Мир не будет прежним

До начала эвакуации остались считанные минуты, вряд ли в нашем городе-миллионнике кто-то будет останавливать одну сумасшедшую, которая не явилась к автобусу в назначенное время, а бежит сама, никому при этом не мешая. В моей голове мысли лихорадочно сменяли друг друга, вырисовывая список того, что необходимо найти в срочном порядке. Первым пунктом в данном списке значилась еда. Что бы ни происходило вокруг, а организм человека будет требовать необходимое ему количество питательных веществ и микроэлементов.

Внезапная мысль о том, что все мои вещи остались лежать в комнате общежития, пронзила мозг. Сейчас, когда тепло, еще можно что-то придумать, но ведь зима нагрянет, и тогда моя безалаберность мне аукнется. Ударив по тормозам, я завернула на парковку двухэтажного здания. Первый этаж занимал магазин с различной бытовой техникой и электроникой, а вот на втором этаже располагался огромный отдел с одеждой.

Давно я не открывала замки с помощью подручных средств, надеюсь, сумею справиться с помощью невидимки.

Полтора года назад брат притащил меня в гараж и, поставив передо мной ящик с закрытыми амбарными замками и коробочку со шпильками, невидимками, скрепками и прочей мелкой ерундой, сказал: «Сейчас снова материть меня будешь и говорить, что тебе это совершенно не нужно, но однажды вспомнишь меня словами благодарности. Так что бери инструмент, который на тебя смотрит, и пытайся открыть их. Пока не справишься со всеми, не выпущу, а за результатом приду через 2 часа, так что вперед. Это в твоих интересах, поверь мне. И еще, зубами перегрызать нельзя, не засчитаю». Тогда он меня дико бесил своими вечными уроками, тренировками, полезными фактами и нотациями, но сейчас я уверенно могу сказать ему: «Спасибо!»

На ощупь найдя в подкладке рюкзака аккуратную дырочку, в которой находилась пара десятков шпилек и невидимок, я вытащила 2 из них. Теперь главное успокоиться, а руки сами вспомнят правильный порядок действий. С навесными замками мне всегда удавалось справиться быстрее, чем с обычными дверными личинками, но и с ними как-нибудь совладаю. Хотя бы потому, что выбора у меня нет, даже зубы не помогут.

Я подошла к двери здания, по пути снимая с невидимок защитную краску и выравнивая их. Так, сначала нижняя невидимка, затем верхняя. Если и дальше руки будут так трястись, то я ничего не почувствую. Пару раз хорошенько встряхнув кистями и глубоко вдохнув, снова берусь за невидимки. Проведя верхней шпилькой в замке пару раз, я все-таки чувствую те самые, едва ощутимые щелчки. Несколько уверенных движений и замок отчетливо щелкнул, известив меня о своем открытии. Полагаю, что экзамен по взлому сдан, это не может не радовать.

Спустя пару секунд я уже бегу по лестнице на второй этаж. На кассе хватаю пару объемных пакетов и, быстро пробегая между рядами одежды, забрасываю некоторые вещи в сумки. Перебирать что-то для подбора наиболее оптимальных вариантов нет времени, да и не та сейчас ситуация, чтобы привередничать или следовать за модой. За несколько минут я собрала оптимальное количество разных вещей, подходящих на разные сезоны.

С небольшим трудом и пыхтением дотащив поклажу до машины, я открыла багажник и утрамбовала туда пакеты. Вот теперь можно ехать дальше.

Я снова двигалась по направлению к центру города. Да, это было опасно, во время эвакуации я могу попасть в огромную пробку и застрять в городе еще на пару часов, что вовсе не играет мне на руку, однако выбор был не велик. Кратчайший путь к дому лежал именно через центр, если ехать более безопасным путем, то это займет дополнительно минут 30, а это не есть хорошо.

Через пару километров, перед мостом, мне попался первый автобус с большой табличкой «ЭВАКУАЦИОННЫЙ» на лобовом стекле. Скоро на улицах покажутся люди, это может значительно осложнить путь. Я вдавила газ еще сильнее, надо хотя бы постараться успеть сбежать из города до того, как новые бомбы упадут на наши головы.

Подъезжая к центральной площади, я увидела открытый продуктовый магазин и, мгновение поразмыслив, решила заехать именно сюда, дабы захватить пару ящиков с консервами. Кто знает, насколько мне повезет с замком в другом магазине и попадется ли вообще этот магазин. Остановившись на парковке и выйдя из машины, я увидела первых людей, вынужденных бежать из своих уютный квартир непонятно куда для сохранения собственных жизней. То, чего в настоящий момент я боялась больше всего, все-таки началось.

