Слёзы белой ночи (РУС. УКР.)

Глава 8

И так, подведем итог: вы отправились в Синсол, чтобы помочь Никону найти лекарство для Алисы. Затем, вы разделились, пока Эстер была занята, ты, – Элайджа указал на старшего сына, – напился, а вы двое, – мужчина повернулся к Лите и Дориану, – украли русалку, устроили погром и убили хозяина этой же русалки. Я ничего не упустил?
– На самом деле, нас было трое... – поправил отца Дориан.
– А ещё, мистера Трэ убила я, Дориан в это время блевал, – Лита сделала вид, что не заметила злого взгляда Ана.
– Тихо! – Элайджа ударил рукой по столу, – Наворотили дел, а теперь язвят. Хорошо, что наша стая имеет достаточное влияние, чтобы на этот беспредел закрыли глаза. Ладно Эстер, у неё было неотложное дело, но как ты мог оставить брата без присмотра? – Элайджа обратился к Нику.
Мужчина не вникал в разговор, он просто сидел на стуле, прилаживая к голове полотенце со льдом. Видимо, похмелье – ужасная вещь, но вот запах, исходящий от Ника – ещё хуже.
– Никон, я с тобой говорю!
– Да зачем же так кричать?.. Голова раскалывается... – Ник поднял голову, прищуривая глаза, – Ярко... Закройте окно...
– Похоже, теперь Ник в роли вампира, – прошептала Лита, а Дориан ели сдержал смех.
– Ты не ответил на вопрос! – альфа снова повысил тон.
– Ан не маленький, чтобы я его нянчил. У меня свои дела б... бы... – Ник схватил стоящий рядом тазик и выблевал в него содержимое желудка.
– Фу, Ник! – Дориан закрыл нос рукой.
– Меня больше удивляет, что ему всё ещё есть чем блевать, – Эстер закрыла нос платком.
– Да заткнитесь вы! – Элайджа даже не повернулся, но все замолчали, – Дориан всю жизнь ищет приключения на задницу, и наша гостья, судя по всему, такая же. А ты оставил их одних. Он твой младший брат, ты должен...
– Я не хрена никому не должен! – оборотень поднялся с места, придерживаясь за спинку дивана, – Я всю жизнь «должен»! «Мой первенец не может быть геем! Никон, женись, иначе ты мне больше не сын!», «Никон, заведи детей, нашему роду нужно продолжение! Ты будущий альфа!», «Никон, присматривай за Дорианом! Он твой младший брат и ты несешь за него ответственность!», «Никон то, Никон сё!». Пошёл ты!
Мужчина бросил на стол полотенце и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. В комнате повисла тишина, стало настолько тихо, что даже не было слышно дыхания присутствующих. С полотенца начала проступать вода, шумно капая со стола. Этот звук понемногу разбавлял накалённую обстановку. Сделав глубокий вдох, Дориан поднялся со своего места.
– Папа, ты неправ. Я уже взрослый мужчина и сам могу нести ответственность за свои поступки. Ник не виноват в том, что мы устроили, – речь парня была серьёзной, уверенной, но сжатые кулаки говорили о том, что это даётся ему очень сложно.
Боится отца? Нет, Ипполита не заметила ничего такого. Элайджа строгий мужчина, даже властный, но она видела, с какой любовью Дориан смотрит на него. Или любовь и страх перед родителями ходит рука об руку? Да, это Лита понимает. Девушка собиралась встать, чтобы сказать своё слово, но Дориан выставил руку, останавливая её.
– Не стоит, – прошептала Эстер, отрицательно качая головой.
– «Неужели она позволит Дориану одному отдуваться за всех?», – Лита смотрела на подругу с вопросом, но не получив разъяснений, подняла глаза на Ана.
– Да, мы с Литой действительно поступили опрометчиво, но у нас не было другого выбора. Эта русалка нужна нам. Её слезы исцеляют, ты представь, как она полезна, особенно, сейчас, – Элайджа оглянулся на сына, а Ан опустил голову, – Она может помочь Алисе.
Мужчина снова отвернулся, скрещивая руки на груди. Он думал. Пусть Лита и сказала, что спасает её именно поэтому, Дориан понял, что она солгала. А сейчас он лгал, и так уверенно, а ведь Дориан не произвел впечатление того, кого можно назвать хорошим лжецом, слишком вспыльчивый. Порой, Лита забывает, что всё в этом мире многогранно и существа – не исключение. Он выставил ситуацию так, будто в первую очередь думал о благе семьи и теперь их поступок наоборот заслуживает похвалы.
– Кларисса же сказала, что Алисе ничего не поможет, но попытаться стоит. Слёзы действительно могут пригодиться, – Элайджа повернулся к сыну, – Я горжусь тобой, но нужно учиться поступать менее заметно, чтобы не привлекать лишнего внимания, – альфа похлопал Дориана по плечу, – А тебе, Ипполита, нужно учиться не убивать всех, кто тебе не угодил.
Лита гордо подняла голову, готовая сказать пару не совсем приличных слов в адрес того, кто посмел считать, что имеет право её поучать, но не успела ответить, её перебила Эстер. Волчица взяла рыжеволосую под руку, прижимаясь к ней.
– Элайджа, ну чего ты. Они же сказали, этот мужчина не захотел продавать русалку, так ещё и хотел убить нашу Литу.
Ипполита с вопросом посмотрела на волчицу. «Нашу»? С чего это? Но Янг сжала её руку сильнее, намекая, что Мартелл лучше промолчать.
– Так что господин Трэ получил то, что заслужил.
– Эстер, а я смотрю, ты уже подружилась с Её королевским высочеством, – Элайджа сказал это на удивление спокойно.
Похоже, к Эстер он относиться мягче, нежели к сыновьям.
– Ладно, что с вас взять, задобрили старика своими милыми лицами, но наказание всё равно получите. Ан и Лита, вы поможете Илве с праздником.
– Но разве уместно проводить праздник, ведь Алиса...
Строгий взгляд отца заставил юного оборотня замолчать.
– То, что случилось с Алисой – трагедия, но это не значит, что мы будем забывать традиции предков, особенно «Волчью ночь». Ты знаешь, насколько это важный праздник. К тому же, стае не помешает немного отдохнуть и расслабиться, – Элайджа сел в своё кресло и прикрыл глаза, – Вы свободны.
– Да, папа, – младший Монбарн, вместе с девушками, покинул кабинет.
– Ты врунишка, Дориан, – Эстер захихикала, но парень не ответил.
– Где русалка? – Лита осмотрелась, но девушка, которую они оставили в гостиной – пропала.
Дориан достал из кармана телефон, но спустя момент убрал аппарат обратно.
– Ник написал, он увёл её к себе домой.

