Слабость, боль и маска
Идея от Your_Babe666
~
Никто не увидит твоих слёз, если ты закроешь лицо маской. Никто не услышит, как ты кричишь в ночи, если закрыть себе рот. Никто не узнает о твоём сломанном сердце, если возвести вокруг стены.
–Мне жаль информировать вас об этом, но ваши родители погибли на поле боя.
Вы не могли сказать, что точно чувствовали тогда. Мозг будто перестал работать, вы не могли вспомнить ситуацию точно, лишь какие-то обрывки, что резко пронзали разум, причиняя лишь больше боли.
Это было давно, но никогда не забудется. Глупые мечты перенять особую технику кэндзюцу от своего отца разбились. Глупая надежда когда-нибудь научиться готовить так же, как ваша мать, и выучить пару-тройку рецептов от неё была закопана вместе с гробами.
Всё вокруг будто плыло дальше, вы посещали тренировки, не чувствуя боли, когда деревянный меч ударял ваши плечи или ноги, ходили в магазин и готовили еду. Долгое время вы не могли прийти в себя, пока не заметили на кладбище Какаши.
Он просто глядел на могилу, а затем положил цветы. Наклонился и что-то едва тихо прошептал. Поднявшись, он прошёл мимо вас к выходу.
Его отец умер намного раньше, матери Хатаке совсем не видел. Но при этом шиноби всегда остаётся спокойным. Вы ни разу не видели, как он плачет над могилами или ходит поникший. В глазах были лишь серьёзность и спокойствие, которые и должны быть у шиноби.
Вы вытерли слёзы и оглядели две надгробные плиты. У Хатаке не осталось никого, но он всё равно никогда не падал духом. Может быть, в этом и есть весь секрет? (Ибо оптимистом Какаши не выглядит).
Вы поднялись и неловко улыбнулись солнцу. Что такое смерть родных? Всего лишь позволение тем отдохнуть от тягот жизни и расслабиться... вечно.
Вы пытались влиться в социальную жизнь и вернуться в нормальное состояние, но что-то постоянно поедало душу изнутри. Тяжесть присутствовала даже во время весёлых разговоров с дедушкой, во время которых вы всегда весело смеялись и слушали истории из жизни того.
Что-то тёмное росло в груди, заставляло вас останавливаться и болезненно хмуриться, иногда даже хвататься за грудную клетку, ведь боль была нестерпимой. Но всё изменилось, когда вы убили первого человека.
Вы были почти обессилены, бесполезно пытаясь уйти от противника. Мысли скакали в голове, отказываясь собраться в одну нормальную тактику. Но вдруг одна, красная, словно резкая боль, и одновременно чёрная, словно пожирающее вас чувство тоски, вырвалась из клубка, затмила остальные. «А если это именно тот шиноби, который убил твоих родителей?»
Вы споткнулись и полетели вниз, еле успев приземлиться на ноги. Повернулись к противнику, который нанёс удар руке. Крикнув от боли, вы выхватили меч и рванули вперёд.
Вы могли бы просто сильно ранить человека, не позволив ему больше быть шиноби. Но вы проткнули его насквозь.
Вы взглянули ему в глаза и побоялись своих эмоций. Страх даёт наслаждение, пустота тут же исчезла, какое-то странное, но устойчивое спокойствие осталось при вас.
Вы отошли и отпустили меч, позволив противнику упасть на пол. Тяжело дыша, вы оглядели свои руки. В вас бурлили гнев, адреналин и уверенность в следующих действиях.
«А ведь твои руки всегда тряслись, когда ты думала о том, что придётся лишить кого-то жизни. Одни эмоции можно заменять другими, надевать, словно маску. Попробуй и скрой свои жалкие страдания от других. Может быть, тогда Какаши Хатаке тебя даже заметит».
Вы быстро очистили меч и вернули его в ножны. Затем обыскали труп, найдя нужный свиток. Пора было возвращаться к остальным.
С тех пор вы поняли две вещи: выживает сильнейший и тот, кто умеет лучше всех контролировать себя. Мысленно надев маску, вы улыбались каждому дню и уверенно шли к вершине.
Но всё же иногда эмоции брали вверх, и вы шли к небольшому алтарю сзади дома, где располагались урны с небольшим количеством праха от ваших родственников. Закрывая себе рот, чтобы спящий дедушка ничего не услышал, вы позволяли рыданиям вырываться наружу, слезам катиться по щекам, а напряжённому телу и разуму расслабляться.
