Red VerS 2034

18:02.

Карен покинула территорию Петергофа и вышла к берегу Финского залива. Во время побега она нашла теплую темную куртку, чуть ли ей не по колено, но холод все равно пронизывал до костей.

Она подошла к воде. С неба начинали падать крупные хлопья снега.

«Как странно. Сейчас начало мая, а идет снег...» — Карен смотрела в темное небо на белые пушинки. Хотелось бы насладиться «первым снегом», но страх не позволял делать этого. Она только обдумала свой безумный побег. Насколько было рискованно. Но если бы она не сбежала, не было бы возможности помочь людям на фронте.

«Да. Поэтому сейчас, чтобы не терять время, я должна найти транспорт и добраться до фронта.» Карен предполагала, что на шоссе должна найти машину.

Количество людей увеличилось. Они стали ходить по территории Петергофа и выходить за ее пределы в

поисках пропавшей.

«Боже мой... Надо торопиться, иначе они дойдут и до сюда.»

Девушка пряталась за деревьями, пробиралась на юг, к дороге. Какое-то время только надеялась, что дойдет. Однако вскоре достигла цели.

Село. Пустые дома. Их густо населяли люди, пока не произошла атака, но теперь там копилась плесень и разлагались остатки не унесенных вещей. Можно было бы переночевать здесь. К тому же машин не попадалось совсем, пока она шла по дороге. Вдали слышались многочисленные взрывы, а ускориться было невозможно. Поэтому Карен решила передохнуть в доме у лесополосы. Там было небезопасно, но, возможно, если тихо отсидеться, сражение и ее поиск прошел бы мимо.

Наиболее неприметный дом был наполовину разрушен: по бетонным стенам снаружи и внутри шли трещины, потолок сыпался, лестница в подъезде грозила обвалиться, — в общем, едва стоял. Карен насчитала шесть этажей, обошла все в надежде найти более-менее уютную квартиру. Большинство было отперто, так как при побеге во время Первой Атаки жители не позаботились о сохранности дома: были охвачены диким страхом смерти.

Однокомнатная квартирка давно была заброшена владельцами. После узкого и тесного коридора шло подобие кухни с плитой на ржавых конфорках и холодильником с пропавшей едой. К счастью, в спальне сохранилось что-то похожее на незастеленную двуспальную кровать. В углах обильно скопилась пыль, покрывавшая плинтуса и, словно перекати-поле, пересекавшая комнату по ее длине. Дышать было почти нечем, так как окно оказалось плотно закрыто. Тем не менее был слышен свист ветра. Отопления, само собой, не было и быть не могло, почему Карен решила поискать в полупустых комодах и шкафах пледы или простыни. Ничего не нашла за исключением пыльного индийского ковра на полу. Была вынуждена ложиться раскрытой и пытаться уснуть.

Девушка плохо спала, но идти дальше не могла из-за полного отсутствия сил. Поэтому при первых логических лучах солнца, то есть когда только начинало светать, продолжила путь к северу города. Вокруг было все так же пусто, серо и тускло, с неба падал крупный снег. Появившиеся за ночь сугробы препятствовали быстрому передвижению.

Карен была занята размышлениями насчет дальнейшего плана действий, как вдруг среди улицы и домов показался силуэт. Карен запаниковала, ноги словно приклеились к почве. Она стояла на открытой местности, ближайший фонарь был в нескольких метрах, но она не успела бы спрятаться за него. Модули паршиво работали: при приближении картинка сильно размывалась, метель ухудшала видимость, определить человек это или создание казалось невозможным. Образ продолжил движение поперек дороги и скрылся за домами.

Оторвав ноги от асфальта, Карен подбежала к фонарю. Громко шуршала куртка, что могло бы привлечь лишнее внимание. Выглянув, девушка увидела впереди еще несколько человек.

«Вот черт...»

Выстрелы. Стрельба. Многие стоявшие там, на едва видном горизонте, упали на землю. Там же появились вооруженные люди. Они, словно спецназы, действовали точно и четко.

«Похоже, павшие были созданиями. Если они проникли даже на юг, что творится на севере, откуда они идут?»

Карен выдохнула, сбросила объемную куртку. Достаточно было просто пробежать территорию Петергофа и опасность бы миновала. Дальше шла лесополоса. Но внезапно на соседний дом прилетел снаряд, и здание обрушилось прямо на дорогу. Под завал попали люди и создания, а выжившие суетливо разбежались по сторонам. Карен не заметила, как, наблюдая за творившимся, попала в это молекулярное движение. Девушка уже не рассчитывала на спасение, слева и справа стреляли свои и чужие...

Что-то мелькнуло вдалеке. Там не было столпотворения. Одиноко и неколебимо стоял человек. Излучал что-то теплое, родное, знакомое, едва уловимое. Взгляд потерял видение, но снова нашел. «Нет, не галлюцинация.»

Карен убедилась в этом, как только преодолела безумное движение посреди дороги, инцидента, войны, и с доверенностью положила руку в протянутую ей. Керриса улыбнулся в ответ, на что-либо еще просто не хватило времени, поэтому он без лишних слов сжал ладонь Карен и начал искать наиболее безопасный путь.

Глаза Карен загорелись, дыхание стало глубже, неутешное пульсирование сердца стихало. Больше

никакой неопределенности, потерь, решений, от которых зависит твоя жизнь, никакого страха...

Лесополоса. За ней следовало село. Потом аэропорт. За ним город. Через него можно было пробраться на фронт.

Но Керриса резко сбавил темп шага. Пока совсем не остановился.

— Карен, — он повернулся, — посмотри на меня.

Та подняла глаза, но взгляд еще бегал от неуверенности в правдивости происходящего.

Человек перед ней не был похож на того Керрису, который последний раз говорил ей об осторожности и дарил книгу. Его беспорядочные пряди больше не торчали мило во все стороны. Теперь у него были изысканно уложенные назад волосы. Движения обрели еще более точную координированность и уверенность.

Издали послышался тихий, почти не заметный, шум самолета, быстро приближавшегося к аэропорту.

— Идем, — она покачала головой.

Парень снял свое серое пальто, накинул его на плечи Карен, а сам остался в одном длинном черном свитере с горлом.

— Надо идти.

— Карен, — повторил он. — Куда ты идешь?

— На фронт.

«Она явно не в себе, — Керриса поднял брови. — Ей уже через пять минут надо улетать. А она и в ус не дует. Еще и смотрит сквозь меня.»

— Ты в шоковом состоянии, — подумав, заключил он. — Что ты сделала?

— Нет, я в полном порядке, — Карен помотала головой, нахмурившись. — Не понимаю, о чем ты... — Что ты сделала? — тот продублировал вопрос.

— Убила человека.

Керриса не потерялся, даже не удивился, как ни странно, будто это обыденные вещи, происходящие с каждым на регулярной основе:

— Сейчас это в порядке вещей и не так страшно...

— Ты смеешься.

— Я серьезно. Это война, Карен. Здесь выживает сильнейший: либо ты убиваешь, либо убивают тебя.

Третьего варианта не существует.

«Но Мей умерла не потому, что оказалась слабее...»

— Ты должна быть горда тем, что со сих пор жива. И благодарна тому, что стоишь здесь сейчас.

— А как же те, кто умер? Кэсс, Дакс, Жак? Мей...

«Мей тоже?..» — удивился про себя Керриса.

— Уверен, они умерли не зря. Если это не так, то слишком поздно жалеть об этом.

Карен стояла, устремив взгляд в землю. Она боялась подвергнуть сомнениям его слова.

Оба молчали. Рев самолета стал оглушительным, так как тот пролетел прямо над головой на совсем небольшом расстоянии: казалось, не было и двадцати метров, очевидно, из-за огромного размера современного, чистого и белого с синей надписью «Walley» самолета. Судя по внешнему виду, новинка из Калифорнии.

Мощный поток воздуха окатил Карен и Керрису.

— Тебя могло не быть сейчас, знала? — произнес парень после того, как шум стих, когда самолет приземлился на взлетную полосу. Выбившиеся пряди волос из-за ветра наполовину закрыли его лицо.

Взгляд стал намного серьезнее, чем был пару секунд назад, как и интонация.

Он определенно имел в виду то, что она сделала, чтобы сбежать из Петергофа. Это действительно было очень опасно.

Карен многократно кивнула.

— Карен, тебе лучше правда уехать отсюда куда подальше. — уже настойчивее сказал Керриса.

— Но почему? — возмутилась девушка.

— Скоро ты все поймешь. А сейчас просто доверься мне.

— Я и так всегда это делаю...

— Тебе не сделают больно, я обещаю, — парень взял ее руки. — Я не хочу подвергать тебя опасности. — Который раз ты...

У него не было желания слышать ничего. Он поступал так, потому что, как всегда, хотел как лучше.

— Прости, на этот раз у нас нет времени, — перебил ее Керриса.

Но если бы его было чуть больше, хоть немного — всего минута, даже меньше... наверное, она бы услышала объяснения. Карен бы поклялась, так бы и было, она бы дождалась. Но сзади ее крепко схватили за плечо и повели в обратную сторону. Она чуть не оступилась, пятясь за ведущим ее человеком, пока смотрела на Керрису, провожающего ее взглядом. Он так же неколебимо, как и когда она заметила его среди суеты на улице, стоял, не изображая ни эмоции на лице. Может быть, это была их последняя встреча, но она не должна была пройти именно так. Не должна была продлиться так недолго. Карен представляла ее не такой. Но ничего нельзя было изменить, переиграть заново, чтобы добиться объяснений или, возможно, последнего «прощай», добрых признаний или наказаний беречь себя — нет. Не было даже обещания, что они снова увидятся. Как незаконченное предложение, как оборванное на половине слово, как недосказанная мысль, никем не понятая, но безумно значимая и оттого не забытая.

Теперь горечь осадком засела в глубине души. Комок застрял в горле и еще долго не покидал ее, когда Карен провели к трапу и усадили на место в премиум-кабинке самолета — такого она еще не видела — в удобное мягкое кресло со столиком. Она была одна в комнатке, перед глазами висел маленький экран. На нем отражалась реклама авиакомпании «Walley», положительные отзывы пассажиров и восторженные полетом пассажиры, чистота и порядок купе, удобство технологий, высокая скорость и низкая громкость полета, звукоизоляция — бесконечное множество преимуществ и абсолютное отсутствие недостатков. Справа была стенка — перегородка, разделяющая ее купе и соседнее. Слева был иллюминатор, с идеально чистым стеклом. Над окошком висел занавес из плотной синей ткани. Свет в кабинке был приглушен — сюда проникал только дневной. Все та же цветовая гамма — синяя и белая — создавала успокаивающую атмосферу. Ее дополнял хлопковый аромадиффузор с запахом, похожим на чистое белье. Слабо обдувал кондиционер над выходом, воздуха доставало, было не жарко, но и не холодно, как снаружи, — сравнительно тепло.

Карен не знала, куда летит. Она сползла в кресле до возможного предела и сразу же вырубилась, предварительно зашторив окно, хотя, вероятно, в этом и не нуждалась, ведь нормально не спала уже несколько ночей. Девушка ни разу не путешествовала самолетом в свои осознанные годы, разве что в детстве из Казани в Петербург. Страх самолетов был, как и у большинства людей без такого опыта, пускай и на подсознательном уровне. Но он мгновенно погас на фоне многодневной утомленности. К тому же война куда страшнее самого безопасного вида транспорта, тем более усовершенствованного.

Нижний Новгород. Агентство Red Vers почти в центре города в неприметном здании с пекарней на первом этаже. В комнате с закругленного угла здания на втором этаже в окне офиса Мерелин горел свет. Карен долго смотрела на него. Оно привлекало, завораживало, наводило на какую-то далекую, уже долгое время ускользающую от нее мысль.

*

9:12.

«Помню, когда мы были п*здюками, — во сне думал Бриджит. — Эдем жил одним днем — все должен был попробовать. Ничуть не изменился, такое ощущение. Все «царапины» были пустяками. Все, происходящее вне его самого, было гораздо более значимее. Он считал себя такой мелкой крупицей живого, что, чтобы понять мир вокруг него, делал абсолютно все и был везде. Точнее, где только ни был и что только ни делал.

Но, несмотря на его ветреный, беспристрастный характер, легкий и простой, но такой честный и открытый, ему нужен был человек. Кто-то и, притом, не важно кто. Был ли я исключением? Определенно был.»