***

В дом их впустил Шон. Мужчина широко улыбнулся гостям, но покрасневшие от бессонных ночей глаза давали понять, что Уокер не в порядке.
– Вы явно не просто так в гости. Пришли за красавицей с голубыми волосами?
– Да. Где девушка? – Монбарн прошёл в гостиную и заглянул в соседнюю комнату, но русалки не обнаружил.
– Он отвёл рыбку к Алисе. Сказал не входить, – мужчина безразлично указал рукой в сторону лестницы и сел в кресло.
Лита не ожидала остальных, она пошла вперёд, что–то не давало ей покоя. Плохое предчувствие или просто паранойя? Подойдя к нужной двери, вампир аккуратно открыла её. Русалка стояла посредине комнаты, а Ник на коленях перед ней, что–то бубня.
– Какого?! Ник! – Дориан отодвинул Литу и рванул к брату.
Русалка продолжала стоять, безразлично наблюдая. Алиса сидела в кресле возле окна, покачиваясь со стороны в сторону. Девочка, поглаживала любимую игрушку, а пустые глаза просто были направлены в сторону окна.
– Что случилось? – принцесса подошла ближе, а русалка повернула голову на её голос.
– Он прос–сить меня п–плакать для н–неё, – тонкая рука русалки указала на Алису, – Но м–мои с–слёзы не помочь. Они исцелить р–раны, но не д–душу, – русалка говорила ломано, иногда запинаясь.
Её голос оказался таким же, как и сама девушка – неземным, прекрасным. Теперь понятно, почему моряки шли на смерть, ведомые их пением, губя свои жизни и разбивая корабли.
– Ого, она говорит, – пришедшая Эстер удивленно ухмыльнулась.
Но улыбка пропала, когда она увидела Ника. Девушка подошла к Монбарнам, пытаясь помочь Ану поднять старшего.
– Умоляю, дай ещё слезу! Я уверен, одной просто мало! – Ник продолжал стоять на коленях, не давая поднять себя.
– Ты не с–спасешь с–своё дитя, это п–просто обол–лочка. Убей е–её, чтобы остатки душ–ши упокоилис–сь.
От этих слов Ник подорвался с желанием отвесить русалке пощёчину, но Дориан остановил брата, крепко обнимая его.
– Тшшш, всё хорошо. Не стоит делать того, о чём потом пожалеешь, – Дориан погладил брата по голове.
Парень дёрнул головой, показывая, что лучше уходить.
– Идем, – Эстер опередила Ипполиту и вяла русалку за руку, но морская дева не спешила.
Лита удивилась тому, что Эстер внезапно решила проявить дружелюбие и как она помогала девушке неспеша передвигать ноги. Шаги давались морской обитательнице слишком тяжело. Не понятно: учиться она ходить или вспоминает, как это делать, но лицо девушки говорило о том, что это очень больно.
– Хочешь, я тебя понесу? – спросила Лита.
В ответ русалка отрицательно покачала головой. Принцесса закрыла за собою дверь, чтобы дать Нику успокоиться.
– Бедный Никон. Эта русалка была последней надеждой, – Эстер быстро вытерла слезу, не показывая своей слабости.
– Невежливо говорить о присутствующем в третьем лице, – сделала замечание Лита.
Хотя русалке, идущей вместе с Эстер, было всё равно. Она не понимала тонкостей обращения, человеческая культура для этого существа – пока что непонятна.
– Но у неё нет имени, как мне к ней обращаться? У тебя ведь нет имени?
– Им–мя? – русалка непонятливо осмотрела брюнетку.
– Имя – это, черт, как же объяснить?.. Имя – это название существа.
– З–зачем называть ког–гот–то?
– Это упрощает обращение. Моё имя Эстер, а её зовут Ипполита, – Эстер объясняла на удивление доходчиво и забавно жестикулировала свободной рукой, указывая то на себя, то на принцессу, – Когда мне понадобиться именно Лита, а не другой человек, я позову по имени и она придёт.
– Но её название Ип–полита, – русалка недоуменно захлопала глазами.
Лита хихикнула, продолжая следовать за девушками.
– Да, но сокращенно её называют Лита. Потому что имя длинное, – сразу пояснила волчица, чтобы пресечь лишние вопросы.
– У двун–ногих всё с–сложно...
– А как вы обращаетесь друг к другу? – Эстер села на диван, русалка села рядом.
Лита же умостилась в кресле, убирая ногу за ногу.
– Я дум–маю, а м–меня с–слышат, – русалка прикоснулась к своей голове одной рукой, а другой к голове Эстер.
Касание вышло легким, почти невесомым, но у волчицы пробежали мурашки по коже. Лита это заметила, но решила промолчать, хотя, было сложно сдержать ухмылку.
– Телепатия значит... Интересно, – Шон вошёл в гостиную с подносом.
Мужчина вручил девушкам выпить. Эстер вино, русалке на выбор предоставил чай, воду и колу, – Прости, я не знаю, что ты пьешь. А ты, Лита, извини, крови у меня нет, но могу предложить чай.
От упоминания крови, горло начало сдавливать, но принцесса вежливо отказалась от предложения. Русалка обнюхала емкости, выбор пал на воду. Она отпила немного, после чего осушила стакан полностью.
– Вкус–сная вода. Чистая, – девушка протянула стакан Шону, – Ещё.
– Да, конечно, – Шона не смутило отсутствие вежливого «пожалуйста», он с пониманием отнёсся к особенному гостю.
Эстер права, надо дать тебе имя, – Лита поправила волосы, а русалка повторила движение.
Она изучала и училась, от чего такие «повторения» не раздражали, а казались милыми.
– У нас как раз есть парочку идей, – в комнату вошли Курт и Эксл.
Мальчики кивнули в знак приветствия.
– Дамы, мы тут посовещались, – начал Курт.
Лите захотелось засмеяться от столь официального обращения, но она сдержалась, стараясь сохранить серьёзный вид.
– И решили, что никто лучше нас не сможет выбрать имя для прекрасной девы, – продолжил Эксл.
– А если Дориан и Лита сами хотят дать русалке имя? Ведь они её спасли, – Шон вернулся в комнату и протянул голубоволосой стакан.
– Или она сама захочет выбрать себе имя, – Лита склонила голову в бок.
Мальчики на секунду растерялись. Стало понятно, что это занятие помогло им отвлечься от тяжелой обстановки, что поселилась в их семье. Лита и Шон переглянулись, успев пожалеть о своих словах. Кто они такие, чтобы отнимать у детей возможность оградиться хоть чем–то, чтобы не думать об искалеченной сестре и уставших, разбитых родителях?
– Так она сама и выберет, – Эксл, пусть и был младше, среагировал первым.
Лита кивнула, и мальчик достал из сумки планшет. Эксл сел на пол, а его старший брат сел рядом.
– Мы составили список имен, которые могут тебе подойти по смыслу и выберешь то, что понравиться. Ты согласна? – Курт говорил с русалкой учтиво и вежливо, настоящий джентльмен.
Девушка посмотрела на Эстер, её взгляд говорил о непонимании происходящего.
– Мальчики хотят помочь тебе выбрать имя, чтобы всем было проще к тебе обращаться, но только, если ты не против, – Янг улыбнулась.
Русалка перевела взгляд бирюзовых глаз на детей и одобрительно закивала.
– Класс, и так... – дети что–то активно нажимали на планшете.
– Лана, гавайское имя, означает: на плаву, спокойная, как неподвижная вода, – Курт поднял глаза с надеждой.
– Н–неп–подвижная в–вода – мертвая вода, – русалка отрицательно закивала головой.
– Курт выбрал это имя из любви к Лане Дел Рей, зуб даю, – прошептала Эстер.
Лита нахмурилась, пытаясь вспомнить кого–то с этим именем.
– А кто это? Какая–то девочка из стаи?
Ответом стал лишь смех волчицы. Дети продолжили предлагать, но русалка отказывалась от вариантов. Ей не нравилось либо значение, либо звучание, а иногда и то и другое.
– А как насчёт Кейлани? Означает: море и небо, – Эксл отпил колы, не отрывая глаз от экрана.
– Не нравитс–ся, – русалка снова отрицательно покачала головой.
– О, а можно и мне предложить? – в комнату вошёл Дориан.
Парень опёрся руками о спинку кресла, осматривая присутствующих.
– Ты даешь ужасные имена, – Шон почесал голову.
– Что? Бред полный.
– Ан, ты хотел назвать нашего котенка Водкой, – Курт недовольно покосился на дядю.
– Водка? – Лита подняла голову, смотря на нависающего над ней Дориана.
– Но она белая, а славяне называют водку «беленькая». Всё логично, – парень с обидой хмыкнул.
– Твоя любовь к славянам безгранична, – Эстер закатила глаза.
– Не–не–не, не к славянам, а к Стасу, – парень поднял палец вверх, подчеркивая правку.
– Стас – это его лучший друг, приезжает редко, но они чуть ли не каждый день общаются, – пояснила Янг.
– Не смей говорить о нём. Это мой мужчина, – Дориан направил два пальца на свои глаза, а потом перевёл их Эстер, – Ну дайте шанс, к тому же наша гостья явно не согласиться на плохое имя, – Монбарн усмехнулся.
– Ну давай, удиви нас, – Эксл захлопнул чехол планшета и скрестил руки на груди.
– Расскажи, а что ты любишь? – Дориан обошёл диван и сел возле русалки.
– Ч–то люблю?
– Ну там небо, птиц, яблоки. Вот такие мелочи, – парень откинулся на спинку дивана.
– Пл–лавать, люблю с–солен–ную воду, когда рыбки пр–рячутс–ся в в–волос–сах или с–сестры плетут мне кос–сы с жемчуг–гом. Е–щё пл–лавать ноч–чью, когда з–звёзды отраж–жают–тся на океане.
Дориан поднял руку, останавливая ответы девушки.
– Вот оно, море и звезда... Эаргил. Эар –море, Гил – звезда. Морская звезда. Любишь морские звезды?
Русалка оживленно закивала.
– Э–а–р–г–и–л. Мне нр–равитьс–ся. Эаргил, – она повторила своё новое имя.
– Опять ты со своим эльфийским. Задрот, – Янг недовольно скривилась и отпила вина.
– А вы говорили, что я зря его выучил.
– Это эльфийский язык? – Лита удивлённо посмотрела на Дориана.
– Не воспринимай серьёзно. Это выдуманный эльфийкий. Создан одним сомнительным писателем, – брюнетка осушила бокал.
– Не смей так выражаться! Толкин – один из величайших людей в истории этой планеты! – Дориан обижено отвернулся от девушки.
– Э–а–р–г–и–л, – русалка продолжала смаковать своё новое имя и радостно повернулась к Эстер, – Моё им–мя звуч–чит п–похоже на твой–ё.
Янг смутилась, вся её спесь мигом исчезла, оставляя по себе красные щёки.
– Лишь первой буквой... – она не знала, куда деть глаза от такой искренней радости, которую показывала голубоволосая.
– Ну не скажи, «Эстер» ведь тоже означает «Звезда», – подметила Лита, с непонятным ей удовольствием наблюдая за такой смущённой подругой.
Эстер недобро глянула на Литу, но не увидев страха в лиловых глазах – просто отмахнулась, снова возвращая взгляд на русалку.