После истерики вы всегда были без сил, практически засыпая у алтаря. Кое-как поднимаясь, вы медленно брели обратно к дому, чтобы пролежать остаток ночи, чувствуя опустошение.
«Что же лучше: боль и гнетущая пустота или отсутствие чего-либо, словно в твоей груди побывала чёрная дыра?»
Требовалось несколько дней, чтобы окончательно прийти в себя, но потом вы вновь смеялись, шутили и общались со своими друзьями.
«Никаких слёз при людях. Это запрещено. Разве ты не знаешь? Как только люди увидят твою слабость, они отвернуться и больше никогда не вернуться».
Душа давно распалась на несколько небольших кусков, но ради спокойствия других вы собрали их воедино.
Никто не будет видеть ваши слабости. И тогда никто не пострадает.
*+*
–Спасибо, что поможете мне с похоронами. Одна бы я не справилась, – вы слабо улыбаетесь, а затем поливаете белые магнолии. Скоро они должны будут распуститься, и вы, следуя традициями вашей семьи, поместите любимый цветок мёртвого к нему в урну.
–Всё в порядке, (В/И). Мы понимаем, как это тяжело, – Куренай похлопала вас по плечу.
–И просто невероятно, как ты держишься, (В/И)! Моа-сан был таким прекрасным человеком! Его аура сияла ярче бриллианта! – Гай испортил уже вторую упаковку салфеток.
–И поэтому он заслужил достойный отдых. Асума, ты там не сжёг кухню?
Сарутоби вышел из комнаты и недовольно взглянул на вас. Прошлый раз он попросил помочь ему с сюрпризом для Юхи, и вам пришлось не просто тушить пожар, но и таскаться по всей деревне, чтобы получить деньги за страховку.
–Как ты и говорила, я больше не приближаюсь к плите, – он закатил глаза. – Так что я просто нарезал овощи.
Вы кивнули и поставили лейку на подоконник. Гай продолжал плакать и каким-то образом попутно ставить и протирать большой стол. Вы пригласили некоторых из своих друзей к себе, чтобы почтить память дедушки и родителей заодно, так как больше родственников у вас не было, но так как некоторых могли резко вызвать на миссии, вы не знали точно, кто придёт.
Вдруг в дверь постучали, и вы, спотыкаясь о собственные тапочки, стали пробираться через горы мусора, который Майто вытащил вместе со столом, к главному коридору. Куренай пошла доминировать над Асумой и кухней, а Гай выкидывать все использованные салфетки.
Как только вы открыли дверь, в руки легла бутылка. Тёмный взгляд быстро пробежал по вашему лицу, Какаши нахмурился и прошёл вперёд, всё ещё с подозрением смотря на вас.
–Всё в порядке? – спросил Хатаке, даже не сделав вид, что ему стыдно за то, что он не поздоровался.
–Пока моя кухня в порядке, то да, – «Эй!» – послышалось с кухни. – Что-то должно быть не так?
–Ты слишком весёлая для того, у кого умер дедушка, – он снял ботинки и зашагал по коридору.
–Каждый день кто-то умирает, Какаши. Я шиноби, так что знаю это лучше многих. К чему тратить силы на плачь и скорбь, если можно двигаться дальше?
Хатаке остановился и обернулся, ещё подозрительнее оглядывая вас. Он помнил, как вы рыдали на кладбище, не сдерживая себя. Тогда Какаши много раз хотел подойти и хотя бы протянуть вам платок, но так и не решился, о чём долгое время жалел.
–Ты права, – тихо проронил он, проходя к Гаю, который при виде АНБУ стал рыдать лишь сильнее. Пришлось кинуть в него третью упаковку салфеток.
Спустя несколько часов, во время которых вы весело болтали со всеми и даже шутили, всё было готово. Дополнительно присоединился лишь Генма, принёсший блюда для похорон.
Дедушка уже некоторое время покоился на кладбище, но его прах так и не был отправлен в урну. Как только все уселись, вы совершенно спокойно, даже не чувствуя дрожи в руках, отправили немного праха в урну и опустили магнолию. Закрыв урну, вы склонили перед ней голову и тихо зашептали извинение за то, что рядом сидят чужие люди, а также поблагодарили его за всё, что то сделал.
