-то раз три бога! – продолжил он вдруг, в порыве вдохновения. – Первый говорит: представьте себе! Я совершили невероятное открытие! Оказывается, все человечество было создано в прошлый четверг. Мда – шепчет второй бог на ухо третьему. – Надо, наверное, рассказать ему, что это ты создал человечество, а то, как то неловко получается. – Человечество? Это ты про мое топливо для солнца? – удивляется третий бог.
На этот раз прыснули все – настолько дурацкой оказалась наспех сочиненная шутка. Крестик, блямкавшая на своем звуковом компьютере, тут же открыла текстовый редактор, чтобы записать остроту.
- Пиши, пиши, слепоглазая – сквозь смех одобрил Макс, и еще сильней засмеялся, когда белые яблоки девушки удивленно вылезли из орбит. – Что? Я уже запомнил некоторые из твоих звуковых комбинаций.
- Треклятая слепота! – искренне выругалась Крестик. – Ничего на компе нельзя скрытно сделать. Никакой частной жизни...
- Господа, господа – вмешался Лев. – Давайте уже выбирать ужин. Лена ждет.
Путем жаркого голосования, была выбрана яичница с хлебом. Лена загремела сковородками. Лев, вслушиваясь в суету подруги, печально вздыхал.
- Хорошо ей. Ничем не рискует сегодня. А я ведь как пить дать проиграюсь в пух и прах. Не умею я в эти ваши картишки...
Тщательно тасуя колоду, Паша внимательно вслушивался в разговоры и перебранки команды и тихо усмехался сам себе. От подготовки к игре его отвлек телефонный звонок. Звонил Сизрайт.
Секунда страшного напряжения – и короткий кивок от командира позволил всем выдохнуть с облегчением. Не миссия. Ничего серьезного. Ударив с размаху ладонью о стол, Глаша призвала:
- На громкую связь!
- Ишь, какие вы шустрые у себя там, - шуршащий голос Сизрайта разнесся по всей столовой. – Это ведь вы и меня на громкую переключили. А, может, я прячусь под столом от Одноглазых Демонов Нефритовой Сферы?
- Сизрайт, ты – кабинетная крыса. – из всех членов Бяки один Павел, на правах старой дружбы, мог позволить себе говорить в таком тоне с грозным распорядителем российской разведки. – Ты в поле не выбирался уже лет пятнадцать, не говоря уже о всяких там Нефритовых Сферах.
- Ну, раз в декаду и поле в кабинет заглядывает, если ты понимаешь, о чем я... Короче! В ЦК очень довольны вашей работой. Ситуация с материализующимися снами вызвала у Председателя серьезные опасения.
- Бросьте, Сизрайт, это ведь ваш подвиг – удивился командир. – Найти эту девочку среди миллионов наших подведомственных...
- И все-таки. Убить девочку – тоже в некотором смысле подвиг. Даже для нашего ведомства. Кто совершал ликвидацию?
- Влад.
- А, ну я так и подумал. Как самочувствие, ковбой?
- Лучше не бывает – произнес Влад, чеканя слова. – Тело упаковано и готово к транспортировке. Его заберут?
- Завтра в три. Подержите пока в холодильнике.
По ту сторону трубки запершил удивленный кашель. Макс истолковал удивление разведчика по-своему и решил вмешаться в беседу.
- Вы думали, что Павел поручит стрелять мне?
- Кого я слышу?! Парнишка! Этот, как его... Забыл имя! Пешка, короче! Так ты что, еще жив?!
- Наверное – улыбнулся Макс. – Ребята обо мне слишком заботятся, от каждой пули спиной закрывают (Крестик притворно охнула и схватилась за спину). – А зовут меня Макс.
- Ну, Макс, поздравляю с жизнью. Имя сменить не подумываешь?
- Даже не размышлял над этим – честно признался Макс.
- Вот, поразмысли на досуге. Только у нас агенты могут сами себе выбирать в качестве имени любые слова и словосочетания. А, когда человек столь свободно выбирает собственное имя, результат отражает его суть точнее, чем любые другие слова. Как ты ощущаешь, какое слово отражает твою суть?
Макс призадумался.
- Не знаю. Наверное, Макс.
- Какая скучная Пешка. – Макс живо представил себе, как Сизрайт картинно морщит тонкие брови за толстыми стеклами и с трудом удерживается от зевка. – Паша, как он?