Пока висела тишина и стоял невыносимый звон в ушах, Бриджит пытался освежить память и вспомнить, что же в самом деле произошло. Он намеревался спросить об этом Клэр и Эдема, которые точно были рядом.

Его разбудил голос Клэр. Она говорила не с ним, точно с кем-то другим.

Парень с трудом открыл глаза и потер их пальцами, сразу поднялся в кровати.

«Опа, кровать, значит? Х*я-се.»

Рядом, у стены, в маленькой комнате стояла еще одна кровать. На ней сидела Клэр, закутанная в

несколько одеял в попытке согреться. Здесь и правда было довольно холодно. На телесные ощущения Вернесс обратил внимание только после того, как окончательно пришел в себя.

— Woke up, — отметила женщина в белом халате посреди комнаты.

«Госпиталь, что ли? Я ведь здоров.»

— Что здесь? — сонно спросил Бриджит, хотя сказать хотел совсем не это. — Я требую начальника. Кто тобой руководит? — Excuse me?..

— Ох, позовите русскоговорящих, я не шпрехаю по-ненашему, — парень сделал жест «рука-лицо». Он даже пожалел, что не выучил в свое время что-то больше, чем «Hello, my name is Alex».

— He said that he needs to talk with your boss. But he isn't OK, I'm not sure he will able to... — ответила за парня Клэр. Она была хорошисткой и любила иностранные языки. Учила немецкий и английский, правда, со школы не много что помнила.

— Anyway, I'm sorry, but it's impossible now... because it's very dangerous to stay here, in the front line, so he is just... you know, not right here. I'm sorry.

— No problem. That's alright. He means that... He wants you to explain why he has been captured yesterday evening while fighting.

— Oh my gosh... I've heard, he looked really exhausted by the attack. Because, as you said, you've been fighting for hours almost without breaks. So... We've got the order to take him from the front at any cost. We've known that he will resist, so hit him and took away. For his safety. For he is alive...

— But what about Adam? The second guy? Where is he?

— I really don't know... I haven't been there. I've only heard this explanation, — врач покачала головой. Бриджит понимал через слово. Что-то про Эдема. Он так понял, она не в курсе. «Почему он не здесь, твою мать?»

В голове пронеслась моментальная картинка: что-то перед глазами Эдема, лицо заливается кровью, он падает, кричит.

Нет, то был сон. Вероятно, приснилось уже здесь, пока он был в отключке.

Клэр посмотрела на товарища. Он сидел, обвивая слабой хваткой колени ног, поставленных далеко от себя, смотрел отрешенно, но напряженно.

— Well, who's been there? Can I talk to him right now?

— If you feel OK. I'll submit a request. Wait a minute, please, — женщина покинула палату.

— Что сказала? — сразу же спросил Бриджит. Он поднялся с места, нашел в одежде на кровати пачку сигарет и зажигалку, в пару шагов преодолел расстояние между кроватью и окном, открыл его нараспашку и высунулся, оперевшись на локти для удобства. Стал зажигать сигарету.

— Не до конца поняла, но надо подождать чуть-чуть, — Клэр упала на спину на кровать. Ее это устраивало. Чем дольше она ничего не делала, тем для нее было лучше. Но держать известную ей правду было очень трудно. В горле засел огромный ком.

— Почему меня вырубили?

— Сказала, ты был утомлен после многочасового сражения. По приказу ты был уведен, потому что если бы они не сделали этого, непременно потеряли бы тебя из-за твоего упорства.

— А про Эдема? — парень глубоко затянулся.

— Не *бет, — Клэр подняла брови и сжала губы.

Бриджит выдохнул дым, продолжая смотреть на пейзажи, открывающиеся с четвертого этажа, на парк с многочисленными высокими зелеными деревьями, центральную аллею, мощённую тротуарной плиткой, набережную и Финский залив, сливающийся на горизонте со светло-серым монотонным небом:

— А ты?

В комнату задувал сильный ветер и морозил конечности. Клэр зарылась с головой в одеяла и отвечала изпод них:

— Не видела с тех пор, как мы встретились, чтобы передать бинты.

Бриджита удовлетворял холод, потому что приводил в себя, возвращал в реальность. Он прикоснулся ледяной ладонью к шее:

— Эдем был ранен.

— Тебе страшно? — Клэр вынырнула из-под одеял, чтобы отпить чая из кружки на тумбочке.

— П*здец как, — одним движением провел по волосам со лба к затылку, прикусил губу.

— Пройдет. Ты знаешь Эдема. Он из любой дыры выберется. — сухо сказала Клэр.

«Да, выберется... — подумал Бриджит. — Не было еще такого, чтобы он не справлялся с навалившимся.» Блондин кивнул. Он понятия не имел, где находится и кто эти люди, приютившие его в госпиталь. Что делать дальше, если нет Эдема? Как поступать, если теперь только они вдвоем: она, которая находится в состоянии «не хочу, отстаньте, устала, к чему это», и он, не способный сделать самый простой выбор из очевидного?

В палату вернулась медсестра или врач — как было определить по ней?

— He isn't at the accessible proximity now, I'm sorry again. — сообщила она. — But I'll notify you as soon as he comes back.

— How soon will it be? — без особого желания спросила Клэр. Она жаждала неоднозначного, размытого ответа, что это будет ближе к вечеру или, если повезет, с коэффициентом опоздания... — Within an hour. He doesn't like to be late, so I'm sure he'll be in time.

— Great.

— A-m... Is it OK that he's smoking the second cigarette? — смутилась врач, когда заметила, как блондин выкидывает в окно выкуренную сигарету и зажигает новую.

— Oh shit, Bridget, — удивилась Клэр, Вернесс безразлично обернулся. — I'll talk to him... — All right... I'll come back again later, — женщина снова покинула палату.

— Боже мой... — Клэр прикрыла рот рукой. Наверное, удивлялась больше масштабу проблемы. — Поверить не могу, что вижу тебя в стрессе.

— Я не стрессую, а размышляю, — отстраненно отмахнулся парень.

— Ты в шоке?

— Нет, — Бриджит повернулся, положив локти на высокий подоконник сзади. Визуально он совсем не выглядел дерганым или неусидчивым от напряжения ожидания — нет, скорее, наоборот, был расслаблен и безразличен, хотя только недавно признался, что боится. Может, на него подействовало курение. Последние события заметно потрепали его, бесспорно. На его внешности это сказалось темными мешками под глазами и болезненной бледностью. Хотя он до последнего бы отрицал и скрывал свою усталость, ведь по его мнению чувства — слабость, и нет ничего позорнее неконтролируемых эмоций. И Клэр, конечно же, знала это на опыте нескольких лет совместной работы.

— Прошу прощения, — в комнату без стука заявилась врач. Бриджит не обернулся, но удовлетворился тем, что женщина русскоговорящая. — Босс просил передать, что пока не имеет возможности встретиться с вами, поскольку занят предстоящей атакой.

— Хорошо, — Клэр кивнула.

— Пройдите за мной, пожалуйста.

Клэр поднялась с кровати, подошла к выходу. Вернесс даже не шелохнулся: продолжил смотреть вдаль. — Молодой человек, Вас это тоже касается. Вам персонально приказано укрыться в бунке... — объяснила врач.

— Я должен найти Эдема Картера, — Бриджит накинул пальто, лежащее свернутым на краю кровати.

Врач спокойным голосом ответила:

— Картер погиб в сражении вчера вечером.

— Очень смешно. Где его держат? — холодно обернулся парень, никак не отреагировавший на объявление.

Клэр молчала за спиной женщины, опустив взгляд в пол. Та тоже молчала, только нахмуренно смотрела прямо ему в глаза.

— Харе мутить. Я вопрос задал. — настоял Вернесс. Но, не дождавшись ответа, вышел в коридор, в спешке неаккуратно протиснувшись между девушками в дверной проем.

Он вламывался в палаты без стука. В них находил почти смертельно раненных, но Эдема среди них не было. Тогда, когда он ворвался в последнюю и безуспешно покинул ее, даже не извинившись за внезапное вторжение, на выходе почти столкнулся с той женщиной, что просила идти в бункер.

— Эдема Картера нет, — строго произнесла она, отчеканив последующие слова. — Нигде нет.

*

Когда Карен проснулась, до конца полета оставался еще час. Заряд энергии был на максимуме — хватило

бы на два дня, учитывая умеренную нагрузку. Чтобы не тратить время впустую, она достала книгу из кармана и принялась читать. Вдруг из книги выпал листочек.

«Преступление и наказание». Символизация.

И тут она начала понимать. В глубине души она догадывалась об этом, однако подвергала сомнениям подобные подозрения. Но прочитать записку все же решилась.

«Карен. Возможно, это мое прощальное письмо тебе, хотя я до последнего буду надеяться, что это далеко не так.

Я ушел, не объяснившись. Теперь же с уверенностью готов рассказать тебе все, как и обещал.

Скорее всего, правда тебя не обрадует. Мои поступки не менее чем непростительны.

Тебя напрягала моя деятельность, которой озадачивала меня босс. И не зря. В период работы на Мерелин, она привлекла меня к кое-чему: попросила ввести коды, чтобы одна из программ Жака заработала, зная, что я условно разбираюсь в этом чуть лучше червяка. Я помог, не осознавая масштаб того, что только что сделал. Не осознавал, какую огромную ответственность она возлагает на мои плечи. То была команда, запускающая взлом системы управления созданиями. Мерелин добивалась контроля над оружием, потому что хотела остановить разрушительную, возможно, последнюю, Третью Мировую войну. Мы все понимали опасность, но мало кто задумывался о том, что можно сделать, чтобы ее предотвратить. Мерелин была исключением. Она не только задумалась об этом, но и фактически начала что-то делать. И, не исключено, что с какой-то стороны это было даже правильным решением, ведь позже, когда после очередной команды произошло непоправимое — Первая Атака созданий — человечество действительно забыло о вражде между собой и объединилось против одного противника. Только потом я понял, что иногда нам приходится совершать ужасные вещи, чтобы предотвратить что-то еще более ужасное. Я делал что-то по указаниям Мерелин вплоть до ее смерти. Но когда понял, чем именно управляю, было уже поздно.

Когда босс умерла, я пребывал в крайнем замешательстве, что должен делать дальше, как это остановить, как перестать делать то, что делаю, и как вернуть все обратно. Но то была точка невозврата. И я решил довести дело до конца. Я взял под контроль не только созданий, но и андроидов. Вся цивилизация оказалась в моих руках, и я фактически мог делать с ними что угодно, мог бы даже захватить мир, если бы пожелал. Но моей целью стало уничтожение своего оружия. Мне страшно осознавать, сколько урона я нанес планете, сколько людей унес на тот свет. С какой-то стороны, я избавил человечество от одной из важных проблем — проблемы перенаселения. Но пугает сам факт, что сделал это собственными руками. Как много для нас значит жизнь одного дорогого нам человека. Представить, сколько людей лишились близких, испытав эту боль. На моих плечах лежат грехи, искупить которые уже никогда не смогу. Это несопоставимая ни с чем тяжесть. Но меня никому не простить. Особенно только самому себе. Я объединил вас, Red Vers, сражаться против созданий, когда люди приняли решение бить ответную, направившись в сторону Мурманска, потому что желал избежать еще большего количества смертей и просто хотел скорее закончить все это. Благодаря связи с Ллойдом Готье, который занимал в свою очередь достаточно высокое положение, я пользовался многими льготами и преимуществами через него. Когда Жак умер, я еще придерживался мнения, что никого нельзя обрекать на мучения, что переживаем мы с вами. Но потом я решил, что в таком деле, как спасение мира, способ значения не имеет, и иного варианта, кроме как обратить часть войска в андроидов, больше не остается, к тому же мы возымеем эффективность в войне и победим. Таким образом, я создал проект «Cyber Humanity», целую армию людей, которым больше не суждено испытать привычные ощущения, но они пока не задумываются об этом.

Тебя, как и остальных в Red Vers, должна шокировать эта правда, не сомневаюсь. Вы все осуждали врага, в то время как он всегда был рядом с вами, а вы работали на него и никогда ничего не подозревали. Честно, я тысячу раз хотел рассказать тебе обо всем и признаться и жалел, что так и не сделал этого. Я хотел, чтобы ты обо всем знала, но не хотел ничего говорить. Предполагаю, как ты отреагируешь на это сообщение. Ты расценишь его как оправдание всему тому, что я творю и уже натворил. Но я не оправдываюсь, а констатирую факт. Это зло, непременно.