***

Прошло несколько дней, которые ничем примечательным не отметились. Хотя, разве что Дориан и Эстер внезапно решили поиграть в учителей: Эстер пыталась помочь Эаргил с речью и стоило отдать должное – русалка впитывала информацию, как губка. От скептицизма и недовольства её спасением не осталось и следа, ведь Янг вела себя с русалкой куда более мягко, чем все могли предположить. Дориан же не бросал попыток научить Литу пользоваться гаджетами, хотя и не раз подмечал, что она будто старая бабка, которой дали в руки смартфон.
Настал день волчьего празднества и к вечеру оборотни начали вести себя оживленнее. Каждый был занят делом: кто–то украшал поляну в лесу, кто–то готовил, кто–то занимался планировкой столов, кто–то устанавливал огромный костёр, а кое–кто таскал бочки с элем, медовухой и вином из погреба в доме Монбарнов до этой поляны.
– Ну почему именно мы? – заныл Дориан, ставя бочку на стол.
– Потому что вы провинились и отбываете наказание, – Илва поднялась по лестнице, закрепляя гирлянду из цветов и лампочек на балке.
– Я принцесса, чёрт возьми, а не девочка на побегушках, – Мартелл недовольно поставила бочку, громко бахнув ею.
– Да, но ты принцесса, которая: А) провинилась, Б) находишься в стае, где все равны. Так что бегом, вы ещё не все бочки перетаскали, – женщина говорила командирским тоном.
От этого хотелось огрызнуться ещё сильнее, но Дориан остановил.
– Пошли принцесса, – парень пошёл вперёд.
Лита недовольно хмыкнула, но пошла следом за ним.
– Дориан, я не понимаю, почему я не могу воспользоваться своей скоростью и перетащить всё быстро, а должна таскать по две чертовых бочки? – Лита осмотрела свои грязные руки и вытерла их об уже испачканные штаны, которые ей одолжила Эстер.
– Потому что, если справимся с поставленной задачей быстрее – нас заставят заняться ещё чем–то, а зная мою маму – работа будет ещё хуже, чем это.
– Ты вообще не должен был лезть. Спасти Эаргил – моя прихоть, а ты выставил так, будто это было миссией по спасению Алисы.
– Что ты хочешь услышать? – Ан остановился и упёрся руками в бока, – Ты мне так и сказала, что хочешь спасти её ради этого. Да и к тому же, не мог я оставить девушку в беде. Конечно, тебе бы ничего не сделали, но сейчас бы ты отдувалась с этими бочками одна. Лучше скажи «спасибо».
– «Спасибо»? А ты не задумывался, что как раз если бы ты не влез – мы бы сейчас не занимались этой хренью?! Наказать кого–то столь важного, как меня – это нонсенс, но наказание для влиятельного пленника и собственного сына – это уже менее опасно и скандально, – Лита развернулась и пошла вперёд.
– А вот об этом я не подумал... Стой! – парень сорвался с места, – Ну я думаю, что, следуя твоей логике: чтобы наказать тебя, всё равно наказали бы и меня, но за то, что не помешал тебе создать проблем. Не подумала об этом? – Монбарн опустил глаза на вампиршу и усмехнулся.
– «Да, об этом я не подумала», – рыжеволосая хмыкнула, оставляя слова оборотня без комментария.
Молодые существа молча дошли до дома, Дориан снова залез в погреб, оставляя вампира снаружи. Парень подал Лите бочки, а затем выбрался.
– Так, последний заход, главное – идти помедленнее. Если даже придём раньше – без тяжелой работы не останется, – оборотень присел перед бочками, обматывая каждую веревкой, создавая удобные ручки для переноски.
– Ты такой ленивый. Не удивительно, что в детстве ты был пол...
Ан резко повернулся, злой взгляд голубых глаз говорил о том, что Мартелл лучше не продолжать.
– Я был пухленьким из–за того, что люблю поесть, а метаболизм работал не так хорошо, как сейчас. Да и в волка я начал обращаться довольно поздно, – парень сел на одну из бочек и осмотрел свои стертые руки, которые не успевали регенерировать.
– Почему ты мне это поясняешь? Вообще, почему вы все такие... Не просто вежливы, как к существу с высоким статусом, а именно добры? Объясняете всё, помогаете, раскрываете подробности своей личной жизни. Это странно, особенно от тебя. Ты то злой, то нормальный, – Лита скрестила руки на груди.
– Как раз таки, из–за твоего статуса все и были более или менее милы с тобой, будь ты обычном кровососом – поверь, ты бы не жила настолько спокойно. А так ты чистокровная, ещё и принцесса, опасно становиться врагом такому существу. Но со временем оказалось, что ты не такая уж и плохая, даже нравиться нам начала, да и по тебе видно – что жизнь ты не видела. Сидела взаперти, а потом внезапно попала наружу без малейшей подготовки и зная устройство мира лишь в теории. Жалко тебя. А в моём случае... У меня своё мнение по поводу вампиров в силу опыта, но ты явно не такая, как он, – Монбарн провёл рукой по темным волосам и вздохнул.
– Это значит, что я могу называть тебя другом?
Лита склонила голову в бок, наблюдая за тем, как застыло лицо Дориана.
Он поднял взгляд, заглядывая в фиолетовые глаза Ипполиты.
– Ну после того, как ты втянула меня в кражу русалки, думаю, нас точно можно назвать друзьями, – парень улыбнулся.
Мартелл очень нравилась эта искренняя улыбка оборотня, нравилось, что в уголках глаз появляются маленькие морщинки, показывая всю искренность. Лита тоже улыбнулась, она сама не ожидала, что сделает это. В последнее время Лита стала чаще улыбаться, в большинстве своём из–за Дориана. Забавно осознавать, что изначально вампирше казалось, что они не поладят. Парень рассматривал её лицо и от этой редкой улыбки внутри разлилось тепло. Он видел ухмылку принцессы, и не раз, но эта искренняя улыбка всё–таки была очень редкой и каждый раз нравилась ему всё больше. Щёки оборотня покраснели, и он резко поднялся, стараясь скрыть это. Парень поднял бочки, проверяя прочность веревок.
– Так, слишком долго сидим, нужно идти, а то мама поймет, что мы специально так медленно всё делаем.
– Мне кажется, Илва достаточно умна, чтобы понять, что мы просто тянем время.
– Ну и что. Не орет – значит всё нормально.
Лита и Дориан шли медленно, как и договорились ранее. Значит, теперь Дориан – друг для Ипполиты? Как интересно, теперь у Мартелл есть друзья–оборотни, но что она чувствует по этому поводу? Радость или безразличие? Нет, ничего не изменилось, разве что озвучили то, что действительно являются товарищами. Значит, они уже были друзьями или им только предстоит познать дружбу? Только Лита начала думать, что понимает что–то в социальных взаимодействиях смертных – как снова вопросы. Но насколько Лита понимает, дружба – это не только приятно, но и выгодно.
– Раз мы теперь друзья – я могу задать вопрос? Рыжеволосая попыталась откинуть назад мешающую прядь, но едва ли вышло, а останавливаться из–за такого пустяка точно не хотелось.
– Ну, смотря какой вопрос, – оборотень поставил бочки и снова посмотрел на ладони.
– Если Ник гей – откуда дети? Курт упоминал, что их мама умерла, рожая Алису. У него ведь была жена? – Ипполита тоже поставила бочки и присела на одну из них.
– Была жена, но Карла действительно умерла от осложнений. Производить на свет северных волков – очень трудно, обычный оборотень не выдержит такого, – парень растёр свои ладони, – Опережая очевидный вопрос, скажу – наш отец был не очень рад, что его сын – гей, и поставил условие: либо тот жениться, либо отец отказывается от него, лишает всех благ, фамилии и прогоняет со стаи. Мой брат был слишком юн, чтобы дать отпор отцу, вот и женился в 17 на лучшей подруге. Затем, отец потребовал внуков, угрожая, что вместе с Ником вытурит и Карлу. Знаешь, они правда любили друг друга, но не как любовники. Как друзья. Поэтому им пришлось повиноваться.
– Это же насилие... Во всех смыслах...
– Ты не понимаешь. Папа – альфа, он знает, как лучше поступить. Слово вожака – закон, – Дориан поднялся, а его лицо напряглось.
Он не видит очевидного, просто не хочет видеть.
– К тому же, после смерти Карлы он дал Нику свободу действий, понял, что перегнул палку.
– Твой отец заставил сына переступить через себя, в следствии чего погибла невинная волчица, – Лита сказала это, но прекрасно понимала, что не сможет достучаться до Дориана.
Для него отец – эталон, на который нужно равняться и который нельзя порицать.
– Пошли, хватит болтать, – парень взял бочки и быстро пошёл вперед.
– Дориан, стой! У меня есть ещё вопросы! – Лита схватила бочки и побежала за оборотнем.
– Нет, сейчас я очень злюсь. Хватит вопросов, – Монбарн даже не посмотрел на новоиспеченную подругу.
Его папа просто ошибся, это со всеми бывает. Он не плохой, Дориан знает это. Элайджа строгий, но в глубине души очень добрый, Ан уверен, что Лита скоро поймет. На поляне их уже ждала Илва, параллельно раздавая своим помощникам указания, что куда расставлять.
– Наконец–то вы закончили. Боже, какие грязные, – Илва подошла к сыну и обтерла рукавом его лоб, одаривая грустного парня нежной улыбкой.
У Литы сжало в груди от этого, и она снова подумала о маме. Как там она? Всё ли хорошо?
– Мам, я так устал... – парень хлюпнул носом, как ребёнок.
– «Неужели она поведется на это?»
– Вы хорошо потрудились, можете идти принимать душ, – Илва потрепала Ана по волосам.
– Ура, душ! – Монбарн радостно потянулся, вместе с Литой покидая поляну.
– Так ты ещё и избалованный. Всё с тобой понятно, – рыжеволосая вздохнула, осматривая испорченную одежду.
– Не понимаю, о чем ты. Мама просто любит меня, – парень потер рукой шею, – Всё–таки время тебе менять фасон, принцесса. Твои красивые платья точно не подходят для такой работы. Хорошо, что Эстер уговорила тебя надеть её старый костюм, а то ещё одному платью была бы труба.
– Просто раньше у меня не было возможности пачкать их помогая кому–то или физически трудясь, – вампир пожала плечами.
– Мне кажется, или ты не жалеешь об испорченных нарядах?
– Это всего лишь вещи. Они не стоят слёз или грусти. Просто ткань.
– Эстер бы убила тебя за эти слова.

