Глава 5.
Библиотека была почти пуста.
Длинные полки с книгами уходили вглубь, как коридоры в старом особняке. Лампы на столах горели тёплым светом, приглушённым и мягким, будто даже свет боялся нарушить тишину. Окна были приоткрыты, и лёгкий сквозняк медленно колыхал страницы открытых книг.
Энджел сидела в самом дальнем углу, за столом у окна. Она подперла щеку рукой, взгляд упал на страницу, но мысли всё время ускользали. Её пальцы скользили по краю книги, и лицо было чуть нахмурено — не от раздражения, скорее от сосредоточенности. Или задумчивости. Или... чего-то личного. Она не замечала, что выглядит как сцена из чужой поэмы.
Когда в библиотеку вошёл Дэвид Миллер, он собирался просто забрать нужную статью и исчезнуть. Быстро и без остановок. Но на полпути он вдруг остановился.
Он увидел её. Не рядом. Издалека. Через несколько рядов полок, между двумя секциями.
Энджел.
Волосы цвета мёда упали ей на плечи, зелёные глаза — опущены на страницу. Пальцы, аккуратно скрещённые, играли с ручкой. Он не слышал её слов, но читал её молчание. И впервые за долгое время — задержался взглядом. Он не знал, сколько секунд прошло, прежде чем она вдруг подняла глаза. Почувствовала взгляд? Или просто интуиция?
Они встретились глазами — на расстоянии, между книгами, через полутень.
Энджел прищурилась, будто узнала его, но не удивилась. И, не отводя взгляда, легко наклонила голову в сторону. Ни приветствия, ни улыбки. Просто немой вопрос: Что ты здесь забыл?
Дэвид чуть усмехнулся.
Он медленно подошёл ближе. Не спеша.
Встал по другую сторону стола, не садясь.
— Я думал, библиотека — это последнее место, где можно тебя найти, — сказал он негромко.
— А я думала, ты не ходишь туда, где надо думать, — спокойно парировала она.
Он усмехнулся шире, немного опершись на край стола.
— Значит, ты уже составила обо мне мнение?
— Оно само себя написало, — пожала плечами она.
Пара секунд тишины. Где-то шелестела страница, кто-то прошёл между рядами.
— А может, ты просто любишь судить по обложке, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Хотя сама с обложки не читаешься.
Энджел чуть приподняла бровь.
— Это попытка комплимента или вызова?
— А если оба? — сказал он и, не дожидаясь ответа, отвёл взгляд в сторону, делая вид, что уже потерял к разговору интерес.
Энджел усмехнулась — не потому что это было смешно, а потому что поняла: он играет.
— У тебя серьёзный талант разрушать тишину. Даже в святом месте, как это, — сказала она, возвращаясь к книге.
Он пожал плечами, медленно отходя от стола:
— Привыкай. Здесь, знаешь ли, всё слишком тихо. Иногда даже скучно.
— А ты, видимо, здесь, чтобы добавить хаоса? — бросила она не глядя.
— Нет, я здесь, чтобы напомнить, что хаос — это и есть порядок. Просто не все к нему готовы. — Он на секунду снова посмотрел на неё, но в этот раз взгляд был холоднее. Отстранённее.
И ушёл, не попрощавшись. Просто развернулся и растворился между полками. Оставив после себя только слабый запах древесного одеколона и странное чувство, будто эта встреча ничего не значила. Но она значила. Просто не для него. Или — он сделал всё, чтобы казалось, будто нет.
Энджел ещё минуту просто сидела в тишине, уставившись в ту точку, где он только что стоял. Словно всё, что он сказал — и, особенно, как он это сказал — всё ещё висело в воздухе, словно пыль после внезапного порыва ветра.
Телефон завибрировал в кармане. Она вздрогнула, выдернутая из мыслей, и быстро ответила, не глядя на экран.
— Мам?
— Привет, милая! — голос мамы, тёплый и такой родной, обволок, как одеяло. — Мы с Дейзи решили тебе позвонить. Она тут устроила концерт: "Я хочу поговорить с Энди сейчас, а не потом!"
На заднем плане Энджел услышала знакомый визг:
— ЭЭЭНДЖЕЛ!
Улыбка появилась сама собой. Настоящая, не натянутая.
— Привет, малыш. Ты снова проспала в садик?
— Нет! Я просто... долго выбирала платье, — важно заявила Дейзи.
— Она теперь каждый день просит делать ей две косички. Как у тебя на фотке, помнишь? — вставила мама, и в голосе её слышалась улыбка.
Энджел коротко рассмеялась, облокотилась на стол и прикрыла глаза.
— Я скучаю по вам, — прошептала она.
Мгновенная тишина. Потом — снова Джулиет, уже мягче, тише:
— Мы тоже, родная. Но я горжусь тобой. Серьёзно. Даже твой отец... он бы...
Она не закончила. И не надо было.
— Я знаю, — сказала Энджел.
Дейзи снова закричала что-то наперебой, и Джулиет с трудом удерживала трубку.
— Ладно, — сказала мама сквозь смех. — Мы просто хотели услышать тебя. И узнать, как ты. Ты ела сегодня?
— Ага. Бутерброд с кофе.
— Энджел...
— Всё-всё, потом поем нормально, обещаю.
— Хорошо. Мы перезвоним вечером, ладно?
— Жду.
Связь оборвалась. Энджел положила телефон на стол и долго смотрела на экран, где осталось фото: все четверо, на закате, у океана. Дейзи с размазанным мороженым, папа — ещё живой, улыбается глазами. Мама с ветром в волосах. И она — в тех самых косичках. Пальцы сами потянулись к изображению, будто хотелось коснуться того лета, той версии жизни, которая больше никогда не повторится.
А потом — снова тишина. Только она, книги, и отдалённый запах чьего-то одеколона.