IV
То, что нам мешало, теперь нам поможет. Время теперь станет ей другом. Лиза отложила фотоаппарат и взялась за канцелярский нож.
Бытует мнение, что если преступление не раскрыто по горячим следам – в идеале за двадцать четыре часа, максимум за трое суток, – то шансы найти виновного стремительно уменьшаются. Причины очевидны – шансы собрать годные для анализа вещдоки выше всего в самом начале, свидетели еще под рукой, их воспоминания свежи. Они еще не начали придумывать версии и договариваться об алиби.
Но за тридцать лет, как заметила Дженни Марсден, многое меняется. Свидетели, когда-то боявшиеся заговорить, могли набраться смелости, а благодаря развитию судебной медицины по сравнению с концом 80-х из микроскопических следов, которые тридцать лет назад были абсолютно бесполезны, можно теперь выделить ДНК. Прежние методы дактилоскопирования, когда пальцы мазали черной краской и откатывали на специальной карте, заменило электронное сканирование; цифровые отпечатки поступают в электронную базу данных с функцией автоматической идентификации. Это дело можно раскрыть, думала Лиза, аккуратно прорезая желтую ленту на первой коробке, хотя пульс частил от волнения.
Открыв коробку, она чуть не застонала от разочарования – всего одна толстая папка и несколько тонких, два тощих блокнота и пластиковый файл с газетными вырезками. Но Лиза строго сказала себе – это не значит, что часть материалов утеряна. Важно не количество, а качество. И вообще, ей невероятно повезло отыскать хотя бы это.
Лиза занялась второй, большей коробкой, разрезав скотч и сняв крышку. Сердце сделало перебой: внутри лежали бумажные коричневые пакеты с крупной надписью «Вещдоки». Дрожа от адреналина, Лиза схватила фотоаппарат и сделала еще несколько снимков, а затем осторожно взяла верхний пакет с пометкой: «Мягкая игрушка «Медведь» из бэби-бокса больницы Сент-Питерс».
Поколебавшись,Лиза руками в перчатках осторожно раскрыла горловину пакета. Оттуда показалась голова плюшевого мишки – перемазанный засохшей кровью мех был жестким и торчал. Это ее кровь... Время замедлилось. Девушка осторожно достала медвежонка из бумажного пакета и осмотрела – почти такой же сейчас сидит в углу кроватки в «ангельской колыбели» в Ванкувере. На этом мишке тоже футболка из ткани с принтом «Больница Сент-Питерс», правда, буквы едва различимы под заскорузлыми бурыми пятнами. Сердце тяжело стучало в груди.
«Я держу в руках игрушку, перемазанную моей кровью. Мне тогда было четыре года. Игрушка оказалась в «ангельской колыбели»...» В висок точно ударила белая молния, и в голове, как осколки стекла, разлетелись воспоминания, разрезая и раня. Острая боль дернула губы. Лиза задохнулась. Ей явственно послышался женский крик:
– Утекай, утекай! Вскакуй до шродка, шибко! Шеди тихо!
Мир закружился, будто она попала в ночной снежный шквал, когда свет фар упирается в кашу мельтешащих хлопьев, и зазвучала привязчивая и какая-то металлическая, словно в фильме ужасов, детская песенка: «А-а-а, котки два... Жили-были два котенка, оба серые в полоску...»
Шок был подобен землетрясению – Лизу била крупная дрожь. В ушах слышался стук – все громче и громче. Она не могла дышать. «Дыши, дыши, Лиза...»
Стук повторился – чаще и настойчивее.
– Лиза!
Отшатнувшись от стола, она обернулась к двери. Кто-то стучит. Ломятся в квартиру? Уайт охватил ужас.
«Шеди тихо!»
Растерянная, она смотрела на дверь, силясь сосредоточиться на настоящем. Никто не звонил по домофону, чтобы пройти в дом. Может, это кто-то из соседей?
В дверь загрохотали.
– Лиза! Я знаю, что ты дома, я видел «Ниссан» в подземном гараже!
Мэддокс?!
Взгляд девушки панически заметался по квартире.