- Отлично себя показывает – в голосе Павла играла гордость, словно речь шла о родном сыне. – Я уже подумываю над тем, чтобы прятать его от следующих миссий на дне нашего бункера. Чтоб дожил парень до Академии.
Академия! Макс даже заерзал на стуле от напряжения. Академия была переходным этапом от пешки к полноценному агенту. После пяти лет интенсивного обучения, ему, наконец, присвоят квалификацию. Снайпер, техник... Правда, не разлучат ли его тем самым с новой семьей? Бяка Паши была, кажется, полностью укомплектована всеми необходимыми должностями. Или не всеми? Обязательно надо будет спросить командира. Но не сейчас. Сейчас – только отдых.
- Хочется верить, что возьмут Макса. Руководство как раз активно начало бороться с вербовкой агентов «с улицы». Хочет персонал на сто процентов «прирожденными» сделать. Так что, могут возникнуть сложности.
- Ерунда – неунывающе махнул рукой Паша. – Тогда сами натаскаем. Как Крестик. В конце концов, хорошая Бяка всегда сможет о себе позаботиться.
- Разумеется, Паш – сквозь телефон до Богоубийц через тысячи километров долетел шорох отодвигаемых бумаг и тяжелый вздох руководителя Разведки, растянувшегося на своем столе. Макс всегда представлял себе рабочее место Сизрайта, как тесную каморку, заставленную сотнями слепящих экранов, на которых, сменяя одно другого, проносятся улицы, леса, квартиры, набережные, автострады, площади, проносится вся Россия. Уставший разведчик лежит на столе, и только глаза его, подслепшие, воспаленные глаза привычно ерзают с экрана на экран, не отрываясь ни на секунду. – Эх, Паша, бросить бы все, да махнуть в Рио, на недельку. Как в девяносто девятом, когда одолели, наконец, Бога Богомолов.
- Так запроси у руководства Отпуск. Тебе точно не откажут, при всех прошлых заслугах.
- А при всех нынешних обязанностях точно откажут. Нет, дружище, караулить мне нашу родину до кончины. И, приведи Господь, чтобы нашлась потом достаточно эффективная замена. А то, скажу по секрету...
Что-то отвлекло Сизрайта, заставило прервать разговор. Целых три минуты Богоубийцы почтительно вслушивались в тишину.
- Так, извините, надо работать. Мне тут Рудольф сигналит с Дальнего Востока. Кричит, что из шторма лезут щупальца. Еще услышимся.
Короткий щелчок. Конец связи. Продолжая усмехаться, Паша запихал мобильник в карман штанов и потянулся к колоде.
- Так на чем мы с вами остановились?
Чуть рябило вмонтированное в потолок освещение. Уже давно были опустошены тарелки с яишницей и стаканы с почти затвердевшим от холода компотом.
Макс представил Поверхность. Стемнело ли уже на Земле? Наверное, стемнело. Вертолет они сажали в ослепительное зарево заката. Наверное, под хвойными кронами уже сгустилась тьма, и мелкое лесное зверье начало свою возню. А само небо еще голубое, и самые яркие звездочки только, только начинают светить.
Карточная игра, изначально вызвавшая дикий азарт у скучающей команды, затухала. То ли позднее время давало о себе знать, то ли ставки, потерявшие былую остроту.
Влад, выигравший свободный доступ к компьютеру Крестик на неделю, совсем заскучал, вышел и теперь раскачивался на стуле, надвинув широкополую шляпу на лоб. Сама программистка, видимо, была рада, что проиграла доступ к компу именно снайперу. Из всех Богоубийц, Влада, пожалуй, меньше всех интересовали ставки коллег. Зачем ему, к примеру, заказ к Лене на любое блюдо? Или возможность заставить Макса убрать его комнату не по расписанию? Это ведь Влад. Макс вспомнил, как на предпоследнем задании стрелок обезоружил молоденького слугу божества. Слуга бился в истерике и кричал, что перестреляет всех, а Влад, с презрительным спокойствием, шаркающей походкой шел прямо на револьвер. С минуту шаркал – а мальчишка так и не выстрелил. Хотя Макс был уверен, что выстрелит. Влад искал смерти – и не нашел за все годы службы. Влад без тени жалости убивал любого – а команда ни капли его не боялась. И Макс чувствовал, что тоже не боится. Сама Смерть, бьющая без промаха в подброшенную монету с сорока метров, стала для него кем-то вроде ворчливого старика соседа.