Дальше вы слышали тихие голоса остальных, с кем ваш дедушка так или иначе общался. Они вспоминали его деяния и помощь в тренировках и желали ему спокойствия на том свете. Генме и Асуме было нечего сказать, но они выкрутились, просто перечислив расплывчатые хорошие качества, которыми обладает чуть ли не каждый.
Примерно в середине «ужина» вы поднялись и молча вышли с урной. Поставив её на особое место, которое всегда нравилось вашему дедушке, вы сидели там, разглядывая тлеющие угли в небольшой чаше. Огонь был зажжен давно.
Какаши оглядел остальных. Куренай тихо общалась с Асумой, Гай дремал, а Генма втыкал в стол, пытаясь не заснуть или не вскочить и начать вытворять какую-нибудь фигню. Изначально все они пришли, чтобы поддержать вас, но так как настроение у кое-кого было невероятно хорошее, их миссия потеряла смысл.
Какаши поднялся и прошёл в сад, ступая босыми ногами по холодной дороге. Он думал, что вы будете рыдать над могилой, но вы лишь глядели на медленно поднимающийся дымок.
–(В/И)? – окликнул он вас. Подняв голову, вы улыбнулись ему, и Хатаке дёрнулся.
–Что случилось, Какаши? Пытаешься сбежать от очередного соревнования Гая?
–Он уже предложил его и проиграл на первой же чашке алкоголя, – шиноби приземлился рядом с вами. – Ты уверена, что всё в порядке?
–Ну, меня расстраивает только то, что дедушка умер в одиночестве, я из родственников только я провожаю его. В остальном всё произошедшее не является чем-то особо проблемным для меня, – вы пожали плечами.
–Ты совсем по нему не скучаешь?
–Есть немного, но разве слёзы и грусть по этому поводу вернут его? И кое-кто сам говорил, что слёзы – проявление слабости, – вы пихнули его локтём.
–Но не когда умирает важный для тебя человек, – он быстро оглядел вас. – Если тебе понадобится поддержка, просто скажи об этом, – он осторожно взял вашу ладонь в свою, и щёки не вспыхнули только из-за того, что это было бы неуважение к семье (В/Ф).
–Я ценю твою заботу, но со мной всё правда в порядке, – вы похлопали по ладони. – Я справлюсь.
АНБУ кивнул и уже хотел подняться, но вы удержали его.
–Но ты всё равно можешь посидеть со мной.
Какаши медленно опустился обратно и прижался к вам плечом. Он разглядывал урны и иногда бросал взгляды на ваше лицо. Люди могут невероятно измениться за столь короткий срок. Вы же крепче сжали его ладонь и взглянули на урну дедушки. Он бы хотел, чтобы я призналась. Сейчас или проведи дополнительные три недели в депрессии.
–Понимаю, что это не очень подходящий момент, но я, можно сказать, выполняю последнее желание своего дедушки, – вы схватили АНБУ за вторую руку и ярко улыбнулись. – Спустя столько лет общения с тобой я поняла, что люблю тебя, Какаши.
АНБУ завис, а потом отвернулся, всё ещё держа вашу руку.
Тишина давила на уши, неприятная тошнота подступала к горлу. На вас медленно накатывались все те эмоции которые вы игнорировали.
Но потом Какаши уткнулся носом вам в висок и еле заметно улыбнулся.
–Давай обсудим это позже. Нужно почтить память твоего дедушки.
Вы кивнули, и весь остаток ночи люди сидели, наслаждаясь чистым небом, прохладным ветерком и теплотой друг друга.
Нахождение рядом Какаши успокаивало. Сейчас АНБУ не был напряжённым, поэтому лежать на его плече, обвив руку своими конечностями, было удобно. На какое-то время негативные эмоции отступили, вы позволили себе взглянуть на шиноби из-под маски, из-за стен вокруг вашей души. Вы позволили себе забыть, почему он явился сюда на самом деле.
Но это было ненадолго. Вскоре весь ужас ситуации нахлынет на вас, и тогда ничто не остановит слёзы.
*+*
Вы мысленно проклинали чуунина, пошедшего с вами, и пытались не плакать. Спасая молодого шиноби, вы подставили себя под атаку противника, из-за чего вас сильно ранили в плечо. Кровь текла по одежде, и вы закусывали губу, чтобы ни одно рыдание не вышло наружу.