Ты обижена на меня за то, что я отправил тебя в Калифорнию, наверняка не находишь причины. Твоя безопасность для меня превыше всего, Карен. И ты объективно полезнее там. Впрочем, считай это предательством. Ты все еще смотришь на мир с позиции добра и зла, но это война, и правила изменились.

Пора выбирать сторону, и я не хочу, чтобы ты была на моей. Элед Николь Вэйд поможет тебе докопаться до истины и победить в нашем сражении.

Я не буду говорить о чувствах напоследок просто потому, что не считаю это нужным — ты и так все знаешь и в доказательствах не нуждаешься. Искренне желаю тебе всех высших благ. Ты их заслуживаешь.»

Внизу справа подписано:

«Карен, я не знаю, что будет, когда все это закончится. Не знаю, что со мной станет.».

Окружающее показалось картонным, бумажным. Нет, все это фарс, фальшь, сон, галлюцинации или нарушение восприятия...

Пейзаж за бортом не успокаивал. От него все становилось еще менее реалистичным. Ничего из этого не могло быть: ни чистого неба и солнца, ни облаков внизу, ни современных технологий в самолете, ни запаха хлопка, ни потока воздуха из кондиционера...

Дыхание было прерывистым и частым. К горлу подошел ком и тошнота. Чтобы прекратить все ощущения, Карен нажала на кнопку питания.

21:40. Сан-Франциско.

Далекое приглушенное многоголосье разбудило Карен. Больше не ощущалось давление и скорость полета. Полное отсутствие движения значило, что самолет уже сел. Послышались приближающиеся шаги. Девушка поднялась с кресла. Дверь с писком открылась, на пороге оказались двое мужчин в строгих костюмах и темных очках. Карен проследовала за ними до выхода из самолета. Когда она вышла на трап, ее ослепил свет фонарей. Воздуха было очень много. Свежего и холодного. Как только она смогла открыть глаза, увидела внизу толпы людей, камеры, микрофоны, ведущих. Все молчали, устремив на нее заинтересованные взгляды. Она прикрыла лицо рукой козырьком во избежание проблем.

Они пробивались сквозь толпу и призму вопросов на английском языке. Карен посадили в минивэн и увезли от глаз телекамер. Маршрут ей объяснили в самом начале поездки: сперва они поедут в парикмахерскую, потом в салон красоты и только после этого в магазин одежды, где опытный стилист подберет ей подходящий под обстоятельства образ, чтобы привести ее в порядок и произвести хорошее впечатление на покупателя.

Огромный город. Дороги путались между собой, по ним ехали современные, идеально чистые автомобили на самоуправлении. Маршрут задавался голосом, команда попадала в систему, по карте города прокладывался точный путь, машина ехала на автопилоте. Одна полоса, вторая, третья, пятая... несколько в ряд. Это центральная дорога. Затем она разъединяется на несколько по две: одна выше, другая ниже, третья пара уходит вправо, четвертая — влево. По мере приближения к центру города таких дорог становилось все больше. Монорельс, метро, поезд... Все — одно над другим. Еще не понятно, сколько всего под землей. Поразительно — как все умещается?! Многоэтажки, устремляющиеся в небо и теряющиеся в облаках, толпы людей, прогуливающихся по улицам. Никаких переходов через дороги, только надземные или подземные. Среди всех строений, магистралей и транспорта имели место также парки, деревья, цветы, кусты, дорожки из плитки, колонны, на которых держатся монорельсы и путь метро, высокие и низкие фонари с холодным светом, обвиваемые плющом или виноградом. Все было из мрамора, идеально белое, чистое, аккуратное и современное. На пути встречались огромные экраны на зданиях — рекламные щиты. Все красиво подсвечивалось разными цветами.

Небо было идеально черное. Свет фонарей красиво падал на растения и строения. Все выглядело так, словно сошло с проекции заднего плана для фантастического фильма. Но это был вовсе не фильм, а реальность. В моде были снова джинсы, большие тяжелые ботинки и пиджаки мужского типа. Все чаще встречались обтягивающие кожаные лосины, длинные прямые волосы, возможно, ламинированные, потому испорченные, во имя современных стандартов. У всех людей были примерно одинаковые фигуры. За всю поездку Карен заметила около пятидесяти точь-в-точь похожих девушек и примерно столько же парней. Все копировали друг друга вплоть до мелочей. Точнее было бы сказать, не друг друга, а один единственный пропагандируемый идеал. Люди все так же делали пластические операции, чтобы сохранить красоту и молодость, только теперь это выглядело куда более естественно, чем раньше. Однако процесс старения так никто и не победил, даже спустя столько лет. Не одолели смерть клеток, нейронов, мышечных волокон, суставов, ухудшение зрения и состояния тела со временем, не избавили человечество от болезней и прочих проблем, на которые обречены... Но, возможно, так и должно быть, и от этого не надо избавляться, ведь оно присуще всему живому, и вмешательство в процесс старения и смерти делает только хуже, а не исправляет положение? Может, человеку не одолеть смерть так же, как время, что будет идти вечно, и наше нежелание и противостояние этому бесполезно.

Жак сделал исключение, подарив им десятерым из Red Vers возможность бороться с временем. Но чем это обернулось для них? Преимуществом или недостатком?

Перед процедурами Карен впервые увидела себя в зеркале. Привычный вид. Неухоженный, но это ничуть не напрягало ее. На выходе ее голова была чистой, волосы убраны под заколку, лицо умыто, сделан легкий макияж, на ней были черные прямые брюки, кожаные аккуратные ботинки на невысокой подошве, длинная рубашка из искусственного шелка и мужского вида серый пиджак (все по ее просьбе было оверсайз, как она любила). Однако даже столь кардинальные изменения не вызвали перемены в ее оценке самой себя. Честно, она была в замешательстве от записки, предположения до прочтения которой крепились с каждой минутой, поэтому мало того, что выглядела отстраненной от реальности, еще и ощущала себя именно так. К тому же перемена в окружающей обстановке, безопасная Калифорния в сравнении с вечным беспросветным страхом, войной и сражением в Петербурге, вызвала дереализацию — Карен никак не могла привыкнуть к этому.

Минивэн остановился перед красивым входом в шикарный темный небоскреб с обильным количеством панорамных окон. Прежде чем войти, Карен огляделась. Проходили люди, беззаботные, веселые, смеющиеся, увлеченно беседующие об обыденных, банальнейших вещах. Кто обсуждал вчерашний комедийный сериал, кто говорил об отключившемся интернете, лагающем мобильном, кто восхищался огромным четырехкамерным портативным устройством — альтернативой телефону...

Все должно ведь быть по-другому, подумала Карен. Ее представление о ближайшем будущем было в высшей степени иным. Совершенно пропала индивидуальность, а люди вместо того, чтобы заниматься наукой и продвигать человечество в правильном направлении в «коммунистическое» будущее, в прямом смысле деградировали, углубившись в мир технологий.

Она не хотела мириться с этим, искала надежду на опровержение предположений. И это только первые несколько минут. Что еще предстояло узнать о человечестве?

Темный холл здания был огромен — просторный, с высоким потолком, ресепшен, роскошное оформление с строгом черном богатом стиле, не обильным освещением, шикарным дорогим рестораном, банкетным залом и кафе — все было предназначено для пребывания элитных гостей. Вероятно, отель. Или все дома выглядели как отели? Роботы-курьеры заезжали через вход, останавливались у ящика, клали посылку или пакет продовольствия и отправляли в нужные апартаменты. Кожаные диваны были расставлены в центре холла для ожидания или простого отдыха напротив телевизоров с рекламой отеля, его оснащения, сервиса обслуживания, уборки, чистоты, уюта, всех предложенных услуг и возможностей. Как ни странно, сама комната была почти пустая, не считая персонала и администратора за ресепшен. Вероятно, из-за позднего времени. Карен сидела на таком диване, ввалившись вглубь, пока один из ее сопровождающих докладывал о причине визита администраторше, и та, с интересом покосившись на прибывшую, позволительно кивала, а затем указала на человека у лифтов, ожидающего непосредственно их по приказу господина. По устремленному взгляду договаривающегося был понятен позыв пройти дальше. Двое мужчин в костюмах довели Карен до лифтов и сразу после покинули ее и передали должность сопровождения посланнику покупателя. Тот молча кивнул, нажал на кнопку вызова лифта и стал ждать вместе с Карен. Всего лифтов оказалось восемь: три по одной стороне, три напротив и два по соединяющей их стене. Очень скоро приехал один их них. На электронной панели было девяносто восемь кнопок этажей, три из которых — подземный паркинг. Спутник нажал на пятьдесят шестой. Хорошо не последний, выдохнула Карен. Ее напрягала не столько высота, сколько сильный ветер снаружи, из-за которого нельзя было бы проветрить комнату, что было бы просто необходимо по ее странной привычке никогда не закрывать окно из-за вечного ощущения нехватки кислорода. На пятьдесят шестом этаже, в сравнении с девяносто-какимто, ветер не свистит так сильно. Хотя не слишком большая разница, если так посудить.

Лифт без остановок преодолел высоту не более чем за двадцать секунд. Движение было практически неощутимым, не считая резкого перепада давления и закладывания ушей. Мужчина довел Карен до комнаты в конце темного коридора. Свет был сильно приглушен, где-то красное освещение напоминало клубы или буржуазные рестораны. Металлическая дверь с золотой надписью инициалов «ЭНВ» прописными буквами вместо номера, идентификационной распознавательной панелью на уровне ручки слева. Сопровождающий приложил ладонь, приложил карточку, висевшую у него, как бейджик, на шнурке на шее. Экранчик показал загрузку в виде троеточия с мигающими кружочками, зажегся зеленым, пропищав. Блокировка была снята, дверь с щелчком открылась. Карен даже не предполагала и боялась этого делать, кто же находится внутри.

Мужчина пропустил ее внутрь, закрыл дверь, оставшись в коридоре.

Только лампа на столе освещала комнату. Панорамные окна, зашторенные плотным темно-серым занавесом. Плитка кафеля была черной, стены — белыми. Весь пол был усыпан неисчислимым количеством хлама, коробок, книг, техники и оборудования. Большой стол из черного дерева с двумя белыми мягкими креслами на колесиках стоял напротив окна, рабочее место пустело. По стенам стояли стеллажи с книгами, оборудо...

— Привет, Карен! — невысокий парень с темными волосами харизматично вскинул руку, появившись у нее перед глазами. Он убрал на лоб многофункциональные очки. Вид был небрежный, почти безобразный, но как-то сочетающийся, идеально подходящий под натуру парня. — Рад снова видеть тебя, надеюсь, взаимно! — широко улыбаясь, произнёс он.

Карен не сразу поняла, кто перед ней стоял, пока внешность парня не сменилась на внешность Жака Питтерсона, переливаясь волной снизу-вверх.

Девушка видела перед собой не того Жака, который брал командование второй группой, отправлявшейся в Санкт-Петербург из Тюмени. То был совершенно другой человек, почти не похожий на этого. Его светло-рыжие беспорядочные волосы теперь были почти черные, длиннее, убранными за уши, явно подчеркивающие контуры лица, плавные линии которого заострились и стали изящнее. Он стал будто стройнее и выше, а в движениях приобрелась еще более утонченная элегантность.

Карен закрыла разинутый от удивления рот. Но ведь на двери были инициалы «ЭНВ», а если вспомнить сообщение, о котором говорили на каждом углу, то так звали безумца, затеявшего опасную игру против виновного в войне... — Жа-... — спросила Карен.

— Нет! Не Жак, — перебил ее парень и тут же поправил себя. — Больше не Жак. Чувствую, придется знакомиться заново. — улыбнулся он. — Элед Николь Вэйд. Можно называть Элед, Николь, Вэйд или вообще как душе угодно — только не Жак.

— Но зачем такие сложности?.. — Карен еще стояла у двери напротив Жака (теперь Эледа Николя Вэйда).

— Это ведь все имена.

— Думаю, никто не узнает этого, если ты им не скажешь. Но, думаю, им так или иначе нет дела. — неловко посмеялся он. — Мне было сложно выбрать себе имя после моей «смерти», поэтому решил: пускай будет столько — лучше, чем одно, что пришлось бы неоднократно менять — ты ведь меня знаешь. А так, я еще четвертое хотел...

