Мир не будет прежним

Ад. Каждый из нас представляет его по-разному. Кто-то считает, что преисподняя наполнена чанами с кипящей смолой, огромными кострами, раскаленными сковородками, жаром, копотью, дымом, болью людей, постоянно находящихся в пекле, запахом обугленной плоти, демонами, следящими за степенью прожарки грешников.

Кто-то представляет ад в виде бесконечной очереди, не ведущей совершенно никуда. Ты просто доходишь до начала этого потока и вновь возвращаешься в его конец – бесконечные круги в ожидании ничего.

Кто-то видит свои страхи, и не важно, какие они. Будь то рой пауков, змей, пчел, реки крови, вечные грозы, огромные моря, любой страх человека, даже самый мелкий и безобидный может превратиться для него в настоящий ад.

Но есть то, что объединяет представления всех людей об этом месте: крики.Дикие, истошные, всепоглощающие вопли, выворачивающие душу наизнанку, стоны, хрипы, всхлипы, безмолвные рыдания – все это является обязательным спутником ада, своего рода, его визитной карточкой.

И именно эту карточку он вручил мне на входе в комнату с камерами. Я не видела, что происходит в соседних клетках, но слышала эти мучения. Первые несколько часов я пыталась закрыть уши руками, чтобы не слушать этого, но поняла, что даже удаление барабанных перепонок не позволит мне отстраниться от этих звуков, теперь эта какофония будет преследовать меня вечно, до самой смерти, а после нее я буду продолжать все это слышать в том самом, настоящем аду.

Я не знаю, сколько времени провела в этом холодном, темном и совершенно бездушном месте. Если прошло уже около недели, то я не удивлюсь. За это время я раз 6-7, а может и больше, уже не помню, видела, как открываются двери, пуская едва различимый красный свет из предыдущего помещения. Заходил человек, дальше был слышен какой-то шорох, стук, плеск, затем загорались красные лучи, идущие с потолка и указывающие на пайки заключенных – кусок хлеба и вода в миске.

Все это было явным издевательством, так как черствость хлеба достигла той стадии, когда даже размачивание его в миске не помогало, поэтому я просто забирала сухарь и рассасывала его, растягивая до следующей кормежки. Нормально выпить воду тоже не было ни единой возможности – миска не проходила через прутья решетки, потому первые 2-3 раза я успела выпить лишь несколько глотков - то, что зачерпнула в ладонь прежде, чем миску забрали. После уже немного приноровилась и воды почти не оставалось.

Мысль о том, что смерь от голода не такой уж плохой выход, была быстро вытеснена желанием жить. Я должна бороться и справляться, чтобы найти своих близких, такова моя цель. Поэтому я боролась. Собирала все крошки хлеба, вымакивала остатки воды куском тряпки, оторванной от футболки – все, для жизни.

В ярком свете узких лучей я отчетливо видела мелькание рук других заложников. Только руки эти мало походили на человеческие: костлявые, с длинными грязными ногтями, в язвах, ранах, крови, грязи. Может, меня ждет такая же участь? Не для того ли меня посадили сюда? Или это способ психологического воздействия? Теперь я понимала, почему в голосе Никиты звучали настолько панические нотки, когда он просил не отправлять меня сюда. А где сейчас он сам? Жив ли? Может, его уже выпустили, в конце концов он один из них, как бы не отзывался о своем бедственном положении.

Дни сменялись ночами, ночи – днями. Я не знала точного течения времени, была уверена лишь в том, что оно идет. Непонятно куда и зачем, но идет.

С каждой минутой я все хуже понимаю смысл происходящего. Реальность будто перестала существовать, и я оказалась в страшнейшем из всех своих кошмаров, в сравнении с которым сон с обрушивающимся зданием вызывает лишь ностальгическую улыбку и легкую грусть. Страшная смесь звуков заполонила все сознание, доводя до сумасшествия. Очевидно, что первые пленники лишались рассудка от тишины, темноты и голода, может быть, их сводили с ума их же мысли и фантазии, но со всеми остальными это произошло по вине «фонового шума». Даже самая железобетонная психика не способна выдержать такое воздействие.

Скоро подобная участь ожидает и меня.

Я безрадостно ухмыльнулась такой мысли и поняла, что хорошо бы сойти с ума как можно скорее, дабы мучений было меньше. Заодно и пыток смогу избежать, слабенькое, но все же утешение.

В этот момент вновь открылась дверь, осветив проем едва заметным кровавым бликом. Снова шорох, стук, плеск – принесли еду. Я, с невыносимым трудом, на четвереньках, подползла к прутьям решетки и вцепилась в них закостеневшими пальцами, ожидая разрешающего луча света.

Возня человека прекратилась, но, либо я ослепла, либо свет так и не вспыхнул.

-Алиса, - слабый шепот, на грани слышимости, напугал меня на столько, что я оттолкнулась от своей опоры и упала на спину, в ужасе уставившись куда-то в темноту, которая продолжала шептать: - Алиса, это я – Никита. Не бойся, дай руку, теперь все будет хорошо. Меня только утром выпустили, поэтому не мог прийти раньше, но сейчас я буду приходить часто. Я тебе плед принес и еды побольше. Много нельзя, ты слишком долго была голодной. Алиса, ты слышишь меня?