– Я сейчас войду, ладно? Я вхожу!
Ключи! Она совсем забыла, что дала ему ключи от дома и квартиры. Дрожащими руками она схватила игрушку и начала засовывать обратно в пакет, но блестящие глаза-бусинки умоляюще глядели на нее, и Лиза вдруг почувствовала, что не может отправить мишку обратно в его бумажную темницу.
Дверь распахнулась, и Лиза замерла, держа медвежонка руками в перчатках. Своей широкой фигурой Мэддокс заслонил весь проем. Черное пальто, взъерошенные иссиня-черные волосы, красный галстук на белоснежной рубашке. За день на подбородке вылезла темная щетина. От усталости под глазами залегли темные тени и резче обозначились вертикальные складки у рта. Под мышкой Мэддокс держал Джека-О, а в другой руке – бутылку и конверт. Темно-синие глаза пристально вгляделись в Лизу.
Уайт просмотрела список.
Игрушечный мягкий медведь – один, платье для девочки – одно, трусы для девочки – одни, кофта женская фиолетовая с застежкой-молнией – одна... Высушенные образцы крови в вакуумной упаковке. Данные анализа группы крови, биологические образцы пятен с кардигана, собранные с кофты волосы – короткие пепельно-русые и длинные темные – между предметными стеклами. Фотографии окровавленных отпечатков пальцев и части ладони на дверцах бэби-бокса. Фотографии скрытых отпечатков, выявленных дактилоскопическим порошком. Фотографии синяков на теле неизвестной девочки и глубокого пореза на губах. Осмотр на возможное изнасилование. Отчет баллистиков. Кровь бурлила в жилах от этого чтения: да, это безусловный прорыв.
В 80-е по имеющемуся волосу эксперт только мог сказать, совпадает он или не совпадает с представленным образцом, а сейчас, с новыми технологиями, даже из фрагмента волоса длиной два миллиметра можно выделить митохондриальную ДНК и пробить ее по полицейской базе. В лаборатории у Падачайи успешно тестировали волосы возрастом в четыре десятилетия.
А из образцов крови и семени, если их надлежащим образом обработали и хранили, можно получить профиль ДНК. Больше ничего открывать нельзя. Учитывая, что в коробке действительно содержатся данные биологической экспертизы, нужно поскорее отдать их в хорошую криминалистическую лабораторию. Завтра утром она позвонит Санни Падачайе – главный судмедэксперт Виктории известна своими ранними подъемами и поздними уходами со службы. Однажды Санни призналась Лизе, что за стенами лаборатории она будто и не живет. Лиза хорошо ее понимала – у нее тоже практически не было жизни вне работы. Вот почему ее так задел этот испытательный срок и риск вообще вылететь из полиции.
Основным фактором тафономического паттерна, то есть скорости разложения тела, в водной среде является кислород. Если кислорода много, труп через полчаса может превратиться в скелет: плоть обглодают разнообразные падальщики – рыбы, от акул до мелочи, омары, северные креветки, данженесские крабы, мелкие амфиподы, которых часто называют морскими вшами... При этом происходит травматическая ампутация стоп, защищенных обувью. Если в подошвах есть воздух, обувь с останками всплывет довольно быстро. Но если тело находится глубоко под водой, где содержание кислорода низкое, например, в глубокой расщелине, занесенной илом, антропофагия – поедание трупа микроорганизмами или падальщиками – будет минимальной. Недостаток кислорода, щелочная среда и анаэробные бактерии идеальны для формирования жировоска, чаще у детей.
Сидя в теплой машине, через окно, исчерканное каплями дождя, человек смотрел на здание больницы, потемневшее от дождя и казавшееся еще приземистее под низкими сизыми тучами. Голые ветви деревьев метались на ветру, будто норовя кого-то схватить узловатыми пальцами.
На крыльце показались полицейские, и человек в машине сразу встрепенулся. Он уже несколько дней следил за главным детективом, который мелькал в новостях в связи с закрытием клуба «Вакханалия» на «Аманде Роуз». СМИ сообщали, что полиция обеспечивает безопасность найденных на яхте молодых женщин. Заказчик пояснил – это и есть товар со штрихкодом. Но до этой минуты человек не знал, куда их увезли.
