Мир не будет прежним

За 20 минут поездки я так и не встретила ни единого человека. Поселки, мимо которых я проезжала, тоже выглядели совершенно пустыми. Магазины, заправки, станции техобслуживания, остановки – пустовало совершенно все. И хотя час был еще очень ранний, люди, не знающие последних событий, должны ехать на работу, а знающие – пытаться сбежать подальше от опасных мест. И в том, и в другом случае я заметила бы хоть кого-то, поэтому тревога нарастала едва ли не с каждой минутой.

Подъезжая к своему поселку, я сбавила скорость и свернула с трассы на первой же улице. Мысль о проверке школ, зданий клуба, администрации и прочих мест, где могут собраться люди, выглядела более чем разумной.

Объехав 3 цели из намеченных 5 и увидев лишь навесные замки на закрытых дверях, я продолжала утешать себя тем, что либо в следующем здании кто-то будет, либо все еще дома, хотя и знала, что администрация уже должна была начать свою работу. Так и на встретив ни одной живой души я отправилась к своему дому, боясь, что такая пустота неспроста.

Припарковавшись у ворот своего дома и заглушив двигатель, я вышла из машины. Вид улицы полностью соответствовал тому, что я видела на всем своем пути: поселок выглядел так, словно все население отсюда уже эвакуировали, причем делали это не так быстро, как в городе, а продуманно, без какой-либо паники, будто во время учений, о которых знали заранее.

Двор дома тоже создавал впечатление, что хозяева просто уехали к кому-то в гости на пару дней. Бросилась в глаза лишь одна деталь, которая заставила нервно сглотнуть: меня не встречал радостным вилянием хвоста Рекс – пёс, которого я привела домой около 5 лет назад и безмерно любивший меня за это. Собаки вообще нигде не было видно, хотя все его любимые игрушки лежали на своих местах.

Подойдя к входу в дом, я потянула ручку двери вниз и осторожно толкнула плечом – заперто. Если ключа не окажется в привычных местах, то можно смело предположить, что родители планировали эту поездку. Я проверила под ковриком у двери, отогнула край профнастила за углом, прошарила рукой в водостоке – везде пусто. Осталось только осмотреть беседку в саду. Быстро пройдя по двору и бросив взгляд на дальний столб беседки, я увидела небольшой, играющий на солнце, серебристый ключ. Теперь я точно ничего не понимаю.

Я открыла дверь и, стараясь дышать через раз, вошла в дом.

-Мам! Пап! Вы дома? – мой голос прокатился по комнатам, не получив никакого ответа.

Внезапно я почувствовала, что к горлу подступил неприятный ком, а на глазах начали наворачиваться слёзы. Черт возьми, да что же происходит?

Резким движением захлопнув дверь я облокотилась о нее спиной и медленно сползла вниз. Нельзя паниковать, только не сейчас, думай о семье, ты нужна им. Мысль о том, что дорогим мне людям сейчас тоже может быть страшно и они так же не понимают, что происходит вокруг, довольно быстро привела меня в чувство.

Встав с пола, я прошла из коридора на кухню. Электрический чайник по-прежнему включен в розетку, фильтр больше чем на половину заполнен водой, на плите стоит кастрюля, на столе две кружки. Так, теперь внимательней. Вода в чайнике и в кастрюле холодная, ее либо вообще не успели нагреть, либо уже остыла. В кружках на столе еще осталось немного чая, хотя приготовленные бутерброды убраны в холодильник – дом покидали быстро, но не панически. Если бы времени было больше, то мама вымыла бы кружки и убрала кастрюлю, а вот в случае внезапного драпа никто не позаботился бы о сохранности бутербродов. Так, проверим дальше.

Зал тоже создавал впечатление умеренно быстрых сборов. Телевизор выключен, но пульт лежит на диване, что тоже не характерно для моей семьи. Все кровати аккуратно заправлены, вещи лежат в шкафах. Отсутствует только то, в чем родители уезжали. Ну и еще деньги с документами, которые, скорее всего, были заблаговременно приготовлены.

Дома все более-менее ясно, во всяком случае, воображение нарисовало довольно четкую картинку своеобразного бегства из дома. Мама с папой знали, что им придется уезжать довольно быстро, потому собрали все важные вещи заранее, за счет этого они и успели перекусить, немного прибрать за собой и, главное, отпустить собаку. Значит они были уверены, что уедут на долго, а пёс не выживет на привязи.