Какаши же тем временем прикрывал нервного чуунина и вас, пытающуюся перевязать рану. Хатаке метко кинул кунай, а затем быстро сложил печати, и противник упал на землю.
–(В/И)? – он повернулся к вам, внимательно оглядываясь вокруг и бросая на вас быстрые взгляды. Как бы сильно он не хотел броситься к вам и обнять, мысль о том, что враг может выпрыгнуть из-за кустов и убить вас окончательно, стучала в голове.
–Всё в порядке, Какаши, – вы улыбнулись, стараясь, чтобы губы не дрожали. Больно, больно, больно, больно... – Мне просто нужно остановить кровь.
Боль была невероятной, но вы попытались прийти в себя. Судорожно выдыхая, вы приняли помощь чуунина, опустив глаза. Быстро вытерев маленькие слёзы, вы подняли взгляд на Хатаке, что приземлился рядышком. Он взял вас за руку и сжал, поддерживая, осторожно поглаживая кожу большим пальцем. (Это было единственное, на что Какаши был способен в данной ситуации). Вы лишь покачали головой и повернулись к нервному чуунину.
Какаши почувствовал множество ударов на себе. И иногда из его глаз лились слёзы, потому что выносить столько физической боли, даже если учитывать всю ту душевную, постоянно отравляющую его мозг, было невозможно. Вы же были намного слабее и нежнее его, так что джонин не понимал, почему вы просто улыбаетесь ему.
В ней же вроде бы не выявлено мазохизма...
Шиноби вздохнул, пытаясь понять, что у вас на уме. Прежняя эмоциональность не пропала, но с того момента на кладбище он ни разу не видел ваших слёз. И вроде бы это должно радовать, но лишь напрягало и оставляло противное ощущение приближающейся проблемы и позора.
*+*
Какаши неторопливо вошёл в помещение и огляделся. Команды и их сенсеи праздновали успешное прохождение второго этапа экзамена на чуунина. Наруто радостно уплетал еду вместе с Кибой, Чоуджи и Шикамару, Саске сидел в углу и дулся непонятно на что, а Сакура пыталась вырвать волосы Ино... Нужно ли их остановить? Или сослать всё это на тренировку в неожиданных обстоятельствах?
Ну, если Харуно пережила экзамен, то ногти Ино и подавно. Если они попытаются убить друг друга, Какаши вмешается, а пока можно и отдохнуть.
Какаши оглядел помещение и наткнулся на джонинов-сенсеев, махающим ему уже какое-то время. Подняв руку в знак приветствия, Хатаке прошёл вперёд и присоединился к остальным.
Шиноби ещё раз огляделся. (В/И) нигде не было. Обычно она интересовалась жизнью его команды, поддерживала их и давала силы идти дальше. Когда Наруто и (В/И) шли творить очередной апокалипсис, сияя яркими улыбками, Какаши всегда вспоминал, как Минато тихо называл ту «солнышком».
И вместе с солнцем-Наруто она вполне могла что-нибудь взорвать.
Даже в самые «тёмные» моменты (В/Ф) не унывала. Какаши не знал, что делал бы без неё, учитывая, что справиться с отрицательной энергетикой Саске и раздражённым настроением Сакуры было иногда не просто.
Так что удивительно, что (В/И) не пришла отпраздновать прохождение седьмой команды дальше. Может быть, что-то случилось?
–С (В/И) всё в порядке? – спросил он, попивая воду. Асума, умирающий от смеха из-за глупой шутки Куренай, начал неловко кашлять.
–Она заботится о родственниках, Какаши. Наверное, подойдёт ближе к вечеру.
Хатаке издал тихое: «Гм», – и спрятался за стаканом.
Раз в год (В/И) устраивала «день уважения умершим». Какаши предлагал свою помощь и просто компанию, но куноичи отказывалась, говоря, что справится сама. Затем подмигивала, тихо шепча: «Это касается только моей семьи. Не хочешь это изменить, Какаши?» После подобных слов Хатаке всегда сдавался и смущённо уходил заниматься своими делами.
Но почему-то сегодня Хатаке почувствовал невероятно желание побыть рядом с (В/И). Будто бы ей понадобится его помощь или что-то в этом роде. Да и он скучал по ней, подготовка трёх идиотов, кричащих друг на друга, требовала много сил и времени.