Паника. Дикая, безудержная, яростная, звериная паника одолела всех вокруг. Эта черта поведения человека, неконтролируемо проявляющая себя в экстренных ситуациях и не давала мне помочь им. Люди, подвергшиеся панической атаке, действуют крайне глупо и нелогично, они не способны не то что просто рассуждать логически, но и слушать других, пусть и более спокойных и опытных людей. Инстинкт самосохранения в таком своем виде только вредит человеку. У меня же он был отточен остерегаться паникующих людей вне зависимости от окружающих обстоятельств.

Около домов снуют легко одетые женщины и мужчины, мамы пытаются успокоить плачущих детей, кто-то подливает масла в огонь криками о том, что все скоро погибнут, эвакуация не поможет. Среди всего этого хаоса отчетливо выделяется девочка лет 5. Такая маленькая, хрупкая, в розовом платьице и с плюшевым белым зайцем в руках, она выглядела странно одетой взрослой девушкой. Никакой паники и страха в глазах, она просто сидела на лавочке и смотрела на меня, чуть наклонив голову в бок. Её взгляд пронзил меня словно рентген, заставив вернуться на 15 лет назад.

В тот сентябрьский вечер мама забрала меня от соседки, которую просила посидеть со мной. Едва мы вышли со двора, как путь нам преградила огромная, злая и, вероятно, голодная кавказская овчарка. Мама попыталась оттеснить меня за спину, чтобы я успела добежать до ворот и спрятаться, но меня не устраивал подобный сценарий. Я, выглянув из-за маминой спины, наклонила голову и заглянула в злобные глаза пса, но не увидела в них желания разорвать нас в клочья просто ради забавы. В них вообще не было желания что-либо делать с нами, псу хотелось просто самоутвердится за счет наведения страха на двух беспомощных людей. Гляделки продлились секунды 3-4, а затем я просто сказала собаке: «Ну и что ты делаешь? Нам домой надо, а ты тут сидишь, рычишь, маму вон напугал. Иди домой». Посмотрев на меня еще пару секунд, пес встал, развернулся и грузно зашагал в противоположную от нас сторону. После этого мама смогла успокоиться лишь выпив внушительную дозу валерьянки. Весь вечер она проплакала, а я просто сидела рядом, гладила ее по руке и говорила, что все хорошо и плакать не за чем.

Спокойствие ребенка, словно сквозь время смотрящего на меня глазами, так похожими на мои собственные, просто не вписывалось в окружающее безумие. Если этой малышке удастся выжить, то она справится со всем, научится владеть своей паникой и здраво оценивать ситуацию. Вот только хорошо это или плохо...

Девочка все также смотрела на меня, только голову теперь наклонила в другую сторону. Внезапно она подняла руку, помахала мне и улыбнулась. Я махнула в ответ и мысленно пожелала ей удачи, подумав о том, что мы с ней еще можем встретиться в новом, жестоком и неизвестном мире.

Войдя в магазин, я, первым делом, бросила взгляд на мониторы охранника. Надпись «Nosignal» огорчила меня тем, что камеры не работают. Что же, буду просто верить, что мародеры, пробравшиеся сюда до меня, уже поживились и покинули здание. Тем не менее, продвигаться вглубь помещения я старалась максимально осторожно и тихо, мало ли, с чем я тут столкнусь.

Дойдя почти до конца торгового зала, к крупам и сладостям, я начала осматривать ряды в поиске консервов, но, пока что, кроме сгущенки больше ничего не нашла.

Завернув за очередной стеллаж, я была вынуждена тут же юркнуть обратно. То, что я там увидела, повергало в шок. Трое подростков, лет по 14-15, стояли над распростертым телом девушки, вероятно, продавца. Девушка лежала в луже крови, а дети, с довольными улыбками передавали друг другу нож, которым по очереди били девушку, хотя она явно уже умерла от большой кровопотери. Неужели в такой ситуации в людях, тем более в детях, способна проснуться подобная жестокость.

Я предполагала, что могу встретить здесь людей, но ожидала более вменяемых, пытающихся выжить и пришедших за едой или водой, а не за утолением жажды крови. Как правильно действовать в подобной ситуации я не знала. Медлить нельзя, поэтому вариант с тем, чтобы просто спугнуть извергов, казался сейчас самым разумным решением, пришедшим в мою голову.

Аккуратно пробежав к стеллажу с алкоголем, я нашла на нем бутылки с шампанским. Теплое, должно сработать идеально. Примерно прикинув траекторию броска так, чтобы бутылка упала в проход, соседний с тем, где стояли подростки, я пару раз тряхнула импровизированные снаряды и одновременно метнула их в проход.

Результат превзошел все ожидания: взрыв бутылок на несколько секунд заложил уши. Почти мгновенно поперек ряда, на котором находилась я, пробежали и малолетние убийцы. Руки и одежда окровавлены, лица испуганные, но довольные. Если люди настолько светятся от счастья после того, как убили человека, то война – единственный способ спасти нашу планету. Если её вообще еще возможно спасти.

Как только шаги садистов стихли, я пробежала ряды, отделявшие меня от девушки, и попыталась прощупать пульс. Тишина. Будь ты хоть трижды уверен, что человек мертв, это все равно с огромной долей вероятности повергнет тебя в шок.