Кажется, он нашел товар. Девицы в этом корпусе.
Длинный тощий коп помоложе, в безобразном бомбере и военных ботинках, остановился прикурить сигарету. Второй, высокий, с черными волосами и бледной кожей, который больше всего интересовал следившего, одет в дорогое шерстяное пальто. На крыльцо вышли две женщины. Человек в машине знал, что шатенка – русская переводчица: детективы ее дождались, прежде чем войти в больницу, а как только они ушли, человек вскрыл ее машину. В бардачке нашлись визитки с адресом и фотографией. Он забрал одну из визиток и теперь разглядывал вторую женщину, запоминая внешность. Невысокая спортивная блондинка. Кто она, непонятно. Приехала позже. Все четверо несколько минут разговаривали у входа, наконец тощий коп всласть затянулся, выпустил сизый клуб дыма, затоптал окурок, поднял и положил в пакет. Подняв воротник, он пошел за старшим напарником к «Импале», стоявшей перед больницей, а женщины разошлись в разные стороны.
Человек и сам закурил, насмотревшись на тощего детектива. «Импала» выехала с парковки и свернула на улицу. Человек продолжал ждать в своем неприметном седане с заляпанными грязью номерами. Самым ценным его умением, возведенным в искусство, было терпение. Осторожность и осмотрительность, даже если часики тикают и давит срочность. За выполненные заказы он получает большие деньги. Это крупный заказ.
По выполнении ему велели отправить сообщение. Человек никогда не спрашивал почему. Он не испытывал волнения или иных эмоций, разве что гордость за идеально выполненную работу.
Она перешла к делу – время поджимало: – Я расследую старое дело 1986 года по просьбе моей знакомой... – и она рассказала Джейкобу Андерсу о девочке из «ангельской колыбели» и о том, как к ней попали материалы дела.
– Я открывала один из пакетов, с игрушечным медведем. Конечно, этого не стоило делать, но я была в перчатках и обеспечила практически стерильную среду... Мне нужна профессиональная интерпретация старых лабораторных отчетов, и еще я хочу узнать, нельзя ли с помощью современных технологий выделить ДНК из сохранившихся биологических образцов и оцифровать фотографии окровавленных отпечатков пальцев и фрагмента ладони. Понимаете, в полиции Ванкувера эти материалы собирались уничтожить как пережившие срок архивного хранения, но следователь увез их к себе в подвал и неоднократно открывал коробки дома, поэтому даже если там сохранились годные для анализа образцы, они могут оказаться загрязненными...
Поколебавшись, Лиза призналась:
– Это я та самая девочка, которую нашли в бэби-боксе. Но я ничего не помню – ни о той ночи, ни о своей прежней жизни.
В лице Андерса не дрогнул ни один мускул. Девушка ощутила странное облегчение, будто, доверив свою тайну другому, сняла с плеч огромную тяжесть, которую несла одна. Вот, оказывается, как чувствуют себя подозреваемые на допросе, когда наконец признаются в том, что пытались скрыть от полиции!
– Вы в этом уверены?
Лиза заморгала.
– Уверена ли я в чем? Что я и есть тот подкидыш?
– Да.
– Если судить по рассказам свидетелей, то да. – Мысли Лизы устремились в совершенно другом направлении. Такого варианта она не предусмотрела.
– Говорите, в этой коробке есть ДНК ребенка из бэби-бокса?
Лиза кивнула.
– Игрушечный медведь и детское платье залиты ее кровью. Могли остаться и волосы – у нее были... в смысле, у нее такие же волосы, как у меня... то есть если это я, то это мои волосы! У меня точно такой же шрам на губах, как на фотографиях из дела...
– Чтобы исключить ошибку, нам нужно взять у вас соскоб, прежде чем вы уйдете, и сравнить с ДНК на вещах. Вы не против? Я скажу лаборантке выдать вам образец нашего контракта, куда входит пункт о полном раскрытии информации клиенту и положение о конфиденциальности.