Глава 3 (Рус.)
Глава 3
– Глупая девчонка! Да как ты посмела сотворить подобное?! – крик короля отразился эхом от холодных стен.
Лита никогда не видела, чтобы отец так злился. Наверное, это был первый раз, когда он так вышел из себя по вине Ипполиты. В огромном зале собрались все влиятельные лица, которые находились на данный момент в замке. Короли и их доверенные с осуждением взирали на девушку, от этих проницательных взглядов её стало некомфортно. Появилось навязчивое, мерзкое чувство, будто она стоит нагой перед толпой судей. Эти взгляды проникали куда глубже под кожу, пытаясь уловить саму суть принцессы и её мотивы. Отец ходил вокруг, очерчивая круги, пока гости восседали в своих креслах. Мама и кузен так же находились в зале, от чего становилось чуточку спокойнее. Окружающие молчали, похоже, даже остальные короли боялись гнева Августа. И, конечно же, «дорогие» гости так же присутствовали. Два брата оборотня занимали место в первых рядах.
– Ипполита Белослава Сасса Мартелл, отвечай немедленно! – буквально прошипел отец.
По её спине пробежали мурашки.
– Мне стало жаль его. Он не заслужил смерти. Логан замечательный вампир, – соврала девушка, смотря в глаза отца.
– Не заслужил? Ты хоть знаешь, что этот мальчишка натворил?! – кричал он в лицо своей дочери.
Лита чувствовала, как внутри начало всё сжиматься. Девушка не отводила взгляда, тем самым пытаясь показать, что ни капли не сожалеет о своем решении. Чем ближе отец находился, чем четче были слышны его слова – тем труднее было держаться, но Лита продолжила стоять с каменным выражением лица. Уверенность в правильности поступка не уходила, даже под злым взглядом отца. Взгляд, должно быть, одна из самых сильных вещей в мире. Глаза всегда говорят большее, чем могут вымолвить уста. Не зря ведь существует пословица, что глаза – это зеркало души. Он был зол потому, что сейчас ему придётся защищать её, потому что именно она будет отдуваться за то, что спасла репутацию семьи. Августа это злило и огорчало, ведь его маленькая доченька всего лишь ребёнок.
Лита продолжала молчать, и не потому, что не знала, что сказать и как оправдать свой поступок, а потому что образ глупой, добродушной дурочки сыграет на руку куда лучше, чем правда. Гнетущие взгляды присутствующих опускали её все ниже и ниже, вот перед отцом уже стоит не его взрослая дочь, а маленькая, испуганная девочка, которая очень серьёзно провинилась. Она пыталась быть убедительной, хотела показать свою непреклонность, что в её рыжей головушке нет и тени сомнения, что она отпустила пленного только из–за чувства симпатии, но отец всё нагнетал. Август читал её мысли, он знал, как всё произошло на самом деле, но должен был продолжать представление. Он понимал, что именно Лита спасла их сегодня, но другим королям лучше этого не знать. Мир полон опасностей и не мало стоит ждать от других вампиров, особенно, если они увидят, что из Литы получится очень искусный правитель. Внезапно девушка осознала, что в зале повисла тишина. Отец просто поднялся и сел в свой трон, прикрыв рот рукой, а мать продолжала смотреть куда–то вдаль, будто там было что–то более интересное, чем то, что происходящее здесь.
– Король Август, позвольте мне убедиться, что ваша дочь не врет. Если быть честным – она не кажется такой уж глупышкой, коей выставляет себя, – с места поднялся самый старый вампир, живущий на этой планете.
Монкут Лин – король из Азии. Единственный первородный вампир, которому удалось дожить до этих времен и, по совместительству, дед Габриэля. Дедушка и внук были похожи внешне – мужчина так же имел пепельные волосы, передавшиеся Габу по наследству. Лин тоже выглядел молодо, но долгие века жизни отображались на его лице непреступной, ледяной маской. Обычно ему не было дела до происходящего, но похоже, старая обида на род Мартелл подстрекала вампира к действиям.
– Да, это разумно. Все мы знаем, что господин Монкут точно врать не станет.
– Давайте проверим! – окружающие одобрительными возгласами поддержали короля Азии.
Мужчина встал со своего места и медленно, гордо спустился по ступеням. Его длинные волосы достигали пола, а белая мантия с платиновыми узорами тянулась следом за первородным. Лин будто парил, превосходя в своём величии любого из присутствующих, которые не моги оторвать восхищенных взглядов от древнейшего вампира.
– «Вот она – истинная мощь первородных,» – пронеслось в голове у принцессы.
Она знала, эта мысль сидит в головах всех присутствующих. Мужчина грациозно откинул длинный рукав кимоно и протянул ладонь Ипполите. Она недоверчиво осматривала протянутую ей ладонь, не решаясь протянуть свою в ответ. Лин вызывал у неё восхищение, граничащее со страхом, но никак не доверие. От его слов зависит репутация её семьи и то, какой же тяжести наказание ждет эту юную особу.
– Ну же, дитя. Мы ведь не будем стоять здесь до следующей весны, – мужчина продолжал держать ладонь навесу.
Красные глаза безразлично смотрели на Литу, хотя нет, они смотрели сквозь неё, не находя в принцессе чего–либо интересного. Мартелл неуверенно протянула руку в ответ, вкладывая её в ладонь мужчины. Первородный аккуратно сжал руку принцессы, его глаза закатились вверх, оставляя лишь мутно–белое глазное яблоко. Монкут Лин обладал способностью считывать воспоминания и мысли через одно прикосновение, так что Лита попыталась зациклиться на выдуманной версии событий, но тщетно. Этот вампир был куда сильнее и опытнее, так что естественно, что за свою долгую жизнь Лин научился вытягивать из сознания только чистую правду. Он просматривал один эпизод за другим, они стояли и перед глазами принцессы. Её воспоминания были подобны фрукту, который мужчина умело очищал от кожуры лжи и вымысла, оставляя только мякоть истины. Его ничего не интересовало, эпизоды сменялись со скоростью света, но стоило в голове Литы проскользнуть образу кузена – как Лин сжал её руку крепче и пошёл за ним. Фантом Габриэля вел его к последним воспоминаниям, которые девушка пыталась спрятать как можно глубже. Вот перед глазами снова лицо Габриэля, а на щеке вновь изящная, но сильная рука парня.
– Достаточно! Это уже личная жизнь моей дочери, Лин!
Отец девушки стукнул кулаком по своему трону, от чего остальные присутствующие содрогнулись, но только не Лин. Блондин отпустил руку принцессы, на его лице впервые появилась улыбка. Она вышла неестественной, натянутой.
– Простите, я немного забылся, – мужчина поклонился хозяевам этого замка, затем повернулся к Лите, кланяясь принцессе, – Приношу свои извинения.
Хоть Лита и мысленно прокляла этого мужчину, а желание избить его зашкаливало – ей пришлось поклониться в ответ. Король развернулся к присутствующим, а Лита поникшее смотрела на свои руки. Она уверена, что Лин не станет молчать и раскроет правду о намереньях принцессы. Она пыталась защитить семью – и что дальше? Для такого древнего вампира наверняка подобные намеренья – не оправдание. Он даже на похороны своей дочери не явился, чего уж говорить о тех, кто ему чужие?
– Принцесса сказала правду. Неразумное дитя просто искусили чары господина Логана, и та влюбилась. Влюбленной женщиной очень просто манипулировать, так ведь, Август?
От этих слов у Литы сжались зубы, но она не могла ничего возразить. Рыжая ведь и хотела выставить себя дурой, дабы выгородить родителей и получить минимальное наказание, но почему стало так обидно от этих слов? Лита продолжила молчать. Она подняла глаза на мать, но той, похоже, были безразличны слова вампира. Конечно, он ведь решил выгородить Литу, но зачем ему это нужно? Мужчина вернулся на свое место, холодный взгляд снова отсутствующе устремился в одну точку. Зал затих, оставляя последнее слово за Августом. По глазам отца стало понятно, что он не знает, что ему делать. Как Августу спасти любимую дочь? Какое назначить наказание за спасение своей семьи? С одной стороны её проступок, который может выйти боком всему народу, ведь оборотни не из тех, кто просто простит глупую принцессу, а с другой – его Лита, любимая и единственная дочь, которую он просто не мог судить.
– Позвольте, король Август, – донесся голос сзади.
Мартелл обернулась, устремив взгляд на одного из братьев оборотней. Это был старший, Никон, если она правильно запомнила. Его голубые глаза прошлись по всем присутствующим и вновь остановились на короле.
– Проступок вашей дочери может стоить вашему и нашему видам мира, так же грозит бойней, от которой понесут потери и горе обе стороны. Вы знаете почему мы не можем просить того, что ОН натворил. К тому же Ипполита чуть не отравила нас, просто ради того, чтобы отвлечь всех и столкнуть лбами, – он обошёл принцессу, – Мы понимаем, что вы не сможете казнить собственную дочь, но и не можете оставить её высочество безнаказанной. Наше предложение – вы ловите преступника, которого освободила ваша дочь, а мы, тем временем, заберём её в качестве залога. Голос мужчины звучал уверенно, Никон был убеждён в том, что это предложение одобрят.