Карен вспомнила: Жак ведь умер? Покончил собой. В соцсетях указали детали, подробности инцидента и что потом сделали с телом... — Подожди, как ты вообще выжил?

— Долгая история, — смущенно ответил Элед. — Э, да, прошу садиться, — он приглашающе махнул рукой в сторону стола и белых кресел. Разговор явно предстоял долгий. Карен согласно присела напротив друга, в ожидании скрестив руки на груди:

— У всех на глазах, под записью камеры, — она принялась перечислять обстоятельства смерти. — ты умудрился истечь кровью, остановить сердцебиение, снизить все жизненные показатели до нуля, быть положенным в камеру сохранения после экспертизы и снова вернуться к жизни.

— Именно так.

— Ты использовал программу имитации смерти, которую мы устанавливали только тебе по твоей инициативе, которую ты сам же и отказался испытывать?

— Перерезался кабель доставки питательных веществ, который регулировал процессы, происходящие в мозге, чтобы полностью отключить его, — без энтузиазма начал Элед. Занудничать он не любил, но ради объяснения пришлось. — обильно, больше регулярного, выбрасывалось вещество, способное остановить смерть клеток, а затем, вместе с автоматическим восстановлением провода, возобновлялся ток питательных веществ, и, соответственно, продолжал работать мозг, органы и, как результат, сам организм. Сам период «безжизненности» продолжается около пяти часов. Видимо, ребята уложились в это время и провели экспертизу и поместили тело в ящик достаточно быстро.

Это был огромный риск. Во-первых, вместо кабеля он мог легко перерезать и то, что не нужно. Во-вторых, программа легко могла не подействовать, и тело могло не вернуться к жизни. В-третьих, признаки жизни могли заметить спустя пять часов, если бы не управились так быстро. Получается, то была простая надежда на везение, процент удачи которой был невероятно низок. То есть, человек достиг крайней черты опасности и почти перешёл её.

— Потом по счастливой удаче я проснулся в «ящике судьбы»: «О чудо, я выжил!» — покинул место, добрался до аэропорта, вместе с самолетом-перевозчиком продовольствия покинул Петербург. Не знал, куда лечу. Оказался вот тут.

Карен, конечно, знала, что Жак очень любит неожиданности, предвкушение опасности, риск и так далее.

Но чтобы он был способен на такое?

— То есть ты запланировал все? — попыталась угадать она. Ну неужели простая удача стечения обстоятельств? Тут явно должно быть что-то еще...

— Очевидно, нет, — Элед склонил голову, потел шею рукой. Шрам пореза служил подтверждением пережитого опыта. — Не похож я на человека, который будет что-то планировать.

— Гений, просто гений, — Карен восхищенно покачала головой, подняв брови.

Жак, который на самом деле перепутал провод (это был не тот, который он хотел перерезать изначально, чтобы убить себя) и только когда проснулся, осознал, что сделал, решил промолчать: пусть считает меня гением, хотя в действительности я просто везучий дегенерат. Он, сжав губы и подняв брови, потер переносицу:

— Хорошо. Раз вопросов больше не осталось, предлагаю перейти к делу.

— Остались. Какого черта? — Карен очевидно имела в виду решение противостоять тому, в чьих руках управление созданиями.

— И до этого дойдем. Еще вопросы?

— Что с внешностью?

— Сменил, чтобы ничего не заподозрили. Великий Элед Николь Вэйд должен оставаться человеком, чтобы люди поверили ему и обрели надежду на спасение.

«А они разве испытывают необходимость в ней? Или он имеет в виду людей на фронте?» — нахмурилась девушка, вспомнив крайнюю беззаботность прохожих.

«На самом деле причина еще кроется в моей непостоянности.» — поругал себя Элед, но озвучивать этого не стал.

— Отлично. Тогда... перейдем к делу. Зачем я купил тебя, Карен?

— Да, меня это тоже интересует.

— Вот и меня... — парень опустил взгляд. — Шучу. Во-первых, мне нужна твоя помощь. Один мозг, конечно, круто, но два — еще лучше. Во-вторых, у нас пока нет необходимости присутствовать на фронте. А в напряженной обстановке — надеюсь, тут ты согласишься со мной — думается намного хуже, чем в спокойствии. В-третьих, у нас есть доступ к лучшим лабораториям штата, оборудованию, ученым и гениям, а значит, и возможность перепрограммировать нас! — воодушевился он. — Точнее, расширить область наших способностей.

— Чудесно, займемся последним чуть позже.

— Итак, мы прекрасно понимаем, почему мы здесь.

Логично, что должен был возникнуть вопрос, что же имел в виду Элед. Но Карен на лету схватывала, о чем речь. Не у нее одной на уме была ужасающая правда. Однако как догадался он сам?

— И оба знаем, кто за чем стоит, — продолжил парень. — и теперь нам надо мириться с этим, чтобы продолжить сражение и не упасть в грязь лицом.

— Я так понимаю, нет смысла спрашивать, как ты понял все.

— Разумеется, нет, — посмеялся Элед. Он опирался на локти, поставленные на край стола, и покручивался из стороны с сторону креслом. — Я просто подумал, почему Керри организовал целую группу воинов, превратив их в «полукиборогов».

— Каким образом сделали андроидом девушку Скарлетт, если, когда ты умер — будем считать, что умер, — я не присутствовала на операции и не делилась способом, в то время как никто кроме нас с Керрисой не знал его... — добавила Карен.

Возможно, именно Готье наталкивал Керрису на все решения, передавал свои желания и планы ему, а он воспринимал их за истинно свои.

— Согласен. Ну так вот. Он организовал всех, чтобы, очевидно, победить в войне. Как мы знаем, Керриса очень ответственный человек и крайне целеустремленный. Но не будь такого сильного стремления одержать победу, вряд ли он бы повел за собой людей, тем более пошел на превращение их в андроидов, ведь я «будем считать, что умер». Ну, в общем, большое спасибо моей интуиции.

Карен сжала губы. Она решала, стоит ли показывать записку Эледу или она касается лично ее. Или тот и так все понял. Нет, чтобы все уяснить, стоит показать ее.

Она достала книгу, где сохранила листок, молча протянула его сидящему напротив.

Глаза с интересом забегали по строчкам. Голос Эледа стал уже куда серьезнее, чем был, после окончания чтения:

— Керри не хочет этого... Он добивается, чтобы мы его остановили, потому что сам на это не способен. Это как ехать со скоростью 100 километров в час по городу без тормозов. Лишь бы остановиться и не важно, как и чем это закончится.

Человек, который управлял огромной, разрушительной силой, уничтоживший столько людей, городов, всегда был рядом с ними. Именно потому, что он все контролировал и всем управлял, с ним было безопаснее всего.

— Что мы можем сделать для этого? — решительно нахмурилась Карен.

Элед одобрительно кивнул. Видимо, она готова на все, лишь бы покончить с этим кошмаром, оказавшимся куда масштабнее, чем им представлялось.

— Для начала нужно просчитать его следующий шаг. Раз он теперь управляет не только созданиями, но и организацией «полукиборгов», то может устроить финальную стычку, когда ему вздумается.

— Думаю, он будет увеличивать количество «полукиборгов», чтобы с абсолютной уверенностью победить в войне.

— В таком случае, им понадобится как минимум «очень» много оборудования и материалов.

— К тому же, сомневаюсь, что они изготавливают их точь-в-точь такими же совершенными, как и мы.

Соответственно, работа не столь сильно отягощает их.

— Не думаю, что мы настолько совершенны. Скорее не трудность работы имеет значение, а ее объем. Они собираются сделать так много «полукиборгов» столько, сколько возможно, и, если получится, обречь всех в Петербурге в железные доспехи. Боюсь, этого не избежать, и нежелание людей становиться наполовину машинами не остановят Керри. Его уже ничего не остановит. — парень покачал головой.

— Кроме нас... — тихо добавила Карен.

— Верно. Поэтому сейчас я предлагаю скорее приступить к работе и усовершенствовать нас.

*

9:30. Санкт-Петербург.

Бриджит застыл на месте.

«Мышление Эдема и его действия были очень заторможены. Возможно, наркотик оказал влияние на работу системы, ускоряющей его реакцию на восприятие реальности на 190%. Сократил этот показатель до 0 или даже меньше... Не будь этого, он успел бы заметить то движение... Он пошел в каморку и накурился из-за тебя. Зачем. Зачем ты повел его туда.»

Вой сигнализации заполнил длинный просторный коридор. Свет стал менее ярким. Суета тревожного столпотворения. Поток людей, в частности больных, со всех сторон толкал Бриджита, но он не мог двинуться с места. Вместо возбужденных голосов и сирены пространство пронизывала оглушительная тишина. Парень опустил омертвевший взгляд на едва раскрывшиеся от усердного сжимания кулаков ладони. Холод и дрожь отошли на второй план. Только сейчас он заметил отсутствие Клэр и врача, спустя несколько секунд или даже минут, сколько он стоял неподвижно. Толпа скрылась за дверью с мигающей красным табличкой «ВЫХОД». Коридор опустел окончательно, свет погаc.

«— Картер погиб в сражении вчера вечером.»

Бриджит медленно обернулся. Впереди была темнота, а свет — позади. Он с трудом заставил себя двинуться вперед.

Вспомнились слова Клэр:

«— Сказала, ты был утомлен после многочасового сражения. По приказу ты был уведен, потому что если

бы они не сделали этого, непременно потеряли бы тебя из-за твоего упорства.» Приказ. Чей?

Врач сказала:

«— Босс просил передать, что пока не имеет возможности встретиться с вами, поскольку занят предстоящей атакой.»

«У них есть босс. Я сто процентов в здании его компании. Значит, я его найду.» — решил Вернесс. Он не знал, что сказала перед этим иноязычная медсестра, и пожалел о незнании английского сильнее прежнего.

Возможно, эта информация ему бы пригодилась.

В конце коридора были плотно зашторенные панорамные окна. Бриджит отодвинул занавес и открыл одно нараспашку. Набережная. Море.

Парень спрыгнул на землю, обернулся. Вокруг здания была вымощена мраморная плитка, на зеленых участках были посажены молодые деревца разного сорта и цветы, все выглядело благоухожено. «Неужели им не пришло в голову, что все это лишено смысла и не только деревца, но и эта высоченная башня сровняется с землей в течение нескольких дней?» — подумал Бриджит, наклонив назад голову, но не смог увидеть конец строения из-за огромного слоя сгущающихся облаков.

«Наверное, сверху видно солнце.»

Вернесс заметил людей со светлыми металлическими конечностями, каких видел в числе армии подкрепления во время вчерашнего сражения. Они занимают оборонительные позиции, так он подумал. Но потом увидел, как, словно шествие в сопровождение президента, вооруженные киборги шли почти колонной в окружении одного человека. Бриджит прищурился, но не смог увидеть, кто это был. Решил, что это их босс и следует прокрасться за ним так, чтобы не быть замеченным, иначе попытки прояснить коечто не увенчаются успехом.

Бриджит наблюдал за группой киборогов, заходящих в башню. Толчок в плечо. Мимо прошла девушка, тоже киборг, задев его. То ли намеренно, то ли случайно. Высокий рост, длинные пепельные волосы.

— Кору? — окликнул ее Бриджит. Девушка безмолвно обернулась. — Какого черта тут происходит?— потерялся он.

Вспомнился разговор с Клэр, когда все с фронта перебрались в Лахту-центр: «— Где Кору?

— Не знаю. Уехала, наверное, вместе с той чуркой.

— Ну, к Керри, вероятно, — усмехнулся Эдем.»

«Так это Лахта? Выходит, и Керри здесь.» — подумал Бриджит.

— Четвертая атака, разве не очевидно? — холодно отозвалась она.

— Поверь, ничего очевидного. Где Керри? Я должен пого-...

— Только что зашел. — Кору продолжила идти, куда шла.

«Только что зашел...» — повторил про себя Вернесс. В него тут же закрались подозрения.

На входе девушка показала карточку с именем, висящую на шее, смотрителю и с позволением вошла.

Бриджит поспешил за ней.

— Кто? — спросили его перед тем, как пропустить.

— Бриджит Вернесс, первый передовой отряд. — твердо назвался он.

— Карта с именем.

— Нет такой.

Смотритель покачал головой, отказываясь пропускать.

