Мир не будет прежним

Согласно теории Дарвина, люди произошли от обезьян. И превращение это произошло благодаря труду. Взяла обезьяна камень, применила его для добычи еды, огня или что там еще мог добывать древний примат, и произошло чудо – началась эволюция.

Примерно так нам рассказывал школьный биолог, который был по совместительству трудовиком и местным алкоголиком – многоставочники, они такие. И говорил он нам так на обоих своих уроках, надеясь, что подобные слова как-то нас мотивируют.

В теорию я особо не верила, просто знала, что без физических нагрузок мышцы быстро атрофируются, а там и до состояния овоща не далеко, так что труд меня никогда особо не пугал.

Стоя в холодном, сыром гараже бывшей научной базы, я не боялась того, что придется поработать над машинами, это нужно мне, возможно, даже больше, чем всем остальным. Страшным в данный момент был немного другой фактор – большой тёмный силуэт продолжал неспешное движение в мою сторону.

Из-за плохой освещенности гаража и опущенной головы человека я не могла видеть его лица, однако очертания фигуры и походка казались смутно знакомыми. Нас разделяет всего пара шагов, когда он, наконец, поднимает голову и с широкой улыбкой смотрит на меня.

-Ты? – удивлённо и ошарашено спросила я, чувствуя прилив радостных чувств.

-Угу, - промычал обладатель светлых глаз, которые сейчас не выглядели глазами отсталого человека, и смотрели на меня с прищуром от добродушной улыбки.

И за что только этого здоровяка прозвали Затупом? Судя по его виду сейчас, он совершенно не был дураком, скорее даже наоборот. Возможно, все оценивали только его внешний вид, даже не разговаривая с парнем, но тогда они и в глаза ему не смотрели. Да и не важно сейчас, по какой причине он получил именно такое прозвище, важно было лишь то, что он жив и нашел нас.

-Но как ты? – я продолжала глазеть на парня, совершенно не ощущая, что уже вся покрылась гусиной кожей он жуткого холода, -Почему не догнал нас сразу? Почему вообще помог?

-Не заваливай его вопросами, помоги лучше, - Юра слегка подтолкнул Затупа в спину и указал глазами на дверь.

Вернувшись в зал и направив свет лампы на здоровяка, я поняла, чем вызвана тревога Юры. Одежда на Затупе сильно изорвана, правая рука разорвана чуть не до кости и плоть висит лохмотьями, указательный и средний пальцы неестественно вывернуты, под левым глазом расплылся внушительный сине-фиолетовый кровоподтек, губа и бровь рассечены, щека и шея сильно ободраны и кровоточат, правая штанина блестит от свежей крови, а из бедра торчит обломанный клинок ножа. Уж не знаю, через что ему пришлось пройти, но желать такого не стала бы никому.

Однако, несмотря на большие повреждения, настроение парня было на высоте и передвигался он так, будто просто со стула упал. У этого здоровяка надо бы поучиться оптимистичному настрою и силе духа.

-Что с тобой было? – встревоженно спросила я, принеся несколько аптечек, бинты, воду, набор хирургических инструментов, найденный среди иных лекарств и фляжку со спиртом, -Откуда эти раны? Почему добирался так долго? Терпи, сейчас будет больно.

Я осторожно начала промывать руку Затупа водой, с болью глядя, как он сжимает кулак.

-В лесу все это получил, начал уводить их подальше от вас, а квадрат не рассчитал, попал в "лапу", выбраться удалось ближе к ночи. Пришлось отбиваться, по деревьям лазил, как козёл горный. Потом днем к вам направился, но потерялся малость, опять не в тот квадрат зашёл, вот и искал, а ночью опять на дереве трясся с ножом в обнимку. Твари эти с деревьями лучше меня дружат, стряхнули, нож выбили и вот результат, - парень осторожно отвел здоровую руку в сторону и бросил взгляд на клинок, торчащий из бедра, -Ты его вытащить сможешь?

-Не знаю, попробую. А что в том лесу такого страшного, кто именно на тебя напал?

-Ну так это, там же "ешки" шастают. Все, кого отпустили.

-Что за "ешки"?

-Нет, подруга, это пусть тебе Юрка рассказывает, я подробностей не знаю, много вопросов еще останется. Да и не хочу я этого знать, если честно, одно могу сказать: жалко их.

-А что за квадраты такие, что ты по ним плутал?

-Здесь вся территория разбита на участки, в хаотичном порядке на них "лапы" раскиданы – ловушки всякие, капканы – специально, чтобы "ешек" близко к базе не пустить, а то наведут шороху. Оу!

Я вытащила из ноги парня клинок и спешно прижала к ране кусок простыни. Надо бы зашить ему и руку, и бедро, но я настолько боялась это делать, что оттягивала момент всеми возможными способами. Во время разговора успела обработать все видимые раны, осталось зашить и пальцы вправить. Когда я, трясущимися руками вынула из хирургического набора иглу, то услышала резкий душераздирающий хруст и едва слышимый стон. Быстро повернувшись к Затупу и испуганно уставившись на его довольное лицо, я увидела, что пальцы на поднятой руке стоят на своих местах. Вот это выдержка, завидую белой завистью.