С губ Ипполиты сорвался смешок, ей это показалось таким абсурдом, ведь отец точно не может позволить такому случиться, но выражение его лица говорило об обратном. Он убрал руку от подбородка, поднимая взгляд уже спокойных глаз на оборотня.
– Да, думаю это самое разумное решение, которое только может быть, – ответил он.
Тишина в зале сменилась бурей голосов. Короли кричали, что нельзя отдавать чистокровное дитя этим зверям, что Лита слишком ценна, но король Август резко поднял руку, будто бы силой мысли заставляя всех оставить пререкания. Королева Власта в секунду очутилась возле своей дочери и взяла Ипполиту за руки. Принцесса почувствовала, как по щекам начали литься слёзы, красные, горькие слёзы. Лита не понимала, почему внезапно к горлу подкатил ком, а слезы никак не хотели униматься. Чувство безысходности окатило её холодным осознанием.
– Лита, прошу, посмотри на меня. Ты не должна позволить ничему и никому сломать тебя. Ты сильная и скоро вернёшься домой. Прошу, держись. Ради меня, – твердым голосом дала наставление женщина.
Длинными, женственными пальцами королева вытерла кровавые слёзы своего чада, через которые весь мир приобрел алый оттенок. Глаза её матери так же наполнились слезами, позволяя одной, одинокой красной слезинке скатиться по бледной щеке королевы. Внезапно принцессу схватили под руки, отрывая от матери, а ту от Литы оторвал муж. Август благодарно кивнул дочери и отошёл назад, увлекая королеву за собой. Всё–таки они смогли воспитать достойных детей. Дед Литы подошёл к своей дочери и её мужу, он пытался уговорить Августа изменить решение, но тот даже не повернулся в сторону тестя.
– Мама, не отдавай меня им, пожалуйста, – в слезах умоляла девушка, пытаясь вырваться, она боялась, не хотела окунаться в эту неизвестность, – Мамочка, пожалуйста! – продолжала молить она.
Лита понимала, что её мольбы не помогут, в мыслях она оправдывала попытки тем, что это лишь спектакль. Но так ли это? Почему тогда так горько? Неужели от собственных слез?
***
Ближе к выходу из замка Лита взяла себя в руки и шла уже самостоятельно. Пару вампиров проводило принцессу из замка, пока сыновья альфы шли за ними. За воротами замка стояло две больших, черных машины. Лита остановилась, осматривая замок, который так и не успел стать её домом. Там, с большого окна на втором этаже, на неё смотрел Бастиан. Мальчик приложил руку к стеклу, глазами полными слёз провожая сестру.
Подождите. Я могу попрощаться с братом? – девушка посмотрела на оборотней, которые теперь распоряжались её жизнью.
Дориан пожал плечами, предоставляя выбор старшему брату.
– Конечно, – Ник дружелюбно улыбнулся, – Мы будем ждать тебя чуть подальше.
Ник понимал, что девушка не сбежит, видел, что она ответственная и не станет подставлять свою семью хотя бы сейчас. Девушка подняла глаза к окну, но брата уже там не было. Мальчик выглянул из–за двери и с вопросом посмотрел на сестру.
– Бастиан, можешь подойти, – Лита протянула руку в сторону брата и тот вышел, вложив в неё свою ладонь.
Лита вытерла слезы брата свободной рукой, вынудив себя улыбнуться. Не хотелось показывать Тиану свой страх, не хотелось беспокоить ещё больше.
– Ну тише. Я скоро вернусь, вот увидишь. Ты обещал защищать меня, но в моё отсутствие позаботься о родителях. Ты ведь можешь это сделать для меня?
Мальчик кивнул и крепко обнял сестру. Пусть он не проронил и слова, за него говорило это объятие.
– Я тоже буду скучать, надоеда, – Лита отстранила брата и поцеловала его в щёку.
Потрепав такую же рыжую макушку, девушка пошла в сторону оборотней. Она не прощалась, у вампиров это не принято. Их жизнь достаточно продолжительна, чтобы встретиться вновь.
Литу усадили на заднее сидение первой машины, закрыв дверь. Было плохо слышно, о чём говорят братья своим подчинённым, но их люди ушли, а парни сели спереди. Никон за руль, а Дориан рядом с ним. Было до слёз обидно, что Габриэль не вышел проводить её, ну, хотя чего было ожидать? С глаз девушки снова спало пару слезинок. Братья переглянулись, старший завёл машину, а младший повернулся к пленнице, смотря совсем как на испуганного щеночка, забившегося в угол. Голубоглазый парень протянул ей платок, при этом улыбнувшись.
– На, протри лицо. Оно всё в... Слезах? – парень явно задумался, как бы выразиться об алой жидкости, вытекающей из глаз вампирши.
Вампиры, не привыкли плакать, даже больше – старались делать это как можно реже. Этот признак слабости может отравить всё, кроме самого вампира. Вампирская кровь может дать человеку то, о чем мечтает каждый – вечная жизнь, красота, способности, которые в жизни не освоить человеку, а вот слёзы подобны ужасному яду, против которого нет антидота. Девушка взяла из рук Дориана платок, сразу протирая лицо. Опустив взгляд на кусочек ткани, который стал темным от слез, в голове возникла некая ассоциация с ранее безоблачной жизнью, и тем, чем она стала всего пару часов назад.
– «Я защитила семью, остальное не важно», – девушка отвернулась к окну.
Лита всегда полагала, что существа в таких ситуациях осознают крах своей жизни только в конце пути, но никак не вначале. Снова прозвучал голос Дориана, который уже обращался ни к ней, а к брату. Мартелл не услышала того, что он сказал. Машина отдалялась всё дальше от замка, увозя принцессу в мрачную неизвестность. Через окно было видно, как постепенно исчезают густые, темные деревья, как они прореживаются восходящим солнцем.
– Принцесса, ты чего грустишь? – спросил Дориан, смотря на Литу в зеркало заднего вида.
Лита не могла избавиться от чувства, что его забавляет эта ситуация, как и его брата, который метал глаза то на дорогу, то на зеркало заднего вида, в котором отражалась пленница. Они везут ценный трофей, и мальчики очень гордятся собой, это видно невооруженным глазом. Понемногу на улице начало светать, что, похоже, напрягло волков даже больше, чем саму вампиршу.
– Принцесса, вы же солнца не боитесь? – Никон не отрывал внимательного взгляда от дороги.
Его брат достал из кармана телефон и что–то печатал. Лита же редко контактировала с техникой смертных, мама никогда этого не одобряла. По мнению Власты – книги, живопись и прочие дисциплины являются лучшим времяпровождением, нежели телефон или компьютер.
– Да, чистокровным от солнца мне никакого вреда. И можешь обращаться ко мне по имени, – девушка не отрывала глаз от деревьев за окном.
Лес был большим, но, если королевская семья хотела скрыться и выжить – это было лучшее место. Машину трясло, учитывая ужасную дорогу, но это не смущало никого из ночных существ, находящихся в ней.
– Хорошо, Ипполита, – Никон продолжил следить за дорогой.
– Лично мне больше нравится называть тебя принцессой, – Дориан показал язык на недовольный взгляд старшего брата.
От его слов Лита скривилась, волк попросту насмехается над ней. В машине царила тишина, позволяющая каждому окунуться в свои мысли. Зачем вообще им сдалась Лита? Неужели настолько переживают, что Логана не поймают?
– «Чёрт, а если меня действительно не вернут до тех пор, пока Логана не отыщут?» – рыжая напряглась, сжимая в руках носовой платок Дориана, – «Ну, не будут же они держать меня у себя годами. Найдут какой–то компромисс, родители пообещают не прекращать поиски Логана и всё встанет на свои места», – Лита кивнула своим мыслям.
Ну а действительно, какой резон держать её у себя годами? Только раздражать стаю присутствием враждебного существа. Лита и не заметила, как начала дремать. Обычно, чем выше поднималось солнце, тем глубже Лита тонула в омуте сновидений, но не сегодня. И без того взвинченную последними событиями девушку разбудил разговор, который пытались вести как можно тише, надеясь, что принцесса действительно заснула.
– Да не переживай, солнце уже на небе, она спит. Инстинкты всегда берут своё, – звучал голос младшего оборотня, на что второй только шикал.
– Может и так, но рисковать не стоит. С чистокровными вампирами лучше быть начеку, это тебе не глупые бывшие смертные, – поучительно говорил Никон.
Старший брат явно более мудрый и рассудительный. А вот Дориан... Его легкомыслие, похоже, было большой проблемой для старшего брата, но это было даже хорошо. Можно услышать что–то интересное. Машина перестала трястись и поехала по уже нормально уложенному асфальту.
– И всё же, зачем она нам? Почему отец сказал, чтобы мы предложили данную альтернативу Логану?
– Дориан, молю тебя, заткни хлебало, – прошипел Ник, быстро заглядывая за плечо, – Я не знаю, ясно?! Сказал, что если она будет у нас – то Мартеллы уж точно бросят все силы на поиски этой твари.