Какаши не мог спокойно насладиться даже водой, так что в какой-то момент поднялся и сказал, что ему нужно проветриться. Никто не обратил на него внимания, ведь Гай орал на всё помещение, что его команда самая лучшая, полна сил и обязательно выиграет. Куренай и Асума не согласились с этим, и началась шутливая драка за право назвать свою команду и учеников самыми талантливыми.
Какаши тут же опустился на ближайшую крышу, осматриваясь. Стоит ли идти к (В/И)? Хотя почему бы её не навестить? Можно просто обнять и поцеловать этот симпатичный нос, а потом уйти, если она попросит.
Хатаке медленно попрыгал в сторону дома (В/Ф). Он пару раз предлагал переехать к себе, но куноичи что-то бормотала про перенесение алтаря и мороку, и на этом разговор заканчивался.
Какаши спрыгнул перед калиткой, открывая ту. Не хотелось бы пугать (В/И), сосредоточенную на почитании родственников. Скрипнули петли, и Хатаке прошёл вперёд, начиная не спеша огибать дом.
Он остановился, услышав рыдания. Стоит ли узнать, в чём дело? Какаши прислушался, медленно проходя вперёд. Плакала явно (В/И). Может быть, от счастья?.. В это слабо верилось.
Хатаке выглянул из-за угла дома, инстинкты шиноби подсказывали, что это может быть ловушка. Но в итоге они оказались впервые за долгое время неправы. Какаши застыл, разглядывая фигуру.
(В/И), всегда улыбающаяся, способная победить множество противников, успокоить любого. (В/И), улыбающаяся при получении ранения, показывая тем самым, что беспокоиться не о чём. (В/И), ставшая неким символом идеальной куноичи для Сакуры, Ино и Хинаты: сильной, весёлой, способной привлечь внимание своей симпатии и получить ту целиком – склонилась над едва полыхающим огнём, широко раскрыв глаза, держа руки у рта и позволяя слезам падать сразу на землю.
Сейчас она не выглядела сильной. Она была разбитой, и Какаши почувствовал физическую боль, видя её в таком состоянии. Внутренний двор был ограждён высоким забором, а сам дом находился достаточно далеко от деревни, так что мало кто слышал и видел сейчас (В/Ф).
Какаши делает шаг вперёд, осторожно, словно боится спугнуть мышь. Но куноичи всё равно его не слышит, не чувствует. Она полностью потонула в страдании. И всё это на фоне красивых падающих лепестков сакуры, что украшают землю вокруг куноичи.
Целый цветок падает на землю у ног (В/И), и она хватает его, отрывая руку от лица, красного и мокрого от слёз. Она сжимает лепестки руками, и лепестки цветка опадают, он ломается, словно куноичи перед алтарём.
–(В/И)? – зовёт её Хатаке, делая ещё один шаг вперёд. Я не должен быть здесь. Что она подумает, если узнает, что я видел её в таком виде? Какаши качает головой и подходит ближе. Ну, надеюсь, она хотя бы успокоиться.
Шиноби присаживается рядышком, всё ещё не касаясь вас. Бывший АНБУ разглядывает землю, а потом медленно поднимает руку, кладя вам на спину.
Вы вздрагиваете и дёргаетесь, пытаясь выбраться из хватки, но лишь оказываетесь в объятиях. Столь родных и привычных. Прижимаясь к груди Какаши, хочется просто закрыть глаза и расслабиться, но вы уже завелись, и тело требует выплакать всё, выжать из себя последнюю каплю, чтобы потом попытаться заполнить эту пустоту счастьем... или хотя бы скрыть от других глаз, замазав дыру.
Вы слышите, как сердце Какаши быстро бьётся. Он сжимает вас, словно мягкую игрушку, будто это ему сейчас плохо. Его рука на вашей спине дрожит, но в итоге шиноби начинает рисовать круги, квадраты, прямоугольники и другие фигуры. Свободной конечностью он стягивает маску и мягко прижимается к вашей голове губами.
Может ли он что-то сказать в этой ситуации? Думаю, нет. Видеть вас столь разбитой и потерянной было непривычно даже для него. Обычно вы были тем, кто успокаивал и поддерживал. Что ж, пора поменяться ролями.
Какаши медленно скользит губами ниже, останавливаясь на вашем лбу. Вы продолжаете всхлипывать, иногда тело сильно дрожит. Вы пытаетесь закрыть рот рукой, чтобы всхлипы не вырывались наружу, но Хатаке лишь переплетается с вами пальцами.