***

– Нет, это одевается на ноги, глупенькая! – Эстер выдохнула, пытаясь держать себя в руках.
В плане одежды с русалкой оказалось сложнее, чем она могла себе представить. Заставить эту девушку надеть хотя бы что–то – было слишком сложной задачей. После Синсола, Лита и Эстер кое–как натянули на неё футболку, чтобы Эаргил не ходила голышом. Стук в дверь отвлек Янг, а русалка снова пульнула белые штаны в сторону.
– Да твою ж... Открыто!
Лита вошла в комнату и увиденное повергло рыжеволосую в шок. Спальня превратилась из уютной комнатушки в склад коробок и белой одежды, разбросанной по всему периметру. Эаргил сидела на кровати, совершенно не стесняясь своей наготы. Длинные, бирюзовые волосы спадали на обнаженную грудь, а кипа вещей закрывала всё остальное.
– Это что за снегопад? – Мартелл подняла юбку, аккуратно перешагивая через коробки.
– На праздник «Хромого волка» нужно надевать только белое, а Эаргил не влезла в мои вещи, слишком высокая. Пришлось достать кое–какие «реликвии», – Эстер попыталась надеть на русалку трусы, но та снова задергала ногами, не позволяя оборотню надеть на неё нижнее белье, – Нет, Лита, это бесполезно. Она не хочет одеваться.
Янг повернулась к вампиру и прикрыла рот рукой, осматривая свой старый костюм на Лите. Девушка села в кресло и закрыла лицо руками.
– Ну как так можно с одеждой... Одежда – лицо человека, а ты засрала такой красивый костюм... Ну а ты, – Янг указала пальцем на русалку, – Вообще одеваться не хочешь!
Русалка в ответ скривилась и сбросила с кровати кипу вещей, а после демонстративно отвернулась.
– Уж поверь, кто–кто, а я знаю, как опрятность важна. Так, а почему именно в белом?
– А я думала, что ты будешь в восторге со своим фетишем.
– Это не ответ.
– Я тебе и не отвечу. Узнаешь всё на празднике, – оборотень вручила Ипполите пакет.
– Что это? – Мартелл заглянула, осматривая содержимое, но не смогла ничего рассмотреть из–за упаковки.
– Это от Дориана, но он просил не говорить. Сказал, что обещал тебе новое платье и как раз есть повод.
– Но почему он просил не рассказывать?
Эстер не успела ответить, так как бросилась к русалке, которая схватила с тумбы лампу, осматривая диковинный предмет.
– Знаешь, ты развлекайся, а я пойду, мне в душ надо.
Ипполита собиралась покинуть комнату, но Эаргил спрыгнула с кровати и подбежала к ней, хватая за руку.
– Лита остаться, – голубоволосая уверено стояла на своих двух, что удивило Литу.
– Ты ещё пару часов назад спокойно стоять не могла.
– Она дать м–не мазь от б–боли, – русалка уже переключилась на Эстер и крепко обняла её, прижимая к обнаженной груди.
– Да, а ты неблагодарная, – лицо волчицы залилось краской от такого тесного контакта, но русалка отпрянула и плюхнулась на кровать.
– Эстер, так чем ты обработала её ноги? – Лита повернулась к волчице.
– Мазь, которую изготавливает Джер, – девушка начала собирать разбросанные вещи, аккуратно слаживая их, – Помнишь мои шрамы? Она облегчает боль и скрывает недостатки кожи.
– Но, если у тебя есть мазь и ты можешь сама ею пользоваться – зачем тебе проводить обряды с полу–эльфом?
– Лита, ты такая глупая. Я с ним трахаюсь, а обряд – это байка для Дориана, чтобы не дай бог, не полез с кулаками на Ромуса.
– Но у него ведь есть парень...
– Да, он тоже с нами бывает. Ромус действительно талантливый лекарь, и почти так же хорош в постели, как и Дориан. Он мне редкую мазь – я ему приятное времяпровождение.
– У тебя нет денег, чтобы заплатить за мазь и он пользуется твоим телом?
– Деньги есть, но я сама предложила именно этот способ оплаты. Нравятся мне мальчики такого типажа, – брюнетка пожала плечами.
– Зачем ты это делаешь? Сама охотно изменяешь Дориану? Если ты не любишь его – зачем так мучать? Ты ведь не плохая, но с ним ведешь себя ужасно. Из–за этого я не могу до конца понять тебя, мне кажется, я что–то упускаю в твоей личности.
– Ох, глупая Лита. Я – сука, использую его любовь к себе для собственной выгоды. Как сейчас выражаются – чертова абьюзерша, – с каждым словом Эстер всё активнее слаживала вещи, в один момент просто бросив кофту в сторону, – Да...Черт возьми, да! Вот такая вот я тварь, но я не могу остановиться. Мне нравится причинять ему боль, от этого мне легче. Да и чего он ожидал? Договор был о свободных отношениях, а он...
– Меня не покидает чувство, что ты что–то умалчиваешь, – Лита не решалась подойти к Янг, ей показалось, что сейчас лучше не лезть в её личное пространство без разрешения.
Волчица опустила голову, её карие глаза наполнились слезами.
– Я согласилась на это только из чувства долга перед его родителями, ну и ещё, потому что он уж больно хороший любовник, но сейчас не об этом. Знаешь, как я попала в стаю и откуда у меня эти шрамы? – она посмотрела на руки.
На идеально гладкой коже не было и следа от ран, но Мартелл знала, что эти шрамы всё ещё там, просто спрятаны под иллюзией.
– Конечно не знаешь, откуда. Мне было 8, когда всё случилось. Я росла в сиротском приюте, подбросили ещё младенцем, так что родителей я не знаю, да и знать не хочу. Приют находился в глухой чаще леса. Директриса издевалась над нами как могла, избивала розгами, а особо вредных наказывала куда жёстче: отбивали пальцы, били ремнем до потери сознания, топили в воде, но не давали утонуть и всё такое. Приходилось терпеть побои не только от директрисы, но и от других детей.
– Ужасно... Но почему дети позволяли себе подобное?
– Дети бывают куда более жестокими, нежели взрослые, уж это я знаю... – Эстер потерла запястье, – Они травили меня из–за смуглой кожи, говорили, что я просто грязная и вообще такую замарашку никто не удочерит. В общем, я больше не могла терпеть и убежала. По главной дороге меня бы нашли сразу, так что пришлось бежать через чащу... Не знаю, сколько бродила, но, когда выбилась из сил – меня нашли. Директриса избивала меня, кричала, какая я неблагодарная сука, а затем бросила в подвал. В качестве наказания меня не кормили, иногда давали только воду. Спустя неделю, ко мне спустился мужчина. Не помню, как он выглядел, в голове лишь запах свеклы, которую варили на ужин... – Янг опустила глаза, а её руки начали трястись.
Её сердце забилось настолько быстро, что у Литы не осталось сомнений: всё, что рассказала Эстер до этого – ещё не самая страшная часть истории. Собравшись с силами, волчица продолжила свой рассказ.
– Он изнасиловал меня. Этот монстр полосовал моё тело когтями, оставлял укусы своими острыми клыками... У меня даже не было сил кричать. Говорят, что в такие моменты мозг вырубается, а тело впадает в шоковое состояние, чтобы не умереть от боли, но моё сознание было слишком ясным. Это длилось так долго, я молила Бога забрать меня, не хотела больше жить. Чудовище бросило меня умирать, истекая кровью, но увы, как видишь, я не умерла. Уж поверь, я хотела умереть, больше всего на свете хотела... – Эстер говорила спокойно, слишком много раз эти слова вылетали из её рта, так что слезы уже давно перестали сопровождать этот ужасающий рассказ.
Лишь быстро бьющееся сердце и трясущиеся руки свидетельствовали о том, что это не выдумка, а ужасная реальность.
– «Уж лучше бы выдумка», – Лита подошла к Эстер и села перед ней на корточки, беря её ладони в свои.
– Лита, мне было 8 лет, понимаешь? Я была ещё ребёнком, а он насиловал и насиловал. Когда воспоминания становятся слишком яркими – у меня случается приступ. Чувство, будто он всё ещё лежит на мне, всё продолжает меня калечить... – Эстер хотелось плакать, но она не могла.
Казалось, её глаза должны быть на мокром месте, но они пустые и сухие. Янг устала плакать.
– Позже я очнулась в теле волка. Сознание осталось при мне, а боль ушла вместе со старым телом. Тогда я не думала о том, что со мной произошло, почему внезапно стала волчицей, мною двигали другие чувства. Ярость и голод. Я отомстила всем. Загрызла во сне директрису и учителей, которые не помогли, загрызла детей, которые издевались надо мной. Выела их сердца, ох, ничего слаще в жизни не ела. Но я так и не смогла найти того мужчину. Его запах исчез, может, просто я ещё была слишком неопытна в выслеживании, – взгляд карих глаз устремился в окно, – Я бродила в шкуре волка долго, очень долго, даже начала забывать о том, что была человеком, но меня нашёл Элайджа. Он привез меня сюда, принял в свою семью, так что в итоге – всё закончилось не плохо...
Услышанное шокировало Литу, но вот сила Эстер заставляла восхищаться. Она пережила такой ужас и смогла жить дальше.
– От чего в смертных столько злости и ненависти? Почему они так хотят навредить не только друг–другу, но и тем, кто даже постоять за себя не может? Откуда такая жажда крушить и ломать? Ты ведь была всего лишь ребёнком, маленькой девочкой... – по телу пробежала дрожь, а в голове сами собой вырисовывались ужасные картины.
Мысль об насилии была настолько отвратительна, что просто не могла уйти из головы принцессы. А ведь это только одна история из миллионов, если не миллиардов других. На глаза вампира навернулись слезы.
– «Если я чувствую себя настолько отвратительно и грязно только от слов и осознания существования такого, какого же Эстер?»
– В стае сразу отнеслись ко мне с опаской. Обращенные оборотни для рожденных – как отбросы, так что друзей тоже толком не было. Только дети Элайджи и Илвы. Остальным детям внушали, что я принесу беду. Никого не волновало, через что я прошла, обо мне заботились только Монбарны. Да и их было достаточно, наконец–то я была не одна. Мы выросли, Дориан предложил стать парой. Мальчишка дарил дорогие подарки, ему было всё равно, что я обращенная, что старше, он просто беззаветно любил меня, это подкупало. А после я поняла, что ЭТО может быть приятным, что я могу сама распоряжаться своим телом и выбирать, с кем и когда. Я согласилась, просто не могла отказать, чувствовала, что подведу семью. Но все равно согласилась на своих условиях. Надеялась, что он не выдержит, если буду спать с другими, сам бросит меня, но он терпел и продолжает терпеть, хотя иногда срывается.
– Я не знаю, какие слова мне нужно сказать в этой ситуации, к тому же я уверена, что ты слышала их не мало. Ты пережила ужасные вещи, которые ни в коем случае не должны были с тобой случиться. То, что сейчас у тебя есть семья и друзья не означает, что ты должна преуменьшать этот ужас и свою боль... – Эстер сжала руки Литы в своих, – Я не думала, что одно существо сможет перенести столько. Ты очень сильная, – Лита хотела продолжить словами: «И всё же то, что ты отыгрываешься на Дориане – неправильно», но решила промолчать.
Эстер раскрыла ей душу, сейчас точно не время для нравоучений.
– То, что с–случилось с тоб–бой – это рок с–судьбы. Нити мир–роздан–ния, – русалка откинула назад длинные волосы.
– Эаргил, в такие моменты существам нужна поддержка, а не...
– Вс–сем нужна пр–равда. Вс–се с–события с–связ–заны и ведут нас–с к определ–ленной цели и мес–сту. У каж–ждого с–своя роль, а вс–селенная – опытный и жес–стокий кукл–ловод.
Морская дева не боялась задеть чувства, а может, просто не понимала, что своими словами сможет сделать больно.
– Она права. Всё, что случилось – сделало меня мной и привело меня к семье, – Янг забрала руки и встала, поправляя юбку.
Лита не верила, что тот, кто пережил подобное, пускай и очень давно – может так спокойно реагировать на такое суждение.
– Но ведь...
– Нет, хватит. Спасибо тебе за поддержку, но давай закроем тему, нам нужно собираться.
На лице брюнетки снова заиграла улыбка и она оживленно начала выбирать наряд русалке, будто и не было этого откровения, хотя то, как она прятала глаза, всё равно напрягало Ипполиту. Она снова закрылась, снова делает вид, что всё в порядке. Отвлекала себя хоть чем–то. Должно быть, очень тяжело всё время держать на лице маску спокойствия и веселья, когда внутри всё разбито. Лита просто не понимала, что Эстер устала жить прошлым и потому так цепляется за настоящее, оставляя весь ад где–то за чертогами разума.

