Мир не будет прежним

Человек – тварь, которая способна привыкнуть совершенно ко всему, адаптироваться к любым условиям, а иногда даже отказаться возвращаться к нормальной жизни. Зачем человеку, вышедшему из тюрьмы, начинать нормальную жизнь, если на свободе ему надо искать работу, жилье, думать о дальнейшей жизни, а вот в колонии его кормят, поят, крыша над головой есть. Наверное, именно поэтому многие возвращаются на старую дорожку, а затем и в старую камеру.

Сейчас я чувствовала себя примерно так же. Хотелось вернуться в свою клетку, свернуться клубочком и лежать, ведь там глаза не болят от света, тело не ломит от движений, на уши не давят странные постоянные шумы. Но подобный поступок был бы крайне глупым, тем более, когда меня уже вывели на лестницу и заставили идти вверх по ней.

Я не задавала никаких лишних вопросов, может понимала, что сейчас неподходящее время, может просто не хотела ничего знать, может не на столько хорошо доверяла помогающему человеку, которого даже рассмотреть до сих пор не сумела.

На первом же пролёте я умудрилась трижды споткнуться и упасть, заработав новые синяки.

-Давай, нам нужно идти, пусть медленно, главное не стоять, время теряем. – постоянно твердил человек, поднимающий и поддерживающий меня.

Ещё через пролет я уже шла более уверенно и, если спотыкалась, то могла устоять на ногах. Ближайшие 5 этажей нам не встретился ни один человек, даже слышно никого не было. Преодолев еще 3 этажа, мы свернули в правый коридор, который так же встретил нас пустотой и тишиной.

-Куда мы идем? Где Никита? – едва слышно спросила я, сумев, наконец, увидеть мужчину, сопровождавшего меня. Лет 35, почти на две головы выше меня, руки и шея сплошь забиты татуировками, лицо суровое, но не злое, вполне симпатичное, больше всего привлекали глаза – совершенно черная радужка, в которой утопаешь, словно в чане с тягучей смолой.

-Наверх, Никита и остальные уже ждут там. Если встретим кого-то, то постарайся выглядеть максимально запуганной и молчи. – быстро ответил он, потянув меня в левое ответвление коридора.

Масштабы данной базы поистине потрясали воображение. Длинные коридоры с большим количеством комнат и ответвлениями в другие такие же коридоры, минимум 8 этажей вниз, при условии, что мы уже находимся на уровне земли. Как можно скрывать от людей что-то подобное и для чего она использовалась или используется до сих пор?

Пройдя до конца коридора, мы остановились перед лифтом, который поднимался откуда-то из глубины помещения. Гул стал чуть тише, затем полностью прекратился и открывшиеся двери явили моему взору трех мужчин, мирно беседующих о чем-то. Вспомнив слова своего спасителя, я сразу постаралась максимально сжаться и стать невидимой, хотя и была уверена, что в этом нет особой надобности – вряд ли я сейчас выгляжу очень жизнерадостной и пышущей здоровьем и счастьем.

Мужчина грубо втолкнул меня в лифт, и я едва не упала к ногам стоящих в нем людей. Теперь в реализме всего происходящего точно нет никаких сомнений. Войдя в кабинку, сопровождающий рывком поднял меня и поставил на ноги возле себя, повернулся к кнопкам и нажал на единицу. Смотреть по сторонам я боялась, но мимолетного взгляда на кнопки лифта хватило, чтобы увидеть, что цифры на них заканчиваются на 10 – либо дальше база не идет, либо шахту лифта не стали делать такой глубокой.

— Это ты куда ее? – донесся сзади хриплый бас.

-Приказ. Врачам показать надо, а то загнется раньше времени. – немедля ни секунды ответил мой спаситель и грубо добавил, -Уже бы выпытали все, что надо, убрали ее и не тратили ни жрачку, ни, тем более, лекарства. Еще было бы на кого.

— Это да, Иваныч не подумал об этом походу, пожалел. Хотя мне бы, на её месте, нахер не нужна такая жалость, все бы сказал в первый же день. Ты часто бывал в том отсеке? Меня на неделю поставили на кормежку им, так я первый раз чуть в штаны не наложил, жуть какая-то. Потом просился наверх в любой квадрат, только не в D, даже просидел несколько дней в С, когда послал их и сказал, что к тем уродам не пойду. А эта смотри, живая, вроде даже не сильно зашуганная.

