Глава 7.
Утро было ленивым и чуть липким — солнце било в окна, будто наказывая за ночь. Энджел сидела на полу в их комнате, спиной прислонившись к кровати, с бутылкой воды в руках и уставшим, но сосредоточенным взглядом, устремлённым в экран ноутбука. Писать эссе после тусовки — почти пытка. Рэйвен вышла из душа, лениво закручивая мокрые волосы в полотенце.
— Ты как, живая?
— Вполне. Голова немного гудит, но ничего.
— Учитывая, что ты выпила шот и пережила переглядку с Дэвидом — ты вообще терминатор, — усмехнулась Рэйвен, плюхаясь на кровать. — Я видела, как он на тебя смотрел.
Энджел пожала плечами.
— Он пытался задеть. У него это не получилось.
Рэйвен хмыкнула.
— Он всегда так проверяет, насколько ты легко сдашься. Насколько ты гнёшься под его правила.
Она на секунду задумалась, глядя в потолок, потом добавила:
— Дэвид... он из тех, кого когда-то кто-то надломил. И теперь он ведёт себя так, будто никому не позволит подойти ближе, чем на шаг.
— Ты много о нём знаешь? — Энджел повернулась к ней.
— Достаточно, чтобы не вестись на его улыбку.
Рэйвен замолчала на пару секунд, потом сказала тише:
— У них в семье не всё гладко. Деньги, ожидания, контроль — знаешь, типичная золотая клетка. Его родители вроде как вместе, но будто по расписанию. Отец жёсткий, мать... холодная. Он вырос между этих двух ледников. И теперь сам стал ледяным. Она усмехнулась.
— Только выглядит он при этом — горячо.
— Думаешь, он делает вид? Или правда такой? — Энджел чуть усмехнулась, но внутри всё сжалось.
— Думаю, он сам уже не отличает. Он играет в эгоиста, в того, кому плевать. Но когда он смотрит... есть в нём что-то такое. Будто он всё про тебя уже знает. Даже то, что ты сама ещё не поняла.
Она посмотрела на подругу чуть серьёзнее.
— Он может втянуть. И выжечь. Так что просто... будь аккуратна, Хьюз.
Энджел кивнула, не выдавая ни единой эмоции. Но внутри она знала — цепочка уже дёрнулась. И назад дороги не будет.
Девушка стояла у старенькой плиты, грея чай в кружке с отколотым краем. Вокруг было тихо — почти все уже разошлись по комнатам, кто-то заснул, кто-то залип в телефоне. Тишина была почти уютной... пока не открылась дверь.
— Кто бы мог подумать, что мисс Хьюз пьёт чай, а не кровь невинных, — раздался за спиной знакомый голос.
Энджел не обернулась.
— А ты всё ещё думаешь, что остроумие — это твоя сильная сторона?
— Оно у меня одна из многих, — усмехнулся Дэвид, проходя ближе. Он был в чёрной футболке и спортивных штанах, короткая стрижка подчёркивала чёткие линии его скул и уверенность во всём, что он делает.
— Я бы поспорила, — спокойно ответила она и взяла кружку.
Он подошёл ближе, почти касаясь плечом. Слишком близко для чужого человека. Слишком уверенно для позднего вечера.
— Ты часто споришь, — проговорил он тихо. — Споришь, даже когда уже проиграла.
Энджел медленно повернулась, встретившись с его взглядом.
— А ты уверен, что это я проиграла?
Дэвид усмехнулся. Его глаза скользнули по её лицу, остановились на губах, потом снова поднялись к глазам. Он поднял руку — не резко, просто, почти лениво — и убрал выбившуюся прядь волос с её щеки. Подушечка его пальца едва коснулась её кожи.
Тепло. Лёгкое, почти нереальное. Как прикосновение электричества.
— Я ещё не решил, — сказал он тихо. — Но ты меня интригуешь, Хьюз.
Она не отступила, не дёрнулась. Просто посмотрела прямо ему в глаза.
— Тогда готовься. Я не из тех, кого легко читать. И точно не из тех, кто играет по чужим правилам.
Он усмехнулся чуть шире, отступая на шаг.
— Тем интереснее.
Он вышел из кухни, оставив после себя лёгкий запах чего-то древесного, тёплого. Энджел сжала кружку в руках и выдохнула. Прядь, которую он убрал, всё ещё ощущалась, будто кожа помнила его прикосновение. Она ещё не знала, зачем он начал эту игру. Но точно знала — он не просто так к ней прикасается.
Аудитория была душной, даже несмотря на открытые окна. Преподаватель монотонно щёлкал слайды на экране, рассказывая о правлении Наполеона I, а студенты либо пытались делать вид, что слушают, либо просто прятались за ноутбуками. Энджел сидела ближе к середине, делая пометки. Почерк чуть неровный — ночь, чай, кухня и... Дэвид. Он зашёл в аудиторию в последнюю минуту. Спокойный, как будто никуда не торопится, с привычной полуулыбкой, будто всё в этом мире вращается вокруг него. Уселся впритык, сбоку от неё. Даже не спросил.