Крестик, необычно сосредоточенная, водила пальцами по рельефной поверхности карт. Размышляла. Очень хотела победить. Фортуна благоволила слепой девчонке. Она уже выиграла и уборку от Макса, и уроки осознанных сновидений от Льва. И останавливаться не собиралась. Крестик хихикала, делала вид, что сгребает к себе несметные богатства, пихала Влада кулаком в плечо (Влад тут же выхватывал пистолет и демонстративно целился в Крестик). Но стоило раздаче подойти к концу – она тотчас серьезнела, погружаясь в карточный веер с головой. Мордочка хакерши горело жадностью, но жадностью не злой, детской.
Перспектива уборки Макса не пугала. Даже при том, что бардак у Крестик царил вечный и необъятный. Уборка страшна лишь скукой. А заскучать в обществе Крестик невозможно. Она обязательно сыграет с ним пару раундов в собственноручно написанной двухмерной компьютерной гонке, или зачитает, вставляя едкие комментарии через каждое предложение, последние новости с мировых форумов. Любопытство Крестик превратило ее компьютер в настоящее окно на Землю. И было что-то невероятно ироничное в том, что окно это прорубила, и круглые сутки смотрела в него слепая. Хорошо, что Крестик натаскали на программиста – иначе она изводилась бы от скуки. Хорошо, что программист требуется от силы раз на три миссии – пусть Крестик будет проще выжить. Она заслужила.
С другой стороны стола, по правую руку от командира, неторопливо шептались Лев с Леной. Неразлучная парочка. Лев всю партию играл вдумчиво и осторожно, тщательно просчитывая комбинации на руках у соперников и возможные риски. Как жил, так и играл. Коренастый техник был оплотом спокойствия и рассудительности в любой ситуации. В бытовых неурядицах, стратегических дискуссиях, на поле боя. Макс не помнил, чтобы Лев хоть раз поддавался сильным эмоциям. Даже его любовь к Лене была хоть и искренно нежной, но вполне рациональной.
В комнате Льва Макс побывал лишь однажды – когда из-за протечки трубы в кабинете, занятие по технической комплектации убежища пришлось перенести к преподавателю. Утечку, кстати, Лев потом самолично устранил без помощи Снабов – как и добрую половину незначительных неполадок, с которыми они сталкивались почти еженедельно. Снабжение – бич Организации...
Так вот, жилище свое Лев годы напролет методично заполнял книгами. Впервые пожаловавший Макс, поначалу, даже опешил и подумал, не произошла ли ошибка, не забрели ли они в какую-нибудь карманную библиотеку вместо жилой комнаты. Многочисленные полки были сверху донизу заполнены томами самых разных форматов и цветов. Только научно-исследовательская литература, никаких романов и стихов. В основном работы по технике, но среди них так же лежало немало трудов по физике, химии, биологии, психологии, генетике, нейрофизиологии... Чего там только не было? Удивлению Макса Лев сам немного удивился – для него вечно испытывать любопытство и поглощать любые знания небольшими порциями на вечер было естественным порядком вещей. На просьбу Макса одолжить чего-нибудь умного почитать, он меланхолично пожал плечами, но предупредил, что материала уровня Макса у него нет. Макс не поверил – и пожалел об этом. Книгу по программированию он из чистого упрямства все же осилил до конца, но ни единого абзаца не понял и зарекся впредь держаться от карманной библиотеки подальше.
Сейчас Лев с Леной играли в команде, и за всю партию выиграли только поцелуй от Глаши. Лев передал выигрыш подруге. На подколы Крестик, техник невозмутимо признался, что ему лень через весь стол тянуться, в то время, как Лена с Глашей обнялись и тепло, по дружески, расцеловали друг друга.
Лена отменно лечила, хорошо готовила, приятно говорила, излишне много опекала Макса в первые дни службы и не имела совершенно никаких секретов за душой. Казалось. Пока одним днем Макс, к совершенному своему шоку не узнал от Льва, что почти все свои смелые рассуждения Паша взял у Лены. Потрясенный Макс, потом, целый час вспоминал, как Паша расхаживал перед ним на занятиях, нарезал кабинет на квадраты и разглагольствовал об Организации, о природе людей, о добре и зле. Макс готов был поклясться, что все эти идеи командир рожал сам, причем иногда на ходу, в полете сознания! А оно вон как оказалось. И они еще богов зовут непостижимыми.
Зато уж кто бурлил тайнами по горло – так это рыжая бестия. Глаша. Боевая проститутка.