Твою мать, как люди могут быть на столько жестокими? Это же просто не мыслимо.

Перед глазами всплыл образ тихой девочки в платье и с плюшевым зайцем. Если она не сумеет совладать со своим полнейшим спокойствием и слабой эмоциональной восприимчивостью, то может стать такой же, как эти парни – жестокой и безжалостной убийцей. Хочется верить, что свои способности малышка направит в правильное русло.

Извинившись перед девушкой, я аккуратно закрыла ей глаза и, едва сдерживая злобу на саму себя, перешагнула через кровь. Нельзя забывать, для чего я здесь.

Ещё через три ряда я нашла то, что искала. На стеллаже были аккуратно расставлены жестяные банки с тушенкой, рыбой, паштетами и разными овощами. Найдя запечатанный ящик с тушенкой, я вытащила его в проход. Слишком тяжелый, придется делать несколько заходов. Либо найти тележку. Вернувшись к кассе на входе, я взяла две тележки и покатила их к припасам, плотно набила одну тележку коробками с консервами, а во второй оставила больше половины места для воды, которая находилась почти на выходе из магазина. До конца заполнив тележку водой я потащила свою добычу к машине. Слушались доверху набитые тележки плохо, потому на преодоление расстояния меньше чем в сотню метров я потратила несколько минут времени. Открыв заднюю дверцу, я начала с максимально возможной скоростью укладывать коробки на сиденье. Спустя еще 3 минуты я оттолкнула от себя тележки и захлопнула дверцу. Ну вот, теперь можно покидать город.

Сев в машину и вставив ключ в замок зажигания я попыталась осознать весь ужас того, что происходит в нашем мире. Переживания прошедшего часа навалились тяжелым грузом, образуя тот самый камень на душе. Еще одним, куда более тяжелым камнем, висел страх за родных. Он помог совладать с собой и отбросить ненужные мысли. Заведя авто и выехав с парковки, я направилась к выезду из города.

Вопреки моим ожиданиям дороги оказались почти пустыми. За весь путь мне встретились всего 3 автобуса с надписью «ЭВАКУАЦИОННЫЙ», два из них – пустые – направлялись в город и один – с людьми – я обогнала на объездной дороге.

Подъезжая к мосту через железнодорожные пути, я сбавила скорость. На обочине стояла фура, полицейский УАЗик и белая тонированная приора. По мельканию ног в просвете под фурой становилось ясно, что за ней ходят люди. Не нравится мне все это, подобные наборы автомобилей просто так вместе не собираются.

Внезапно грохнувший пистолетный выстрел и человек, упавший за фурой, подтвердили мои опасения. В лучшем случае стрелял сотрудник полиции, но верилось в это с трудом. Переключив скорость и резко вдавив педаль газа в пол, я вывернула из-за фуры на трассу. Бросив мимолетный взгляд на обочину, я оценила обстановку и, начав молиться сразу всем богам, вновь переключила скорость. Грохот автоматной очереди и разбившееся заднее стекло мягко намекнули мне, что безопасней будет пригнуться, не переставая при этом жать на педаль.

За фурой стояли три горилоподобных мужчины кавказской наружности, возле колеса лежал дальнобойщик с перерезанным горлом. Упавшим после пистолетного выстрела человеком был никто иной, как сотрудник полиции. Совсем еще молоденький парнишка, с тонкими чертами лица, красивый, если бы не пулевое отверстие точно в середине лба. Один из кавказцев держал в руках ПМ, из которого, очевидно, и был застрелен полицейский. Еще один играл с предохранителем автомата калашникова, третий, в момент моего появления, уже ощупывал карманы водителя фуры. Небрежность в отношении к автомату со стороны «горилоподобного» сыграла мне на руку, он поднял АК, нажал на спуск и только тогда сообразил, что оружие на предохранителе. За то короткое время, пока автомат был приведен в боевую готовность, я уже успела промчаться десяток метров. Стрелять из ПМ они изначально не собирались, за счет моей скорости расстояние быстро увеличивалось, а макаров не предназначался для дальней стрельбы. Через пару сотен метров я выпрямилась, бросила взгляд в зеркало заднего вида и нервно вздохнула.

Трасса впереди была совершенно пустой. Около 80 километров по прямой и я буду у цели. Кажется, что все самое страшное позади, но камень на душе становился все больше и тяжелее.

Мысль о ракетах, месте их примерного попадания, жертвах и последствиях удара начали постепенно всплывать в голове. Что могло послужить причиной начала войны, почему власти так долго умалчивали о конфликтах с другими странами, ведь не могли же мы сами себя атаковать, что происходит в других государствах, чего ожидать в ближайшее время? Подобные вопросы вспыхивали в голове один за другим, словно лампочка, внезапно включенная в темном помещении. Вот только ответов на эти вопросы у меня не было.