***

Да, душ – это точно то, что нужно после грязной работы и не очень приятных разговоров. Очищается не только тело, но и голова, вода просто уносит лишнее. Не важно, какой температуры эта вода, но само омовение помогает вдохнуть более свободно. Чем больше Лита узнавала эту семейку, тем менее спокойно себя ощущала. Появилось чувство, что в истории стаи Монбарн столько «скелетов в шкафу», что можно организовать персональное кладбище. Девушка вышла из ванны и раскрыла шкаф, руки автоматически взялись за пышную, белую юбку, но взгляд устремился на стоящий в кресле пакет. В голове прозвучали слова Эстер о том, что Дориан купил ей платье, а затем реплика Дориана о том, что это не то место, где получится спокойно носить такие наряды. Почему она вообще задумывается над этим? Раньше Мартелл не волновало ничего, ну испортится ткань, ну и чёрт с ней, а сейчас появились мысли о том, что можно и изменить в себе что–то. Влияние окружения или просто хочется ещё перемен? Скорее первое, хотя... И снова непонимание. Сколько ещё секретов этого мира предстоит раскрыть, а Лита даже в себе не может разобраться. Девушка повернулась к зеркалу, всматриваясь в отражение.
– А раньше я и не думала о мире и прочем. Почему я сидела 99 лет взаперти и даже не задумывалась о том, что за стенами дома есть нечто большее? Ни разу не думала, но сейчас думаю об этом слишком часто. Будто наваждение, – вампир говорила, а отражение повторяло за ней.
Отражение не даст ответа на вопросы, лишь поможет разобраться самой, всегда помогало. Лита всё–таки решила снова прислушаться к внутреннему голосу и распаковала пакет. Шёлковое, нежное платье с пуговками на рукавах, длинное, но выше лодыжки. Красивое, элегантное и легкое, очень удобное. Качественная ткань приятно скользила по коже, да, ей точно нравится. Девушка снова посмотрела в зеркало, понимая, что что–то в ней всё–таки изменилось. А может, так она абстрагируется от прошлого? Казалось, чего общего у длинной, пышной юбки и стен замка? Стоит признать, что без них дышаться гораздо легче. Принцесса вышла из комнаты, в нос ударил запах Дориана вперемешку с красками. Самого парня нигде не было, запах доносился с лестницы и Лита пошла за ним, но и внизу парня не обнаружила. Запах тонкой ниточкой повёл её за собой, Лита зашла за лестницу и обнаружила дверь.
– «Наверное, ведёт в подвал», – рыжеволосая повернула ручку двери.
Девушка спустилась по ступенькам вниз и, наверное, такого удивления она не испытывала ни разу за всю свою жизнь, а в последнее время принцесса удивляется довольно часто. По всему помещению были развешены портреты и ладно бы это были рисунки разных людей, но все картины изображали одно лицо. Лицо той девушки, которую тогда сбил Дориан. Лита уже начала забывать о ней, что бы не говорил Габриэль – время просто стерла её лицо из памяти. Но сейчас воспоминания предстали перед глазами слишком ярко. Эти картины разнились по цветам, оттенкам, стилям и материалам, которыми были написаны, но всё равно изображали её.
– Чёрт, Лита! Какого ты здесь забыла?! – парень перепугано смотрел на вампира, – Так и знал, что забыл дверь закрыть.
– Это... Это что за алтарь? – Лита впала в ступор, не решаясь сделать и шага.
На неё укоризненно смотрели сотни глаз одной персоны. Становилось жутко от того, что Дориан настолько глубоко прорисовывает портреты, будто вкладывая в них частичку позирующего.
– Понимаю, выглядит стремно, но...
– Это мягко сказано.
– Да, но дай мне сказать. В общем, после аварии её лицо всё время стояло перед глазами, особенно после того, как мы встретили ту девушку в клубе. Я ночами спать не мог, сидел над бумагой и как бы не пытался рисовать что–то другое – рука сама писала её. Чем больше рисую, тем меньше она появляется перед глазами. Её образ переносится на лист вместе со штрихами и мазками, оставляя мой разум чистым.
– Хорошо, но почему ты не уберёшь эти рисунки? Вдруг кто–то увидит?
– Боюсь, что, если уберу, то она снова начнёт преследовать меня, – парень подошёл к лестнице, – Это мой личный уголок. Сюда никто не входит без разрешения. Впредь – не спускайся сюда.
Парень указал рукой на дверь. Лита кивнула и поднялась по ступеням, покидая коморку. Дориан закрыл за ними дверь и только после того, как провернул ключ в замке – выдохнул спокойно. Он не любит, когда кто–то влезает в его личное пространство, будь это кто–то из семьи, Дориан бы точно наорал, но учитывая, что Лита не знала этого правила – он промолчал. Парень осмотрел вампира, вместо пышной юбки на ней было то платье, которое он попросил Эстер передать.
– А ты всё–таки решила прислушаться. Симпатичное платье. Где достала? – парень говорил спокойно, но его сердце забилось чаще, выдавая волнение.
– Эстер одолжила. Сказала, что рылась в старых вещах и подумала, что мне такое понравится, – Лита ели сдержала ухмылку, – Но правда ткань явно не из натурального шёлка, да и швы на рукавах корявые.
Дориан нахмурился и взял Литу под руку, потянув её на себя. Он внимательно осмотрел швы, пытаясь найти брак, который не заметил при покупке,
– Да быть не может, такие деньги и за подделку?! – он ощупал ткань на рукаве.
Лита не выдержала и начала смеяться, прикрывая рот ладонью, тогда Ан понял, как сглупил.
– Расслабься, я пошутила. Платье отличное, – девушка продолжила смеяться, а парень покраснел.
– Эстер рассказала? – Дориан скрестил руки на груди. Лита всё смеялась, особенно от того, как лицо оборотня залилось краской, даже уши покраснели. Девушка вдохнула воздух, пытаясь взять себя в руки.
– Да. Зачем ты вообще попросил её передать?
– Да неловко как–то... Я обещал подарить тебе платье, а на деле не решился сам, ибо постеснялся, как мальчишка... – он почесал затылок, смотря куда–то в сторону.
– Ну, вообще–то, по сравнению со мной – ты действительно мальчишка.
– Да ну? Тебе что, 100 лет? – парень усмехнулся, но её серьёзное выражение лица стерло эту ухмылку, – Постой... Да ну, не верю.
– Мне 99, а тебе ведь лет 25, верно? – теперь уже усмехалась Лита.
– Почти, 23.
– Это не меняет того факта, что ты временами бубнишь как старик, – по лестнице спустилась Эстер, а с ней шла русалка.
Эар аккуратно ставила ноги на ступеньки, боясь упасть. Белые, свободные брюки и заправленная в них рубаха делали её образ легким, воздушным. Янг не изменяла себе: короткое платье, белое, но при этом на ткани присутствовали бледно–розовые узоры. На декольте были пришиты маленькие тканевые бутоны роз, очень мелкие, размером с ноготок на мизинце.
– Мне нравится, – Лита наклонилась, рассматривая цветы.
– Да, с таким декором можно не носить украшения, – брюнетка поправила волосы.
– Как ты заставила её одеться?
– Сказала, что, если не наденет одежду – оставлю её здесь, а сама уйду веселиться, – Янг подмигнула и перевела взгляд на Ана, который любезно предложил русалке придержаться за него.
– А ты почему ещё не переоделся?
– Пришли краски и полотна, я относил их в мастерскую, – Ан пошёл вверх по лестнице, оставляя русалку на девушек, – Идите без меня. Мне ещё нужно рубашку погладить.
– Вот и отлично, пойдём втроём! – Эстер взяла девушек под руки и потащила к двери.
С заходом солнца поляна преобразилась: в центре находился огромный костер, а вокруг него, в метрах десяти расставили столы. По резным столбам вились цветы с белыми бутонами, натянутые между ними гирлянды–лампочки освещали поляну. Все присутствующие были в белом, даже дети. Прибывшие проходили через большую арку, по которой тоже вилось это растение. Почти каждой молодой девушке давали в руки белую ленту. Их проводили чуть дальше, где сидели взрослые женщины и вплетали эти ленты в волосы девиц.
– Так в чём суть праздника? – Лита взяла с рук ребёнка ленту и прошла за Эстер.
– Это очень важный праздник, но я не буду тебе рассказывать, – Янг села на траву, чтобы женщине было легче вплести ленту в её волосы, – Узнаешь позже, будет маленькая сценка перед пиром.
– Ладно, но зачем нам ленты и почему их вплетают в волосы? – Мартелл пропустила Эаргил к освободившейся женщине, пока что, не решаясь садиться лично.
– Незамужние девушки с 15 до 30 лет должны вплетать в волосы ленты, чтобы духи сплели её нитями Судьбы с суженым. А заплетать девушек должны женщины в счастливом браке, мол, так они передадут свою удачу. Говорят, лента даст знать, когда он будет рядом.
– А после 30 – женщины становятся непригодными для брака? – Лита скрестила руки на груди, недовольно фыркая.
– Раньше, в 30 женщина уже считалась старородящей, а сейчас – просто излишки старой традиции.
– Дорогая, иди сюда, я тебя заплету, – третья женщина протянула Мартелл руку.
– Боюсь, я не вписываюсь в этот обряд, – Лита убрала руки за спину, гордо вздымая подбородок.
– Да что ты? Такая молодая, а уже замужем?
– Нет, не замужем, просто мне 99, – Лита ухмыльнулась.
Женщина округлила глаза, казалось бы, к чему удивляться такому возрасту вампира, но всё равно удивлённое лицо женщины немного повеселило принцессу.
– Сара, заплети принцессу пожалуйста, всё–таки она наша гостья и мы должны продемонстрировать наш главный праздник во всей красе, – к женщинам подошла Илва.
– Вы ведь тоже замужем, почему не заплетаете юных волчиц? – Лита всё же присела перед Сарой.
– Я не умею заплетать косы, – Монбарн натянуто улыбнулась.
– Ложь. Вы заплетаете косы Алисе.
– Ипполита! – Эстер дернулась в сторону вампира, чтобы задеть плечом, но крепкие руки старшей волчицы дернули её за волосы обратно, – Ай!
– Всё нормально, – женщина кивнула Эстер, и та успокоилась.
Монбарн подошла к Лите и наклонилась, заглядывая в лиловые глаза.
– По преданиям, волосы заплетает женщина в СЧАСТЛИВОМ браке, чтобы передать удачу незамужней девушке, – женщина сделала особое ударение на слове «счастливом».
– «Хочет подчеркнуть, что не счастлива в браке с Элайджей и не хочет никому передавать такую судьбу?»
Илва протянула руку к Лите и взяла в пальцы прядь рыжих волос.
– У тебя красивые волосы, Ипполита. Жаль бы было портить такую красоту неумелыми руками, – женщина выпустила прядь из рук.
– Илва, там места на столах не хватает! – к блондинке подбежала молодая девушка.
– Как не хватает? Ничего, впихнём, – она кивнула, и девушка убежала обратно, – Вынуждена вас покинуть, но не прощаюсь, увидимся за одним столом, – женщина хихикнула, прикрывая рот рукой.
Сара начала разбирать волосы Литы и что уж сказать, только как что у неё действительно сильные руки. Она потянула за прядь волос, а у Литы всё встрепенулось внутри.
– Мне больно! – рыжая дернулась в сторону, а волчица только сильнее сжала её волосы.
– За тебя просила Илва, – женщина настойчиво начала плести, сильно затягивая.
– Если ты ещё раз сделаешь мне больно – я сломаю тебе обе руки.
Волчица остановилась, сглатывая ком в горле. Похоже, угроза оказалась куда действеннее просьбы. Сара решила, что лучше не шутить с принцессой и просто собрала передние пряди волос, завязав их на затылке лентой.
– Но Сара, неужели это можно назвать плетением? – Эстер демонстративно провела рукой по заплетенным волосам.
– Твоя подружка угрожала сломать мне руки, так что и так сойдет, – женщина отогнала вампира и оборотня, берясь за другую девушку.
Янг осуждающе осмотрела вампиршу.
– Вот зачем ты зря народ пугаешь?
– Она сделала мне больно и собиралась продолжить. Где Эар?
– Её уволокли дети. Теперь ты здесь не главная звезда, – брюнетка улыбнулась и легонько толкнула Литу плечом.
– Почему ты вплетаешь в волосы ленту?
– В смысле?
– Ты вместе с Дорианом, разве это его не ранит?
Слова Литы напрягли Эстер, девушка поджала губы и скрестила руки на груди.
– Почему ты так переживаешь за него? Неужели втюрилась? – Янг хмыкнула.
Она задумчиво провела рукой по волосам, всматриваясь в Литу. Она будто размышляла, как побольнее уколоть девушку за то, что та сует свой нос в чужие дела.
– Нет, тебе точно нравится твой красавчик–кузен, – принцесса отвела взгляд в сторону, – Я видела, как ты смотришь, особенно когда блондинчик не видит. Тогда чего так заботишься о чувствах Ана? У тебя были отношения? Хоть раз?
Лита отрицательно покачала головой, ей не нравилось обсуждать подобное.
– Ну вот и не лезь в чужие, – брюнетка развернулась и ушла.
– Что это было? – вампир смотрела девушке в след, – Сказала что–то не то? Всё–таки было не время говорить эти слова?
– Глупая вампирша, ты просто суешь нос не в своё дело, – к девушке подошёл Тесеус.
Парень прижимал к груди тарелку с ягодами и не спеша клал малину в рот.
– Здравствуй, Тес. Сегодня в одежде? Удивительно.
– Какая злая, жуть, – блондин показал Лите язык, та показала в ответ, – Но ты действительно не должна была лезть в это.
– Но почему? Они ведь сказали, что я их друг, а значит могу...
– Это их отношения, ты ничем не поможешь, только настроишь обоих против себя. Просто не лезь. Сами разберутся, – гибрид откинул назад длинную косу, – Лучше расскажи, как вы умудрились захапать русалку.
– Долгая история.
Ипполита посмотрела на Эаргил. Она всячески общалась и играла с детьми.
– Ей нужна была помощь, и я почувствовала, что обязана помочь, – Ипполита улыбнулась.
Участие в судьбе кого–то оказалось довольно приятным.
– Дай угадаю – это удивительно, ведь не в твоем характере вмешиваться?
– Не сказала бы. Сам же сказал, что сую нос не в своё дело, – она перевела взгляд на собеседника и склонила голову в бок.
– Ладно, подловила, – Тесеус усмехнулся, снова закидывая в рот ягоду.
Оборотни начали понемногу занимать свои места, одни садились семьями, другие с друзьями, но в семье альфы всё было четко. Их стол стоял во главе этого круга, посредине восседали Элайджа и Илва, правда резной, деревянный трон, который Лита уже видела, достался именно альфе.
– Жаль Илву. Она столько работы делает, а Элайджа вообще её не воспринимает, – Тес говорил тихо, чтобы услышала только Лита.
– Ты прав. Супруги должны быть равны, – в голове снова всплыл образ родителей.
Почему они не связываются с ней? Почему не приедут, или хотя бы не позвонят, или пришлют письмо?
«Наверняка отец решил проучить, чтобы я подумала о своём своевольном решении», – рыжая даже не допускала мысли о том, что родители не хотят ей помочь, что они бросили её.
Это бред, она уверена, что они сделают всё для того, чтобы вытащить её, но, конечно же, не упустят возможности преподать дочери ещё один урок, не зря же говорят: «Век живи – век учись». Эстер села возле Элайджи, улыбаясь мужчине, а вот Ника, Шона, их детей и Дориана всё ещё не было. Хотя, вряд ли семья Ника придёт на праздник после свалившегося на них горя. А вот где Дориан – это вопрос интересный.
– Скоро начнётся! Пойдём, сядешь с нами! – Тес махнул рукой, зовя Литу за собой.
– А что должно начаться? Тес! – Лита пошла следом за гибридом, но тот только пожал плечами, не желая портить впечатление.
– Тесеус, наконец–то ты соизволил явиться. О, Ипполита, здравствуй! – Тери доброжелательно улыбнулась, в прочем, как и делала каждый раз, – Давай, садись возле меня.
– Благодарю, – Мартелл кивнула и села рядом с волчицей, Тес же сел по другую сторону от своей жены.
– Ты знаешь что–то о празднике «Хромого волка»?
– Нет, но Элайджа назвал это мероприятие «Волчьей ночью». Как я понимаю – это ещё одно название?
– Да, вроде того. Очень важный праздник для оборотней, особенно для северных, – женщина отпила эль из большого бокала, – Тебе повезёт его увидеть, обычно на праздник не допускаются посторонние.
– Так, а в чём суть празднества? – Лита осмотрела присутствующих, но Дориана так и не нашла.
– О нет, я тебе не скажу. Лучше тебе услышать от Рассказчика.
– Кого?
– Сама всё увидишь, – женщина отмахнулась и повернулась к мужу.
Рядом с Ипполитой плюхнулась Эаргил, девушка устало потёрла ноги, тихо шипя.
– Волч–чьи детёныш–ши такие активные, – голубоволосая растирала лодыжки.
– Любишь детей?
Русалка подняла глаза на Литу, в них промелькнуло сомнение.
– Любил–ла в прошл–лой жизни, – она снова опустила глаза на ноги.
– В прошлой жизни?
– Не б–буду б–больше гов–ворить, – девушка отвернула голову от Ипполиты.
Ну вот, ещё одна загадка. Мартелл уже устала пытаться разобраться во всём, поэтому просто оставила русалку в покое. Свет на поляне чуть померк и в круг из столов вбежали несколько молодых людей. На одном была надета белая шкура и волчья маска, двое других держали в руках какие–то механизмы, ещё несколько взрослых и пару детей стояли в стороне. В центр вышла девушка, уверенным взглядом осматривая присутствующих, после поклонилась альфе. Элайджа кивнул, и девушка начала рассказ.
– Добро пожаловать на праздник «Хромого волка», «Волчью ночь», «Белую вечерю». Как бы эту ночь не нарекали в разных уголках мира – каждый волк знает, что именно сегодня на небе та же луна, которая была в ночь рождения первородного волка. Столпы любят баланс, чтобы что–то получить – нужно что–то отдать, чтобы кто–то родился – кому–то придётся умереть, – с этими словами Рассказчица покинула освещённое место и в центр вышли двое.
Один – в белой шкуре и волчьей маске, а вторым, с копьем в руке, оказался Дориан.
– Такой красивый мальчик вырос, не могу налюбоваться, – Тереза гордо вскинула голову. Монбарн стоял неподвижно, ожидая, когда Рассказчица продолжит.