Услышав такие слова, я приложила еще больше усилий, чтобы вид мой соответствовал тому месту, откуда ушла. Нельзя, чтобы они что-то заподозрили, если план провалится, то, вероятней всего, пострадает несколько человек, желавших мне помочь, в том числе и Никита. Однако болтливый мужик уже переключился с моего внешнего вида на более интересные темы:

-А мужики тебе не рассказывали, как она с Иванычем разговаривала? Я прям поорал, когда Затупа расспросили. То на чай перешла, то душ ей. А как тебе тема с психотерапевтом? Отель она Иванычу подберет! – болтливый ржал, не замечая ничего вокруг, а я пыталась не выдать своей гордости по поводу того, что слова простой пленницы до сих пор пересказываются друг другу работники или охранники этого места – мелочь, а приятно, -Вот если она постоянно такие коры выдавать будет, то я даже делиться своей пайкой согласен, а если ее отмыть, расчесать, малость откормить, то, может, и пригрел бы.

Цепкая рука весьма болезненно схватила меня за запястье и потянула куда-то назад, я податливо повернулась к говорившему, но лишь для того,чтобы упасть и забиться в угол кабинки лифта, уткнуться лицом в колени и нервно закачаться из стороны в сторону. Может и правда надо было на актерское поступать, снималась бы в фильмах, стала знаменитой. Хотя кому это сейчас нужно, война идет около месяца, вряд ли кому-то помогает слава, успех, деньги, сейчас все это имеет очень малое значение.

-Ууу, не, кукуха видимо того. – снова высказался болтливый в тот момент, когда лифт остановился и они оставили нас в одиночестве.

Двери закрылись, но я продолжала сидеть в своем углу, боясь пошевелиться.

-Все нормально, - ласково произнес голос у меня над ухом и руки, все так же сильно, но уже куда более бережно, подняли меня с пола, -Ты молодец, все правильно сделала, не растерялась.

Вот только я уже не была уверена, что мои действия были следствием указа этого человека. Я безумно боялась, меня пугали слова, прикосновения, присутствие этих людей. Каждый их взгляд, вздох, мысль казались наполненными злобой и ненавистью, от которых хотелось скрыться, сбежать, спрятаться в самом дальнем, тихом и пустом уголке этого мира и не показываться больше никому и никогда. Потому я продолжала смотреть в пол и трястись от непонятной смеси страшных чувств, которые одновременно вызывали выброс адреналина и желание выполнить любые требования, только бы оставили в покое.

Лифт вновь остановился и явил нам очередной длинный и темный коридор, так же имевший множество ответвлений и дверей. А в самом конце коридора приветливо розовела прямоугольным проемом приоткрытая дверь.

-Туда, скорее, - указал рукой на дверь мужчина и пошел впереди меня.

Я послушно шагала следом, хоть ноги и не хотели слушаться, сердце бешено колотится о ребра, всё тело дрожит, но необходимо идти дальше, цель впереди и ее надо достичь.

Когда до выхода оставалось не больше пары метров, дверь внезапно распахнулась, заставив меня мгновенно спрятаться за спиной мужчины, ставшего в боевую стойку в ожидании противника.

-Твою налево, Юрка, сколько ждать можно? – спросил знакомый голос и тут же встревоженно добавил, -Где она?

Я осторожно выглянула из-за плеча Юры и увидела мгновенно посветлевшее лицо Никиты. И хотя выражение беспокойства исчезло с его лица, глаза стали куда более тревожными и испуганными, он смотрел на меня одновременно жалостливо и с некой ноткой отвращения. Даже учитывая, что я себя еще не видела, могла примерно представить, насколько ужасно выгляжу: сильно похудевшая, грязная, волосы спутанные, давно немытые, футболка сильно изорвана, вся одежда весит мешком, под глазами круги, избитая, в кровоподтеках и плохо заживающих, в большинстве своем воспаленных ранах. Зрелище действительно малоприятное.

-Алиса, - тихо произнес парень и шагнул ко мне. Медленно подняв чуть подрагивающие пальцы, он осторожно убрал с моего лица свалявшуюся прядь длинных волос, а потом резко и порывисто прижал к себе, постоянно повторяя, -Я не должен был тебя сюда везти, это все из-за меня. Я не должен был...

-Никитос, валить надо на пятой повышенной, потом обниматься будете и решать, кто и в чем виноват. – робко сказал мужчина за моей спиной, оглядываясь по сторонам и нервно переминаясь с ноги на ногу.