– Ну, звучит логично, – но ответа Дориан не услышал.
Может, всё проще, чем кажется и не стоит искать во всём скрытые намеренья? Они просто хотят, чтобы поиски не стопорились, а она хороший гарант. Девушка тихо выдохнула, понимая, что это пока лучшая из версий.
Внутри машины стало ещё светлее, хотя затемненные стёкла и заглушали солнечные лучи. Всё же Лита смогла заснуть ещё на пару часов, удобно расположившись на заднем сидении. Тишина в машине позволила ей заснуть чуть крепче. Её не мучали кошмары, точнее, ей вообще ничего не снилось. Но всё лучше, чем раз за разом переживать ту ужасную ночь. Автомобиль остановился, остановка привычного темпа сразу же разбудила Литу. Она и вправду забыла, где находится, надеясь, что всё, что случилось – это просто дурной сон. Что не было ни оборотней, ни Логана, ни суда над ней.
– С добрым утром, Ипполита, – прошептал Никон чтобы не разбудить брата, мирно посапывающего на соседнем сидении.
– Я надеялась, что вы – это дурной сон, – Лита села, поправляя платье.
Девушка посмотрела в окно, машина остановилась возле кафе. По крайней мере, так было написано на вывеске напротив.
– Я отойду, а ты никуда не выходи, – оборотень вышел из машины, направляясь в здание.
Дориан продолжал спать, а рыжеволосая всё–таки решила выйти из машины и немного размяться. Девушка открыла дверь и спустила ноги на асфальт. Яркий свет ударил в глаза и Лита зажмурила их, придерживаясь за машину. Кожу девушки начало обдавать непривычным ей теплом, которое слегка покусывало её. Ипполита редко выходила на улицу в дневное время. Когда лиловые глаза привыкли, девушка раскрыла их, осматриваясь вокруг. Вампирские глаза поначалу немного терялись, не в силах сконцентрировать зрение, но все же Лите удалось это сделать. Она посмотрела на свои руки. Бледная кожа будто немного светилась, но вроде как не очень выделялась. Девушка прошла вперед и обошла машину, заметив пару людей, сидевших за столиками возле заведения. Мало, всего пару молодых людей и семья с ребёнком. Последние заметили её, на лицах смертных читалось удивление. Мартелл склонила голову в бок, не открывая взгляда от маленькой девочки, которая указала на неё пальцем.
– Мам, а почему эта невеста такая бледная? – спросила малышка, сидевшая на руках своей матери.
Женщина второпях опустила руку ребёнка и стукнула мужа, который продолжал смотреть на рыжеволосую.
– Шая, не хорошо тыкать пальцами в людей и глазеть на них. Тетенька, наверное, только со свадьбы, – объяснила женщина, с укором смотря на супруга, который опустил глаза.
– Шая права, девочка белая, как полотно, – констатировал отец семейства, отпивая напиток из маленького стаканчика.
У Литы появилось желание подойти поближе, любопытство влекло её. Стоило ей сделать шаг вперёд – неожиданно ей на плечи легла куртка и чьи–то руки. Девушка обернулась, смотря на Дориана.
– Ты зачем вышла? Неужели, решила позавтракать этой семьей? – прошептал оборотень, – Милая, пойдем в машину. Твоей коже вредно находиться долго на солнце, – сказал он громче и одарил девушку нежной улыбкой.
Волк приобнял Мартелл за плечи, уводя обратно к машине. Парень усадил Литу на заднее сидение, а сам сел на место водителя.
– Я не хотела причинить им вреда, – девушка запнулась, не понимая, с чего вдруг решила оправдаться.
А на самом ли деле Лита не хотела ничего плохого? В первую очередь она – хищник, интерес к этим людям и желание подойти могло перерасти в жажду крови, опасения понятны. Она действительно не понимала, почему должна чувствовать вину по этому поводу. Да, существует закон, запрещающий охотится на людей в публичных местах и вообще как–то раскрывать существование вампиров, но некоторые игнорируют его. Вообще, более простая формулировка этого закона: «Главное без свидетелей». Она подняла фиолетовые глаза на Дориана, который задумчиво смотрел на неё. Не было ни надменной ухмылки, ни какого бы то отвращения, только задумчивость и спокойствие.
– Ты ждешь извинений и раскаянья?
– Разве я просил об этом или как–то выразил своё осуждение? – спросил парень, – Просто подколол. Ты не виновата, это твоя природа.
Литу удивил его ответ. Всю жизнь её учили, что все, кто не такие как они – будут осуждать. Что каждый будет считать своим долгом поучать её, говорить, что пить человеческую кровь – плохо, но Дориан не делал этого. Понимание было одновременно странным и очень приятным. Дверь переднего сидения открылась и в машину сел Никон. Он вручил брату бумажный пакет, а второй поставил на свои ноги.
– Два бургера и картошка, как ты любишь.
Старший раскрыл свой пакет, доставая оттуда точно такую же пищу, которую позже достал и его брат, разве что Никон предпочел картошке салат.
– А принцессе ты что–то принес? – Дориан кивнул в сторону пленницы.
Никон задумчиво почесал голову, от чего белая прядь на темных волосах немного распушилась.
– Ты же не ешь обычную еду? – спросил мужчина.
Мартелл только отрицательно покачала головой. Было видно, что братьям неловко есть, пока дама смотрит, а им даже нечего ей предложить.
– Можете есть спокойно, я пока не голодна, – принцесса отвернулась от мужчин, дабы не смущать их.
Лес всё продолжался, но теперь уже рядом была цивилизация. Кто–то из родителей упоминал, что в 6–7 часах езды от замка находится городок, похоже, это кафе и было его началом. Оборотни быстро поели, после чего Дориан завёл машину. Никон шумно зевнул и потянулся, пытаясь прогнать усталость.
– Может, ляжешь сзади? Принцесса посидит со мной. Отдохни, брат, – Дориан похлопал старшего по плечу.
Лита поджала губы, недовольная отсутствием выбора, но эта забота о брате... Она вызывала ассоциации с Дариусом. Ипполита так же часто просила его отдохнуть от важных дел, говоря, что поможет. А сейчас Бастиан так же заботился о ней, пусть Лита и не всегда придавала этому значение. Всё–таки любовь к своим братьям и сестрам ни с чем не сравниться. Это те, ради кого ты готов на всё. Да, иногда бывают разногласия и ссоры, но ты всегда готов поддержать их и помочь в трудную минуту. Вампир кивнула на вопросительный взгляд Никона и вышла из автомобиля, меняясь местами с оборотнем. Девушка села возле Дориана и машина поехала.
Автомобиль отъехал от кафе, Лита проводила взглядом ту семью. В горле девушки начало неприятно ныть, жажда, подобно вредной кошке, скребла изнутри, требуя утолить её. Лита вспомнила, что со вчерашнего вечера ничего не ела, была слишком поглощена планом по спасению семьи. Рыжая посмотрела на картошку, которую оставил Монбарн и облизнула губы.
– Дориан, можно? – вампир указала на еду, тем самым вызвав неподдельное удивление.
– Д–да. Конечно, бери. И можешь звать меня Ан, а моего брата Ник.
– Ты ведь не принял во внимание мою просьбу и всё ещё зовёшь меня принцессой, – девушка протянула руку за картошкой.
Лита сперва осмотрела картофельное изделие, затем понюхала и только тогда положила в рот, медленно прожевывая. На вкус картошка оказалась соленой, но довольно вкусной. Хрустящая корочка особо понравилась вампирше, которой ранее не доводилось пробовать подобного. Лита взяла ещё пару кусочков, на удивление, это помогло немного заглушить жажду. Вряд–ли обычная еда поможет при длительном голодании, но, чтобы просто отвлечься на время – довольно неплохой вариант. Ан наблюдал за ней, стараясь не сильно отвлекаться от дороги. Ему казалось весьма занимательным наблюдать за тем, как эта девушка изучает мир вокруг неё. Он слышал о том, что какая–то вампирская принцесса никогда не покидает замок и так же слышал множество теорий о том, почему так. Самыми распространенными были: проблемы со здоровьем, опасение покушений и то, что девушка просто родилась уродливой и/или дурной, так что её родители не желают выпускать её в мир, дабы не пятнать свою безупречную репутацию. Дориан был сторонником последней версии, так как чистокровному вампиру явно странно иметь проблемы со здоровьем или бояться покушений. Но, к его удивлению, Ипполита оказалась очень даже красивой, и очень хитрой, точно дурой не назовёшь.
– Ну как тебе? – оборотень с интересом посмотрел на вампира.
– Очевидно, что, если бы мне не понравилось – я бы не брала снова.
Парень стиснул зубы, а его челюсть дернулась.
– Слушай, принцесса, я понимаю, что я и мой брат неприятны тебе, ведь мы, такие плохие серые волки, украли тебя из отчего дома, но ты сама виновата. Ты выпустила того, кто должен был поплатиться за свои ошибки и теперь несешь заслуженное наказание. Так что будь добра, прояви немного «человечности» и веди себя нормально, если хочешь нормального отношения к себе. И мы всё ещё не простили тебе выходку с аконитом, – закончил свою раздраженную речь оборотень.