— Я из Red Vers, — строже прежнего произнес Бриджит. Другой мужчина на входе махнул рукой первому и приказал идти, чтобы не задерживать остальных. Блондин суетливо оглядывался, когда шел по практически пустующему холлу. В один огромный скоростной лифт зашла та группа сопровождения, дверь закрылась. Парень проследил, на каком этаже остановится лифт и вызвал второй, чтобы догнать. Восемьдесят седьмой этаж.

Бриджит влетел в приехавший лифт и нажал на нужную кнопку. Спустя несколько секунд двери открылись, парень выбежал. На входе стояла та группа киборгов, в полголоса беседуя о чем-то. Бриджит спрятался за автомат с кофе, чтобы пропустить их и вломиться в комнату. Как только они зашли в лифт и уехали вниз, Вернесс рванул к той двери, у которой они стояли. Сглотнув, он поднес руку и нажал на ручку, но дверь не поддалась. Тогда он собрался постучать, хоть и не был уверен, что ему открыли бы. Но дверь отворилась сама.

Ллойд Готье покинул кабинет, чуть не столкнувшись с Бриджитом, и улыбнулся, прищурившись:

— Ох, как я вовремя вас покидаю. — и продолжил свой путь к лифтам.

Вернесс хотел было остановить Ллойда, так как подумал, что он и есть их главный. Но за закрывающейся дверью увидел стоящего у стола Керрису, растерянно смотрящего на него.

Блондин поймал дверь, резко одернул, вошел и громко захлопнул за собой. В пару секунд он широким шагом преодолел разделяющие их пять метров и с силой врезал ему по лицу.

Керриса даже не защищался. Он отшатнулся назад, оперевшись рукой о стол позади него.

— Идиот! Какого черта ты творишь?!— крикнул Бриджит, схватив пепельноволосого за ворот черного свободного свитера.

Он никогда еще не видел Керрису таким. И даже сам понять не мог, каким именно. Печальным, смирившимся. Будто обреченным, жалеющий о чем-то.

— Это ты, да?! Чем ты думал, когда начинал этот проект?! Жак умер за это!

— Жак жив. — подал наконец тихий голос Керриса.

— Че ты плетешь, а?!

— Я объясню все...

— Ты командуешь всеми? — Я...

— Так вот Эдем был бы жив, если бы ты не приказал увести нас с поля боя. Я спас бы его, он бы не умер!!

«Эдем умер?..» — Керриса в изумлении раскрыл глаза. Кто-кто, но только не Эдем.

Бриджит ударил его, повалил, снова и снова вымещал всю скопившуюся боль и злобу.

— Зачем?! — с болью в голосе спросил блондин, удерживая шею Керрисы обеими руками. Тот коснулся своими его, но не пытался сопротивляться.

— Если я лишусь вас, потеряю последнее, что у меня осталось.

Бриджит вопросительно смотрел на человека под собой. Раны, оставленные после ударов, моментально заживали. Полные боли глаза сверкали в полутьме комнаты.

— Это я начал войну, — сипло произнес Керриса.

Вернесс остолбенел. Хватка ослабилась.

«Нет, это ложь. Не знаю, чего он добивается, но я ее поверю этому.» — блондин занес кулак. — Ударь меня посильнее, чтобы мы закончили со всем прямо сейчас.

— Имеешь в виду убить тебя?!

Керриса с болью сжал губы.

— Черта с два! — Бриджит убрал руки, поднялся, сел на белый диван у стены в углу комнаты, схватился за голову, уперев локти в колени. — Что ты вообще несешь?! Какого хрена?!

Керриса закашлялся, поднялся, подошел к столу, оперевшись о него тазом, поставив ноги чуть поодаль, пальцами впиваясь в край.

— Я не знаю, что делать. — тихо сказал он.

Бриджит нервно потирал голову пальцами в попытка успоиться:

«Если Керри не знает, что делать, положение — полный п*здец. Хотя вряд ли вообще кто-то полностью представляет себе картину происходящего. Тем более правильно. Что касается меня, так я с самого начала перестал понимать абсолютно все.» — А Карен? — спросил Вернесс.

Пепельноволосый покачал головой. Бриджит напуганно поднял голову:

— Она жива?..

— Она в Калифорнии. Улетела сегодня утром.

— Почему?!

— Потому что я так захотел. — грустно почти прошептал Керриса.

— А-... А-...— запнулся блондин. Он пытался вспомнить, кто еще может придумать что-то. — Этот чудила? Что он говорит?

— Ничего толкового. Они все ждут чего-то от меня. — признался тот, присел рядом с Бриджитом, устало отклонился назад.

Вернесс тоже упал на мягкую спинку, тяжело выдохнул, убрал назад короткую челку.

— Мне страшно. — после нескольких секунд тишины произнес он.

— Мне тоже. — Керриса сжал губы.

«Если Керри и правда виноват... Нет, просто не укладывается в голове. Ничего не сходится. Зачем тогда было создавать организацию, которая сражалась бы против созданий? Зачем было вести сюда Red Vers, кроме как если не победить в войне? Сражаться против самого себя — что? Х*йня, все х*йня. Зачем ему признаваться мне в этом? Но... если просто предположить... — Бриджит повернул голову к товарищу. — Каково это — смотреть на человека, который полностью разрушил твою жизнь? Стер в пыль все дорогое тебе, все, чего ты касался. Убил миллионы, миллиарды невинных людей. Ради какого результата?» — Но зачем?.. — печально, будто взмолился, тихо спросил блондин.

Не успел Керриса ответить, как вдруг послышались взрывы.

— Почему ты не убил меня, Бриджит? — он вынуждающе посмотрел на друга.

— Зачем?.. — тот дергал ногой вверх-вниз, смотря в потолок и сведя брови.

— Ты поймешь, — пепельноволосый опустил взгляд. — Если это наша последняя встреча, — он поднялся. — Не-ет... — протянул Бриджит. «Только не снова.»

— Скажи Карен, что я должен был рассказать ей все с самого начала. Я не хотел обременять ни ее, ни вас. И должен был остановиться с самого начала. Но сейчас... я вынужден довести дело до логического завершения.

Вернесс встал напротив Керрисы.

— Спасибо за годы совместной работы, Бриджит. — с трудом улыбнулся Керриса, протянув руку. Вернесс принял рукопожатие, обнял товарища.

— Обещай мне, что все это закончится. — блондин похлопал его по плечу.

— Клянусь. — кивнул тот и отстранился.

— До встречи, Керри. — Бриджит покинул кабинет, оставив Керрису один на один с собственными мыслями и отягощающими, к черту ему не нужными обязанностями.

«Лишь бы это все просто закончилось.» — он закрыл глаза.

*

00:20. Сан-Франциско.

Карен открыла глаза. Над ней больше не было светодиодов операционных ламп, как час назад. Она снова находилась в темном кабинете ЭНВ.

— Проснулась? — над ней появился Элед. Он приветливо улыбался с заведенными руками за спину. — Вот и чудесно.

— Ну и что ты сделал? — бесцветно спросила Карен.

— Встроил тебе батарейку! — воодушевился тот. — Теперь тебе не придется заряжаться каждые два дня. Но это еще не все. Я усовершенствовал твою панель на руке. Как ты можешь заметить, она стала больше и современней. Ты в силах изменить свою внешность, если, например, нужно будет замаскироваться или чтобы просто не привлекать внимания. Еще я пополнил запасы стимулятора работы нейронов.

— Николь. Или как мне тебя называть. Ник. У вас есть аптека? — девушка медленно поднялась, спустила ноги с большой кровати, небрежно убранной, придвинутой к углу у окна.

— Оу, мне нравится такой вариант. — усмехнулся Элед новому варианту имени. — Аптека теперь у тебя в кармане, Карен. На твоей панели можно даже увеличить концентрацию обезболивающего. А что такое?

— У меня... есть кое-какие проблемы.

— Надеюсь, ничего страшного? В Raven — где мы сейчас находимся — целый этаж выделен под медцентр. Но если ты представляешь себе реальных специалистов, то спешу тебя разочаровать: ты глубоко заблуждаешься, Карен. Искусственный интеллект захватил слишком много человеческих сфер, поэтому нормальную работу кроме повара-биоинженера или программиста сейчас очень сложно найти, что уж говорить о вузах штата, где бы обучали медицинскому делу. — посерьезнел Элед. Судя по всему, ему тоже не особо нравился такой расклад.

Представить замену врачу искусственным интеллектом оказалось труднее, чем думала Карен. Руководство работой аппаратов так или иначе необходимо. А если в пример взять тех, кому нужен осмотр перед диагностикой, так вообще. Каждый пациент индивидуален, и врач должен углубиться в его проблему, чтобы решить, а не подгонять под стандарты. Поэтому она сильно засомневалась, сможет ли ИИ прописать ей препарат: какой-нибудь, лишь бы избавиться от галлюцинаций, ведь они легко могут помешать всему, во что она влезает. Действие таблетки должно было скоро закончиться, если оно начиналось. У нее не было желудка, работаела ли та же технология с ее резервуаром? Может, стоило уточнить у Жака? — Если что обращайся. Мне не трудно довести тебя, — Элед присел за рабочий стол, предварительно отодвинув кресло. — только учти, что твой организм кардинально отличается от человеческого. Нам придется находить способ приема лекарств внутрь, а для этого придется вставлять новый резервуар и... прочие детали... В общем, ты меня поняла. И да, — парень повернулся к ней. — не советую покидать стены Raven в привычном облике. Сегодня тебе выделят комнату на проживание. Она будет недалеко от моего кабинета, так что если захочешь, приходи — побеседу...

— Но я не собираюсь задерживаться здесь. — перебила Карен.

Элед поднял бровь:

— Не думаю, что мы здесь надолго. Но делить со мной кровать ты вряд ли согласишься. В любом случае, я предлагаю кое-что обговорить. Расскажи мне, Карен, о ситуации на фронте. — он закинул скрещенные ноги на стол.

— Но я...

— Нет, просто что тебе известно. — жестикулировал тот. — Я не говорю о всех сведениях. Ими вряд ли кто-то владеет.

Карен вздохнула, приоткрыла занавес, чтобы посмотреть в окно. Открылся чудесный вид. Остекленные со всех сторон небоскребы уходили далеко ввысь, в темноту облаков. Дома соединялись между собой проложенными путями — словно коридорами. Где-то горели окна, где-то — ограждения балконов. Все красиво подсвечивалось. Создавалось ощущение присутствия в фантастическом мире фильмов. — Сразу после твоей «смерти» мы отправились в Сочи, чтобы уничтожить завод по производству андроидов, как ты и просил. Мы это сделали.

— Рад, что вы нашли записку. Я боялся, что она попадет не в те руки и... ну, ты знаешь, я слегка просчитался, оставив листочек на видном месте.

— К счастью, каким-то образом, она оказалась у нас. Меня не вводили в подробности. В общем, по прилете нас ожидала группа вооруженных людей. У них, вероятно, были на нас какие-то планы, потому они не стали убивать нас, а просто избили Клэр.

— Хм... Очень интересно.

— Еще раньше, в Воркуте, мы попали в ловушку работающих там и были вынуждены бежать, без понятия, почему они собирались нас убить. Еще одна попытка избавиться от нас была осуществлена, пока ты работал во дворце, во время похода на Мурманск, чтобы взорвать заводы. Убили Дакса и Кэсс. Притом одним и тем же способом: перерезанием глотки. Почему именно так? Удары не были нанесены в другие части тела, голову или с целью ранить внутренние органы.

— Хороший вопрос. Мне почему-то кажется, мы думаем об одном и том же.

— Полагаю, есть кто-то настроенный против нас. Но зачем? Это глупо с их стороны, если они еще верят в сказки о вреде нашего участия в войне.

— Значит, должна быть другая причина такого поведения. Личные конфликты. Возможно, с кем-то из наших.

— Только Керриса является представителем Red Vers, поэтому вся агрессия легко может идти на него. Но я не уверена.

— Может, мы ступали врознь и поперек другой организации, переходили их границы или мешали в осуществлении их планов. — Элед задумчиво потирал подбородок. — Нет, цель человечества едина. — Месть кому-то из нас.

Парень сильнее задумался. Он стал вспоминать прошлое Red Vers, которое застал в подростковые годы. К изначальному составу — Мерелин, Эдему и Бриджиту — присоединился сначала он, потом Карен и Керриса, Мей и Клэр, затем Дакс, Кэсс, менеджер, которую посадили еще во времена работы в Нижнем Новгороде, и тетя Эдема, которая была убила тогда же, когда посадили менеджера.