-Да, давайте. – смутился парень и отстранился от меня, -Идти-то можешь?

Я уверенно кивнула и, вздохнув, шагнула в дверной проём следом за парнем.

Улица встретила меня теплым утренним воздухом с ярко выраженным запахом озона. Слева, за лесом, нежно алел рассвет, ласково обжигая сетчатку приятным светом, прохладный ветерок едва ощутимыми прикосновениями ласкал лицо, заставляя закрыть глаза и, забыв обо всем, просто наслаждаться тем, что я еще могу дышать, видеть, слышать и, элементарно, жить. Постояв с закрытыми глазами и вдыхая сладостный воздух полными легкими несколько секунд, я, наконец, очнулась от забвения и осмотрелась.

Огромная территория, сплошь уставленная большими металлическими контейнерами, между которыми оставлено расстояние метра в 4, очевидно, для проезда транспорта. Забор сверху увенчан тремя рядами колючей проволоки. Раздвижные ворота приоткрыты почти на метр и за ними кто-то стоит, придерживая створки рукой и не давая им закрыться. На наличие под землей какой-либо базы не указывало ровным счетом ничего, тем более что шахта лифта была закрыта одним из контейнеров и ничем себя не выдавала.

Откуда-то справа появилось два парня, блондины с ярко-синими глазами, небольшого роста и совершенно неотличимые друг от друга. Мне доводилось знать и видеть ни одну пару близнецов, но совершенное сходство этих парней просто поражало. Темная камуфляжная форма довершала единый образ и невольно хотелось протереть глаза и убедиться, что это не мираж.

-Саня и Ваня, - быстро представил парней Никита, они приветливо улыбнулись и новое открытие поразило меня: если им нет еще и 18, то я не буду удивлена, слишком уж чистые, детские и невинные эти улыбки. Затем Никита махнул в сторону ворот и добавил, -ТамЗатуп, сейчас дождемся сигнала и пойдем дальше.

Никита не спускал глаз с ворот, близнецы снова скрылись за углом, а Юра стоял лицом к лифту и контролировал каждое движение и каждый шум.

Секунды ползли со скоростью сонной улитки, пустота и тишина одновременно завораживали и пугали. Мерное гудение за спиной пронзило пространство, словно колокол в ночи – лифт начал свое движение.

-Твою ж налево! – выругался Никита, сплюнул и, схватив меня за руку, двинулся к воротам, перебегая от одного контейнера к другому, -За мной, не подставляйтесь!

Когда до ворот оставалось около десятка метров, за спиной послышался топот нескольких пар ног и властный голос произнес:

-Алиса, ты куда собралась, ничего мне не сказав? Не хорошо получается: гостеприимством воспользовалась, а благодарности не выказала. Мы тебя, между прочим, кормили, поили, безопасность обеспечили.

Я узнала этот голос и не смогла сдержать саркастичную усмешку, вспоминая, как его обладатель наслаждался тем, что здоровенный охранник бил меня при любой возможности. Желание ответить буквально разрывало на кусочки, но здравый смысл заставлял молчать, если я поддамся на такую банальную провокацию, самым верным решением будет закрыть меня обратно в клетке и забыть.

Правой рукой я чувствовала холодную руку Никиты, слышала его тяжелое дыхание, но боялась взглянуть на него, потому что ответный взгляд мог выражать полную безысходность, а я не готова сдаться сейчас, когда уже вспомнила, какой вкус имеет свобода.

Рука, придерживающая ворота, пару раз махнула нам и скрылась за створкой. Глянув на парней, я увидела их сосредоточенные лица и торопливые кивки. Крепко стиснув мою ладонь, Никита ободряюще подмигнул и рванул за соседний контейнер.

Едва я успела скрыться за ним и остановиться, как по самому контейнеру и по земле вокруг забарабанили свинцовые пилюли, несущие боль и смерть. Мы сжались за своим укрытием, и я увидела, что, сначала Юра, а затем и близнецы, перебегают за соседние контейнеры, отвлекая внимание на себя.

Поочередными короткими, но быстрыми перебежками мы добрались до последнего контейнера, стоящего в метре от ворот и полностью перекрытого от преследователей.

Оказавшись в шаге от освобождения, я ускорилась, выскочила за территорию базы и на скорости буквально влетела в охранника, который с таким наслаждением выдавал мне оплеухи в допросной. Поймав мой испуганный взгляд, он странно ухмыльнулся и потянулся к пистолету, висящему в кобуре на поясе. Кажется, это конец.