Его глаза мимолетно пройдутся по Мартелл, которая зависла, держа в пальцах картофелину, обдумывая его слова. Раньше, только родители смели отчитывать её и не получить в ответ сотни слов, но сейчас она понимала, что в этой ситуации прав оборотень. Она вела себя резковато, что не подобало девушке её положения.
– Ты прав. Вы мне не нравитесь, как и не нравиться, что вы везете меня чёрт знает куда. Так же ты прав по поводу того, что это заслуженно, но не могла позволить моей семье пострадать, так что поступила как считала нужным. Прошу простить, если моё поведение было неподобающим, далее я постараюсь сдерживать себя, – девушка закинула в рот картошку и отвернулась к окну, прекращая диалог.
Через какое–то время в машине раздался телефонный звонок. Дориан поднял трубку и приложил её к уху.
– Да, Митч, слушаю, – ответил парень.
Из трубки раздался мужской голос.
– Хей, Ан. Мы уже сложили в машину вещи принцессы, собирались выезжать, но у машины что–то отказало. Мы ждём, пока Люк разберётся, в чём дело, так что подвезти кровь и вещи её высочества проблематично, – отчитался голос из телефона, на что Дориан тихо выругался.
– Хорошо. Мы что–нибудь придумаем. Будь на связи, – сдержанно ответил парень и отключится, после чего посмотрел на вампира.
– Слушай, Лита, наши ребята немного задержатся и тебе придётся потерпеть с кровью, – неловко проговорил он, отводя взгляд обратно на дорогу.
– Я слышала. Твоя техника довольно громкая, не подходит для конфиденциального разговора, – Лита вытерла руки салфеткой.
Рыжая снова отвернулась к окну, наблюдая за людьми, которые так же быстро исчезали из обзора, как и дома. Она чувствовала, что парень посматривает на неё, время от времени отвлекаясь от дороги, но похоже, они оба не хотели продолжать уже завершённый диалог. Молодые существа ехали молча, пока, наконец, не покинули город. Теперь уже была пустая дорога и иногда машины, которые ехали туда, откуда уехали эти трое. Лита почувствовала, что снова начинает засыпать. Инстинкты действительно брали свое и принцесса заснула. Было странно постоянно засыпать и просыпаться от тряски. Хотя, это скорее плюс, ведь не удаётся заснуть достаточно крепко, чтобы снова видеть ту ночь. То, как Ник и Ан относились к друг другу – вызывало ещё большую и скорбь у Ипполиты. Ей очень не хватает Дариуса, очень. Перед глазами стояла мама. Она звала Ипполиту подойти к ней, но чем ближе девушка подходила – тем дальше отдалялась Власта. Лита начала бежать, но это не давало никаких результатов, ведь расстояние между матерью и дочерью не сокращалось. Женщина в зелёном платье стояла, протянув руки к своему чаду. Власта звала дочь, нежно прося быстрее подойти, но девушка обессилено рухнула на ледяной пол. Холод обжигал кожу вампира, пробирая до костей, а затем начал поглощать её. Сперва ноги, а затем и тело увязло в вязком, ледяном веществе, утягивая Мартелл глубже. Чем активнее Лита пыталась сопротивляется в попытках выбраться, тем быстрее это «болото» поглощало её. Кошмар был прерван из–за удара по машине и резкого торможения. Толчок разбудил девушку, и та распахнула глаза, осознавая, что рефлекторно ухватилась за дверную ручку, дабы не вылететь через лобовое стекло. На улице уже зашло солнце, так что в машине было темно. Лита посмотрела на Дориана, его глаза светились желтым сиянием, а лицо застыло в ужасе. В этой тьме его глаза напоминали два озера, наполненных не водой, а чистым золотом.
– Дориан, мать твою, какого хрена это было?! – недовольно выругался Никон.
Парень молча открыл дверь и вышел, впуская в машину свежий воздух и запах крови. Человеческой крови. Горло Литы начало ныть, и та закрыла нос, провожая взглядом Ана. Он неуверенно заглянул за машину и положил руки за голову, оборачиваясь.
– Да что там такое?! – зло пробубнил Никон и вышел наружу. Мужчина подошёл к брату и отпрыгнул назад, громко матерясь.
Лита открыла дверь и тоже вышла, сразу же подходя ближе, чувствуя такой манящий запах свежей крови. Глазам рыжеволосой открылось не самое приятное зрелище: молодая девушка лежит перед машиной в неестественной позе, её тело изувечил удар с огромной махиной, а из тела лилась кровь. Лита услышала, как бешено колотится сердце смертной. Её конечности нервно подёргивались, будто пытались ухватиться за жизнь.
– О Луна, что я наделал... Я убийца! – в истерике кричал Дориан, ходя кругами и держась за голову.
Никон пытался успокоить брата, отведя его в сторону, но это не помогло. Кровь девушки лилась из–под её тела, медленно расплываясь алой рекой по асфальту. Сладкий запах красивых, светло–русых волос сплетался в танце с манящим запахом крови. Лита присела перед девушкой на колени, заглядывая в бессознательные карие глаза. Сознание мутнело, оставляя только инстинкты, заглушающие любые мысли. Палец принцессы опустился в лужицу крови, и та поднесла его к губам. Ипполита облизала палец, на что фиолетовые глаза откликнулись, налились ярким сиянием. Сейчас перед истекающей кровью особой сидела не просто девушка, которая ещё пять минут назад спокойно спала, а опасный, кровожадный хищник, готовый на всё, лишь бы утолить свою жажду.
– Твоя ушедшая кровь уже холодная. Позволишь? – не своим голосом прошептала Мартелл и взяла девушку под голову.
Лита приподняла девушку, рассматривая её. Секундный порыв – и вампирша уткнулась носом в светлые кудри, которые успели окраситься в красный. Клыки вампира удлинились, требуя большего. Она провела языком от мочки уха к шее, пробуя теплую, нежную кожу на вкус. Но эта нежность пропала в секунду, стоило Ипполите впиться клыками в шею. Горячая, сладкая кровь потоком влилась в её рот, позволяя Лите почувствовать нечто новое и ужасающе прекрасное. Чувство, которое трудно описать словами. Вместе с каждым глотком, жизнь жертвы перетекала в Ипполиту, сладким нектаром наполняя принцессу изнутри. В этот момент пропало всё: окружающий мир, мысли о семье и её поступке, оборотни, которые смотрели на Литу и не решались оторвать её от пира. Тишина, несравнимая ни с чем. Свобода от мыслей, долга, предрассудков и обид. Была только Лита и эта девушка, сердце которой начало замедляться, говоря Лите, что время остановиться.
– «Если ты когда–нибудь будешь пить из человека – останавливайся до того, как остановится его сердце», – слова дедушки эхом разразились в её голове.
Она оторвалась от русоволосой и облизала губы, а насыщение свежей кровью принесло непривычное умиротворение. Яркое сияние в глазах хищника померкло, инстинкты передали власть разуму. Девушка рассмотрела лицо своей первой жертвы, наблюдая, как в её руках меркнет такая юная красота. Карие глаза потеряли блеск жизни, розовые щёки и губы стали белым полотном, на которое больше не удастся нанести краску жизни. В голове Литы родилось осознание того, что она действительно наслаждалась, что убийство дало её непонятное спокойствие и это не вызывало чувства сожаления. Вот он, самый сладкий вкус. Интересно, а осудили бы её родители? Сказали бы, что раз она не испытывает сожаления – значит является монстром? Рыжеволосая продолжила смотреть на девушку. Такая красивая, такая юная и её жизнь уже оборвалась. От этого становилось грустно, но вина будто обходила Литу стороной, не решаясь вмешиваться в вампирскую природу.
– Люди такие хрупкие... – прошептала Ипполита.
Девушка провела пальцами по лицу трупа и сжала её щёки, всматриваясь в пустоту карих глаз.
– В чем смысл от вашей быстротечной жизни? Почему я должна испытывать сожаление, если ты бы всё равно рано или поздно умерла? – Мартелл сильнее сжала щеки девушки. Она ждала, что это бездыханное тело даст нужный ответ, но девушка продолжала молчать. Наслаждение начало перерастать в непонятное чувство, будто смешанное из злости на саму себя за то, что не испытывала угрызений совести и непонимание, почему же она так хочет ощутить эту вину?
– Лита... – Никон присел возле принцессы на корточки и положил руку на её плечо, – Она мертва, – оборотень опустил взгляд на тело.
Лита несколько раз моргнула, пытаясь придумать, что же нужно ответить. Она хотела сказать, что не желала этого, что не виновата, что это всё инстинкты, но это было бы ложью. Такова суть вампиров, таковыми их сотворили. Вампирша снова опустила взгляд на «спящую красавицу», закрывая её глаза и поднялась, оставляя кареглазую «почивать» в луже собственной крови.
– Так, я разберусь с телом, а вы двое сидите в машине, – строго приказал Ник, отходя к багажнику.