Я продолжала лежать, усиленно вглядываясь в абсолютную темноту и боясь поверить в то, что это правда. Нет, это просто не может быть правдой, сумасшествие, наконец, добралось и до меня, иначе объяснить происходящее было невозможно. Или...

-Я не верю, - мой голос прозвучал настолько хрипло и чуждо, что я не узнала его.

-Понимаю, - голос парня звучал слегка взволновано, но вполне твердо и решительно: -Что такое темнота? Это отсутствие света при наличии всего остального. Это твои слова, больше на этой базе их никто не слышал. Попробуй довериться мне так же, как я доверился тебе, когда ты знакомила меня с тьмой и говорила эти слова. Просто возьми меня за руки, закрой глаза и поверь. Я обещаю, все будет хорошо, я вытащу тебя отсюда.

Я лежала еще несколько долгих секунд или минут – ход времени в таких условиях ощущаешь иначе, затем медленно встала на колени и робко протянула руку в сторону прохода. Осторожное прикосновение теплых, почти горячих пальцев заставило меня вздрогнуть и задышать гораздо чаще. Спустя мгновение я уже сама вцепилась в руки парня, будто утопающий в соломинку, и в очередной раз отринула все мысли о смерти. Тепло его ладоней напомнило мне, что этот мир еще полон жизни и не ограничивается помещением, в котором меня держат, а значит я должна выжить, чтобы еще раз взглянуть на солнце и луну, насладиться дождем и снегом, вспомнить вкус еды и напитков, чтобы просто продолжать жить и радоваться этому факту.

— Вот, возьми, - не без труда высвободив свою руку из моих цепких пальцев, Никита пропихнул между прутьев клетки толстый плед и увесистую сумку, -Там кое-какая одежда, немного еды и воды. Только не торопись с ней, ладно? Не для того я все спланировал, чтобы убить тебя своими же руками.

Парень просидел со мной еще около четверти часа, убеждая, что все будет хорошо и он вытащит меня, при этом в подробности плана он не вдавался. Я смогла выпытать лишь то, что придется потерпеть еще несколько дней, в течение которых меня будут хорошо кормить и часто навещать, а после придет какой-то другой человек и сообщит мне пароль, по которому я сумею его опознать. Что это за пароль, я так и не услышала. «Ты и сама все поймешь, озвучивать его сейчас я не стану» - все, что я услышала.

Через 15 минут Никита включил лучи, позволив остальным пленникам поесть и продлить свои мучения еще немного. Касательно своих сокамерников я тоже не смогла ничего узнать, либо парень и правда ничего не знал, либо реальность была столь страшной, что он не хотел сообщать ее мне.

Когда он покинул помещение, мелькнув черной тенью в красном проёме двери, я подумала, что, должно быть, примерно так умирающие люди видят смерть, пришедшую за ними. Но сейчас это был скорее тёмный ангел, пообещавший мне жизнь, если я выдержу в этом аду еще несколько дней и окончательно искуплю свои грехи.

Время шло нестерпимо долго, от волнения я, даже согревшись в теплой одежде и огромном мягком пледе, не смогла уснуть. Еще и эти стоны. Они мешали даже больше, чем все остальные факторы, включая холод, голод, который я немного утолила куском мягкого, еще теплого хлеба, брусочком твердого сыра и половинкой куриной грудки – царская трапеза по здешним меркам - и чувство полного отчаяния.

Снова парень пришел прежде, чем я сумела уснуть. На этот раз он принес немного гречневой каши все с той же куриной грудкой, четвертинку помидора и пол яблока. Хоть чувство голода и было дьявольски сильным, но я заставляла себя есть понемногу, тщательно пережевывая и запивая водой, чтобы дать желудку привыкнуть к нормальной пище.

После второго посещения я все же не выдержала и провалилась в глубокий и продолжительный сон без сновидений. Нервы и волнение никуда не делись, просто отошли на второй план, уступив место дикой усталости и хоть какой-то надежде на светлое будущее.

Спала я долго, потому как, проснувшись и пошарив руками у решетки, нашла там новую порцию пищи: суп, хлеб, вареное яйцо, немного винограда и теперь уже литровая бутылка воды. Покончив с едой, я снова завернулась в плед и села в углу камеры.

Что задумал Никита? Как он планирует меня вытаскивать? Необходимо учитывать и то, что я, по-прежнему, очень истощена и слаба, если и смогу дать деру и быстро и правильно реагировать, то не долго – нервное перенапряжение даст о себе знать в самый неподходящий момент. Закон подлости никогда не прекращает своё действие независимо от долготы, широты и иных географических и временных показателей объекта. Мысль о провале операции хоть и была задвинута далеко на задворки сознания, к самым унылым и старым тараканам, но все же продолжала периодически вспыхивать ярким тревожным огоньком, сея в душе новые сомнения и опасения.