«Это произошло много лун назад, где–то в лесах Севера, где нашли себе укрытие пять столпов мироздания – Природа, Магия, Судьба, Случай и Равновесие. Не было там места человеку, но одной снежной ночью строптивая вьюга привела путника.»

После этих слов Дориан начал трястись и ели передвигаться на ногах, а из оборудования начали распылять вокруг искусственный снег.

«Уставший охотник выбился из сил, он несколько дней плутал в этом лесу и боролся за жизнь, но третья ночь выдалась холоднее прочих. Он упал на колени, моля своих богов спасти его, но его мольбы привлекли внимание кое–кого другого. Из тьмы чащи охотник услышал рык.»

Ипполита была готова поклясться, что тоже услышала его. Парень в костюме волка обошёл Дориана по кругу, Дориан же повторял движения волка, наставляя на того копье.

«Голодный зверь хромал, но это не мешало ему с удивительной скоростью броситься на охотника.»

Волк побежал на Ана, но перед глазами Литы стояла совершенно другая картина. Она отчётливо видела, что это охотник бежит на волка, который не успевает из–за подбитой лапы скрыться с места.
– «Что? Что это?» – Лита тряхнула головой, пытаясь прогнать видение.
Навязчивая картинка переплеталась с реальностью, смещаясь с такой скоростью, что Мартелл уже не знала, что реально. Но почему сцены так отличаются? В нос ударил резкий, противный запах благовоний, но даже он не смог отвлечь. В ушах зазвенело, этот звук оглушал, складывалось чувство, что организм пытается отгородить вампиршу от реального мира, чтобы она, в первую очередь, увидела эту нереальную картину. Мартелл сжала кулаки, длинные ногти впились в ладони, с такой силой, что кожа разорвалась и кровь закапала на стол. Парень в шкуре упал перед ногами Дориана.

«Замёрзший, изголодавшийся мужчина из последних сил вспорол брюхо убитого им зверя и забрался в ещё теплую тушу.»

Дориан провёл бутафорским ножом по шкуре и залез под неё.

«Голод взял верх над отвращением и вынудил охотника съесть волчье сердце...»

Сценка, несмотря на сюжет, выглядела невинно, но Лита видела другое. Перед глазами мужчина кромсал живот бедного волка, а вокруг уже не вонь благовоний, а запах животной крови. Девушка видела, с какой дикостью и жадностью этот человек поедал огромное сердце, видела, как природа вокруг теряет свой покой. Казалось, что ревёт не только ветер, но и деревья со скалами, ставшие случайными свидетелями бойни. Лита зажмурилась и опустила голову, вжимая ногти в ладони ещё сильнее.
– Прошу, хватит... – прошептала Мартелл, обращаясь непонятно к кому.
Её шепот остался незамеченным волками, но привлёк внимание Эаргил. Русалка положила свою руку на кулак Мартелл и аккуратно погладила.
– Рас–сслабься, – девушка взяла со стола салфетку и подняла руку рыжеволосой, вытирая стекающую кровь, – Запомни, ес–сли с–силы мир–роздания захотят показать что–то – тебя не с–спасут ни боль, ни закр–рытые веки.
– Откуда ты знаешь, что?..
– Что ты видишь или ощ–щущ–щаешь? Мои глаза не только ис–сцелять, но и видеть то, чего др–ругим видеть не полож–жен–но.
Лита раскрыла глаза, смотря на голубоволосую, но та уже поняла, что собирается спросить девушка.
– Не с–спрашивай о р–реальности видений, я не могу ответить, – русалка взяла вторую руку и вытерла её, – Не хор–рошо делать с–себе больно, оч–чень не хор–рошо. Др–ругим р–работу облегч–чаешь.
Эаргил видела, как быстро заживают ладони принцессы, но продолжила заботливо вытирать их. Так добра, это плата за спасение или всё–таки тогда их свела именно судьба? Лита с опаской повернула голову в сторону актёров, но ведение не вернулось. Девушка облегченно выдохнула, может быть, дело в благовониях? Настолько вонючие, что вызвали галлюцинации? Но слова Эаргил... Хотя, почему Лита так слепо доверяет чужим словам? Может, на русалку тоже подействовал запах, и она возомнила себя всеведущей?

«...Проснувшись, мужчина осознал, что он более не человек. Шкура волка обросла его, поглотила, оставив ему лишь сознание. Другие волки не заставили себя ждать, но животные сразу поняли, что перед ними не их товарищ».

Дориана окружили ещё несколько актёров в белых шкурах.

«– Это не он! – громко воскликнул один из волков.
– Запах чудной, но мех точно его, – теперь говорила волчица, – Глаза... Глаза стали как небо.
– Кто ты такой?!
– Где мой любимый?! – волки окружили его и начали наступать.
Человек в волчьей шкуре растерянно смотрел на белых волков, огромные создания угрожающе рычали, не оставляя и малейшую надежду на спасение. Мужчина уже сбился со счёта, сколько раз за эти дни прощался с жизнью. Новое тело не слушалось, было трудно даже стоять на лапах. Он закрыл свои глаза, готовясь быть растерзанным, но внезапно сильный порыв ветра напугал стаю и те прижались к земле».

Из колонок донёсся шум ветра, и актёры упали, а Ан выпрямился, позволяя первому актёру почти незаметно выбраться из–под шкуры.

«Волки решили, что природа не даст навредить чужаку. Мужчина не понимал, за что ему это проклятье, ведь он просто пытался выжить. Бывший человек не мог вернуться домой, его убили бы сразу же, как только он показался у деревни. Он осознавал, что не выживет в одиночку в этом чужом теле, так что принял решение остаться со стаей. Сперва все настороженно относились к нему, животные чувствовали, что их вожак изменился, что с ним что–то не так».

Позы изменились, волки встали по паре и стоило Монбарну подойти – сразу отходили. В итоге волк отошёл в сторону, устраиваясь на земле поодиночке. К Ану подошла девушка и присела рядом.