Лита решила, что лучше не спорить и молча вернулась к машине, встав возле Дориана. Парень сидел на корточках, закрывая лицо руками, похоже, он плакал. Лита присела рядом, но не решилась что–то сказать. Она осматривала свои окровавленные руки и белое платье. Пришло осознание, что Она стала первой жертвой, но точно не последней. Теперь Лита поняла, почему Габриэль пьёт только из живых, почему вампирам так сложно держать себя в руках. Теперь она знала, что это за вкус и понимала, что однажды зверь внутри её точно захочет ощутить его снова.
– Пойдем. Здесь внизу река. Нужно смыть кровь.
Лицо Дориана не выражало никаких эмоций, лишь слегка поблескивало от растёртых слёз. Оборотень старался деть глаза куда угодно, лишь бы не смотреть на остывшее тело перед машиной. Парень помог Ипполите подняться и крепко взяв её за руку, увёл вниз, к звуку журчащей воды. Обычно Лита бы вырвала руку, сказала, что в состоянии идти самостоятельно, но желания говорить попросту не было.
Шаги ускорились, Дориану хотелось как можно быстрее покинуть место преступления. Его даже не волновало то, что сейчас он держит окровавленную руку, пачкая свою. Они быстро передвигались сквозь густые деревья и оказались на берегу реки. Лита хотела подойти к воде и умыться, но кое–что останавливало её, ведь это «кое–что» всё ещё держало её за руку. Оборотень стоял и смотрел вдаль, из голубых глаз снова полились слезы. Они отличались от слез Литы: чистые, прозрачные, совсем как вода в этой реке. Дориан продолжал смотреть перед собой, не в силах опустить глаза ни на вампира, стоящую подле его, ни на свои трясущиеся руки, одна из которых всё ещё сжимала ладонь Ипполиты.
– Я убил человека, – оборотень сильнее сжал руку вампира, – Из–за меня её жизнь оборвалась так рано.
Лита удивлённо осматривала оборотня, стоящего рядом. Кто бы мог подумать, что такое сильное существо, такой высокомерный парень будет стоять и оплакивать жизнь какого–то человека? Не сказать, что юный оборотень вызывал у Литы сочувствие и сопереживание, скорее она просто не ожидала такого. Дети ночи ведь всегда питались людьми и оборотни не исключение, а он стоит и плачет.
– Она – всего лишь человек. Да и случившееся здесь – несчастный случай.
Но попытка утешить оборотня усугубила положение, его злой взгляд опустился на принцессу.
– К тому же вы разве не питаетесь человечиной?
– Просто человек?! Она такое же живое существо, как ты и я! У неё тоже может быть семья, друзья... Люди, которые её любят, как ты можешь быть так пренебрежительна?! Я не виню тебя в том, что ты убила её. Это всё равно, что винить льва в том, что он сожрал антилопу, но ты правда думаешь, что сейчас лучшим успокоением является напоминание о том, что мы такие же чудовища, как и вы? – он отшвырнул руку Литы.
Дориан отказывался принимать её хладнокровие, он просто не понимал, как так можно. Ладно нужда убивать, чтобы выжить, но получать от этого наслаждение или быть безразличным к своему греху? Этого он понять не мог. Он отвернулся и отошёл от девушки, присаживаясь возле воды. Девушка только хмыкнула в ответ, не желая продолжать диалог. Присев на краю берега, она окунула руки в холодную воду. Кристально чистая вода переняла кровь с ладоней, растворяя её алыми разводами. Лита умыла лицо, смывая уже запекшуюся жидкость с бледной кожи, блаженно выдыхая. Вода хорошо освежала, будто дополняя внутреннее спокойствие, дарованное свежей кровью. Но стоило фиолетовым глазам опуститься и увидеть собственное отражение на водной глади, в голове снова появились вопросы.
– «А может он прав? Может мы действительно чудовища, предназначение которых только и делать, что забирать жизни других? Но отчего мне не противно от одного взгляда на себя? Возможно ли, что именно отсутствие вины делает нас чудовищами?» – Лита продолжала обдумывать слова волка, сказанные с горяча.
Это странно, ведь люди убивают животных чтобы выжить, а друг друга и того, ради забавы, так почему ей нельзя убить, чтобы выжить? Почему её хладнокровие хищника вызывает в Дориане такое отвращение? Рыжеволосая поднялась и посмотрела на оборотня, который теперь вызывал у неё ещё меньше симпатии, нежели минут десять назад. Оборотень закончил отмывать руки и поднялся, шумно вздыхая.
– Пошли, – волк взял принцессу под локоть и потащил в сторону машины.
Это грубое движение вызвало соответственную реакцию и Лита влепила оборотню пощёчину, но не рассчитала силу, и парень отшатнулся в сторону. Пусть удар вышел и сильнее, чем Лита планировала, но оборотень всё–таки сумел устоять на ногах.
– Не смей меня хватать.
Он медленно повернулся в сторону принцессы, небесные глаза загорелись ярко–жёлтым свечением, предупреждая, что внутренний зверь вот–вот выйдет наружу. Изо рта показались длинные, массивные клыки, сквозь которые пробился угрожающий рык. Осознав, что Дориан утратил над собой контроль – Лита быстро отошла назад, чтобы не попасть под горячую руку. Драться с ним принцесса явно не хотела, но и что делать тоже не знала, так что отставила ногу назад, занимая удобную позу для самообороны. Оборотень сделал шаг в сторону вампирши, но внезапно его перехватил Никон. Старший брат забеспокоился, что их долго не было и решил проверить, как оказалось, не зря.
– Дориан, успокойся! – он взял лицо брата в ладони и заглянул в глаза, – Ты не можешь навредить ей, иначе пострадает вся стая. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но не стоит срываться, потом ведь не простишь себе этого, – тихо, с пониманием и заботой обратился к брату Никон.
Его слова и присутствие успокаивали Дориана, это было видно по тому, как меняется его лицо, становясь более мягким, клыки втягиваются, а золото глаз снова сменятся лазурью. Старший брат крепко обнял Дориана, шепча о том, что всё хорошо, что он может успокоиться и младший Монбарн действительно успокоился, стыдливо опуская глаза. Похоже, Никон имеет колоссальное влияние на брата, не смотря на внешнюю импульсивность и непокорность Ана.
– Нам нужно похоронить девушку и ехать. Нам туда, – мужчина похлопал брата по плечу и направил его вперед, к большому валуну, стоящему чуть дальше.
Дориан пошёл быстрее, Ник и Ипполита направились следом.
– Лита, ты прости его. Волки бывают импульсивны и несдержанны, – прошептал мужчина, шагая следом за братом.
– Это моя вина. Не стоило его бить, нужно было учесть, что он и так не в себе. Просто не люблю, когда меня хватают.
– В этом нет твоей вины, ему не стоило распускать руки и хватать тебя. Я бы тоже врезал чужому человеку, если бы меня схватили, – Ник мягко улыбнулся ей, теперь пытаясь успокоить девушку.
Подойдя к огромному валуну – девушка замерла. Перед ними лежало тело, завернутое в мусорные пакеты.
– Сжигать долго, топить не надежно, а копать нечем, – озвучил Никон и скрестил руки на груди.
– Вы могли бы обратится и разрыть яму.
Мужчины повернулись в сторону Литы, думая, что она пошутила, но серьёзное выражение лица красноречиво говорило о полной серьёзности.
– Не вариант. Это отнимает слишком много сил, а мы и так все вымотанные, – Ник покачал головой, – Я думаю, что мы можем спрятать её под этим валуном. Лита, ты ведь обладаешь вампирской суперсилой, как в фильмах показывают?
– Уж поверь, обладает, – Дориан недовольно усмехнулся, потирая челюсть.
– Я не смотрела фильмы, но да, – она проигнорировала ехидное замечание, – Я поднимаю, а вы кладёте её.
– Дориан, подстрахуй Литу, с телом я сам справлюсь, – мужчина толкнул брата в сторону принцессы.
Младший волк кивнул и обошёл валун, он был готов хоть сам поднять его, лишь бы не прикасаться к трупу.
– «Благо с нами кровососущяя «Чудо–женщина», – парень с усмешкой кивнул своим мыслям.
Лита присела перед большим камнем и просунула руки под валун, зарываясь пальцами в землю. Найдя выступ, девушка сделала упор на ноги и начала поднимать валун. Принцесса не могла отрицать тяжести этого «камушка», но и солгала бы, что ей стоило больших усилий поднять его. Ник не заставил себя долго ждать и быстро уложил завёрнутый труп в яму под камнем.
– Отойдите, – крикнула Лита.
Волки послушно отдалились, а девушка отпустила валун, позволяя ему встать на место. Противный хруст заставил братьев передернуться, кривя лица от отвращения.
– А ведь гениальная идея спрятать тело так. Из тебя получится хороший альфа, Никон, – рыжеволосая отошла в сторону реки, чтобы ополоснуть грязные руки.
Братья с изумлением наблюдали за девушкой, для которой, похоже, поднять такую тяжесть – обыденное дело.
– И вот с ней ты собирался драться. Хорошо, что я успел тебя спасти, – Ник хлопнул брата по спине, но тот не оценил шутку.