— Значит, Дакс и Кэсс умерли... — с ноткой грусти спросил Элед.

— Мей умерла по моей вине. — сглотнула Карен, кивнув.

— Как?..

— Во дворце произошла череда убийств важных лиц. Когда дворец остался почти без управляющих , он взял в заложники Мей, которая сбежала из заточения в госпитале при Петергофе во время атаки. Я прибыла поздно, убила его... Тем не менее, он успел вколоть ей яд. Я пыталась помочь ей, но разрядилась, а заряд от розетки не шел. В меня тоже ввели яд. Потом в состоянии отравления меня нашли люди Петергофа. В общем, странно все: что его жертвой стала именно Мей, почему отравили меня и почему было отключено электричество.

— Да, череда случайностей или подстроенное убийство — вот загадка.

Действительно, множество вопросов перевешивало количество ответов на них. Ощущался явный дефицит информации, который было бы возможно восполнить, воссоединись только Red Vers... Вероятно, ребятам — Эдему, Бриджиту и Клэр — тоже было что-то известно. И если бы они услышали о произошедшем с Карен, наверняка возобновили бы последовательность эпизодов, кусочки пазла встали бы на свои места, и они увидели бы картину целиком. Тогда и поведение Керрисы можно было бы обосновать чем-то больше, чем вынужденностью начинать войну.

— Мы потерпели немало потерь и совершили множество ошибок. — заключил Элед. — Но все равно должны продолжать переговоры. Под подозрения мы ставим только Керри, Бриджита, Эдема, Клэр и Кору, я так понимаю.

— Не думаю, что Кору успела кому-то не угодить, Ник. — Карен покачала головой.

— Конечно, ты будешь ее защищать, ведь ты ее мать, несомненно. — Элед развел в стороны руками. — Как сказал Керри, ты еще смотришь на мир с позиции добра и зла, но это война, и правила изменились. У меня по-прежнему есть право подозревать даже тебя, Карен, но я не делаю этого исключительно потому, что у меня нет выбора, кроме как безусловно доверять тебе.

— Спасибо и на том.

— Суть в том, что любой из нас может быть причиной мести целой... организации, как мы решили.

Назовем ее Икс, как искомую.

«Это все равно ничего не дает. Нам все так же ничего не известно. Ни малейшей зацепки.» — Зачем мы ищем ее?

— Разве тебя не интересует, почему убили Дакса, Кэсс? Может, тот человек, который ввел яд Мей, выбрал ее жертвой не просто так? Может, Клэр избили не беспричинно после вашего прилета — ты не задумывалась об этом?

Карен нахмурилась. Элед прав. Сперва она подумала, Кэсс и Даксу по случайному стечению обстоятельств умерли той ночью. Но сейчас, когда были предприняты множественные попытки убийства и других членов Red Vers, это уже не казалось совпадением. Их, как грешников, словно карали за грехи, содеянные в прошлом.

— Это бессмысленно. Мы не найдем Икс, если они снова не заявят о себе.

— Ну, возможно. Время даст знать. Кхм, вообще, я спросил о ситуации на фронте.

— Я почти ничего не знаю. Сбежала из Петергофа, убив невиновного медбрата, пыталась попасть к нашим, но Керри отвел меня к аэропорту. Полагаю, начинается новая атака. Этот факт нервировал Карен. Она чувствовала обязанность присутствовать там.

— Я понимаю, что ты хочешь вернуться, но, прошу, останься здесь ненадолго, — Элед с надеждой посмотрел ей в глаза, словно в душу.

— Нет, Ник, ты не понимаешь, — Карен поднялась. — Если ты думаешь завлечь меня каким-то делом — бессмысленным поиском «того-не-знаю-чего», — чтобы удержать на какое-то время, я не поведусь. Ты сильно ошибаешься во мне. Чтобы вести дело, нужно искать улики и зацепки, а не брать их из воздуха. У нас совсем нет информации.

— У меня есть кое-что.

*

9:45. Санкт-Петербург.

Бриджит покинул Лахту. Сознание было затуманено после встречи с Керрисой. Он устало смотрел на снаряды, пролетающие относительно недалеко от центра. Они разбивались о здания, дома. Дым струился из давно заброшенного торгового центра. Повсюду киборги проекта сражались с созданиями и андроидами, с которыми теперь были почти наравне. Кору и Фелис выбежали из бизнес-центра, вновь задев Вернесса. Но ему было плевать. Он чувствовал, что так просто это не должно закончиться. И если Керриса не врал насчет того, что является Творцом, дела плохи. Человечество без преувеличения полностью в его руках. Жизнь каждого. Жизнь любого. Если в течение недели он не покончит со всем, конец придет либо людям, либо ему самому.

«Если для управления созданиями Творец писал команды, значит, человек он явно обученный, способный к программированию. Десять лет назад он взломал защитную систему контроля «оружием». Керри — мастер взлома. Мерелин частенько просила его помочь с компьютерами. Также, когда на нас совершали вирусную атаку, именно он ее останавливал.»

Картинка почти сложилась. Но чего-то будто не хватало.

Наверное, Бриджита мучало доверие к Керрисе как к ответственному, знающему человеку. Перешагнуть через годы совместной работы, пережитые бок о бок трудности и миссии казалось невозможным.

Но нельзя стоять в стороне, как бы сильно не впечатляла открывшаяся истина.

Вернесс огляделся. В пяти метрах от него лежал мертвец, откинутый в результате действия взрывчатки — мины для врага. Половина лица была сожжена. Ожоги третьей степени. Тело покоилось в луже крови под головой. Бриджит с неким безразличием поднял с земли его винтовку, переступил через труп и не спеша уверенно пошел к центру сражения.

*

??:??.????

Парень почувствовал острую боль в сердце. Он не мог не только выйти из сознания, чтобы не страдать от ощущений, но и шевельнуться тоже. Конечности словно отсутствовали.

Кругом была темнота. Открыл он глаза или еще продолжал лежать с закрытыми — тоже непонятно. Но и они ужасно болели.

Еще он осознал, что за время пребывания в небытие потерял чувство времени. Оно то тянулось безумно долго, то летело невероятно быстро. Отслеживал это по приходу кого-то. Предполагал, что тот всегда приходит в одно и то же время каждый день.

Боль глушилась введением препарата. Но в какой-то момент он закончился, и боль стала длиться вечно.

Пульсировало в висках. Быть может, он даже давно лежал в собственной луже крови. Это было неважно. Возможно, истекали последние секунды его жизни.

*

9:03. Сан-Франциско.

— Результаты судмедэкспертизы показали наличие на обоих трупах волос, вероятно, которые были оставлены в момент нанесения удара. — уведомил на английском специалист в очках и белом халате, предлагая взглянуть на экран и убедиться самостоятельно.

Это был своего рода электронный микроскоп, только в последний раз, когда Карен работала с ним, он не показывал цветной картинки, в чем значительно уступал механическому. Если верить словам судмедэксперта, изображение увеличивалось до такой степени, что можно было увидеть молекулярный состав вещества. «И это не предел — человечество движется вперед и собирается разглядеть в микроскоп атом в цвете. Хотя лично я считаю это дело напрасной тратой времени, потому что все микроорганизмы давно изучены при помощи этих же машин и информация занесена в архив.» Потому теперь возможно было просто положить под такой же, только больший, микроскоп мертвое тело и после анализа получить все сведения о причине смерти и наличие каких-либо ее особенностей.

На огромном плоском мониторе с высоким разрешением был показан волос длиной около пятнадцати сантиметров. Разумно было предположить, что убийцей являлся представитель женского пола.

— Is it possible to see the color? (Возможно ли разглядеть цвет)? — задумчиво спросила Карен.

Naturally (Естественно), — кивнул доктор. — But information is very valuable these days. Therefore you will have to pay a little more. (Только вот, информация очень дорого ценится в наши дни. Поэтому придется заплатить чуть больше.)

— Are you messing with me? (Вы, должно быть, шутите.) — не поняла девушка. Наверное, ее хотели развести, так как знали, что она нездешняя и застряла далеко в прошлом.

Но тот выглядел совершенно серьезно.

— I don't have any money (У меня совсем немного денег)... — Карен зашла в меню на панели и посмотрела на свой баланс.

Двести евро. Очень мало для сегодняшнего дня. Хватит только на проезд на монорельсе. Элед дал ровно на путь туда и обратно, вероятно, чтобы она не задержалась нигде и скорее вернулась. Но не мог же он не предусмотреть, что ее заставят доплатить? — Only a hundred.

— M-m... — поморщился специалист. — Alright, it'll be enough. Code is on the table. (Ну ладно, этого достаточно. Код на столе.)

Он выжидал, пока Карен сделает перевод, чтобы показать увеличенную картинку. Та же надеялась на распознание: является убийца Дакса и Кэсс андроидом (в таком случае волос не будет иметь цвета) или человеком (тогда подтвердится гипотеза о причастности организации и, если получится, вычислить виновного и допросить).

Готово. Сотня евро ушла к Т-29175162 — судмедэксперту. Когда Карен узнала, что люди для их отслеживания и безопасности обозначаются номерами, поняла, почему все придумывали себе новые имена.

Специалист приблизил изображение. Теперь волос показывался толщиной в четверть экрана.

Светло-лиловый.

На какой-то момент происходящее вокруг словно замерло. Глаза Карен расширились.

— I don't know, will the color be useful for you, (Не знаю, скажет ли Вам о чем-то цвет,) — вывел ее из шокового состояния голос. — There aren't any other evidences on the victims' bodies. I hope, I helped you.

(Никаких других улик не было обнаружено на телах жертв. Надеюсь, что смог помочь.) — You are... a lifesaver. — еле смогла произнести девушка и поволочила ноги на выход.

Перед тем, как покинуть Raven еще час назад, Элед научил ее менять внешность при помощи панели на руке. Карен сделала себе снова длинные волосы, какие имела до того, как при поездке в Воркуту была вынуждена отрезать их короче плеч; ярко-голубые глаза, о каких всегда мечтала (хотя сама имела светлые); сделала иллюзию наличия человеческой кожи вместо железного тела; стала чуть меньше ростом на пару сантиметров, почему теперь казалась еще более миниатюрной; чтобы затруднить ее идентификацию с обозначениями в СМИ. Хотя особых изменений она не заметила, и ее, наверное, все равно легко было распознать.

Она добралась до лаборатории очень быстро. Монорельс был самым дешевым транспортом в СанФранциско. Он проходил по всем основным районам и собирал почти всех жителей города. К счастью, количество вагонов и сидячих мест позволяло не толкаться как селедки в бочке, а занимать удобные кресла рядом друг с другом.

До Raven было около шести километров. Она дошла бы пешком — в свое время приходилось преодолевать гораздо большие расстояния, чтобы сжечь съеденное.

Она спустилась вниз на лифте, зашла в локатор на панели, чтобы построить маршрут до Raven. «Почему она? Конечно, я не видела ее тем вечером после того, как мы взорвали Мурманск. Но с какой целью? Если вспомнить возвращение из Сочи, то именно ее избили сильнее остальных. Почему?» На вопросы не находилось ответов.

«Единственное решение — спрашивать саму виновницу. Главное застать ее живой. Застать остальных живыми. Надо найти способ их предупредить. Но что еще я могу сделать, пока нахожусь в Калифорнии? — задумалась девушка. — Нельзя терять ни минуты. А Жак не позволит вернуться на фронт так быстро — это не в его интересах.»

На улице было достаточно тепло. Пока в Петербурге минус два градуса, здесь плюс тринадцать. Люди продолжали спокойно, беспечно прогуливаться по широким улицам и разговаривать ни о чем. Теперь Карен понимала, что у каждого есть свой номер, а официально они безымянны.

«Неужели, обращаясь друг к другу, им приходится называть букву и семизначное число? Вместо упрощения, люди решили усложнить задачу и отслеживать жизнь каждого. «Во имя безопасности».

Никакой свободы. Хорошо, что меня пока не отсекли, иначе бы и меня пронумеровали.»

По прогнозу должен был начаться дождь. Девяносто процентов. Как невовремя я вышла, думала Карен. Но не так страшно казалось промокнуть, как потерять драгоценное время. Она очередной раз была способна спасти жизни дорогих ей людей. И, теряя каждую секунду, она может лишаться такой возможности.