Однако какая-то едва значимая мелочь не давала покоя, что-то я упустила, что-то мелкое, но чрезвычайно важное. Ещё раз внимательно осмотрев зал, я уставилась на стену, почти полностью завешанную рисунками и фотографиями. Вот оно! Небольшой пустой прямоугольник с клочком бумаги, оставшимся на двустороннем скотче, в углу этого прямоугольника. Я быстро подошла к стене и осмотрела ближайшие рисунки, старательно напрягая память.

У мамы была странная привычка: всякий раз, когда я или братья рисовали, она фотографировала нас, печатала снимок и приклеивала в уголок рисунка, который затем вешала на стену. И сейчас на ней отсутствовал один из последних моих рисунков: покебол и пикачу на листе из тетради в клетку. Все остальные рисунки и фотографии были на своих местах.

Вопросов в один момент стало еще больше, чем было. Кто и зачем забрал этот рисунок? Если мама, то почему именно его? Если из-за того, что там была одна из лучших моих фотокарточек, то не проще ли было взять фото из альбома?

Не успев переварить эту мысль, я открыла ящик стола и достала оттуда фотоальбом, быстро пролистала его и убедилась, что все фотографии на месте. Пока остановлюсь на теории о том, что мама взяла первое попавшее под руку напоминание обо мне. Но это значит, что они уезжали все вместе, иначе отсутствовало бы и по одному рисунку братьев.

Что-то не так во всем этом. Быстро сменяющие друг друга мысли медленно, но уверенно сеяли в душе все большую тревогу. Надо бы проверить дом брата, может быть, там найду что-то важное. А после обязательно проверю гараж, где проходило так много моих тренировок, я просто не могу не найти хоть какую-то мелочь, которая поможет воссоздать более точную картину того, как были покинуты дома.

Закрыв дверь дома и положив ключ в карман джинс я вернулась к машине. Ехать было не больше сотни метров, но никогда не знаешь, с какой скоростью придется бежать, так что транспорт лучше всегда держать под рукой и полностью готовым. Поэтому я даже ключи из замка зажигания не вынимала, чтобы не вставлять их трясущимися руками и не тратить на это драгоценное время.

Ключ от двери дома брата я нашла быстрее, чем ожидала: он уже был вставлен в навесной замок и это не есть хорошо. Войдя, я увидела примерно ту же картину, что и дома: собирались в спешке, но не паникуя.

Так же отсутствовали деньги, документы, часть лекарств. Вещи были на своих местах, игрушки разбросаны, что характерно для домов, в которых живут дети, фотографии на своих местах. Но и здесь было к чему придраться: отсутствовал рабочий ноутбук брата, хотя Дима никогда не брал его с собой. Открыв тумбочку, я обнаружила, что в ней отсутствуют и тетради, в которых он писал конспекты сразу после того, как был принят в МЧС. Вот только зачем он все это забрал?

Я вышла из дома, закрыла дверь, но ключ не оставила, а положила к первому. Почему-то я была уверена, что сюда уже никто не вернется, а значит и ключи не пригодятся, зато мародерам будет хоть немного сложнее разграбить дома.

Подойдя к гаражу, я дернула дверь и сильно удивилась, что она была закрыта.

-Я не стану закрывать эту дверь ни при каких обстоятельствах, там нет ничего важного, а мороки с ней много! – Дима всегда считал это весомым аргументом в споре со своей женой, которая безуспешно заставляла его запирать все двери.

Мне пришлось вернуться к машине и взять с пассажирского сиденья рюкзак. Быстро выложив из него еду, почти пустую бутылку из-под воды и медикаменты, я взяла невидимки, которые использовала ранее, закинула рюкзак на плечо и вновь подошла к гаражу.

Хороший замок брат выбрал, однако - гвоздем не расковыряешь. Провозившись с ним около семи минут, я уже хотела все бросить, когда услышала щелчок, звуковые волны которого так ласково лизнули барабанные перепонки. Не зря Дима так меня гонял, как только найду его, обязательно скажу то самое «спасибо».

Длинный коридор гаража встретил меня приятной прохладой и полумраком. Нащупав на стене кнопку включения света, я нажала на нее и под потолком, дважды мигнув, загорелась лампочка. Освещения едва хватало, чтобы что-то разглядеть, но никаких значительных изменений точно не было. В конце коридора стоял стол с плотно закрытыми дверцами, вдоль стены расставлены ящики с различными запчастями и инструментами, на полках банки и бутылки с бытовой и технической химией, несколько канистр, покрышки, на вешалке висит рабочая одежда и тряпки. Дверь непосредственно в гараж так же закрыта на замок, но его открыть мне не составило никакого труда.