–(В/И), посмотри на меня.
Всё как в тумане. Вы утыкаетесь в плечо шиноби и издаёте тихий хрип/крик. Вы остались одни. Даже Какаши может сейчас уйти. Лепесток сакуры падает на вашу голову, и шиноби сдувает его.
–(В/И), давай. Ты сможешь. Просто подними на меня лицо.
Он не хватает вас за щёки, грубо направляя, как иногда любит делать после миссий, когда особенно соскучился. И это заставляет вас оторваться от жилета и взглянуть в тёмные глаза. Губы невероятно дрожат... Он такой красивый, а я выгляжу столь жалко... и вы начинаете плакать лишь сильнее.
Какаши осторожно трётся своим носом о ваш, и вы отвечаете ему, почти не способные контролировать свои движения, из-за чего несколько раз промахиваетесь. Хатаке мягко касается своими губами ваших, попутно продолжая поглаживать по спине, но теперь пониже, а вторая рука освободилась, чтобы ласкать вашу щеку.
–Хочешь поговорить об этом? – ласково спрашивает он, вытирая дорожку из слёз. Но она тут же восстанавливается.
Вы мотаете головой и утыкаетесь ему в шею. Какаши продолжает сидеть на земле, иногда оставляя маленькие поцелуи и не переставая гладить вас по голове, спине и рукам. Вы играете с его карманами на жилете, постепенно успокаиваясь в удобных и тёплых объятиях.
–Они все мертвы, – наконец говорите вы, морщась от звука собственного голоса. – Я осталась совершенно одна, – вы крепко сжимаете ткань жилета. – С-слабая и не способная ничего изменить.
–Неужели всё это была лишь маска? – Какаши еле сдерживает хихиканье. Он знает, что это неправда. Но вы кричите:
–Да! – и ударяете его кулаком в грудь. – И я ведь знаю где-то в глубине души, что ты бы ни за что не влюбился в такого человека. Но я продолжаю играть, надеясь, что никто не увидит того, что я сломалась из-за какой-то смерти!
–Но это были твои родные, – он осторожно прикоснулся губами к костяшкам пальцев. – И разве слабый человек смог бы пережить всё это? Ты совершила невероятный подвиг, даже если не смогла полностью справиться с этим одна.
–А как же ты? – слабость резко накатила, и вы просто легли на Какаши. – Ты ведь справился со смертью отца один.
Хатаке несколько секунд не дышал, будто бы это могло помочь ему, а потом глубоко поцеловал вас.
–Тогда я ненавидел своего отца. И только поэтому не рыдал над могилой каждый раз, когда посещал её.
Руки Какаши на секунду больно сжимают вашу талию, но потом шиноби расслабляется, продолжая ворковать над вами. Шиноби мягко приподнимает вас за подбородок и шепчет, вкладывая в слова всю свою любовь:
–Для меня ты будешь выглядеть прекрасно всегда и любой. Но всё же больше ты мне нравишься, когда не плачешь от боли, – он наклоняется ближе к вам. – Мы пройдём это вместе. Когда-то ты помогла мне справиться со смертью других, а теперь настала моя очередь.
Последующий поцелуй был долгим, пустота впервые начала заполняться каким-то теплом, греющим поломанную душу. Вы схватили Какаши за щёки и слабо улыбнулись.
Вы продолжили всхлипывать, находясь в удобных объятиях Хатаке, залечивающих все душевные раны. Шиноби был мягким, добрым и понимающим. И сколько бы вы не плакали, для него вы всегда останетесь самым сильным и способным человеком на свете.
Лепестки сакуры мягко приземляются на землю и на две фигуры на земле. Вы с потаённой надеждой вглядываетесь в дерево, в красоту цветения и скорым потуханием той. Но вы всё равно наслаждались этими мгновениями.
–Какаши, – зовёте вы его, – почему бы нам не посмотреть цветение сакуры в следующем году... вместе?
Решила не писать работу на 20.000 слов, так что держите пока что-то маленькое и странненькое.
Кстати, возможно, я временно прекращу писать эту книгу, как только будет 100 глав, так как мне нужно работать и над остальными. Ну, может быть, буду иногда что-то выкладывать.
Не скучайте и закупайтесь мандаринами, скоро Новый Год!