– Я подожду у машины, – пробормотал Дориан и быстрым шагом скрылся среди деревьев.
Ник подошёл к Лите и присел рядом, сперва помыл руки, после умыв лицо.
– При ней не было ни документов, ни телефона. Вообще странно, что ей было делать в этой глуши? – мужчина ещё раз ополоснул лицо, жмурясь от холодной воды.
– Насколько я могу судить – эти вещи жизненно необходимы в современном мире и их отсутствие действительно является странным, – рыжая повернулась к волку, ожидая, когда тот закончит умываться.
– Может, отдыхала с друзьями и заблудилась.
– А может, убегала.
Ник согласно кивнул и поднялся, протягивая широкую ладонь девушке. Мужчина помог принцессе подняться и осмотрел её некогда белое платье, которое превратилось в сборник крови и грязи.
– Пойдём, тебе нужно переодеться.
Дорога к машине заняла от силы минут пять, но за это время Лита рассмотрела Ника получше. Они с Дорианом были похожи не только внешне, в характерах так же находились сходства. Правда Никон так и источал мудрость и самоконтроль, которых так не хватало Дориану, в котором всё ещё бурлила молодая кровь.
Подойдя к машине, девушка увидела сидящего на корточках Дориана, почти докурившего сигарету. Ничего не сказав, рыжая обошла машину, но остановилась, заметив что–то на асфальте. Взгляд привлекла платиновая цепочка, приятно отблескивавшая в свете восходящей луны. Вещица манила поднять её, рассмотреть поближе. Тонкая, хрупкая и, похоже, старинная, на ней красовалась подвеска в форме полумесяца, инкрустированная лунным камнем. Красивая вещица будто умоляла не бросать её здесь, и Лита не могла отказать.
– Что, собираешь трофеи? – Дориан потушил бычок об асфальт и выпрямился, пряча его в пакетик.
Рыжеволосая обернулась, заправив волосы за ухо, после чего протянула руку с украшением в сторону Ана.
– А ты претендуешь? – едко задала вопрос Лита.
Оборотень хотел ответить, но появившаяся на его плече рука остановила Монбарна. Девушка пару раз обернула тонкую цепочку вокруг запястья.
– Ипполита, подойди сюда, – Ник отошёл от брата и открыл багажник, доставая оттуда сумку.
Он немного порылся в большой дорожной сумке и вынул оттуда чёрную футболку.
– Надень, платье всё в грязи и крови. Жутко смотреть, – Никон протянул девушке одежду.
Ипполита с недоверием взяла предмет одежды и слегка скривилась, что вызвало недоумение у волка.
– А нет белого? – спросила она, но строгий взгляд Монбарна заставил без лишних вопросов пойти переодеться.
Футболка оборотня оказалась довольно просторной и длинной для девушки её комплекции. Она вышла из машины и отдала платье Нику. Он спрятал одежду в пакет, закинув его в багажник. Никон посмотрел на Дориана и кивнул головой на заднее сидение. Его младший брат недовольно фыркнул себе под нос, но всё же уселся туда, куда ему указали. Ипполита не горела желанием сидеть рядом с Аном, особенно после всей этой ситуации. Девушка без вопросов села на переднее сидение, а следом за ней в машину сел Никон. Взгляд старшего оборотня поднялись к зеркалу заднего вида, он завёл машину, сразу набирая скорость, скрываясь с места преступления.
Они уезжали всё дальше, но Ипполита, как и Дориан, всё еще была там. Проходил час за часом, никто так и нарушил гробовую тишину. Лита хотела спросить долго ли ещё ехать, но её опередил телефонный звонок. Никон достал мобильный и приложил к уху.
– Да, мы едем. Прости, у нас произошла заминка. Скажи ей, чтобы не переживала. Всё, я за рулем, мне неудобно. Пока, – мужчина закончил разговор.
Рыжеволосая смотрела на оборотня, который не сводил взгляда с дороги. В голове всплыло воспоминание о том, как просто Ник успокоил своего брата. Это произвело на неё сильное впечатление, в её глазах Никон точно стал прирожденным вожаком.
– Хочешь что–то спросить? – задал вопрос мужчина.
Ипполита поняла, что открыто пялится на оборотня и дабы избежать неловкости – всё–таки озвучила первый вопрос, пришедший в голову.
– Ты самый старший в семье, значит – следующий альфа?
– Так вот что интересует ваше королевское высочество? – оборотень подавил смешок, – У моего народа всё устроено немного не так, как у вас, либо, как ранее было у людей. С правом стать альфой не рождаются, а заслуживают его в бою. Нужно победить в битве действующего, тогда его статус и сила переходят новому вожаку. Мой отец победил предыдущего альфу и женился на его дочери, моей матери, – оборотень прервал рассказ, снова отвлекаясь на телефон, но скинул вызов.
– То есть каждый оборотень может попробовать стать альфой? – она смотрела уже ни на Никона, а на спящего Дориана, устроившегося на заднем сидении машины.
– Технически да, но в основном это тщеславные мальцы, которые считают, что им хватит сил. Ну, иногда узурпаторы. Очень редко появляется оборотень сильнее альфы вне его рода, – продолжал рассказ Ник.
– Что насчёт «передачи силы»?
– Ты вообще ничего не знаешь о нас?
– Ну почему же? Просто наши виды стараются над тем, чтобы в книгах и прочих источниках был минимум реальных фактов о нас, поэтому и задаю вопросы.
– Ну, ты права. Уверен, у нас дома тебе предстоит ответить на дюжину вопросов. А по поводу передачи силы: в древности победитель убивал побеждённого и обратившись в человека снимал с себя кожу, после влезал в вспаренное брюхо, срастаясь со шкурой бывшего альфы, съедая его сердце.
– Какой кошмар... – рыжеволосая округлила лиловые глаза, представив ужасающую картину.
– Сейчас всё проще, хватает откусанной руки и помощи ведьмы, чтобы перенять место.
Девушка замолчала, не зная, стоит ли как–то комментировать данную информацию. Лита не очень интересовалась историей оборотней и их обычаями, да и узнав один из основных – ни капли ни пожалела об этом. Ник повернул руль и увёл машину с трасы в сторону, продолжая путь уже на более низкой скорости. Принцесса обдумала сказанное ранее, подбирая уместный вопрос для продолжения разговора.
– Значит и ваш отец узурпатор и, надеюсь, откусил вашему деду руку, а не врез в его шкуру?
– Ахаха, кто бы мог подумать, что вампира может ужаснуть подобное? – волк тихо засмеялся, боясь разбудить брата, – Да, отец узурпировал место альфы, но использовал для этого старый обычай. Наш папа очень сильный оборотень, но делами стаи, в основном, занимается мать.
Никон остановил машину у ворот. Большие ворота и забор, точно предназначенные для защиты территории, чтобы ни один чужой не пролез на волчью территорию. Ник выглянул из окна и помахал рукой, смотря на какую–то панель, после чего ворота открылись, позволяя транспорту двинуться дальше.
– Мы живём недалеко от города. Оборотни предпочитают держаться от людей подальше, но не так, как вампиры. Всё же иногда приятно прогуляться по красивому городу, согласись, – продолжил вести диалог Ник.
– Не знаю. Я не покидала семейный замок, – девушка не обратила внимания на сочувствующий взгляд оборотня.
В окне начали появляться дома, возле которых мельтешили другие оборотни. Понемногу они подъехали к центральному дому. Машина сбавила скорость и подъехала к гаражной двери, которая медленно поднялась, позволяя Нику загнать автомобиль в гараж. Мужчина вышел из машины и открыл заднюю дверь, хлопая брата по плечу.
– Мы дома, вставай, – заботливо проговорил старший брат.
Ипполита, не дожидаясь разрешения, открыла дверь машины и вышла. Любопытные лиловые глаза сразу же осмотрели всё в гараже. Полки, на них коробки и ящики. Похоже, их редко доставали, они уже успели покрыться пылью, ничего интересного. Внимание вампира привлекло то, как шумно оказалось снаружи. Девушка вышла из помещения, о чём пожалела спустя мгновение. Просторный двор, а вокруг бегают дети. Взрослые занимались кто чем: кто–то ужинал, кто–то играл с детьми, а кто–то просто сидел у костра и слушал игру на гитаре от юного оборотня, чьи светлые волосы переливались от языков пламени. Ипполита никогда не видела столько жизни, даже на вампирских баллах все вели себя спокойно и сдержанно, а здесь в прямом смысле бурлила жизнь. Рыжеволосая сделала пару шагов назад, опасаясь привлечь внимание оборотней, но будто по команде злого случая – всё замолкло. Наступила полная тишина, всё взгляды оказались прикованы к ней. Оборотни поднялись с мест, глаза каждого начали светиться жёлтым, даже у детей проявилась эта отличительная черта, стоило им заметить враждебное существо. Инстинкты говорили, что здесь слишком опасно и Лита отступила назад, врезаясь спиной в Дориана.
– Боишься? Правильно делаешь, – ехидно обратился к ней парень.
Ипполите захотелось врезать ему снова, но она сдержанно сжала кулаки. Лита понимала, что, если сделает это – остальные члены стаи сочтут это как сигнал об опасности и бросятся на неё.