Макс готов был поклясться, что шрамированная красавица познакомилась с Павлом до формирования Ячейки. В отличие от Льва с Леной, которые впервые встретились уже в бяке. Объяснить свою уверенность Макс не мог, но твердо знал: это правда. Нечто гораздо более сложное, чем просто страсть или любовь ощущалось в манере общения Паши с Глашей, в их мимолетных сверкающих взглядах, в их редких, но страстных поцелуях. Что-то у них в прошлом было. Что-то гораздо сложней, страшней и прекрасней, чем любовь.
- Вскрываемся!
Командирский оклик Павла заставил Макса дернуться и выронить карты из рук. Охваченный воспоминаниями и размышлениями, он так и не посмотрел в руку. Ну, будь что будет.
Четыре короля Макса схлестнулись в яростной схватке с парой дам Глаши, одиноким трефовым тузом Льва, и таким же королевским каре Крестик. Заскрипели отодвигаемые стулья. Богоубийцы склонились над двумя сильнейшими комбинациями – и увидели, что у Макса пики. Сильнейшая масть.
- Нееет!! Фортуна изменила мне! – Крестик картинно вскинула руки вверх якобы в отчаянном крике.
«Крестик... Паша... Влад... Лев и Лена... Глаша... Откуда это странное волнение? Словно я больше никогда вас не увижу...»
Торопливо отогнав жуткое наваждение, Макс взял обратно свое победное каре. Сзади материализовался Паша, сильно хлопнув парня по спине.
- Мои поздравления, юноша. Первый выигрыш за тобой.
- Спасибо! А... а что я выиграл?
- Кактус в горшке. Наслаждайся. Похоже, начала заполняться твоя комната.
Богоубийцы играли до пяти утра. Потом изнеможение таки взяло свое. Недопустимая самонадеянность – вдруг завтра с утра миссия – но все-таки даже Богоубийцы были людьми, а не инструментами. Наскоро пожелав друг другу спокойной ночи и растащив вещественные призы, усталые и довольные агенты попрятались по комнатам и повалились на кровати. Почти все.
Отхлебнув полчашки фирменного отвара из трав, изобретенного Львом, Паша удовлетворенно почувствовал, как сонливость испаряется из тела. Словно ее и не было. Командир наклонил лампу поближе к документам и начал заполнять ручкой строки и ячейки таблиц. Отдых-отдыхом, а отчет по убитой девочке требовалось составить в срок.
Не скрипнула входная дверь кабинета. Не издал глухого звука железный пол. Но Паша все равно, не отрываясь от бумаг, пробурчал:
- Проходи, Глаша. Пришла помочь мне с отчетом?
- Однажды – овеянные бархатным шепотом тонкие руки бестии обвились сзади вокруг шеи командира. – Однажды я смогу подкрасться к тебе незаметно. Когда ты станешь старым и глухим.
- Ты тоже постареешь – Паша встал из-за стола и повернулся к жене. – Будешь шаркать и кашлять, пока крадешься. Так что давай лучше умрем молодыми.
- Ни за что!
Их ладони соприкоснулись. Пальцы Глаши крепко обхватили теплую кисть Павла.
- Снаружи началась буря. Знаешь? Датчики показывают.
- Правда.
Вытянув руку, Паша вывел на экран шевелящиеся сосны с поверхности и включил динамики на полную громкость.
- Ну вот. – он привлек подругу к себе. – Шум дождя. Как наяву.
- Да – блаженно зажмурившись, прошептала Глаша, почти касаясь лица Павла губами. – Как наяву.
Они слились в страстном поцелуе. Затем еще раз. И еще. Тела влюбленных колышущимся змеем опустились на холодный пол. Снаружи дикий ветер бесновался, ломал и гнул стволы деревьев. Загрохотал гром.
Внезапно экран погас. Упала тьма, обрубившая шторм. Паша отвлекся от ласки и обернулся.
- Свет вырубило. Похоже, с генератором какая то проблема.
- А зачем нам свет? – Глаша вновь прижала любимого к себе. Рук ее скользнула под серую униформу...
Но тут экран загорелся вновь.
Сами собой замелькали непонятные приложения, а затем с монитора на Богоубийц уставился огромный глаз. Не эмблема, а настоящий, живой, человеческий глаз.
Оба агента тотчас вытянулись по стойке смирно. Понимание происходящего синхронно отразилось в их головах.
- Руководство!