На ней были темно-синие полуприлегающие джинсы, которые она успела украсть в салоне вчера, черное оверсайз худи Эледа и серое пальто Керрисы. Чтобы голова не промокла, она надела капюшон и продолжила пытаться ориентироваться в пространстве абсолютно незнакомого, безумно далекого от привычной жизни в России города. За домами не виделись море и горы, хотя Калифорния славилась именно этим. Ее окружали только толпы одинаковых людей, цветные вывески, контрастирующие с серыми небоскребами, устремленными в небо, чтобы люди были способны увидеть солнце, и бесчисленное количество дорог для разного транспорта. «Везде жизнь, пока в России смерть.» Вскоре начался сильный дождь.

Чтобы дойти до Raven, нужно было пройти по бульвару Джуниперо-Сера и потом вместе с дорогой свернуть направо, там идти до огромной окружной и идти до современной железнодорожной станции

Форест-Хилл. У нее как раз и находился Raven. Местоположение офисного здания очень понравилось Карен: центр города в доступной близости со всеми транспортными путями и торговыми центрами. К тому же в самом Raven был и небольшой ботанический уголок на переходе между двумя центрами, где можно было бы провести сегодняшний вечер и насладиться запахом цветов. Наверняка туда установили искусственное солнце, если такое вообще изобрели и что-то пришло на замену ультрафиолетовой лампе. Прошёл час пути. Видимо, навигатор сдох или потерял связь, если она еще не дошла. Еще было идти и идти, а она вся промокла и дрожала от холода.

Дороги пустели, все прятались по домам. Теперь даже удивительно было встретить кого-то на пути. Но человек все же появился.

Старушка стояла под навесом невысокого здания и смотрела вдаль, в хмурое небо.

— Oh, what a poor girl... (Ох, бедная девочка...) — покачала она головой, заметив Карен. — Would you like

to stay anywhere until rain stops? (Хочешь остановиться где-нибудь, чтобы переждать дождь?) Карен приостановилась в неуверенности.

— Don't be afraid, my girl, a have brewed raspberry tea. (Не бойся, моя девочка, я заварила малиновый чай.)

— по-доброму улыбнулась женщина. Морщинистое лицо выглядело миролюбивым и невинным. Очень напоминало старые времена, будто и не было никогда войны, калифорнийских многоэтажек, одинаковых жителей...

— Yes, please. (Да, будьте добры.) It's a little bit cold now. (Слегка похолодало.)

— Good girl. (Хорошая девочка.) Come on. (Пойдем.) My name is Julie. (Меня зовут Джулия.)

Старушка повела ее за собой. Они обошли здание. С обратной стороны был вход в старое захолустье за фасадом громадной многоэтажки. Но Карен, наверное, хотела бы именно этого, а не богатства и роскоши. Дверь запиралась на ключ — вот что поразительно. В Калифорнии механический замок — такая же редкость, как деревянный затвор десять лет назад.

— Please, sit down. (Присаживайся.) I'll pour you some tea. (Я налью тебе чай.) — Джулия завернулась в светло-розовую вязаную накидку, достала чашки и блюдца и разлила малиновый чай. Карен тем временем скромно опустилась на стул с мягкой серой обивкой и осмотрелась.

Маленькая квартирка, единственная батарея, условная кухня с диваном, маленьким холодильником, плитой с конфорками и поржавелой раковиной. Над диваном висели две полки с книгами в старых переплетах, среди них стояла английская библия. Освещение было слабое — одна свеча у раковины, другая на столе.

Перед Карен опустилась чашка с блюдцем в узорах с розовыми цветочками. В медленном танце кружились чаинки в черном чае, приятно пахло свежей малиной.

Пожилая женщина села напротив, прильнула губами к своей чашке. Отпив горячего, предложила погадать на чаинках о будущем Карен. Та не смогла отказаться, несмотря на то, что не верила в предсказания.

It isn't good... (Не хорошо...) — покачала головой Джулия, резко изменившись в лице. — You are really in danger, kid... (Ты в большой опасности, девочка...)

— What danger? (Какой опасности?) — тихо спросила Карен, не притронувшись к чашке.

«Может, опасность вполне ожидаема в моей ситуации.» — подумала она.

— I can't say any details. (Не могу сказать деталей.) Please, be careful... (Пожалуйста, будь осторожнее...) — женщина сжала губы.

Имелась также вторая комната. Отсюда она не просматривалась из-за полуприкрытой двери, но стало очевидно, что старушка живет не одна.

— Lara is badly ill. (Лара серьезно больна.) — поняла ее домыслы незнакомка. — She needs medicines, but we don't have any money to buy it. (Ей нужны лекарства, но у нас совсем нет на них денег.) It is too expensive now... (Они такие дорогие в наше время...) I have tried to treat her with tinctures, but it doesn't help... (Я пробовала лечить ее настойками, но они не помогают...)

— You are very lucky to meet me, mam. (Вам повезло встретить меня, мэм.) — слегка улыбнулась Карен. —

I'm a doctor. (Я доктор.) A surgeon. (Хирург.) I'll help her. (Я помогу ей.)

— Oh girl, I will pray to God for you, just heal her... (Ох, я буду молиться Богу за тебя, только вылечи ее...) — взмолилась женщина.

Карен поторопилась за старушкой в закрытую комнату. На кровати лежала желтокожая темноволосая девочка двенадцати лет, ровесница Кору. Глаза и щеки впали, пустой, страдальческий взгляд был устремлен в потолок. Карен села на край кровати у больной, взяла запястье и померила пульс. Учащенное сердцебиение. В панели был секундомер, которым она воспользовалась, чтобы измерить пульс. — She always complains of stomach pain. (Она постоянно жалуется на боль в животе.) And I think, she has problems with her mind because of this disease. (И я думаю, у нее появились проблемы с головой из-за болезни.) — прокомментировала старушка. Карен молча кивнула, взвесила все показатели. Их мало, но приблизительный диагноз поставить было возможно.

— How much money do you have, mam? (Сколько у вас денег, мэм?) — вежливо спросила девушка. — I've saved some money for medicines. (Я сберегла немного денег на лекарства.) Now I have six hundred

euros at all, but really don't have the recipe... (Всего у меня шестьсот евро, но рецепта нет...)

— I know what she needs to do. (Я знаю, что ей нужно делать.)

— Please, buy something that will help her... (Пожалуйста, купи что-нибудь, что ей поможет...) Here is the money... (Деньги здесь...) — женщина указала Карен на красную карточку на столе.

— Of course. (Конечно.) Please, wait five minutes. (Пожалуйста, подождите пять минут.) — Карен в спешке схватила карту, обулась, накинула пальто и выбежала из квартирки, позабыв о вкусно пахнущем малиновом чае.

Аптека, как и раньше, находилась на каждом углу. В этом доме тоже была. Карен потратила двести евро на лекарства, в числе которых сотка своих. Сразу после забежала в супермаркет и схватила все, что попалось под руку: хлеб, молоко, печенья, сахар, полуфабрикаты, овощи... Еще двести евро. В остатке всего триста. На несколько дней им должно было хватить, но позаботиться о дальнейшей жизни этих людей Карен не смогла бы, как бы не хотела этого. Она подумала, что помогала из желания оставить их в живых еще на какое-то время. Тем более больная — всего лишь девочка, впереди была еще целая жизнь и, правда, возможно, не самое перспективное будущее, но все же какое-то да будет... Она станет ежедневно принимать таблетки, которые избавят ее от желтухи и печеночной недостаточности, а после полного выздоровления начнет помогать Джулии зарабатывать, и они перестанут голодать.

Воодушевленная своим поступком, Карен вернулась в захолустье за домом. Дверь все так же была отворена, только теперь свет не горел. Она решила, что сквозняк задул свечи.

Но когда девушка приоткрыла дверь, чтобы войти, комната оказалась абсолютно пуста. Откуда-то сверху капала вода, пахло сыростью и не было никакого чая с малиной. Спальня все так же была закрыта на половину.

*

??:??. ????

Он дождался, когда тело перестало болеть. Но радовался недолго: убийца снова вернулся.

Нет, не убийца.

Это ребенок.

Парень понимал это по шагам: они были короткими и торопливыми, а дыхание и сердцебиение было частым.

— Вам сильно больно? — послышался тихий вопрос. Не распознать, мальчик это или девочка: средний по тембру голос. — Может, я могу что-то сделать?

Хотелось бы, чтобы ребенок и правда был способен привести его в чувства, вернуть память, вывести из этого места и лишить боли.

Но он ему ничем не поможет. Смерть невозможно остановить. Парень знал, что выхода нет. Если боль и стихла, то только потому, что большинство нервных окончаний уже погибло. Может, ему было бы легче, если бы прямо сейчас все и правда закончилось: он бы умер от болевого шока или потери крови. Но это не так, и смерть его пугала. Скоро от него не осталось бы и следа. Он прекрасно сознавал, что жизнь существовала до его рождения и будет существовать после его смерти, но прямо сейчас он не был готов проститься со всем. — Вы слышите меня?

Он бы с превеликим удовольствием ответил. Но челюсть не открывалась. Дыхание было резким, прерывистым. Парень пытался бороться против себя, против отчаяния.

— Лукас, что ты делаешь здесь? — раздался нежный женский голос. До боли знакомый. Но воспоминания уплывали, отдалялись.

Проблема заключалась в том, что парень не помнил даже собственного имени, не то, чтобы произошедшее до этого часа или знакомых людей. Как он докатился до такого состояния? Что и в какой момент пошло не так?

— Извини, я просто... — мальчик не подобрал слов в оправдание.

— Уходи, он находится без сознания и не слышит тебя. Он страшно болен.

— Да, ты уже говорила. — ребенок засеменил к выходу.

Нет, только не уходи.

Но мальчик не смог бы услышать его мысли, как бы ему этого не хотелось. Что делала эта женщина или девушка?

Долгое время ничего не чувствовалось, кроме близкого присутствия человека. Она двигалась зачем-то, будто заправляла шприц и вкалывала, но так как он ничего не чувствовал, то не понимал, ему ли или кроме него в комнате был кто-то еще. Но это вряд ли. Он бы слышал дыхание.

Оставалось надеяться, что его просто усыпят. Он уснет, о страхе смерти можно будет забыть на какое-то время, пока он не проснулся бы снова, если вообще еще проснулся бы.

— Скоро все закончится. — обратился к нему голос.

Наконец парень вспомнил девушку.

— Извини. — прошептала она.

Нет. Это непростительно. Иррационально. Нет причин поступать так.

*

20:20. Санкт-Петербург.

В Петербурге потеплело на пару градусов. Это было к лучшему: все-таки весна, а не осень. Из-за холода сражение могло идти менее удачно. Создания не чувствовали холода в отличие от людей, в этом и заключалась причина. Но это было меньшей проблемой из всех имеющихся.

— Слушай, Керри, — вдруг начал Ллойд, сидящий в кресле с кружкой чая с молоком. За окном раздавались выстрелы и взрывы, а Лахта все так же неколебимо стояла, как и, такое ощущение, ничуть не напрягающийся француз. — Помнишь, я говорил тебе о способах безболезненной смерти?

— Интересно, ты когда-нибудь прекратишь нести бред не по теме среди напряженной ситуации, когда есть что-то куда более существенное. — пробубнил себе под нос Керриса, читающий ежеминутно появляющиеся на мониторе уведомления о событиях на передовой, подперев рукой щеку.

— Не думаю, — Готье поднял брови. — В общем, я придумал другой способ: надышаться угарным газом и не проснуться. Это ведь куда проще осуществить, нежели остановку сердца во сне или ядерный взрыв...

— Точно... — почти не слушал его пепельноволосый.

Я не несу бред. Я несу радость, своего рода философию, — Ллойд обвел руками вокруг себя, рисуя чтото вроде радуги. — в твой бренный, скучный мир, Керри.

— Ну да, конечно. Она мне очень кстати... — продолжал читать новости парень.

— Ну серьезно, почему ты так долго... как это у вас говорят? а, тянешь кота за хвост? Можно было изначально атаковать Калифорнию, чтобы ее avancé et civilisé (продвинутые и цивилизованные) люди истребили созданий своим arme miracle (чудо-оружием).

— Что? — хмурится Керриса. — Это безумие, Ллойд.

— То есть то, что ты Первой АС убил шесть миллиардов человек, не безумие, да? — усмехнулся Готье. Он развел руками и случайно пролил немного чая на кресло. Он грустно посмотрел на пятнышко, потер его рукой. Ему огорчил факт, что на какой-то глоток в его кружке стало меньше.