Единственным явным изменением в гараже было отсутствие машины, в остальном все выглядело как обычно. Разве что на обогревателе стоит совершенно неуместная бутылочка с дозатором из-под жидкого мыла. А это уже интереснее, особенно если учесть, что брат на дух не переносит мыло в таком агрегатном состоянии и не позволил бы ему находиться в гараже ни под каким предлогом. Пройдя к противоположной стене, я взяла в руки бутылочку – пустая. Разочарованно вздохнув, я поставила ее на стол и прошлась по гаражу. Вроде бы ничего, что может пригодиться. Разве что какие-то запчасти и инструменты, но ремонт машины был для меня делом неизведанным и страшным, потому я не решилась ничего взять, дабы не нагружать себя и машину тем, что в любом случае не буду использовать.

Вернувшись в коридор, я подошла к столу, присела, попробовала открыть дверцы и на секунду замерла, пытаясь понять, как и зачем Димка закрыл стол изнутри. На дверцах с внутренней стороны находились петли, которые были прочно соединены цепью, закрытой замком. Попробую открыть чуть позже с помощью ломика.

С полки я взяла бутылку с бензином, предназначенным специально для разведения костров. Уж не знаю, чем он отличается от обычного бензина, но теперь нет никаких оснований не верить словам брата и, если он сказал, что бутылочное горючее лучше, значит так и есть. Из ящика под полкой я взяла плоскогубцы, тоже вполне могут пригодиться, аккуратно свернутую в моток проволоку, изоленту.

Внезапно мигнув, лампочка под потолком взорвалась, заставив меня вскрикнуть от неожиданности и боли – левую руку, щеку и шею посекло мелкими осколками. Час от часу не легче.

Стараясь не касаться шеи капюшоном кофты я вышла из гаража и пошла к машине. В аптечке есть пинцет как раз на подобный случай. Надо осмотреть раны на наличие осколков и, если таковые имеются, вытащить их, все тщательно обработать и, при необходимости, перевязать.

Уже открывая дверь авто, я почувствовала, что с шеи на грудь стекает тонкая теплая струйка. Найдя в рюкзаке зеркало и взяв с сиденья воду и аптечку я захлопнула дверцу, аккуратно сняла кофту и, наклонившись, вылила почти половину оставшейся воды на шею. Быстро, пока не выступила новая кровь я схватила зеркало и внимательно осмотрела рану, обнаружив один небольшой осколок, вытащить который не составило большого труда. Щека, к счастью, почти не пострадала, а вот на руке, сразу после промывания, блеснул самый край осколка, остальная его часть находилась непосредственно в ране. Я села на капот машины, нервно вздохнув и сглотнув предательский комок в горле, закусила рукав кофты и уверенным движением вынула трехсантиметровый осколок из нещадно ноющей плоти. Бросив его на землю, я отпустила кофту и еще раз промыла рану. В идеале надо бы ее зашить, но самостоятельно, без должного обезболивания и подходящих инструментов я этого сделать не сумею. Обработав руку перекисью и осторожно замотав бинтом, я вновь вернулась к шее. После воды и перекиси кровотечение значительно уменьшилось. Сложив остатки бинта несколько раз, я приложила их к шее и зафиксировала по краям лейкопластырем, на щеке и вовсе ничего делать не пришлось.

Закончив с обработкой ран, я нашла в аптечке небольшой пластиковый цилиндр с 3 таблетками обезболивающего, вытряхнула одну на ладонь, отправила в рот и запила последним глотком воды. Пока лучше не спешить, нервная дрожь в руках еще даже не достигла своего пика, если начать действовать прямо сейчас, то может стать только хуже. Я просидела на капоте ещё 5 минут, надеясь, что таблетка скоро подействует и боль в руке утихнет.

Солнце нещадно палило несмотря на ранний час, хорошо бы переодеться, найти безопасное место, позавтракать, продумать дальнейший план действий. Я сняла очки и помассировала переносицу, правильно все-таки я поступила, когда отказалась от линз, более неудачного времени для их ношения и не придумаешь.

Сидеть, конечно, хорошо, но не стоит забывать, зачем я здесь, поэтому я снова надела очки, закинула через открытое окно аптечку и кофту, а вот бутылку взяла с собой: надо набрать воды.

Колодец находился за домом, в саду, пройдя туда я обнаружила, что он закрыт. Такого тоже раньше не происходило, потому я открыла колодец и, на всякий случай, заглянула в него, но не обнаружила ничего, кроме ведра на веревке. Взявшись за ручку колеса я толкнула её от себя и почти полное ведро медленно поползло вверх.