– Дори, не будь козлом, – Никон стукнул брата в плечо, затем закрыл собой Литу, поднимая руки.
– Я – Ан! Достали.
Но Никон проигнорировал его.
– Так, ребята, спокойно. Она с нами и находится под защитой альфы. Держите свои зубы и когти при себе.
Стоило Нику сказать это – оборотни в момент вернулись в прежнее положение. Будто этого затишья из–за присутствия вампира и не было, но Лита всё ещё чувствовала на себе косые взгляды.
– Папочка! – раздался детский крик, полный искренней радости.
В Никона с разбега врезался мальчик, голубые глаза которого так радостно смотрели на отца, а руки крепко обнимали за талию. В момент к Никону подбежали ещё двое детей: мальчик и девочка.
– Папочка! Папочка! – продолжали радоваться мальчишки. Девочка, сжимающая игрушечного белого кролика, молча дергала Ника за штанину. Мужчина отпустил сына и обнял темнокожего мальчика, а затем взял на руки девочку.
– У этого мальчика темная кожа. Почему он называет твоего брата папой? – спросила она у Дориана, получая в ответ смех.
– Потому что он не биологический сын Ника. Эксл сын его мужа, – объяснил оборотень, выжидая реакцию Литы.
– Мужа? Ах, да. Я слышала, что общество начало более лояльно относиться к однополым отношениям, – спокойно ответила Лита.
– А ты имеешь что–то против? – на лице Дориана снова появилась неприязнь.
Он точно готов всегда и во всём защищать своего брата, это вызвало у Ипполиты улыбку, которая тут же исчезла.
– Любовь есть любовь, разве нет? – она опустила глаза на детей.
Принцесса и правда не видит ничего плохого в том, что мужчине может нравиться мужчина, а женщине – женщина. Её ответ, похоже, понравился обоим братьям, судя по одобрительным взглядам. В вампирском обществе к такому мало кто относился плохо. Большинство вампиров всегда берут то и тех, кого хочет, не важно – мужчина это или женщина.
– Ипполита, позволь представить тебе моих детей, – Ник подвёл своих отпрысков к вампиру.
Он выглядел очень счастливым, по улыбке и блестящим глазам старшего Монбарна видно, что своих детей он любит как никого.
– Мое имя Курт. Приятно познакомиться, мисс, – сдержанно и воспитанно представился мальчик, протягивая руку для приветствия.
Он оказался очень похожим на отца: голубые глаза храбро смотрели на Литу, а его тёмные волосы непослушно спали чуть поверх светлых глаз. Курт был мальчиком лет двенадцати отроду, но ростом он уже достегал Лите по переносицу. Хотя, может быть, это Лита слишком низкая для оборотней.
– Какой воспитанный молодой человек. Не то, что его дядя, – Ипполита с улыбкой пожала руку Курта.
Мальчик чуть отшатнулся назад, похоже, его насторожили клыки вампирши, так что та убрала улыбку, отпуская горячую руку мальчика. Дориан цокнул на её слова, а Курт подошёл к дяде, обняв того. Фиолетовые глаза опустились на мальчика, который застенчиво спрятался за ногой отца, но найдя в себе силы, всё же вышел из–за Никона. Мальчик сжал руки в кулаки, явно набираясь смелости.
– Меня зовут Эксл. Мне почти десять лет, так что я взрослый и скоро пойду на первую охоту на кабана, – мальчик, подняв голову, решительно смотря перед собой.
Ипполита улыбнулась, сжав губы, дабы не смущать ребёнка своими клыками. Его зеленые глаза интересно выделялись на фоне тёмной кожи, а кудрявые волосы забавно колыхались, развиваясь на ветру.
– Это похвально. Думаю, у тебя всё получится, и ты забьёшь самого большого кабана, – одобрительно кивнула вампир.
Мальчик выдохнул и улыбнулся, после снова встал подле папы, взяв его за свободную руку. Не сказать, что Лита очень любит детей, да и в целом она не контактировала с ними. Разве что исключение – Бастиан, но мама часто говорила, что он довольно тихий по сравнению с другими детьми и теперь Лита это понимала.
– А это крошка Алиса. Она у нас не очень разговорчива, – Ник смотрел на дочку.
Она так же унаследовала голубые глаза отца, но её волосы отличались. Косы девочки были белыми. Принцесса подняла глаза на белую прядь в волосах Ника, сравнивая.
– Здравствуй, Алиса. У тебя очень красивые волосы.
Ипполита улыбнувшись малышке, которая смущенно отвернулась, уткнувшись носом в мягкую игрушку. Она заметила, что к ним приближается мужчина, который сразу же приобнял Ника за плечи. Темная кожа и зеленые глаза дали понять, что это и есть муж Монбарна, отец Эксла.
– Привет, милый, – теплым и приятным голосом произнес мужчина, целуя своего мужа.
Лита чувствовала то, как сейчас счастлив Никон, его сердцебиение буквально кричало об этом. Отстранившись, мужчина протянул руку Дориану.
– Неужели вы с трофеем? – спросил зеленоглазый, осматривая Литу.
– Ты на личико не ведись. Она та ещё штучка, – Дориан пожал руку свояку, после чего обнял его.
– Что, стерва похлеще, чем Эстер? – мужчина подмигнул Ану.
Никон закатил глаза, ткнув мужа в бок.
– Ник, спокойно. Я же шучу, – с ослепительной улыбкой проговорил его муж и протянул руку Мартелл, – Моё имя Шон Уокер. Я муж вот этого зануды.
Ник снова закатил глаза и отпустил дочь на землю, прошептав детям, чтобы те шли дальше играть, а к ужину их позовут.
– Ипполита Белослава Сасса Мартелл, – представилась девушка, пожимая руку мужчины.
Все оборотни отличались крайне высокой температурой тела, от чего Лита снова испытала дискомфорт.
– Воу, ничего себе имечко. А сокращённо как? – Шон продолжал улыбаться и аккуратно разорвал рукопожатие.
Уокер словил на себе взгляд Ника, явно недовольного прямолинейностью супруга.
– Позорище, – Монбарн удручённо покачал головой.
– Да я же по факту сказал. Сомневаюсь, что задел нашу гостью, – волк пожал плечами.
Он был прав. Лита понимала, что она отличается от них не только внешне и многие не постесняются это сказать, но нужно отдать Шону должное, ведь он хотя бы старался вести себя уважительно.
– Ипполита, или Лита.
Но ответа рыжая не получила, ведь прежде, чем Шон открыл рот – раздался недовольный голос Никона.
– Ради всего святого, иди к детям. Нам нужно отвести принцессу к матери, – Ник отодвинул мужа от Литы.
Взгляд Шона изменился, стал более интимным. Он шлёпнул Никона по заду и подмигнул ему, сразу же убегая в сторону своих детей. Лита округлила глаза, а Дориан засмеялся.
– Вы двое такие забавные, дорогуша, – с долей издёвки пролепетал младший, на что тут же получил подзатыльник.
Они прошли дальше, оказавшись у лестницы, ведущей в особняк. Он был больше, чем дома, которые были рядом, сразу заметно, что это дом кого–то влиятельного. Они поднялись по лестнице, Лите сразу бросились в глаза огромные окна, значит, внутри днём много света и воздуха. Да и сам особняк выглядел довольно уютно. Дориан открыл дверь, впуская Литу, а затем зашли оборотни. Внутри действительно оказалось просторно. Всё было сделано из дерева, это предавало дому тепло и уют. Ещё снаружи было видно, что дом очень большой, не дворец, конечно, но в голове сразу всплыли описания домов из детективов, в стенах которого, не смотря на внешнюю простоту – таиться множество секретов.
– Сними обувь. Мама жутко не любит, когда в доме ходят в обуви, – послышался голос Дориана, который уже ставил свои ботинки на подставку.
Лита сняла туфли и поставила их рядом с ботинками волка. Рыжая откинула назад длинные волосы и зашла в гостиную. Большая, просторная, выполнена в белых и бежевых тонах. Пара больших, книжных шкафов, между которыми находится камин, над которым закреплен большой, плоский телевизор. Недалеко расположен диван, довольно широкий и длинный похоже, для большой семьи. На стеклянном столе лежали пару книг и детские игрушки, а дальше проход в другую комнату, возле которого огромное, ещё не завешенное окно. На его большом подоконнике, наверняка, так прекрасно сидеть в дождливые дни. Оборотни прошли через гостиную и постучали в дверь.
– Входите, – ответил женский голос.
Ипполита подошла к Монбарнам, а Дориан открыл дверь, пропуская Литу вперед, после проходя следом.
– Мы привезли её королевское высочество. Доехали без происшествий, – отчитался старший Монбарн.
Эти слова были полнейшей ложью, но ни Ипполита, ни Дориан не собирались опровергать их. В голове снова появился образ той девушки, что на время выбило её из беседы. Лита всё ещё чувствовала фантом сладкого запаха, ощущала её утекающее тепло на своих ладонях.
– Так ты и есть та самая Ипполита?