— Ты предлагаешь мне истребить человечество окончательно, Ллойд. Это наивная надежда на наличие этого «arme miracle», а не уверенность в нем. Мы не можем так рисковать.

— Ты и так ходишь по тонкому льду, Керри. Каждый твой шаг может оказаться последним. В их числе был бы этот.

— Я не могу так поступить. — Керриса сжал губы.

— Я думал, тебе совершенно плевать на жертвы, ведь в приоритете победа, а ты, оказывается, куда менее бесчувственный!

Керрисе нравилось общество Ллойда, ведь тот определенно являлся одним из лучших и интереснейших (к тому же единственных возможных на данный момент) собеседников, каких он встречал в своей жизни. Он разбавлял атмосферу своей беспечностью и затрагивал жизненно-важные вопросы философии, как он и сказал. Но в последнее время, особенно сейчас, разговоры с Готье становились просто невыносимыми. Не исключено, что Керрису мучали его замечания по поводу проявлений человечности и чувств, ведь он привык считаться со стереотипом, что он холодный камень без сострадания. Несмотря на это, он хотел слышать, что не лишился всего человеческого. Но не в форме насмешки.

Ллойд специально выводил его на эмоции и наслаждаелся, наблюдая за его реакцией, разъедающими изнутри эмоциями, которые он так тщательно скрывал. Он постукивал указательным пальцем по одному подлокотнику, на другой поставил кружку и локоть, потирая пальцами подбородок.

— Ты не рассказал, что случилось, когда пришел твой дружок. Gérald? comme (Джерральд? вроде.) Gemuzzy? (Джемуззи?) — пытался вспомнить имя Ллойд. — Georgie (Джорджи)?

— Бриджит. — поправил его Керриса. — Ах да, exactement (точно). — Ничего не случилось. Давай лучше обсудим наши последующие действия.

— Хм... ну давай обсудим. — Готье молчал, остужая чай. Керриса решил, что должен начать первым. — Сегодня еще нужно следить за сражением, чтобы все шло по плану. Также, пересчитать количество участников проекта и сравнить с количеством всех живых в Петербурге. Должно быть, спутники могут заняться всем подсчетом. Но лучше сделать это завтра.

— Зачем откладывать на завтра то, что можно отложить к черту? — Ллойд расслабленно закинул руки за голову. — Куда проще забить на статистику и просто идти к победе до последнего.

— Я понимаю, но цифры и мне ни к чему. Я должен узнать, сколько людей еще можно подключить к сражению, чтобы увеличить силу.

— То есть, сделать киборгами?

— Да. К тому же говорят, что некоторые напрочь отказываются от участия в проекте. Под предлогами, которые я приводил тебе в одну из наших первых встреч.

— Значит, у тебя есть единомышленники. Только ты не совсем этим доволен. Двоякие ощущения, не правда ли?

— Думаю, можно было выбрать другой способ для победы. Я обрек этих людей на страдания с какой-то стороны даже хуже смерти.

— Кто не ошибается, Керри? Я, вот, многому научился благодаря своим ошибкам, поэтому решил делать их еще больше, чтобы узнать еще больше. — довольно улыбнулся Ллойд.

— По тебе видно: ты только что пытался предложить мне добить остатки человечества, чтобы победить. — Подумай над моим предложением, mon ami. — Готье встал, пошел на выход. — Кстати, не меня одного посетила эта идея. К счастью или сожалению. — добавил он и покинул кабинет.

*

10:37. Сан-Франциско.

Входная опустела. В том же углу стоял стол, там же плита, холодильник, диван. Но что-то было не так. Карен осторожно поставила пакеты на пол, положила заимствованную карточку на стол и последовала в дальнюю комнатку обутая. Она осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Две кровати, на обеих покоились два маленьких тела.

«Но девочка была одна...»

— Hey! (Эй!) — послышалось грозное сзади. Карен вздрогнула, резко обернулась.

— No move! (Не двигаться!) — мужчина стоял на выходе, грозя чем-то в руке.

Не перцовый баллончик, не шокер... Может, люди изобрели что-то менее (или более) опасное для самообороны?

— I've called the police. (Я вызвал полицию.) Незнакомец явно был настроен враждебно.

— I'm really sorry, I didn't want to... (Простите, пожалуйста, я не хотела...) — оправдывалась Карен.

Did you steal my money? (Это ты украла мои деньги?) Go outta this door! (Уйди от двери!) Девушка с разбега запрыгнула в окно у стола, разбив стекло.

— Bitch! (Сволочь!) — выругался мужчина.

Уже слышалась сирена, когда Карен бежала вдоль дороги. Оставалось менее километра до Raven, но мысли никак не приводились в порядок. Произошло явное недоразумение.

Она влетела в многоэтажку центра и поднялась на свой этаж. Вчера ей выделили элитную комнату на этаже кабинета ЭНВ. Она была огромная, просторная и светлая. Но Карен не любила, когда было слишком много незадействованного места. Ладно — если бы там уживалась группа людей или семья, но когда только один человек, — пустота просто пожирала, и это казалось невыносимо. Но пришлось мириться. В любом случае, она не должна была здесь надолго задерживаться, если верить словам Эледа. Квартирка в серых, белых и бежевых тонах представляла собой отельный номер высшего класса восемьдесят квадратных метров с высоким потолком под пять метров. Территория кухни была отделена от темно-коричневого ламината плиточным полом, гарнитуры впадали в стену вместе с холодильником, над ними были вставлены в потолок три светильника. Стол от продолжения гарнитура был рассчитан на трех человек: три высоких стула на одной ножке за стойкой. Далее шла гостиная или холл с большим диваном и экраном во всю стену. Там же было панорамное окно во все продолжение стены. Вид открывался на серый Сан-Франциско, множество небоскребов с переходами, зелеными зонами, вывесками и путающиеся между собой дороги, красиво подсвеченные фонарями.

Винтовая лестница с темными стеклянными ступеньками вела на второй ярус — наверху располагалась мягкая двухместная кровать, рабочий стол и книжная полка. Там было много занимательной литературы, в том числе научная, классическая, фантастическая, но самое главное — с трудом сохранившиеся легендарные книги, которые по словам Николя были уничтожены после одной из недавних реформ. То, что он собрал их здесь для нее, не менее чем честь, но ей показалось излишней такая любезность. Карен понимала его желание остаться в безопасности самому и уберечь хотя бы ее из всех остальных от смерти, но это было неправильно, так не должно было быть. Он, мог, и собирался бежать от проблем, как всегда это делал, сколько она его помнила, однако сейчас от войны никуда не денешься: даже находясь в Калифорнии, ты уже неизбежно был там. Хоть и глубоко в душе.

Карен упала на диван лицом в подушку, которую оставила здесь вчера, потому что спала не на кровати наверху.

Первым делом стоило бы посетить Эледа: у нее для него была важная новость, к тому же ее теперь, скорее всего, будет искать полиция. Но девушка решила для начала найти украденные у шизофреника в Петергофе таблетки. Она высыпала в ладонь сразу две, но вовремя остановила себя, прежде чем заглотить их. Как они подействуют, если у нее нет желудка? Не сделают ли хуже?

«Жака все же стоит спросить.» — она снова бессильно упала на диван.

Нужно было рассказать ему все, но она не ожидала услышать от него какого-то решения проблемы или поддержки.

Писк двери.

— Извини, Карен, буду вынужден потревожить, — без стука и предупреждения вошел Элед. — Спишь? — Вспомнишь солнце — вот и лучик. — бесцветно пробубнила в подушку Карен.

— Значит, я вовремя.

— Разумеется, ты всегда вовремя.

Элед запрыгнул с ногами на другой край дивана и сел по-турецки:

— Пришло сообщение с фронта.

Карен перевернулась и присела так же, как пришедший, сгорбившись.

— Нам грозит новая опасность.

— Неужели очередная волна?

— Хуже, — усмехнулся Элед.

Карен подняла брови: что может быть еще хуже?

— Над нами — в смысле над нами. — парень сделал широкий жест руками, показав себе за спину вниз в окно. Карен удивленно захлопала глазами. — Без преуменьшения.

— Нет, должно быть, вышла какая-то ошибка.

— К сожалению, нет.

Девушка молчала, настаивая на продолжение. Но он почему-то оборвал мысль:

— А, и второе объявление. — он выдержал паузу, одним нажатием на панель подключил ее к экрану на стене. — СМИ Калифорнии встревожены вторжением девушки в квартиру на Дьюри 671. Владелец вышел на пять минут покурить, не закрыв дверь. В это время незнакомка проникла в квартиру. По показаниям двух девушек, находившихся внутри в это время в одной из комнат, она сначала говорила сама с собой, потом зашла в их комнату и почти сразу же ушла. Когда отец семейства вернулся, заметил пропажу карты с деньгами и взволнованных дочерей. Ушел звонить в службу, а когда вернулся, застал воровку за попыткой проникновения в комнату к девочкам. Те были до смерти напуганы, но притворились спящими. Полиция не успела поймать преступницу, но свидетели утверждают, что незнакомка была похожа на прилетевшую в Сан-Франциско день назад девушку, что завоевала внимание всех соцсетей. Указано, что информация по поводу внешности может быть недостоверной. Что скажете, «незнакомка»? — Элед поднял бровь, взглянув одним прищуренным глазом на Карен. Он загадочно выделил последнее слово, что прозвучало довольно забавно.

— Тебе нужно это знать, Ник. — та прикусила губу, нервно покачнувшись.

— Ты, конечно, часто творишь херню, но чтобы это оборачивалось в нечто подобное... У меня просто нет слов. — парень восхищенно покачал головой.

— Я предполагаю, что мои проблемы с головой... так сказать «обострились» после отравления сукцинилхолином. Первоначально все было настолько плохо, что я не могла даже связанно мыслить. Участились галлюцинации. Возможно, сегодня произошло именно такое недоразумение. — Карен смущенно закрыла лицо ладонями. — И мне ужасно стыдно за это. Я обокрала бедных людей, купила им на эти деньги еды и медикаменты...

— Подожди, расскажи все сначала. — прервал ее в непонимании Элед. — То есть ты... сходила в магазин за продуктами? — с насмешкой переспросил он.

— Это не смешно, урод! — Карен кинула в него подушку в готовности убить.

— Вообще-то смешно, — посмеялся Элед, легко поймав орудие убийства.

Карен тяжело вздохнула, но все же рассказала все произошедшее в точности до мелочей. Она начала с экспертизы, цвета волос убийцы и закончила той странной ситуацией. Элед был знатно потрясен — сидел с открытым ртом, в неспособности прокомментировать ее рассказ. Под конец ему опять стало смешно и он будто забыл о возможной виновности своей старой подруги.

— Ну ты и сумасшедшая, Карен. — не унимался тот. — Я, конечно, всегда подозревал, что у тебя не все в порядке с головой, но чтобы настолько!

— Прошу, отнесись к этому серьезно, Ник. — взмолилась девушка. — И да, у меня к тебе вопрос вселенской важности.

— Задавай, не стесняйся. — усмехнулся Элед.

— Действуют ли на нас таблетки?

Тот задумался, почесал подбородок:

— Не думаю. Не проверял. Поставим под сомнения.

«Нужно найти способ вводить лекарство, но на это просто нет времени...»

— Твоя шиза помешает нам, ты должна понимать это. — кивнул Элед после нескольких секунд молчания. — Это ты должен понимать это. Я-то прекрасно осознаю масштаб проблемы. — скромно развела руками Карен. — «Твоя шиза помешает нам, прекращай видеть эту херню, слышать и чувствовать то, чего нет»!

Это как сказать человеку с астмой «просто перестань задыхаться, вокруг ведь полно кислорода»! — Я не это имел в виду. — Элед потер шею, слегка скривившись в лице. — Я хотел сказать, что надо чтото сделать, чтобы таких инцидентов больше не повторилось.

— И что ты предлагаешь сделать? Клэр может прямо сейчас убивать кого-то из наших, а мы отдыхаем в Калифорнии в элитном номере.

— Я не знаю, чего добивается Клэр и из каких соображений она действует. Но здесь мы нужны не меньше, Карен. Разве я не сказал, что над нами повисла угроза?

— Как это поняли?

Элед махнул себе за спину по направлению окна:

— На город надвигается туча БПЛА — первое предупреждение.