«– Скажи, мой возлюбленный где–то внутри?
– Прости, но нет, – волк отвернулся, – Я вообще не в... Я не в...
Он хотел сказать, что человек, что сам не понял, как оказался в этом теле, но не мог. Проклятье связало его язык, не позволило раскрыть правду о себе».

Рассказчица наблюдала за игрой актёров из тени, её уверенное выражение лица не давало и усомниться в том, что она ни капли не переживает о том, как всё пройдёт и полностью уверена в успехе.

«Понемногу проклятый начал сближаться с этой волчицей. Для него было странно испытывать влечение к ней, человеческое сознание отказывалось принимать это, всё казалось не правильным, а может быть, он просто надеялся, что однажды сможет снова стать собой. Как бы то ни было, следующей весной эта волчица понесла потомство, а новоиспечённый волк начал свыкаться со своей новой сущностью. Чем дольше он был в теле волка, тем больше человеческое прошлое казалось просто странным сном, выдумкой, но прошлое напомнило о своей реальности. Волчица родила, но не волчат, а человеческих детенышей».

Девушка лежала на земле и делала вид, что тяжело дышит, после из–под её шубы достали игрушечного младенца, потом ещё одного.
– «Вот это поворот», – глаза Литы округлились от удивления.
Похоже, только её удивил такой поворот сюжета. Хотя чему удивляться, если этот праздник для оборотней – как Рождество для людей?

«Став старше, необычные детеныши начали обращаться в волкообразных существ, а затем обратно в людей, но удивительный дар сопровождалась адской болью».

– В этом году ребята очень заморочились со всем, – послышался голос Тесеуса.
– Это всё Дориан. Он, как всегда, подходит к любому делу ответственно и с творческим энтузиазмом, – Тереза не сводила гордого взгляда с племянника.

«Стая была напугана необычным потомством, волки приняли решение прогнать чужака вместе с волчицей и их детьми».

Волки столпились перед главными героями и указали на выход.

«Пара покинула этот лес, ища пристанище в других краях. Первородные ликаны предпочли остаться в человеческом обличии, дабы защищать своих родителей от людей. Шли годы, волчица дала ещё несколько потомств, а после уже их дети обзавелись своими».

Актёры менялись очень быстро, показывая скоротечность времени и смену поколений, а затем отошли в тень.

«Перед смертью проклятье развязало язык прародителю и тот смог поведать своим детям всю правду о своём происхождении. Эта история стала нашей главной легендой, которую мы передаём из уст в уста».