— Ты часто берёшь чужое личное пространство без спроса? — прошептала она, не поворачиваясь.
— Только если оно такое уютное, — так же тихо ответил он, лениво открывая тетрадь. — Не переживай, я заплачу арендную плату. Улыбкой, например.
— Плати молчанием. Будешь должником на месяцы вперёд, — отрезала Энджел, но в уголках губ дрогнула усмешка.
— Жестоко. Но справедливо.
Когда преподаватель отвернулся к доске, Дэвид подвинулся ближе и снова наклонился к ней:
— Ты всегда такая дерзкая? Или это мне повезло?
— Это ты называешь везением?
— С тобой — определённо, — ответил он, не отводя взгляда.
Пара тянулась. Энджел старалась сосредоточиться, но его близость и постоянные подколы сбивали с ритма. Как будто он нарочно держал её в лёгком напряжении — между раздражением и интересом. После пары студенты начали расходиться. Энджел закрыла ноутбук и поднялась, перекидывая сумку через плечо. Дэвид последовал за ней, не особо торопясь.
— Слушай, — начал он, легко, будто между прочим. — У нас после следующей пары перерыв. Хочешь кофе? .
Энджел остановилась и посмотрела на него с прищуром.
— Ты сейчас... зовёшь меня на свидание?
Он усмехнулся.
— Я бы назвал это "кофейным перемирием".
— Интересный выбор слов.
— Ну, ты же не из тех, кто идёт на свидание с кем попало, верно?
— Верно, — кивнула она. — Но и не из тех, кто боится выпить кофе с кем-то, кто её слегка раздражает.
Он усмехнулся шире, поднимая руки в притворной капитуляции.
— Значит, договорились. Я раздражаю, ты пьёшь кофе.
— Только один, — сказала она, проходя мимо него.
— Один шот кофе. Один шот — прикосновение. Ты вроде умеешь с ними обращаться. Энджел усмехнулась, не оборачиваясь.
Кофейня была почти забита. Энджел увидела его у окна — расслабленно сидящего в кресле, со стаканом американо в руке и таким видом, будто весь мир крутится вокруг него.
Он поднял взгляд, когда она подошла.
— Ты всё-таки пришла, — усмехнулся. — Начинаю думать, что ты даже немного хочешь меня видеть.
— Я просто люблю кофе, — спокойно ответила Энджел, садясь напротив.
— Взаимно. Только я предпочитаю его с хорошей компанией.
— Тогда тебе точно не сюда. — Энджел усмехнулась.
Они перебросились ещё парой фраз — лёгкий стёб, немного напряжения, но всё в пределах приличия. До тех пор, пока не появилась она. Блондинка в коротком розовом свитшоте и джинсах, в которых можно было забыть, как дышать. Та самая, что жадно целовалась с Дэвидом на вечеринке. Подошла, будто случайно, но слишком уверенно.
— О, привет, Дэв, — её голос звенел как звонок в лифте. — Я думала, ты всё ещё избегаешь общественных мест. После пятничного марафона.
Он усмехнулся, чуть наклонив голову.
— Признаю, ты умеешь устраивать шоу.
— Это был наш дуэт, — поправила она, с намёком, и чуть коснулась его плеча.
Энджел сделала вид, что смотрит в окно.
— О, ты не представишь? — мило добавила блондинка, переводя взгляд на Энджел.
— Лорен, — сказал он. — Энджел. Энджел, это Лорен. Она... знает, как заказывать выпивку, — бросил, как будто это было чем-то, заслуживающим похвалы.
Лорен рассмеялась и села рядом с ним, слишком близко.
Он не отодвинулся. Более того — слегка повернулся к ней. Не полностью, но достаточно, чтобы Энджел почувствовала: он уже не с ней в разговоре.
— Ты на литературном, да? — спросила Лорен с откровенно наигранным интересом. — Интересно. Уверена, ты отлично пишешь. Стихи?
— Да, пишу по настроению. — ровно сказала Энджел и встала, беря свой стакан.
Дэвид повернулся к ней чуть медленнее, чем хотелось бы.
— Уже уходишь?
— У меня дела, — коротко ответила она. — Приятного дня.
— Ты часто так сбегаешь? — с ленцой спросил он.
Она посмотрела на него. Ни злости, ни разочарования — просто ровный, холодный взгляд.
— Нет, только когда понимаю, что зря пришла.
И ушла. Он не остановил её. Не позвал. Не извинился. И всё это было даже красноречивее слов.
Энджел шла по кампусу, сжимая стакан в руках. Осадок на душе был неприятным. Не больно — нет. Просто мерзко. Как будто ей напомнили: он не тот, кого можно «исправить». Он именно такой — бабник, о котором все говорят. Эгоист. Манипулятор с лицом, от которого млеют толпы. И она знала, что должна была послушать Рэйвен. Но ведь именно от таких и трудно оторваться.