Обратился к Лите женский голос, от чего принцесса снова обратила внимание на происходящее. Лита подняла глаза на ту, кто обращался к ней. Её голубые глаза внимательно осматривали вампира. Белые волосы женщины были заплетены в множество косичек, которые напоминали косы викингов, которые ей когда–то заплетала нянюшка Рагна. Женщина восседала на деревянном троне, по которому были вырезаны фигуры волков. Она сидела на белой шубе, слегка укутываясь в неё и опираясь подбородком об руку.
– Вы потомок северных волков, так ведь? Я думала их больше нет, – не сдержавшись выпалила Лита.
Об этих оборотнях ходило множество легенд, когда–то они были великим народом. Именно БЫЛИ, что забавно, ведь рано или поздно упадок приходит к любой великой стране, нации и любой живой душе. Время не щадит никого, всегда забирая то, что ему положено.
– Я бы удивилась твоим познаниям, если бы не знала, что ты росла на землях моих предков. Нас осталось мало, но мы ещё существуем, – ответила женщина, – Моё имя Илва.
Она поднялась, шуба аккуратно спала с плеч, открывая взору присутствующих шрамы. Три пореза от когтей, начиная вниз от скулы и дальше по губам и шее. Но они не уродовали её, а наоборот делали ещё более прекрасной, воинственной. Эта женщина будто выбралась из древних песен и легенд, это вызвало у вампира восторг, который она, конечно же, умело подавила. От этой женщины веет величием и красотой, глупо доказывать обратное. Она уникальна, неповторима. Мартелл было неловко думать такое об оборотне, но именно эти слова приходили на ум. Дочь Ника явно унаследовала больше от бабушки, нежели от отца.
– Ваша внучка похожа на вас, – озвучила в слух Лита, тут же закрывая рот.
На устах женщины появилась удивленная улыбка. Она поражалась, с каким спокойствием Лита говорит первое, что пришло в её голову.
– Ты совсем не боишься нас? – женщина подошла ближе и заглянула в глаза вампира.
– С чего бы? Причинять мне вред – не разумно. Чистокровные неприкосновенны сами по себе, на что вам, конечно же, всё равно, но в нашем с вами положении это правило прекрасно описывает ситуацию. Ведь вы тоже довольно редкий экземпляр, – ответила Лита, на что женщина лишь рассмеялась.
– Остра на язык, мне нравится, – с ухмылкой проговорила женщина и провела рукой по своим косам, – Никон, начинайте подавать ужин. Дориан, определи нашу гостю в угловую спальню, на третьем этаже, – приказала волчица.
– Но эта спальня...
Дориан хотел возразить, но строгий взгляд матери заставил его на время умолкнуть.
– Пойдем, принцесса, – холодным тоном обратился к ней Ан.
Он пропустил Литу вперед, а после вышел за ней следом. Познакомившись с Илвой, вампир поняла, что не зря в этой семье все с характером. Находясь рядом с волчицей, ей показалось, что это Илва заправляет здесь всем, несмотря на то что альфой является её муж.
– А где ваш отец? – Лита поднялась по ступенькам за Дорианом.
– Слишком ты любопытная, – уже спокойно ответил парень, прежняя злоба на вампира пока что не проявилась, но Мартелл была уверена, что это только пока, – У отца сейчас свои дела. Не знаю, насколько он уехал. Но он часто так делает, – Монбарн начал подниматься быстрее.
Похоже, парень был более не в силах терпеть общество Ипполиты, а может просто хочет побыстрее пойти отдыхать.
Оказавшись на третьем этаже, они направились по коридору на право, прошли мимо пары дверей и остановились возле третей. Парень открыл дверь, пропуская перед собой Литу.
– Моя комната – следующая по коридору. И будь добра – не шуми и не беспокой меня по пустякам. Ванная там, – закончив с маленьким экскурсом, парень оставил Ипполиту наедине. Комната оказалась не очень большая, особенно по сравнению с комнатой Литы в замке, но просторная за счёт больших окон. Днем здесь явно слишком светло для вампира. Посредине комнаты стояла большая кровать, заправленная в синее постельное белье и накрытая пледом, такого же цвета. В углу расположилось зеркало, а чуть дальше у стены шкаф. Возле большого окна стояло кресло. В комнате было по минимуму, что очень понравилось Лите. Излишек украшений и предметов сделали бы комнату неуютной, слишком чужой. О да, Ипполита уверена, что здесь жили до неё. В комнате витал запах оборотня, отдающий цветами, хотя, может это гостевая комната и здесь кто–то ночевал? Девушка провела рукой по мягкому, махровому пледу, медленно пропуская ворсинки сквозь пальцы. Обернувшись, она посмотрела в зеркало и в секунду оказалась перед ним. Чёрная футболка ещё больше выделяла её белую кожу на своем фоне. Такая большая и длинная. Пахнет лесной свежестью. Ипполита легла на кровать и закрыла глаза, а перед ними снова лицо той девушки.
– «Интересно, а её лицо сотрется со временем из моей памяти?» – мысленно спрашивала себя Лита.
Она кое–как заставила себя подняться с кровати. Хотелось избавиться от чужой одежды и принять ванну. Вампир сняла футболку и отправляясь в ванную. Она оказалось маленькой, даже очень. Ванная, комбинированная с душем, умывальник, над которым есть тумба с дверцей в виде зеркала и унитаз. С боку за дверью стояла корзина для грязного белья, в неё и полетели футболка вместе с нижним бельем. Девушка включила воду и залезла в ванную, садясь под душ. В голове вампира крутилось слишком много разных мыслей. Она переживала по поводу того, сколько же ей придётся провести времени здесь, в чужом доме, с чужими существами. Она переживала по поводу первого убийства, нормально ли то, что она ничего не чувствует по этому поводу? Или Ипполите просто кажется, что ей всё равно, ведь будь ей всё равно – она бы не думала об этом? Сделала бы она это снова, если бы можно было повернуть время вспять? Лита более чем уверена, что да. Мартелл бы снова вонзилась клыками в шею той девушки, она бы снова хотела почувствовать на языке успокаивающий вкус такой сладкой, свежей и юной крови. Вода лилась из душа на голову вампира, стекая по волосам и телу вниз, заставляя забыться. Рыжеволосая согнула ноги в коленях и положила на них голову. Девушка закрыла фиолетовые глаза, позволяя воде унести всё плохое, что случилось за эти сутки. Лита хотела просидеть под душем хоть всю ночь, вода успокаивала и опустошала голову, но стук в дверь вернул вампира в реальность.
– «И кого принесло?» – Ипполита выключила воду.
Лита обернулась в белое, махровое полотенце и вышла из ванной. Девушка открыла входную дверь, смотря на того, кто потревожил её покой. Дориан, похоже, не рассчитывал увидеть Литу в подобном виде. Парень медленно опустил глаза. Он осмотрел девушку с головы до ног, но осознав, что слишком долго пялиться – отвернулся. Для Ипполиты было понятно, что ему крайне трудно оторвать взгляд от почти обнаженного женского тела, но она не испытывала никакого дискомфорта по этому поводу, чего не скажешь о побагровевшем Дориане. Будь она героиней какого–то современного романа – то должна была тот же час смутиться и влепить наглецу пощечину, или попросить удалиться, но в итоге смущённым оказался парень.
– Ты что–то хотел? – Лита скрестила руки на груди, закрывая собой вход в комнату.
– Мама приглашает тебя к ужину. Я принёс тебе платье. Через минут пятнадцать спускайся, – быстро проговорил оборотень, сжимая в руках белое платье.
– Ну так, быть может, отдашь мне его? – девушка не сдержала улыбки от вида такого растерянного Дориана.
Парень замешкался, смущаясь ещё больше и вручил ей платье, удаляясь со скоростью света.
– «Мама была права. Все мужчины – дети», – пронеслось в голове вампира.
Власта говорила эти слова Лите, когда та спрашивала, почему её брат и кузен в свои года ведут себя как идиоты. Рыжеволосая закрыла дверь и подошла к кровати, разлаживая на ней платье.
– Ну, за неимением лучшего, сегодня окажу честь тебе, – обратилась Лита к одеянию.
Скинув с себя полотенце, Лита быстро надела на себя платье. Оно было летним, очень свободным, от бретелек ткань просто спускалось вниз, не облегая тело. Девушка посмотрела на себя в зеркало. Ей уже не нравится здесь. За последние месяцы в её жизни произошло больше перемен, чем за всю жизнь и эта ничем не лучше предыдущих. Девушка оперлась руками о раму зеркала, не отрывая лиловых глаз от отражения. Она впервые в жизни оказалась по–настоящему одна. Рядом не было ни родителей, ни братьев, ни хоть одного существа, которого можно было бы назвать другом. А был ли в её жизни хоть один друг? Дариус, любимый брат, единственный, кого она могла назвать не только братом, но и другом. Но он мертв. По щеке девушки стекла одинокая красная слеза, которую та тут же вытерла рукой, дабы не запачкать наряд.
– Одна, наедине сама с собой. Этого ли ты хотела, Ипполита? – но отражение не ответило, а лишь продолжило смотреть в ответ.