Во время следующего посещения я высказала парню тревожащие меня мысли, но он был непреклонен:

-Я вытащу тебя, со мной будет еще несколько человек, один из них и выведет тебя отсюда. Я должен оставаться вне подозрений как можно дольше. Все парни проверенные, никто не предаст и будет помогать тебе до последнего, так что можешь не бояться. Единственное, что ты можешь сейчас сделать, это размять свои мышцы. Почти за месяц они очень сильно забились, потому бежать ты действительно не сможешь, да и уйдешь тоже недалеко. Обо всем остальном я позаботился, осталось подождать совсем немного, последние штрихи и мы выберемся отсюда.

-Куда мы пойдем? Что вообще творится наверху? – сейчас мой голос звучал куда уверенней, редкие разговоры помогли вернуть речь в прежнее состояние до того, как я начала общаться жестами и нечленораздельно мычать, пуская слюни и глядя в пустоту невидящим взглядом.

-Пока не знаю, один из парней говорил, что знает хорошее место. Там безопасно, есть вполне сносные условия для жизни, немного еды, еще и место незаметное, так что за это тоже можешь не переживать.

-Никита, - я впервые назвала парня по имени и, почему то, жутко от этого смутилась, -Почему ты помогаешь мне? Ты ведь и сам можешь пострадать от этого.

Парень взял меня за руку между прутьев решетки, вздохнул и, немного помолчав, сказал:

-Помнишь, я говорил, что ты познакомила меня с тьмой. Это не давало мне покоя все время, пока я сидел в своей камере и знал, как ты здесь страдаешь. Если бы не я, то ты вообще сюда не попала бы, поэтому я понял, что должен тебе очень много и не отдам это долг до тех пор, пока не познакомлю тебя со светом.

-Ого, долго формулировал или сам сейчас в шоке от таких слов? У тебя в камере книжного шкафа не было случайно? Может слишком много умных слов прочитал, что сейчас подобное выдал?

-Как тебе это удается? – искренне засмеялся парень.

-Что именно?

-Сохранять хоть какой-то оптимизм в подобных условиях? Я как-то сидел здесь ровно сутки и за это время совершил 3 неудачные попытки самоубийства – голова сумела выдержала удары о решетку. А ты без малого месяц, но все равно шутишь.

-Я уже умерла здесь, потом пришел ты и пришлось воскресать. После того света тут вполне так весело, вот и отрываюсь.

Парень лишь ухмыльнулся в ответ и вскоре ушел, оставив меня наедине с собственным адом. Еще немного, совсем чуть-чуть и я выберусь отсюда.

Следующие несколько часов я провела за активной разработкой каждой мышцы. Все тело болело и отказывалось что-либо делать, хотелось снова свернуться калачиком в уголочке и просто ждать, но желание «познакомиться со светом» было куда сильнее, потому я, стиснув зубы, продолжала разминаться.

К тому времени, когда Никита должен вновь прийти, я чувствовала себя измученной, голодной, но довольной, предвкушала новую порцию вкусной еды, однако ни через час, ни через два он так и не пришел.

Примерно через 4 часа дверь открылась, но я не была уверена, что это тот, кого я так ждала, а потому забилась в угол, закрыв собой плед, дабы вошедший, не увидел его. Когда меня только привели сюда, я не знала, как охранник так легко ориентировался в комнате, но Никита объяснил простую истину – прибор ночного виденья. С шорохами и стуками были разложены пайки всех пленников, после чего вспыхнули лучи. Я быстро подскочила к решетке и, схватив хлеб, вернулась в свой угол. Если бы я осталась на месте, то человек, наверняка, что-то заподозрил бы, а так все выглядело вполне нормальным и не должно вызвать ни у кого никакой тревоги.

Хотя тревога все же возникла, но причиной ее была не я. Точнее я, но не напрямую. Внезапно вспыхнувший под потолком яркий свет ослепил всех, кто был в комнате. Я слышала крик охранника, чьи глаза подверглись воздействию света, многократно усиленному из-за ПНВ, кричали и пленники в других клетках. Этот крик не был человеческим, примерно так я представляла себе крик дикого животного, потерявшего всякую надежду или испытывающего смертельную боль.

Резко хлопнула дверь, какая-то возня в проходе, глухой удар и странный вопрос: «Что такое тьма?»

Я не понимала, что происходит, не могла открыть глаза, так как слепящий свет больно обжигал их даже через плотно сомкнутые веки, крики смешались в единый набат и не позволяли больше ничего услышать. Ничего, кроме...

Скрежет, скрип и сильные руки поставили меня на ноги.

-Темнота — это отсутствие света при наличии всего остального. – произнес человек, стоящий передо мной: -Алиса, идем, у нас мало времени, парни не смогут отвлекать внимание вечно, да и Никита уже заждался.

И я пошла, узнав в короткой фразе своего спасителя тот самый пароль. Я верила ему, верила безропотно, наивно, почти по-детски. Просто не могла поступить иначе. Ведь, если в данной ситуации нельзя верить слову человека, то чему вообще верить можно.