Первым делом я решила разобраться с ногой здоровяка, так как кровь из раны продолжала вытекать толчками и уже образовала внушительную лужу у ботинка парня. Зашивала долго: кровь мешала нормально видеть края раны, из мокрых и скользких пальцев постоянно норовила выскользнуть игла, ещё и страх причинить ему новую порцию боли заставлял руки трястись намного сильнее, чем того следовало ожидать.

Однако, я сумела себя успокоить и, стиснув зубы, закончить начатое. Повторно промыв рану, я приложила к ней большой кусок марли и тщательно перемотала бинтом, оставляя на белоснежных нитках кровавые следы. Осталось расправиться с рукой и можно идти в медицинский, примут без экзаменов.

Оптимистичные мысли улетучились в тот момент, когда я внимательней посмотрела на руку парня: плоть свисает лохмотьями, оторванными в разных направлениях, около запястья белеет обнаженная кость, заметно подергивание мышц у самых краёв раны. Ну либо это моё воображение разыгралось.

-Слушай, я не... Я не см... - закончить фразу не хватало духу, к горлу подкатывал предательский ком, но новая добродушная улыбка и нежный взгляд немного подбодрили.

-Позови Саню или Ваню, они справятся.

С близнецом мы столкнулись на входе в гараж и он, увидев мои окровавленные руки и бледное лицо, кивнул, дав понять, что можно ничего не объяснять, и двинулся в зал.

Я, с непередаваемым трепетом и восторгом наблюдала за тем, как легко этот парнишка орудует инструментом. Игла словно порхала в его руках, движения уверенные, точные, руки твердые и только морщинка между бровей выдавала то, сколько усилий он прикладывает к операции. Причем усилия эти были вовсе не физическими, а моральными, чтобы руки не тряслись и действовать на столько решительно, что это чувство передается не только пациенту, но и всем окружающим.

Несмотря на всю мою завороженность, я всё-таки оказывала посильную помощь: периодически, по одному движению головы близнеца, поливала рану водой,чтобы смыть кровь, подавала вату и марли, а по окончании операции, вновь перемотала рану, после чего помогла близнецу смыть с рук всю кровь. Только сейчас стала видна реальная степень его напряжения, выражавшаяся не только в сильном треморе, но и в нервном тике – левое веко парня нещадно дергалось до тех пор, пока он не прижался лбом к холодному кафелю в душе и не сделал несколько судорожных вдохов.

А когда парень вновь посмотрел на меня и улыбнулся одними уголками губ, то выглядел уже совершенно спокойным, словно сделал что-то обыденное: чаю налил или умылся.

Все это кажется совершенно немыслимым, какие-то странные они, не разговаривают, безэмоциональные, сдержанные, решительные и стараются держаться всегда вместе. Возникло много новых вопросов, которые я могла задать только Юре, как самому осведомленному.

Выйдя из душа, мне сразу захотелось вернуться обратно, чтобы не стать невольным слушателем разговора, не предназначенного для посторонних ушей. Затуп и Юра сидели очень близко друг к другу и о чем-то тихо переговаривались, отмечая что-то в небольшом чёрном блокноте.

-Нет, там точно не было никого из первой сотни, но видел 1326-го и 1380-го, они почти в порядке, - почти шептал здоровяк, но резко замолчал, когда получил болезненный тычок локтем под ребра от увидевшего меня Юры.

-Простите, - быстро извинилась я и поспешила оставить их, но Юра успел схватить меня за запястье и остановить:

-Слушай, я знаю, что ты почти ничего не понимаешь в происходящем, но сейчас и не время, поверь мне. Когда я буду уверен в том, что ты готова, то расскажу тебе все. Нет, ты, конечно, и сейчас можешь спрашивать то, что интересует, но если я просто промолчу, то не обижайся.

Я не особо понимала, к чему такие тайны, но решила выполнить его просьбу и просто поверить, поэтому кивнула, слегка улыбнувшись, и отправилась за теплой одеждой, без которой в гараже не обойтись.

Огромные штаны и толстовка хорошо согревали и оказались на удивление удобными. Вот только к обуви придется привыкать, но человек – тварь терпеливая, так что выдержу.

Мы стояли посреди гаража, глядя на автомобили и гору деталей, лежащих рядом. Работа предстояла колоссальная, потому каждые свободные руки были на счету. Освобожденным от дела по всеобщему настоянию был только Затуп, но и он не стал лежать на кроватке, поплевывая в потолок, а решил оказывать нам посильную техническую помощь.

Я в первый раз испытывала ужасную неловкость в компании этих парней. Связано было данное чувство с тем, что в машинах я разбиралась примерно так же, как в квантовой физике на латинском языке, переведенной с китайского при помощи гугл переводчика. Однако, стоило мне только начать высказывать свою неловкость, как Затуп подбодрил меня задорным смехом и мыслью о том, что пятеро парней уж как-нибудь смогут подобрать для девушки занятие, не требующее особых технических знаний.