В центр снова вышла рассказчица с кубком в руке.
– И вот мы здесь, вспоминаем былое, отдаем дань памяти первородным ликанам. Но сегодняшняя ночь не только праздник в честь первородных, но и ночь, когда мы можем отдать дань уважения и благодарности хромому волку, без которого мы, возможно, не сидели бы здесь, – девушка подняла бокал, – Во славу хромого волка! – крикнула она и тост эхом раздался по поляне.
– Во славу хромого волка! – оборотни поднялись с кубками и начали шумно чокаться, осушая свои кубки.
– И это всё? – Мартелл подняла глаза на Терезу.
– А что ещё?
– Но что стало с тем человеком в волчьем теле и с волчицей? А как их дети поняли, что могут передавать свой «дар»?
– Они умерли, разумеется. Рано или поздно все умирают, а что доподлинно произошло – неизвестно, – Тери села, вытирая рукавом губы, – Эту легенду не принято записывать, как и было сказано: её передают из уст в уста. Не удивлюсь, если за все века её коверкали как могли. Просто воспринимай это как сказку, не парь себе мозги.
– «Было бы проще так сделать, если бы не те странные видения», – Мартелл растерла лицо, пытаясь собрать все мысли в кучу.
Элайджа поднялся со своего места, все затихли.
– Это было восхитительно, волшебно, драматично. Спасибо нашей творческой молодёжи за то, что подарили нам это великолепное представление, – мужчина одарил всех улыбкой, – Давайте поблагодарим их аплодисментами! – и оборотни взорвались овациями.
Кто–то даже начал свистеть. В центр вышли все актёры и помощники, они взялись за руки и поклонились. Ребята действительно выглядели счастливыми, они наслаждались тем, что их работа заставила остальных аплодировать стоя. Дориан улыбался ярче всех и гордо осмотрел присутствующих, его взгляд остановился на Ипполите. Парень с вопросом посмотрел на опущенные руки, а затем снова на её лицо. Удивлен, что она не хлопает с остальными? Принцесса улыбнулась, одобрительно кивая и показывая большой палец вверх. Волк довольно улыбнулся и продолжил наслаждаться своей минутой славы, а вот Лита всё не могла выбросить из головы видения. Толпа затихла, а актёры расселись по столам. Начался пир, отовсюду доносился смех и разговоры, волки передавали вкусности от стола к столу, каждый хотел попробовать всё.
– Лита, тебе что–то положить? – Тереза заботливо наложила салат Тесу.
– Нет, благодарю, – Ипполита рассматривала присутствующих.
Музыканты поели быстрее всех и заняли свои места, по поляне разлилась музыка. Похоже, как бы сильно прогресс не внедрялся в жизни людей и существ, некоторые вещи остаются неизменными, как, например – ценность живой музыки. Понемногу столы начали редеть, дети и взрослые пустились в пляс вокруг костра. Белые одеяния мерцали на фоне ночи, завораживая собой. Эаргил уплетала за обе щеки какой–то пирог, причмокивая от удовольствия.
– В ж–жизни не ела такой вкус–сной еды, – девушка положила себе в тарелку стейк и начала есть его руками.
Русалка не заморачивалась над манерами или тем, как она выглядит, просто наслаждалась едой, это вызывало улыбку.
– Не спеши так, – Лита поправила волосы девушки, и та подняла на неё глаза.
Почему Литу не покидает чувство, будто они давным–давно знакомы? Когда–то она читала теорию, что есть люди, которые попадают в твоё окружение волей случая, а бывают те, которые приходят в твою жизнь по судьбе. С такими людьми изначально легко и просто, общаясь с ними может казаться, что вы знакомы всю жизнь. Взгляд сам устремился на стол альфы, ища Эстер и Дориана. Они тоже люди по судьбе? Но принцесса отшвырнула эту мысль, ведь даже не факт, что эта теория правдива.
– «Всё зависит от упорного труда над взаимоотношениями, а эта русалка просто очень необычная, вот меня к ней и тянет», – заключила Лита.
Принцесса снова почувствовала тот самый ужасный запах и перепугано подскочила с места.
– Что это?! – она указала на дымящийся чайничек.
– Благовония с астрой, их принесла Кларисса. Очень расслабляют, – Тереза втянула дым носом, а Лита готова была поклясться, что почувствовала, как к горлу подступила рвота.
– Фу, запах отвратительный, – Ипполита вышла из–за стола, – Прошу меня простить, – девушка кивнула и быстро покинула оборотней и русалку.
– «Как же я устала, столько тайн и загадок, зачем мне вообще всё это нужно? Неприятности волочатся следом, как Габриэль за очередной юбкой», – опять мысли о кузене.
Слишком много мыслей, слишком много лиц, Литу окутывало ощущение того, что она вот–вот взорвется от переизбытка всего. Хотелось снова сидеть в замке и просто смотреть в потолок, раздумывая над очередной тренировкой на мечах или о сюжетах прочитанных книг. А вообще, любит ли Лита читать или это было единственное, чем можно скоротать время? И ещё одно семя мысли, из которого вскоре прорастут ветви раздумий.
– Лита!
Она обернулась. Дориан догнал вампиршу и с вопросом осмотрел. На лице оборотня промелькнуло беспокойство.
– Что такое? Тебя кто–то обидел? – парень вернул обычное выражение лица и скрестил руки на груди.
– Что? С чего ты взял?
– Ты бы своё лицо видела. Мрачнее тучи, – парень улыбнулся, намекая, что это шутка, – Сегодня праздник, отпусти переживания хотя бы на один вечер.
– Но они ведь никуда не исчезнут. Такое чувство, что после того, как я покинула замок – проблемы и загадки вьются вокруг нескончаемой вереницей, – вампирша скрестила руки на груди, опуская глаза.
Дориан понимающе кивнул, но он уже решил, что не даст своей новоиспеченной подруге грустить в такой вечер.
– Раз твои переживания никуда не денутся – тогда тем более можно прожить вечер, не думая о них. Да и это как–то не солидно, что все веселятся¸ пока гостья грустит, – волк широко улыбнулся и протянул руку Ипполите, – Потанцуй со мной.
– Не похоже на просьбу, – Мартелл изогнула бровь, ожидая хотя бы «Пожалуйста».
– Ну так это и не просьба, можешь считать это приказом, – Дориан нахмурился, дергая носом.
– «Забавный», – хихикнула про себя Лита, но виду не подала.
Рыжеволосая положила свою руку в ладонь оборотня, он без лишних разговоров увёл Мартелл в центр поляны. Оборотни разных возрастов танцевали, кто–то в паре, кто–то в компании, впервые у Литы была возможность осмотреть всех членов стаи и один момент её смутил: в стае не было никого пожилого возраста, максимум взрослые волки. Дориан взял Литу за обе руки, недовольно качая голой.
– Опять задумалась, – волк прокрутил Мартелл, аккуратно прижав её спиной к себе, – Ты так с ума сойдешь. Закрой глаза и плыви по течению, – он провёл своими ладонями по рукам Мартелл и приподнял их.
Его прикосновения были очень мягкими, ненавязчивыми и ни в коем случае не пошлыми. Парень был подобен течению, которое окутало вампира со всех сторон, направляя. Дориан покачивался со стороны в сторону, помогая зажатой девушке поймать ритм. Девушка закрыла глаза, позволяя волку направлять её. Понемногу она начала ощущать то, о чём говорил Ан. Музыка заглушала обилие мыслей, закрадываясь в каждый уголок сознания. Руки Дориана опустили Ипполиту и теперь она танцевала сама. Рыжеволосая впервые в жизни танцевала под обычные мелодии, бальные движения не подходили под неё, казались слишком пафосными, так что вампир просто отдалась ритму. Музыка вела за собой, а тело самостоятельно извивалось в танце. Это напоминало фехтование, в котором так же всецело отдаёшься движению. Девушка прокрутилась вокруг своей оси и неожиданно даже для себя засмеялась. Несмотря на шум вокруг, в голове наконец–то было тихо.
– Ого, неужели действительно полегчало? – Дориан так же пританцовывал, иногда не попадая в ритм, но похоже, его это не особо заботило.
– Никогда не думала, что танцы действительно могут помочь, – Лита не раскрывала глаз, она чувствовала, что Дориан рядом и этого достаточно.
– Ты такая старая, а жизни не видела, – Дориан машинально подколол вампиршу и сразу насторожился, но Лита продолжила танцевать.
– Договоришься – уговорю Илву отдать тебя в детский дом, – девушка прикрыла улыбку рукой.
– Фу, ты всё–таки злючка, – волк и вампир рассмеялись.
Ипполите пришлась по душе эта легкая и незатейливая атмосфера, которую создавали музыканты и компания Дориана. Но вскоре легкая и игривая мелодия закончилась, её сменила более медленная и волки разошлись на пары.
– А в медленном танце не откажешь, пожалуйста? – Монбарн галантно поклонился и снова протянул руку Лите.
– В этот раз просишь, а не приказываешь? – девушка невозмутимо осмотрела волка, который продолжал держать руку на весу.
– Просто сейчас я уверен, что ты мне не откажешь, – Дориан одарил Литу действительно ослепительной улыбкой, именно такая улыбка и приходила на ум, когда она читала подобные сцены.
– Ну, в этот раз ты прав, – принцесса сжала ладонь волка.
Ан выпрямился и положил руку на талию Мартелл, а та положила руку ему на плечо, позволяя оборотню снова увести её в танец. На баллах партнеры часто кружили Литу по всему залу, а сейчас молодой человек просто прокачивал её из стороны в сторону, спокойно и не спеша, хотя, а куда им спешить? Монбарн укачивал Литу в своих объятьях, впервые за эти дни на душе действительно было легко, а в голове тихо. С Дорианом оказалось уютно, и теперь рыжая поняла, почему Эстер не может отпустить его. Если сейчас он такой нежный и заботливый с Литой, с которой изначально не очень ладил, то какой он с любимой девушкой?
– Принцесса, послушай... – он отвёл взгляд, – Я хотел извиниться.
– За что? – вампирша недоуменно нахмурилась.
– За то, что тогда после аварии сорвался на тебя, – он всё ещё смотрел куда–то в сторону, не решаясь поднять глаза на Мартелл.
– Серьёзно? Дориан, это было почти месяц назад... Тебе было тяжело, ты испугался и сорвался.
– Прошло почти три месяца, – парень остановился.
Он округлил глаза, но на лице девушки не увидел и капли удивления.
– Мы забрали тебя 2 сентября, а сейчас 21 ноября. Ты не следишь за временем и числами?
– Нет, а смысл? Быстрее от этого я домой не попаду, да и считать часы, когда ты бессмертный – снова же бессмысленно, – Мартелл улыбнулась, хотя внутри немного похолодело от мысли, что она пропустила свой день рождение.
Она любит этот праздник, в этот день всё только для неё, родители исполняют все хотелки именинницы. И тут в голове принцессы появилась догадка.
– Дориан, помнишь, мы смотрели фильмы про мальчика в очках? Как его там... Гарри вроде. Так вот, ты, случаем не помнишь, в каких числах это происходило? – Дориан продолжил покачивать девушку в танце.
– Какого точно числа не скажу, но точно начало октября, – Монбарн пожал плечами.
Он не понял, к чему этот вопрос, но решил не докапываться до причин.
– «Так вот, почему Габриэль приходил ко мне тогда... Не хотел, чтобы я была одна в свой день рождение. Но почему не поздравил?», – девушка почувствовала на ладони фантом поцелуя, оставленного кузеном, – «Точно из вредности, было стыдно проявить настолько большую заботу», – девушка хмыкнула, но на губах появилась ухмылка.
В голове снова появились лиловые глаза кузена и принцесса машинально, даже не подумав, положила голову на грудь Дориана, прикрывая глаза и снова ловя те мимолетные мгновения нежности, которые дарил ей Габ. Ведь она может представить, что это любимый кузен укачивает её в своих объятьях, под неторопливый темп мелодии?
Ан не ожидал того, что вампирша проявит такую вольность и залился краской, не решаясь оттолкнуть её. Всё–таки это просто танец, но сердце пропустило удар, когда он сам того не понимая, положил голову на её рыжую макушку. В этот раз он не станет представлять, что это Эстер, просто смирится с тем, что в его руках сейчас просто хорошая подруга. Ипполита почувствовала на себе пристальный взгляд и открыв глаза сразу же нашла того, кто пытался проделать в ней дыру. Эстер, поджав губы, наблюдала за тем, как Дориан и Ипполита танцуют, неужели ревность? Волк озадачено осмотрел девушку.
– Что такое? – он посмотрел туда, куда устремила взор Литы и машинально отпрянул от вампирши.
Эстер бросила на стол согнутую вилку и поднялась, быстро уходя в сторону домов.
– Принцесса, прости, я...
– Да, конечно, иди, – девушка кивнула, давая понять, что всё в порядке.
Дориан побежал за Янг, оставляя Литу в одиночестве, но это продлилось недолго.
– Это же надо, ты решила захомутать племянника моей жены? – Тес медленно и вальяжно обошёл вампиршу, останавливаясь прямо напротив.
– Что? Остатки разума растерял? – вампирша убрала руки за спину, гордо поднимая подбородок.
– Может я и не совсем в своем уме, но Дориан ещё никого не приглашал танцевать, кроме Эстер.
Лите показалось, что от этих слов её щёки залились румянцем и она притронулась к ним, делая вид, что просто вытирает что–то.
– Да и тебе с ним явно комфортно.
– Ты мысли читаешь?
– О, значит, я всё же прав!
– Не неси ерунды. Кому не комфортно от доброты и заботы?
– А щеки у вампиров тоже заливаются краской от «доброты» и «заботы»? – гибрид выделил слова особой интонацией.
– Молодые существа, я вам не помешала? – к беседе присоединилась Кларисса.
Ипполита посчитала, что теперь ответить на подколы Тесеуса будет не уместно, так что просто бросила на него недовольный взгляд. Мартелл осмотрела ведьму с ног до головы.
– Выглядишь хуже, чем в прошлый раз, – женщина стала худее, осунулась, а темная кожа будто посерела.
– А я говорил, что диеты до добра не доведут, – Тес прикрыл рот рукой, сдерживая смех.
– Очень корректно. Молодежь такая токсичная пошла, – ведьма скрестила руки на груди.
– А что ты здесь делаешь? Разве это не праздник стаи? – принцесса осмотрелась вокруг, но никого присутствие ведьмы не смутило.
– Да, а я ведьма, которая очень часто помогает этой стае. Не член стаи, конечно, но доверенная, – женщина улыбнулась, показывая выпавшие зубы.
– Похоже, ты недавно баловалась с сильными чарами, – заключил Тес, не стесняясь рассматривая зубы женщины.
Кларисса прикрыла рот рукой, впервые смутившись.
– Да, это был вопрос жизни и смерти, так что мне нужно время восстановить энергию.
– Время тебе явно не помощник, – полуэльф пожал плечами, а ведьма схватила его за руку.
– Хочешь, я погадаю по ладони? – женщина провела почерневшими пальцами по мягкой ладони юноши, – Возьму недорого...
– Ага, только мою бессмертную душу. Слышали, знаем, – парень натянуто улыбнулся и аккуратно забрал у Клариссы руку.
– Всего лишь прядь волос, на кой мне душа? Души бесполезны, – женщина перевела взгляд на Ипполиту, – У тебя тоже роскошные волосы, принцесса. Хочешь – погадаю взамен на прядь?
– Прядь? Всего лишь?
– Ну не скажи, в магии всё пригодиться, а волосы чистокровного вампира...
– Да–да–да, исключительные, я поняла, – девушка остановила тираду, которую недавно слышала от кицунэ.
Дьявол, дай им волю – разберут на запчасти, как какой–то раритетный автомобиль. Мартелл провела ладонью по своим волосам, обдумывая предложение.
– «Но это ведь мои волосы, мои шикарные, восхитительные волосы», – простонала про себя Лита, любовно оглаживая их, – «Собственно говоря, почему нет? Прядь отрастет быстро, а от ведьмы можно услышать что–то полезное», – девушка нахмурилась.
– Ладно, согласна, – рыжая уверенно протянула руку.
– Э нет, девочка. Плата вперёд, – ведьма достала из потрепанной сумки ножницы и вложила их в руку вампирши.
Старые, ржавые, даже в руке противно держать, но что было странным, так это оранжевые камни, вставленные вверху ручек. Заметив любопытные взгляды вампирши и гибрида, женщина улыбнулась
– Это яшма.
– Ножницы волшебные? – девушка недоверчиво осмотрела режущий предмет.
– Нет, просто старинные, – женщина снова улыбнулась.
Подозрение никуда не исчезло, но желание узнать свою судьбу оказалось слишком искусительным. А вдруг она скажет что–то полезное по поводу Габриэля? Мысль о том, чтобы узнать о его роли в собственном будущем стала решающей. Лита отмерила прядь на затылке и зажмурилась, подводя лезвия к локону.
– И режь повыше, – женщина с ожиданием смотрела на Литу, растирая затёкшие запястья.
Мартелл вздохнула, ей было очень тяжело сделать это, тот единственный раз в детстве, когда она решила состричь волосы – стал огромным стрессом для принцессы.
– «Так, ладно, я уже согласилась», – девушка зажмурилась и нажала на кольца ножниц.
Лезвия с хрустом срезали прядь, а затем, сопровождаемые криком, упали на землю. В голову Литы ударила такая нестерпимая боль, которую она никогда не испытывала прежде. Рыжеволосая упала на колени, крича от боли, из глаз вампирши полились кровавые слезы. Ведьма подняла прядь и ножницы, быстро пряча те.
– Лита! Лита! – Тес присел, приобнимая её за плечи, но не знал, чем помочь ей.
Вокруг троицы столпились оборотни, закрывая Клариссе проход. Кто–то хотел схватить ведьму, но внезапно их троих отделил огненный круг.
– Твоя судьба, милая принцесса: пролить реки кровавых слёз, – голос ведьмы изменился, стал более грубым, будто через неё говорило что–то потустороннее, а может, оно говорило вместе с ней, – Ты лишишься всего, чем дорожишь, а после будешь гореть за всё, что натворили твои предки, – женщина указала пальцем на вампиршу.
Огонь поднимался всё выше, не давая никому пройти. Лита услышала, как что–то рассекло воздух и вонзилось прямо в плечо Клариссы. Теперь уже кричала ведьма. Огонь начал отступать и Лита увидела, что это Эаргил метнула нож в обезумевшую женщину. Русалка вырвала из земли балку, к которой подсоединялись гирлянды, безразлично ломая все украшения. Девушка с разбегу перепрыгнула на этой палке огонь и закрыла собой Литу и Теса, наставляя на Клариссу это импровизированное оружие.
– Пус–сти, инач–че убью! – Эаргил решительно стаяла перед ведьмой, в её глазах не было и тени страха или сомнения.
Ведьма сделала шаг назад, а затем рассмеялась.
– Ох, это я убью тебя, но не сегодня, – женщина резким движением обернулась вокруг своей оси и исчезла, просто растворилась в воздухе.
Боль отступила и Мартелл выдохнула. Она попыталась встать, но это не получилось, тело будто налилось свинцом, просто не слушалось, а каждая попытка подняться отдавалась болью в голове. Так вот она какая, боль...
– Почему так больно? – прошептала она и притронулась к затылку, к тому месту, откуда вырезала прядь. Влажная и липкая кровь сочилась из места, где когда–то была прядь, – Что за х...– в глазах все плыло, а сознание то и дело граничило с тем, чтобы отключится.