Набирая воду в бутылку, я отметила, что она была непривычно теплой, потому смывать с себя следы крови оказалось приятней, чем я ожидала. На футболке тоже имелась довольно длинная дорожка крови, поэтому я решила выполоскать и её, дабы смыть пятна хоть частично. Прохладная мокрая футболка приятно освежала в такую погоду, принятая на голодный желудок таблетка слегка туманила рассудок, вокруг тишина и спокойствие, светит солнце, поют птички. В таких обстоятельствах уже с трудом верилось, что всего пару часов назад на город были сброшены бомбы и началась война.

А ведь скоро лето. Какое там сегодня у нас число? Я резко открыла глаза, чувствуя, как учащается сердцебиение. 28 мая, и просыпалась я всегда в 5:28. Произведя недолгие расчеты, я нервно вздохнула: первый сон приснился ровно 5 месяцев и 28 дней назад. Если бы кто-то сказал мне, что это просто совпадение, то я, недолго думая, утопила бы его в колодце, от которого только что отошла. Не верю я, что подобные совпадения могут быть в принципе. Тогда что это было?

Ладно, поразмыслим над этим позже, сейчас надо вернуться в гараж и продолжить его осмотр.

Взяв с полки гаражного коридора небольшой фонарик, я пару раз нажала на кнопку включения, но безрезультатно. Наверняка он пролежал здесь без дела уже довольно долго, потому батарейки были разряжены. Поставив новые элементы питания, я вновь щелкнула переключателем и удовлетворенно отметила, что луч фонаря разрезает полумрак коридора куда лучше взорвавшейся лампочки.

В ящике, который я проверяла последним, не обнаружилось больше ничего полезного. Проверив еще несколько ящиков, я выудила из них пару новых упаковок разных батареек, автомобильную аптечку, две пятилитровые бутылки, которые идеально подойдут под воду, банку марганцовки, пять таблеток сухого горючего, несколько герметично упакованных старых газет - сгодятся для разведения костра, бутылочку со спиртом и термос. Окинув все это внимательным взглядом я не смогла сдержать ухмылку. С таким набором странно еще, что Дима в гараже танк не спрятал, тоже пригодился бы для выживания.

Сложив мелкие вещи в рюкзак, я перешла к последнему ящику, хотя и сомневалась, что найду там что-то полезное, так как ящик предназначался для хранения замков, на которых я когда-то отрабатывала навыки взлома. Однако и здесь что-то было не так. Я присела на корточки и взяла в руки один из замков, только сейчас обнаружив, что все они соединены друг с другом. Либо брату было невероятно скучно, либо в этом кроется какой-то знак и мне необходимо его расшифровать.

Я поочередно приподняла еще несколько замков, а затем решительно потянула на себя эту цепь. С трудом вытащив все замки из ящика я обнаружила на его дне спичечный коробок и игральную фишку с изображением Пикачу. Присев на корточки, я некоторое время смотрела на столь странную находку, затем сгребла её – что-то подсказывало, что нужно взять это с собой.

Вздохнув, я встала, выключила фонарик, вышла из гаража, по пути захватив с собой заполненный рюкзак. Надо, наконец, позавтракать, иначе и до голодного обморока себя доведу. Подойдя к машине, я открыла дверцу и, поставив рюкзак на сиденье, нашла в нем открывалку. Взяв воду, консерву, которая оказалась тунцом в собственном соку, хлеб, аптечку и блокнот с ручкой, я села на капот и разложила все перед собой. Первым делом я достала из аптечки антибактериальный гель и обеззаразила руки. Война войной, а про гигиену и болезнетворные бактерии забывать не надо. Затем открыла хлеб, рыбу и принялась за еду.

Пока буду завтракать хорошо бы составить список того, что надо будет найти, для этого я открыла блокнот, пролистала записи с учёбы. Заметки вроде «конспект 4.02» или «Фадеева в пятницу до 14:00» были теперь мне совершенно не нужны, потому я, без малейшей жалости, вырвала исписанные листы и забросила их в салон через открытое окно – пригодятся для костра. Открыв ручку, я сделала первую запись, которую трижды подчеркнула и прочно зафиксировала в голове, всего одно слово, но без этой вещи выжить будет куда сложнее: авто. Нужно поискать что-то вместительное и проходимое, внедорожник машина крупная, авось и замечу у какого-нибудь пустого двора. Далее я разделила лист на три столбика, условно обозначив их как то, что надо найти в любом случае, что пригодится, если я решу остаться и выживать здесь, а также то, что возьму с собой в дорогу.