По плану нам необходимо усилить ходовую часть авто, чтобы улучшить их проходимость, защитить бронированными пластинами корпус и укрепить остов. Так же неплохо бы защитить стекла и колеса, но исходить будем только из количества и качества материалов, имеющихся в ближайшем доступе.

-Ещё от той красотки придется отказаться, - Юра явно оттягивал момент, когда настанет необходимость сказать данную фразу, указав при этом на «Лансер», стоящий в дальнем углу, -Вырвиглазный цвет нам не на руку.

-Юра, при всем уважении и безмерной благодарности, - начала я, стараясь сделать свой голос как можно более миролюбивым и добродушным, -Но я, скорее, от твоей почки откажусь, чем от авто. Я его у покойного старика сперла, ты о чем вообще?

-Машину можно и покрасить, да и пластины темные, - Затуп говорил спокойным тоном, сощурившись и внимательно глядя на «Мицубиси», -А транспорт нам сейчас любой пригодится. Если найдете самокат, то я заберу его себе и буду чертовски радоваться даже таким колесам. И хватит уже болтать, время идет.

Время не просто шло, оно летело. А когда занят каким-то делом, то дни сменяют друг друга совершенно незаметно.

Мы потратили больше недели, пока услышали от Затупа и Юры уверенное: «Да, это то, что надо!» и смогли, наконец, нормально отдохнуть. Пока мы возились с транспортом, Затуп успел соорудить небольшой, но очень мощный обогреватель и провести еще несколько источников света, так что теперь гараж стал теплым и хорошо освещенным. Все эти дни были похожи друг на друга почти так же, как и Саня с Ваней: подъем, завтрак, гараж, обед, гараж, ужин, гараж, перекус, душ, отбой, снова подъем, завтрак... Мы чертовски сильно уставали, часто сил не хватало даже на разговоры, лишь короткие фразы во время работы или чтобы занять очередь в душ. Но оно того стоило.

К концу восьмого дня мы навели последний лоск на наших авто и, удовлетворенные результатом, сели прямо на пол возле них, любуясь своими творениями. Чтобы оставить «миц», мне пришлось его перекрасить в черный цвет, однако краски было мало, пришлось растягивать, из-за чего образовались небольшие проплешины. В итоге казалось, что сквозь черную краску проглядывают яркие языки пламени, Никита даже пару раз называл машину поленом в костре и с данным сходством невозможно было поспорить.

Ещё за эту неделю я поняла, почему близнецы все время молчат – она немые. Лишь на второй день работы я увидела, что они общаются друг с другом только языком жестов, остальные парни уже научились понимать братьев, а вот мне требовался перевод, потому со мной они общались только через кого-то.

-Ну что, левый – Затупу, - неожиданно заговорил Юра и я не сразу поняла, о чем речь, -Правый – Никитосу, а «миц» - мне?

Уж не знаю, шутка это была или нет, но мой взгляд заставил его замолкнуть на полуслове.

-А что? Парни не водят, вам вместительную надо, а мне то, что осталось, - Юра смотрел мне за спину умоляющим взглядом и, когда я резко обернулась, то увидела, что один из близнецов показывает на авто и на себя. Если не ошибаюсь, то один из парней точно водить умеет, так что борьбу за свою машину я прекращать не планировала, -Ну не могу я бабу за руль пустить – это преступление.

От возмущения у меня перехватило дыхание, потому я, словно рыба, открывала рот, судорожно вдыхала и смотрела на Юру испепеляющим взглядом, твердо говорящим о том, что бой еще не окончен.

-Ты вообще «Лансер» не хотел обрабатывать, - с легкой укоризной сказал Затуп.

-Так «миц» я могу взять, - Никита хитро улыбался, глядя на автомобили, затем посмотрел на меня и продолжил свой вариант распределения, -Мы с Алисой берем «миц», Юра с Затупом – левый, а парни – правый. Ну или наоборот, там уже как вам больше нравится.

-Да ну вас, - махнул рукой Юра, сдавшись и бросив ключи Никите и одному из близнецов. А после уже он задохнулся от негодования, когда увидел, как Никита сунул ключи мне в руку и лукаво хихикнул.

Ехидно усмехнувшись, я сунула ключи в карман и расплылась в счастливой улыбке, почувствовав прилив сил и непонятной радости, словно ребенок, впервые оказавшийся в цирке и попробовавший сладкую вату. Я быстро вскочила на ноги и побежала к выходу из гаража, бросив на ходу: -В душ я иду первая.

Однако, стоило мне выскочить в коридор, как я замерла от того, что произошли какие-то изменения. Что-то мелкое и незначительное, не существенное, но такое тревожащее.

Кто-то толкнул меня в спину и в коридоре образовался затор. Мы замерли, уставившись на предмет изменений – маленькая красная лампочка над дверью, ведущей на улицу.

Затуп установил эту лампочку, соединив ее с входом, чтобы мы по ней могли определять герметичность бункера. И если лампочка светила красным, значит дверь не была заперта.

В данный момент на этой базе мы не одни. И мы не знаем, враги здесь или друзья.