К первой категории относились разные мелкие, но важные вещи: лекарства, бинты, пластыри, антисептики, антибактериальные гели и порошки, плащ-дождевик, еда, вода и прочее. Чуть поразмыслив и вспомнив фуру с мертвым водителем на выезде из города, я все же дописала сюда оружие. Не особо важно, что именно это будет, главное хороший огнестрел, в идеале калашников, но выбирать придется по ситуации.

Во втором списке значились строительные материалы для укрепления дома либо удобное прочнее помещение с минимальными жилищными условиями. Третий список включал в себя набор путешественника: котелок, палатка, горелка, спальный мешок, веревка. Списки эти я точно еще ни один раз пересмотрю, убирая или добавляя необходимые вещи.

Закрыв блокнот и закинув его в салон, я взяла последний кусочек хлеба и, не скрывая удовольствия, вымокала им остатки сока из консервной банки и запила водой. Солнце поднималось все выше, разогревая воздух и слепя глаза.

Я достала телефон и бросила взгляд на дисплей. От резкого соскакивания с капота машины закружилась голова, а жестяная банка, слегка дребезжа, отлетела от меня на добрые 5 метров – треугольник в верхнем правом углу экрана был заполнен на половину. Трясущимися руками я нашла в контактах самое важное для меня имя и нажала на значок вызова.

Гудки доносились из динамика неприлично долго, но ответа все не было. На глаза навернулись слезы и в этот момент в динамике что-то щелкнуло, телефон завибрировал, известив о том, что абонент ответил на мой звонок.

-Алло! Алло, мам! Мама, ты слышишь меня? Где вы, с вами все нормально? Мам? Мама?! – я чуть не в истерике пыталась докричаться и получить ответ.

Но динамик еще пару раз щелкнул, затем раздалось три странных ноты и металлический голос произнес: «Телефон абонента временно недоступен» - а значок сети вновь стал пустым. Захлебываясь слезами, я упала на колени, обхватила себя руками за плечи и, сотрясаясь в истеричном плаче, медленно легла на землю.

Я вспоминала свое детство: первое падение с велосипеда, разбитая коленка и мамины слова о том, что эта боль однажды будет казаться мне смешной. Как она вела меня в первый класс, поправляла бантики и украдкой смахивала слезы. Как с трудом сдерживала смех, пока успокаивала меня, когда я первый раз безответно влюбилась. Успокаивала и снова говорила, что бывает боль куда хуже и страшнее, а то, что происходит сейчас, совершенно не заслуживает моего внимания. Вспоминала, как они с папой смотрели на меня, когда я получала аттестат и заканчивала школу, как радовались, что я упорно иду к своей мечте, учусь в институте и больше не плачу из-за мелочей. Такие важные, родные и любимые глаза смотрели на меня сквозь время, заставляя все сильнее углубляться в истерику и медленно, но верно лишаться рассудка.

Я не знаю, как долго длилась паническая атака от ощущения безысходности и потери близких людей, но, когда я, наконец, пришла в себя, солнце преодолело границу зенита, а не заблокированный телефон разрядился и не подавал признаков жизни. Медленно сев, я взяла все еще открытую бутылку с водой и вылила ее всю на себя. Влага немного привела в чувства, и я смогла встать и окончательно успокоиться. Я должна, обязана найти их, иначе зачем вообще все это?

Вытерев от слез опухшие глаза, я взяла с капота фишку, найденную в гараже, и еще раз внимательно взглянула на неё. Только сейчас, гладкая на первый взгляд поверхность, слегка царапнула кожу. Наклонив фишку в разные стороны, я все же смогла рассмотреть то, что было на ней написано.

Если это какая-то шутка или розыгрыш, то более глупого юмора мне встречать еще не приходилось. Да и не очень это похоже на шутку хотя бы потому, что невозможно запрограммировать человека на что-то определенное. Никто не может контролировать сны, поведение, настроение человека. Если только я сейчас не под гипнозом, в чем очень сомневаюсь. Едва сдерживая истеричный смех, я подняла глаза к нему, проморгалась, а затем снова уставилась на царапки, четко прописавшие «5:28».

Я резко дернула головой, заметив мелькнувшую слева тень, но рассмотреть ничего не успела. Внезапная боль в затылке, темнота и чувство падения полностью поглотили меня.